supremum vale//последнее прости

Приземление на ковер тупой болью отдалось в коленках. Впервые за долгое время ощущение равновесия покинуло Гермиону, поэтому оставалось лишь прокашляться несколько раз, поднимаясь на ноги. Малфой сидел неподвижно. Легкая ухмылка поцеловала уголки его губ, а хаотично взъерошенные пряди будто насмехались над девушкой. Грейнджер окинула мужчину презрительным взглядом, прежде чем сесть рядом с ним, оставляя на чистой мебели кусочки сажи. Молчание падало на плечи пожелтевшей листвой. Самочувствие было паршивым. Настроение вторило. Даже теплое летнее небо внезапно затянуло грозовыми тучами. Гермиона схватила первую попавшуюся книгу из стопки нетронутых, но буквы предательски плыли перед глазами. Казалось, еще несколько минут — и она отключится прямо на этой софе в компании заметок, надменно наблюдающего за ней блондина и ужасных эмоций, что так и норовили прорваться наружу. Все ссоры, тайны выводили девушку из себя, ставя под сомнение ее вечную хладнокровность и уверенность в себе. Боль набатом стучала в висках, но Грейнджер пыталась отогнать ее, словно назойливую муху. Не оставалось сил думать о чем-то помимо работы. Едва уловимый взгляд тотчас касался то макушки, то кудрявых локонов, но ловить их не было желания. В нем отпечатывался интерес и презрение, что иголками впивался в тонкую бледную кожу. Горло ныло от распирающего кашля. Временами подавлять его не удавалось, на что где-то слева рассекал воздух уставший вздох. Гермиона увлеченно разбиралась в действии модифицированного Конфундуса, который медленно сводил с ума каждого, кто пытался прорваться сквозь защитные барьеры, как с громким стуком перед ее носом опустилась кружка. — Тебе нельзя работать в таком состоянии, — холодно произнес Малфой, возвышаясь над ней. Грейнджер вскинула голову, шмыгнув носом. Мужчина смотрел выжидающе, будто слегка угрожая, и девушка поежилась то ли от взгляда, то ли от новой волны головной боли. Зелья, что она выпила, перестали действовать. — Я отдохну вечером, правда, — под натиском графитовых глаз Гермиона взяла в руки чашку, сделав глоток. Тепло черного чая согревало. Казалось, в него была вплетена забота и сочувствие, но девушка искренне сомневалась, учитывая, кто его приготовил. — Я не намерен потом объяснять, почему ты умерла на моем диване в моем доме, — Малфой все еще стоял над ней, и девушка чувствовала себя загнанной в угол мышкой. — Это обычная простуда, — настаивала Гермиона, за несколько глотков опустошая чашку. Софа пошатнулась под весом еще одного человека, когда Малфой, сдавшись, сел рядом. Он все еще поглядывал на девушку, которая старалась собрать остатки концентрации для страниц перед собой. Легкая дрожь в пальцах становилась причиной чернильных клякс, а тихий кашель заполнял комнату вязкими сетями. Если раньше Гермионе казалось, что Хогвартс — самое защищенное место во всей Англии, то сейчас она понимала, что ошибалась. Над поместьем была проведена кропотливая работа, в особенности после войны, и Мэнор представлял из себя больше тюрьму, чем обычный дом древней аристократической семьи. Модифицированные заклятия, о которых не писали в книгах, темные ритуалы, что корнями всходили еще в средние века, и помешательство на собственной безопасности создавали прочную клетку, в которую не зайти и не покинуть без разрешения. И то, с какой настойчивостью действовал аноним, пугало до чертиков. Он определенно был умен. Расчетлив. Вызывал в груди Гермионы адское пламя ярости. Его хитростью хотелось восхищаться, отчего еще больше хотелось втоптать в сырую землю. Рука внезапно запуталась в чем-то мягком. Легкий сатин окутывал со всех сторон. Гермиона открыла глаза. Ее волосы разметались по подушке, а на тумбочке стояла кружка теплого чая. Внезапно