Перекрёсток наших судеб

      Ночной ветер выл и неистовствовал, беспокоя Нечистую Юдоль. Дворец был погружен в сонное царство, но в комнате главы Ордена горели свечи. Воск медленно и лениво стекал на подсвечник, огоньки подрагивали, как и сам Не Хуайсан. Было холодно и зябко, оттого неприятно и невольно охватывала тоска. Вздохнув, Хуайсан отошел от окна и бережно взял в руки веер. Это был самый обычный белый веер без росписи, слегка помятый временем, но очень хорошо сохранившийся, и именно он заставил главу Ордена улыбнуться светло и печально. Веер, подаренный ему старшим братом на совершеннолетие. Единственный. Неповторимый. Протянутый ему однажды грубо, но искренне. Хуайсан задул огоньки на свечах, сжал веер в руке крепче и вышел на улицу. Ветер тут же закружил над его головой и беспощадно всколыхнул одежды и собранные волосы. Почти бегом он добрался до храма и уже там с облегчением выдохнул. Его встретили тишина, умиротворение и три иероглифа перед глазами: «Не Мин Цзюэ». Не Хуайсан положил веер на пол, сел на колени и сложил руки перед собой для поклона. ***       Ночь в Ланьлине была спокойной и безветренной. Все в Башне Золотого Карпа отсыпались, набираясь сил для последующего дня. Все, кроме главы Ордена. Цзинь Лин беспокойно расхаживал по комнате кругами. Одежды на нем были повседневные, а в руке меч отца — Суйхуа. Он ещё даже не ложился, заранее предчувствовав бессонницу. Что-то волновало его душу, тревожило покой и скребло изнутри. Так сильно, что даже Фея заскулила, наблюдая за ходящим из стороны в сторону хозяином. В конце концов остановившись посреди комнаты, Цзинь Лин прислушался к тишине. Фея замолкла. Было одиноко. В такие моменты Цзинь Лин обычно вспоминал нескольких людей: Цзян Чэна и родителей. Ехать в Юньмэн или тащить дядю к себе посреди ночи он явно не собирался, поэтому оставался только один вариант. Почесав Фею за ушком, Цзинь Лин вышел на улицу и направился в храм усыпальницу, где были упокоены его родственники. Внутри было прохладно и ещё более одиноко, но Цзинь Лин почувствовал в груди тепло и светлую горечь. Отложив меч в сторону, он сел на колени и поклонился. «Как же мне тебя не хватает, брат» «Мама… Папа… Мне так вас не хватает» ***       Проснулся Не Хуайсан от шорохов, перешептывания и хихиканья прямо над ним. Ещё не открывая глаз, он удивленно подумал о том, кто такой смелый так просто заявился в его покои, ещё и хихикает. Такого наглеца стоило проучить, поэтому, резко распахнув глаза, Не Хуайсан набрал воздуха в лёгкие побольше, а после — чуть не поперхнулся этим же воздухом, когда столкнулся взглядом с ехидным выражением лица Вэй Усяня. — Доброе утречко, — беззаботно пропел юноша и помахал кисточкой перед глазами Хуайсана, намекая, какими художествами только что занимался на его лице. — Как и договаривались, кто последний проснулся — тот наказан чернильным раскрасом! Не Хуайсан тупо глядел на Вэй Усяня с открытым ртом. Эта улыбка, эти белые одежды, которые они носили на обучении в Гусу Лань, вечные споры и сделки по пьяни — всё это навеяло такую ностальгию, что Хуайсан с выдохом невольно выпалил как в старые времена: — Вэй-сюн! — Да-да? — почесав затылок обратной стороной кисти, Вэй Ин направил на него самый невинный взгляд, на который только был способен. — Что ты здесь делаешь? — Действительно, что же я делаю в собственных покоях? — Это не твои покои, — уверенно возразил Хуайсан. — Это мои. — Ты вчера вечером притащился сюда с Улыбкой императора и орешками, забыл? Мы выпивали. — Не было такого! — Было! — Я не мог к тебе прийти, я же в Цинхэ! Они оба резко затихли. Каждый осознавал что-то свое. Опасливо оглянувшись, Хуайсан понял, что он не был в Цинхэ. И это была совершенно не его спальня. — Ууу… — протянул Вэй Ин сочувственно. — Кажется, кто-то перебрал вчера. Имя свое помнишь хоть? Не Хуайсан машинально опустил на себя взгляд — да, это он, Хуайсан, и он тоже в белых одеждах Гусу. Наверное, это сон. Однако, когда он дотронулся до своего лица и потом посмотрел на чернильные пятна на пальцах, то с подозрением отметил, что всё выглядело слишком реалистично для сна. — Что ты нарисовал на мне? — А вот не скажу, — Вэй Ин показал язык, и Хуайсан удивился. Очень давно он не видел своего приятеля таким. — Непотребности всякие он нарисовал, что же ещё, — к разговору присоединился ещё один до боли знакомый ворчливый голос. Хуайсан обернулся и увидел полулежащего возле столика с пустыми кувшинами и скорлупой Цзян Чэна и окончательно растерялся. — И ты тут… — пробормотал он. — Куда я денусь от вас, двух идиотов? — В Юньмэн, — вырвалось у Хуайсана. Цзян Чэн на это усмехнулся. — С