Средневековый детектив

Вернувшись в замок, Этьен сразу прошел в погреба, нужно было умерить своё разочарование и злость, а значит - отвлечься на что-то рутинное, но необходимое, например, обход собственных владений. После теплого уюта домика старосты Этьену вдруг захотелось того же для Шато Вер, хоть для небольшой его части, а потому он решил устроить детскую для маленького Филиппа, который чаще чем кто-либо заставлял его улыбаться. Еще весной Этьен совершенно случайно набрел на маленькую, заброшенную, но очень уютную спальню, которая, по словам Фантины, была когда-то комнатой его матушки. В дальней кладовой Этьен нашел свои старые игрушки, одна из которых, деревянная лошадка, надолго притянула его взгляд, вызвав размытые детские воспоминания, которые ничего кроме светлой грусти сейчас не приносили. Позвав слуг, Этьен приказал отмыть и отреставрировать старинную мебель как можно скорее. — Ты бы перекусил и прогулялся, Ваша Светлость, — тихо проговорила заглянувшая к нему Фантина, когда небо уже начало темнеть, предвещая теплый вечер. Согласно угукнув, Этьен прихватил из корзины в кухне пару яблок и выбрался за стены замка вместе с Тунером, подышать. Воздух был свежим и прозрачным, высоко летающие стрижи мерно разрезали его своими острыми крылышками. Едва подставив лицо ласковому ветру, Этьен вдруг насторожился, услышав тихий разговор на подъездной дороге, а подобравшись поближе, различил и голос и слова… — Твоя жена? Мадлон? — этот глубокий мягкий тембр Этьен узнал бы из тысячи. — Именно. — О чем-то ему неведомом ответил Филиппу невидимый в сгущавшейся тьме Пьер. Так, прислушиваясь, но оставаясь незамеченным говорившими, Этьен услышал весь недолгий разговор и едва прозвучала последняя фраза, вышел из-за деревьев. — Мы немедленно должны собрать людей и прочесать лес и дорогу, — не размениваясь на поклоны и приветствия проговорил он, чувствуя на себе пристальные взгляды. — Я пойду с тобой, Пьер, Мадлон мне как сестра. — Правильно. — Неожиданно согласился мессир, даже бровью не поведший на его внезапное появление. — Разделимся. Жиль, Филипп, за мной… С этими словами коннетабль стремительно повернул коня и вскоре исчез в фиолетовых сумерках вместе с Филиппом и Жилем. Молчаливый Пьер и Этьен выехали немногим позже. До этого оба успели вернуться в замок и поднять людей на поиски… Пока дворня с факелами искала в окрестностях замка, они устремились к подлеску, переходящему в лес, через который проходила подъездная дорога. Где-то впереди тоже мелькали люди с факелами — это, как догадался Этьен, были мессир и его компания. — Что ж… Начнем поиски отсюда. — Пьер спешился и, ведя коня в поводу, углубился в неуютный в неясном свете полной луны лес. Этьен шел за ним, заглядывая за все кусты. Почему-то сейчас ему казалось, что они никогда не найдут его дорогую подругу, а будут вечно идти и идти по черному лесу, наполненному мглой и он больше никогда не увидит Мадлон — Мадлон хмурящеюся, Мадлон веселую, Мадлон, которая когда-то вместе с ним скакала на деревянной лошадке, Мадлон, которую он когда-то повел к алтарю… — Осторожнее, Этьен, — предупредил его Пьер, пристально вглядываясь во внезапно развернувшийся прямо перед ними неглубокий овраг… Этьен помнил это овраг, еще малышом ему было запрещено играть и даже просто бродить с ним рядом. Старая няня даже рассказывала страшные истории о живущих на его дне неупокоенных душах разбойников. Этьену вдруг стало не по себе, но он понимал, что именно вблизи таких мест могли чаще всего могли происходить нехорошие дела. — Что такое, Этьен? — удивленно спросил Пьер, когда юноша внезапно застыл на краю оврага, пристально вглядываясь вниз, в черноту… — Мы должны спуститься. — Проговорил Этьен и Пьер услышал неприкрытое напряжение в его голосе. — Что-то белеет в темноте. Пьер тоже глянул вниз. — Что может белеть в овраге? — Я почти уверен, что вижу белое покрывало Мадлон. — Голос Этьена дрогнул. Предварительно протрубив в охотничий рожок, призывающий мессира и его компанию, они осторожно, поддерживая друг друга, спустились в овраг, где на мгновение застыли перед валяющимся на земле покрывалом Мадлон. Но ее самой нигде не было видно — как не видно было вообще ничего, кроме упавшей на них тяжкой горькой ночи. Даже свет факела в руке Пьера ее не разгонял… Этьен сделал шаг вслепую и едва не упал, наткнувшись на что-то… — Осторожнее. — Пьер удержал его за плечо, но в следующее мгновение уже опустился на колени, потрясенно прошептав: «Девочка моя…» Это действительно была Мадлон. Она лежала ничком, на животе, а на ее голове — вот это Этьен видел отлично! — зияла страшная рана. — Не может быть... — голос отказал и Этьен присел рядом с Пьером, едва дыша. — Не трогайте, д’Октер! — услышал за спиной Этьен командный голос ненавистного мессира, который вместе с Жилем и Филиппом тоже спустился в овраг. — Сам знаю, не маленький, — огрызнулся Этьен. — Нам нужны носилки! — Все, что нам нужно, так это чтобы кто-то прямо сейчас отправился в замок и поднял моих людей, передав им, чтобы готовились к прибытию раненной, — спокойно парировал мессир, склоняясь над Мадлон. — Гнать туда господина управляющего было бы бесчеловечно, так почему бы туда не отправиться вам? А с девушкой мы уж сами как-нибудь разберемся, не впервой. Этьен сглотнул вязкую слюну и ответил: — Это моя земля и все, что на ней происходит, мое дело. Я очень благодарен за помощь, но приказы в Шато Вер отдаю я. — Зачем ты пререкаешься, Этьен? — услышал Этьен полный укоризны голос и поймал устремленный к нему осуждающий взгляд Филиппа. — Сейчас самое главное помочь Мадлон, а не доказывать, кто где хозяин. — А что я по твоему сейчас делаю? — фыркнул Этьен и обернулся к Пьеру со словами поддержки: — Пьер, она дышит, все будет хорошо. — Поезжай, Этьен, — примиряюще попросил его Пьер. — Пожалуйста, ради Мадлон, ради меня… И Этьен смирился. Он ушел, не поднимая глаз на Филиппа и стремительно ускакал к замку. Страх за Мадлон, как и злость на коннетабля и Филиппа по прежнему не давали ему свободно дышать, но он решил что подумает о них после, когда Мадлон доставят в замок и оценят её состояние… Рана на ее голове казалась ужасной… Только спешившись во дворе замка, Этьен ясно осознал весь ужас происходящего… На него вдруг обрушилось понимание того, что лучшие лекари сейчас в свите коннетабля, с которым он вот только сейчас безобразно разругался. Отпустив поводья, Этьен глухо застонал от боли и бессилья, уткнувшись в шею верного Тунера.