она осознала, что уснула прямо за книгами, а это значило, что Малфой перенес ее в кровать. Дождь размеренно барабанил по козырьку балкона, спрятанным за темными голубыми шторами. Откинув одеяло, девушка приподнялась на локтях. Головная боль почти поутихла, но горло все еще неприятно саднило. Чертыхнувшись на себя за отсутствие продуктивности и зря потерянное время, Грейнджер активно заморгала глазами, пытаясь уловить детали. В полумраке комната казалась невзрачной. Даже слегка пуффендуйской. Голубые обои на одной из стен гармонировали с серебристыми, белая мебель визуально расширяла пространство. Комната полностью отличалась от ее собственной спальни, в которой черт ногу сломит, особенно после спешных сборов на работу. Тут же царила идеальная чистота, ни на одной поверхности не лежало ничего лишнего. Серебристые канделябры сверкали блеском, а свечи в них, казалось, никогда не зажигались. За застекленными межкомнатными дверьми было слышно приглушенные голоса. Грейнджер понятия не имела, сколько времени проспала, но само осознание того, что спала дома у Малфоя вызывало беспричинных хохот. Джинни бы впала в истерику, ей-богу. Облегченно выдохнув, что хотя бы вся ее одежда на своем законном месте, Гермиона вышла из комнаты. Незаправленное одеяло так и осталось валяться на кровати, но девушку уже встречали две пары заинтересованных глаз, когда она вспомнила о своей неряшливости. Щеки залились румянцем, который смешался с остатками сна на ее лице. Он медленно растворялся среди одиноких веснушек. Небрежно заправленная рубашка Теодора уже успела впитать в себя едва заметное пятно от огневиски. Нотт закинул ноги прямо на столик, перекатывая между пальцами правой руки рокс, а в левой покоилась раскрытая книга. Платиновые пряди Малфоя все также хаотично торчали во все стороны, и лицо озарилось ухмылкой, стоило только двери хлопнуть за спиной Грейнджер. — Долго же ты держалась, прежде чем уснуть, — хмыкнул он, расслабленный алкоголем. Хватило несколько мгновений, прежде чем до Гермионы дошло. — Ты подмешал снотворное в мой чай! — вскрикнула девушка, чем вызвала смешок со стороны Тео. — Это противозаконно! — Противозаконно работать, когда болеешь, — протянул Малфой, пересаживаясь на кресло, чтобы уступить нагретое место. Этот жест заставил Гермиону поежиться. Мужчина намеренно предлагал ей место рядом с Ноттом, будто пытаясь загнать ее в ловушку. Может, письмо не убедило Тео, поэтому сейчас они просто насмехаются над ней? Смог ли Теодор предать ее, считая, что это она предала его? Декоративная подушка опустилась к ней на колени, когда она села, словно защищаясь ею от всего мира. Родное древко все еще лежало на столе, где она его и оставила. Казалось, протяни руку и забери, но что-то внутри сковывало движения. Рука Нотта покоилась на спинке софы, прямо позади Гермионы. Он не казался настроенным враждебно, и вокруг уже не летали искры, грозящие сжечь все, что встанет на пути. Приторное спокойствие свинцом разливалось в желудке. — Сколько я спала? — нерешительно спросила Грейнджер, отрывая Малфоя от созерцания жидкости в собственном бокале. — Сейчас почти полночь, так что около десяти-двенадцати часов, — спокойно ответил блондин, переводя взгляд с девушки на рядом сидящего парня. Малфой не мог не заметить, что Грейнджер стала крайне неуютно чувствовать себя рядом с Ноттом. Он до сих пор не знал, что произошло между этими двумя, но раздоры в команде никогда не привлекали его. Тео все отмахивался, когда разговор заходил о Грейнджер, словно пытался утаить в секрете все, что когда либо между ними происходило. И все еще надеялся, что узнал бы одним из первых, если бы они встречались. Либо тут же начал бы считать Нотта предателем их многолетней дружбы. Мысль о том, что у