радостью бы, но надо сначала закончить обучение. Да и главная головная боль за мной последует хвостиком. Эти слова окончательно сбили Не Хуайсана с толку. Он ещё раз оглядел комнату уже новым взглядом, а потом двух братьев и нервно усмехнулся. — Сколько нам лет? — спросил он, глядя прямо в глаза Вэй Усяня. — Точно перепил, — покачал головой Вэй Усянь. — Я серьёзно! — Ну, пятнадцать и что с того? Не Хуайсан почувствовал, как в груди зарождалась истерика. Ему не могло быть пятнадцать лет. Он же глава Ордена! Осознание подкралось словно хищный зверь к ни о чем не подозревающему кролику. Пятнадцать лет, обучение в Гусу, белые одежды, дружные братья Пристани Лотоса, Улыбка императора, три тысячи правил, Лань Ванцзи, избегающий Вей Усяня, и живой дагэ… Руки невольно задрожали, а в голове всё разом смешалось в кашу. Не своим голосом Хуайсан выдавил из себя: — Дагэ… И более не смог ничего сказать. ***       Сладкий сон прервал грубый отрезвляющий пинок. Цзинь Лин упал с кровати и распахнул глаза, а в его голове промелькнула мысль: «Враги?!». Однако когда он поднял взгляд, то увидел перед собой стражника. Возмущение мгновенно закипело в его жилах, он вскочил, поправил одежды и воскликнул: — Что ты себе позволяешь?! Его реплику благополучно проигнорировали. Стражник взял Цзинь Лина за ворот одежды и потащил из комнаты. Цзинь Лин начал яростно сопротивляться и цепляться за кровать. — Куда ты меня несёшь?! Отпусти! Он машинально потянулся к своему мечу, но с ужасом обнаружил, что оружия не было на привычном месте. Тогда он дернул плечом, скидывая с себя руку мужчины, и поспешил позвать свою верную защитницу: — Фея! Фея! Собачьего лая в ответ не последовало. Цзинь Лин окончательно растерялся и уже даже не мог сопротивляться стражнику, который, не стесняясь, смотрел на него как на последнего идиота. В итоге, Цзинь Лина беспардонно вытолкнули из комнаты прямо в объятия второго стражника. Цзинь Лин хотел было убежать, но его крепко взяли за плечи. — Что вам от меня надо? — с вызовом спросил он. — Не знаю, как ты смог пройти мимо охраны и попасть в комнату молодого господина Цзиня, — произнес мужчина, — но сейчас тебе лучше убираться отсюда. Это первый и последний шанс. Тебе повезло, что глава Ордена смиловался и не приказал убить тебя на месте за такую выходку. Смотря на бесстрастное лицо стражника, Цзинь Лин понял, что ничего не понял. Растерянность и возмущение смешались в один ком негодования. — Это я глава Ордена, — уверенно произнес он. — Я Цзинь Жулань! — Не знаем таких. Его вновь беспощадно потащили в сторону выхода. Не сдаваясь, Цзинь Лин стал вырываться и истошно кричать: — Пустите! Вы пожалеете о том, что тронули главу Ордена! Это я ваш глава, я! Позовите Цзян Чэна! Я требую! Поток слов лишь растаял в воздухе, никем не услышанный. Цзинь Лин быстро оказался за вратами во дворец, которые сразу же закрыли перед его носом. Мелкая дрожь пробила его тело, а ладони от волнения вспотели. Снова кричать и стучаться в двери было бесполезно, и он это понимал, поэтому не стал бесноваться и лишь стоял как вкопанный и опустошенно глядел на ворота, пытаясь осмыслить, что только что произошло. Его грубо выгнали из его же дворца. Стоять так вечность, увы, нельзя было, поэтому Цзинь Лин быстро взял себя в руки и даже слегка побил по щекам, чтобы отрезвить разум, после чего огляделся. Надо было думать, что делать. — Напишу дяде письмо, и он быстро всех поставит на место, — решил юноша, кивнул своим мыслям и пошёл по улице. К его удивлению, никто не реагировал и даже не смотрел в его сторону, не говоря уже о приветствиях. Это изрядно задело его гордость. Вглядываясь в лица людей, он видел лишь безразличие и занятость своими заботами. В какой-то момент он не выдержал и преградил дорогу незнакомому молодому адепту ордена Цзинь. — Как меня зовут? — вопросил он серьёзно. Юноша посмотрел на него растерянно. — Откуда мне знать? — он спокойно пожал плечами. — А ты подумай хорошенько и посмотри внимательнее! — настаивал Цзинь Лин. — Кто я? — Не знаю. — А кто сейчас является главой нашего Ордена? — Господин Цзинь Гуаншань, конечно же. — Нет же! Цзинь Гуаншань давно умер, а теперь глава Ордена я, Цзинь Жулань, сын Цзинь Цзысюаня! — упрямо уверял Цзинь Лин. — Цзинь Цзысюаня? — ещё более удивленно переспросил адепт. — Он ещё даже не женился, откуда взяться сыну? Тем более такому взрослому. Ты что, сумасшедший? — Сам ты сумасшедший! Я правитель Ланьлин Цзиня! Некоторые люди, проходящие мимо, услышав это заявление, посмотрели на юношу странно, а кто-то даже от души посмеялся. Цзинь Лин почувствовал резкий упадок сил. «День будет тяжелым…»