этих двоих нет отношений, почему-то грела Малфоя изнутри. Он сам не хотел себе признаваться в этом, лишь закрывал за семью замками ласково урчащего зверя внутри. — Тео принес свои наработки, — внутри Грейнджер резко похолодело, и она так и не смогла понять — от спадающего жара или вкрадчивого тона Малфоя. — Некоторые из них оказались полезными. Несколько бумаг упали на стол, и девушка спешно принялась их перебирать. — Некоторые чары на Малфой-Мэноре аналогичны чарам на моем поместье, — начал Нотт, когда Грейнджер дочитывала последнюю страницу. — Одно из них очень древнее и, честно говоря, странное. Заклятие активируется, когда кто-то пытается пробить брешь в уязвимых местах защиты; тогда один из членов семьи начинает беспричинно болеть, как будто сигнализируя, что поместье в опасности. — Ты говорил, что Нарциссе нездоровится, — вставила Грейнджер, на что получила удовлетворенный кивок со стороны блондина. — Это древний ритуал, который базируется на магии крови, — продолжил Тео. — Что самое важное — он обратим, и эту часть защиты можно снять без последствий для остального щита. — Только нужно убедиться, что матери не станет хуже, — подал голос Малфой. — С темной магией шутки плохи. Потрескавшаяся губа закровила, когда Гермиона слишком сильно прикусила ее, размышляя. Она читала о похожих ритуалах, но никогда не принимала в них непосредственное участие. Возвращение памяти родителям базировалось на совершенно других уровнях магии. Отсутствие практики в данном вопросе вводило ее в едва заметную панику. — Почему именно Нарцисса, если ты — прямой наследник отца? — вопрос сорвался прежде, чем Грейнджер успела все хорошо обдумать. — Отец в Азкабане, я уже давно живу здесь, — пожал плечами Малфой. — Мать является полноправной хозяйкой Мэнора; на данный момент она больше всех нас связана с поместьем, в котором до сих пор находится. — Логично, — буркнула Гермиона, все еще изучая небрежные заметки. В слегка уловимом копошении за спиной девушка узнала касания Нотта. Тот наматывал прядь ее волос себе на палец. Почему-то Малфой фыркнул слишком громко. И отвернулся, вглядываясь в щель между шторами. — Нам нужно будет отправиться домой, — произнес он слишком тихо, словно сожалея о сказанном. — Нам? — переспросила Гермиона, отстраняясь от Тео. Тот сделал явно большой глоток виски, от чего капли упали на рубашку, добавляя новые пятна. — Твой светлый ум явно не помешает, — фыркнул Малфой, подливая алкоголь. Перед Грейнджер тоже появился стакан, на который она посмотрела с опаской. Задорный смех блондина отдался от стен. — В этот раз никакого зелья сна, обещаю, — кивнул он, показательно делая глоток из ее рокса. Приятным жжением прошелся огневиски по измученному горлу. Слабость ушла окончательно, и Гермиона мысленно поблагодарила свой организм. Следующая фраза Теодора заставила ее впервые за вечер взглянуть ему в глаза. — Можно тебя на пару слов на кухню? — Конечно, — тот факт, что она до сих пор оставалась жива, значил лишь одно — Тео не выдал ее тайну. Его шаги были резкими и напряженными, пусть и казался слегка захмелевшим. Гермиона залпом осушила бокал, оставляя его около Малфоя, который проводил их надменно-изумленным взглядом. Кинув Оглохни в сторону коридора, Тео оперся на стол, заламывая пальцы и хаотично постукивая каблуком туфель по полу. Дождь за окном постепенно утихал. — Я не скажу, что прощаю тебя, — начал он, смотря в упор на Грейнджер, что стояла у стены в ожидании. — Но я повел себя не правильно, не выслушав тебя, как и ты, не рассказав мне все сразу. — Я боялась, Тео, — Гермиона подошла ближе, переплетая их пальцы. — Не так просто рассказывать что-то, когда тебе угрожают. Выражение лица мужчины слегка смягчилось, но в глазах плескалось сожаление, приправленное тоской. Его пальцы были холодными, но сердце слишком огненным, и это чувствовалось даже сквозь полметра между ними. — Давай договоримся, — шаг ближе. — Ты никогда больше не боишься просить помощи, а я никогда не буду осуждать. — По рукам, — и как будто камень с души. — Какая прекрасная картина, — надменный тон заставил Гермиону отскочить от Тео, как ошпаренную. Малфой прошелся к вазе с фруктами, что стояла на широком мраморном подоконнике. От былого спокойствия и скрытой заботы не осталось ни следа. Натянут, как струна, мужчина вгрызался в яблоко, прожигая дыру в тонком стане Грейнджер. Его глаза сверкали злобой и надменностью, и сам он казался бомбой замедленного действия. Приоткрыв окно взмахом палочки, Малфой впустил дождевую прохладу в накаляющийся котел страстей; сквозняк тотчас пробрался за шиворот Гермионе. Взгляд цвета мокрого асфальта запечатал навек морозный воздух на спине девушки. — К десяти утра отправляемся в Мэнор, — голос резонировал с настроением мужчины, впиваясь в сознание колючими цепями. — Сейчас всем надо отдохнуть. — Принято, — как ни в чем не бывало, Нотт развернулся к мужчине спиной, выходя из кухни. — До завтра. Его силуэт скрылся в темноте коридора, а спустя время послышался звук вспыхнувших языков пламени. Грейнджер осталась один на один со зверем, настроение которого менялось со скоростью света. — Тебя это тоже касается, Грейнджер, — процедил он, глядя на нее сверху вниз. Малфой был на расстоянии десяти шагов, но Гермионе казалось, что он стоит прямо перед ней. Его присутствие окутывало со всех сторон, мешая двигаться. — Спокойной ночи, — едва слышно молвила девушка, направляясь за своей палочкой и сумкой под аккомпанемент напряженного молчания. Оказавшись в своей спальне, Гермиона все еще обдумывала, что стало катализатором перемены настроения блондина.

***

Приняв волевое решение проснуться пораньше, чтобы решить все вопросы в Министерстве, Гермиона и подумать не могла, что будет утром чертыхаться сама на себя. Тосты сгорели, волосы пуще прежнего не хотели укладываться в хоть какое-то подобие прически, а половину вещей уже давно было пора перестирать. Времени на все домашние дела всегда катастрофически не хватало. Наспех завязывая шнурки, Грейнджер носилась из угла в угол своей тесной квартиры, ища то палочку, то приличного вида пиджак. Когда кипа отчетов покоилась в сумочке, а испорченный завтрак украсил мусорное ведро, девушка в последний раз взглянула на часы в прихожей, прежде чем покинуть дом. Хотя вряд ли в без десяти восемь утра кто-то будет ожидать ее появления. Противный скрип прокатился коридорами, когда старый лифт достиг нужного этажа. Рабочие места в холле пустовали. Как не странно, Гермиона не хотела ни с кем пересекаться и вести любые беседы. Она лишь планировала оставить отчеты и списки заданий, чтобы секретарша смогла разнести их по адресатам. Беспокойные мысли занимали ее голову всю ночь кряду, и даже во снах являлись непрошеные эмоции. Малфой. Чертов Драко Малфой. Возмужавший, с пестрыми серебристыми бликами на радужках, вдовец, донельзя горделивый и самоуверенный. Умелый окклюмент и лицемер, с репутацией, сплошь чернильными пятнами покрытой. С его взъерошенными волосами, нелепо закатанными рукавами дорогих рубашек, примесью ртути во взгляде — сплошной яд, только вдохни. И Грейнджер вдыхала. Маленькими глотками, нелепо кашляя, незаметно для самой себя отравляясь. Он до чертиков раздражал своей надменностью. Дизайнерскими стульями, мнимыми поучениями и длинными, бледными пальцами с массивными кольцами, поправляющий спадающие на глаза волосы. А еще напитками собственного приготовления, заказанной едой из ресторанов, галочками в ее личных заметках и сатиновыми простынями на ее плечах. Грейнджер гнала в шею мысли о том, что идеальность Малфоя выражается в его умении быть каменной стеной от всего мира вокруг, защищая свое, как зеницу ока. Но она не была его, а он не был ее, и Гермиона, почему-то, от этих мыслей бесилась как не в себя. Бросить бы в него одной из подушек, что любезно подкладывал под ее спину на софе, вырвать из губ насмешку. Своими губами. Впервые допустив такой вариант, Грейнджер выронила стакан сока, и колючие куски стекла разлетелись по полу, прихватывая за собой хладнокровность, что щитом окутывала девушку. После, Гермиона запретила себе ловить заинтересованные взгляды мужчины, все больше зарываясь в работу с головой. Часы показывали около девяти утра, когда в дверь кабинета постучали. Грейнджер вздохнула, отрываясь от бессмысленного перекладывания пергаментов из одной папки в другую, ведь в голове царили совсем не рабочие мысли. Отворив дверь взмахом руки, девушка впустила незваного гостя. — Услышал шорохи за дверью, — Дин шутливо поклонился в знак приветствия, заставляя Гермиону улыбнуться. Стук кипы бумаг о дерево заставил Томаса поднять бровь в удивлении. — Хотела попросить тебя побыть за главного несколько дней, — устало молвила Грейнджер. — Здесь новая информация о группе преступников недалеко от Ромфорда. — Это о тех, которые улизнули о нас в прошлом месяце? — Именно, — Грейнджер потерла переносицу. — Постарайтесь в этот раз сделать все наверняка. Ходят слухи, что они попытаются захватить Королевский госпиталь к концу недели, чтобы навести суету среди магглов и дать о себе знать остальным. — У тебя опять секретные задания? — каждый раз, когда Гермионе приходилось отсутствовать по личным делам, Дин пытался вынюхать как можно больше. — Это ненадолго, я надеюсь, — иногда девушке казалось, что Томас мечтает о ее кресле и ее славе, просто старается не показывать это в лицо. Приглушенный шепот слышался в каждом уголке Министерства. Главное, что у Грейнджер всегда были уши, чтобы прекрасно понимать, кто и как к ней относится. Именно поэтому Дина она держала ближе всех к себе. Далеко не потому, что он — ее друг. Вежливо попрощавшись, Томас оставил Грейнджер на съедение собственным мыслям. Она была умной, расчетливой, с твердой рукой и холодным сердцем, парой преданных друзей и беспорядком в квартире. Но последние недели начали взращивать в ней давно забытые чувства, которые, казалось, уже давно вырвала с корнями, подобно сорнякам.

***

Гул кофемашины прогонял остатки сна. Конечно, Малфой мог пользоваться услугами Тинки или любого другого личного эльфа, но процесс приготовления чего-либо напоминал зельеварение, которое в Хогвартсе мужчина обожал. Переехав с Мэнора после смерти Астории, Драко попытался начать самостоятельную жизнь. Сперва бытовые дела отнимали большую часть времени и нервов, ведь до этого он ничего не делал сам. Кулинарные книги сжигались Инсендио раз за разом, когда очередное блюдо не получалось таким, как на картинке. Малфой пытался довести до идеала все. Вскоре, приняв предложение обучаться готовке от Тинки, мужчина начал видеть первые плоды своих стараний. И ему нравилось. Осознание того, что он все-таки может достигать успехов, прикладывая достаточное количество усилий, грело изнутри. Кофе уже давно не бодрил, лишь оставлял яркий привкус горечи на языке. Но горечи Малфой за свою жизнь успел наесться сполна, чтобы перестать обращать внимание на то, каково это — сплевывать вместе с проточной водой вкус гнилых языков, приправленных кислотой, что разъедает кожу и с потом стекает после ночных кошмаров. День за днем, спустя тысячи проверок, доказательств преданности новому миру, без предрассудок, идеологии чистоты крови, Драко поднимался с колен и вновь падал ниц под диких хохот толпы. И вставал, вымаливая и выгрызая право своей семьи на жизнь в новом обществе. Честная работа, недвижимость в маггловском районе, сотни приемов в восстановленном поместье, галеоны, что лились ручьем в карманы нуждающихся и пострадавших от войны. Неустанная погоня наперегонки с самой судьбой в попытках доказать свое превосходство. Словно фениксом, восставшим из пепла, воцариться во главе своего наследия: грязного, омытого кровью невинных жертв, но вырванного в честном бою у всех, кто готов был втоптать в сырую землю аристократичную семью и станцевать на ее костях. Астория всегда хотела быть женой достойного наследника своей фамилии. Никогда не стремилась покидать стены Мэнора, даже когда Малфою хотелось выть от холода вычищенного мрамора, что раз за разом возвращал его воспоминаниями туда, далеко в военное время. Где были лишь сухие приказы, а неповиновение жуткой агонией заставляло корчиться у разрушенного камина. Она хотела быть матерью, нанимать воспитателей и проводить собеседования с гувернантками, гордо поднимать голову за очередные заслуги своего сына. И когда Гринграсс-младшая, рвущая простыни от боли, в муках умирала на их постели, Малфой понял: их род проклят навеки за все содеянное и еще не совершенное. Тогда пришло осознание. Торг и депрессия оказались заперты и выброшены. Лишь принятие вместе с чемоданом обосновалось на пороге квартиры, стены которой никогда не знали того, насколько тяжело отмывается с рук чужая кровь. Дно чашки столкнулось с поверхностью стола, когда из гостиной послышались голоса. — Если ты еще не собрался, то я сегодня остаюсь дома, — растягивая слоги, пропел Тео, появившись в дверном проеме. Следом ворвался вихрь, именуемый Грейнджер, и Малфой поежился от того, как же быстро она пробралась к нему под кожу. Словно торнадо, сметающий все на своем пути, девушка была облачена во все черное, лишь в глазах остатки тефры напоминали о былом огне. Она стояла тихо, боясь взглядом уколоться об его надменность, переминалась с ноги на ногу, но воздух вокруг нее сжимался, создавая коллапс, где — после — центром новой галактики станет она сама. И Малфою это не нравилось. Бесила ее самоуверенность, тонкие ноги в зауженных джинсах, древко, что ловко перекатывает между пальцами, когда глубоко задумывается. Ее вечный бардак на голове и мешки под глазами, привычка идти по головам, ведь она — самая умная из всех умнейших. А еще ее общение с Ноттом. — Заберу сумку и отправимся, — махнув рукой, Малфой пригласил компанию из шута и тихони-заучки обратно в гостиную, к камину. Теодор что-то нашептывал на ухо Гермионе, отчего та хихикала, словно младшекурсница. Закусывала губу, отворачивалась, словно пытаясь скрыть явно заметное отсутствие спокойного сна. Теребила в руках сумочку; казалось, внутри нее было собрано как минимум несколько библиотек. Отправив вперед себя Нотта, Малфой разрешил себе разглядывать. Пусть всего несколько мгновений, но этого хватило, чтобы словить ее взгляд, глаза в глаза, отчего девушка, почему-то, сильнее вцепилась в сумку и засеменила к едва тлеющим поленьям. Глубоко выдохнув, Грейнджер сжала в руке горсть пороха и через секунду ступила на мраморный пол Малфой-Мэнора. А затем ощутила прикосновение к своей талии, невесомое и легкое, но оно вмиг согрело каждую клеточку тела. Гермиона могла поклясться, что почувствовала вдох у себя над ухом, оставшийся среди каштановых локонов. — Добро пожаловать в мой дом, — даже превосходные навыки окклюменции не смогли убрать едва заметный аромат грусти в голосе Малфоя. Воспоминания о последнем визите в Мэнор вгоняли Грейнджер в тоску. Страх перед прошлым давно выпустил из своих цепких объятий, но вырезанные шрамы на предплечье начинало неистово жечь при виде толстых стен, покрытых щедрым слоем краски. Как будто, меняя облик дома, меняли его историю, но та цепким плющом обвивалась вокруг. Громкий хлопок заставил обернуться. — Хозяин, я так рада Вас видеть, — звонкий голосок разливался эхом. Миниатюрная эльфийка, наряженная в выглаженную рубашку, что доставала до колен, подбежала к Малфою, обвивая его ногу. Тот лишь улыбнулся, слегка ободряюще, прежде чем осторожно отстранить ее от себя. — Покажешь мисс Грейнджер ее спальню? — слишком нежно, на что эльф лишь закивала головой. — Тинки сделает все, что попросит хозяин, — недоумение на лице Гермионы оставалось весь путь до комнаты, когда маленькие пальцы тянули ее за руку. Спиной чувствовала прожигающий взгляд, забавляющийся и искрящийся. Ступеньки проносились под ее ногами, и девушка едва успевала не пропустить ни одну. Оказаться в Мэноре в качестве гостьи Грейнджер и не мечтала, и теперь в голове роился ворох неозвученных вопросов, половина из которых так и останутся храниться на задворках памяти. — Ваша спальня, мисс, — пискнула эльфийка, когда дверь отворилась прямо перед ними. Яркие солнечные лучи заливали пространство. Кровать, в несколько раз больше ее собственной, была застелена белым, словно совсем новым, постельным бельем. Лишь одинокий шкаф да прикроватная тумбочка выбивались на фоне пастельно-персиковых стен. Атмосфера гостевой располагала к скорейшему отъезду незваных гостей. Никакой лишней мебели, ничего для комфортного времяпровождения здесь не было. — Спасибо, Тинки, — Гермиона обернулась, перед этим оставив на тумбочке свою сумочку. — Завтрак будет подан через двадцать минут, — кивнула головой та. — Если что-то понадобится, Вам стоит только позвать. Тинки растворилась в воздухе, оставляя солнечные лучи плясать на небрежно уложенных локонах Грейнджер. Бегло оценив ванную комнату, где, подобно спальне, не было ничего лишнего, Гермиона переоделась к завтраку. Отсутствие зеркала удручало, и девушка лишь надеялась, что не будет выглядеть белой вороной в своей легкой бежевой блузке и черных джинсах среди позолоченных запонок и пышных бальных платьев. Все же, привычки аристократических семей изучать не было времени в период послевоенного восстановления страны. Одиннадцать ступеней вниз, поворот направо, затем еще один, — Грейнджер приближалась к длинному столу, где пустовало лишь ее место, напротив Малфоя — возле Теодора. Ее внутренний идеалист ненавидел опоздания, но точной карты поместья по приезду ей не выдали, так что, собрав всю волю в кулак, девушка вежливо улыбнулась, извиняясь. Бледное лицо Нарциссы Малфой, как бы не прискорбно звучало, идеально бы смотрелось на больничных брошюрах Мунго. О скулы, казалось, можно было порезаться, а мешки под глазами подчеркивали глубину уставших глаз. Женщина вяло ковырялась в своей тарелке, отвлекая внимание пустыми разговорами от своего отсутствия аппетита. Количество еды подле нее не уменьшалось, но Нарцисса лишь делала вид, что кушает, перекладывая пищу с одной стороны тарелки на другую. Бокал Нотта пополнялся каждые несколько минут, когда до его ушей долетали вопросы о личной жизни, работе и важности брака среди привилегированных слоев общества. Пусть Нарцисса и не была его матерью, но относилась к нему, как к родному. Это было видно в трепетной заботе, касаниях, что длились дольше, чем того требуется. Из рассказов Тео, Грейнджер знала, что практически каждое школьное лето они с Малфоем ездили куда-то отдыхать вдвоем, а на Рождество Нотт был частым гостем в поместье. С превеликим удовольствием Гермиона скушала свою порцию завтрака, смущенно отказываясь от предложения добавки. Еда домовых эльфов в тысячи раз превышала ее подгоревшие тосты и скромные бутерброды. Вводило в диссонанс то, как вежливо и без преград общалась с ней Нарцисса, расспрашивая подробно о школьных годах, поисках крестражей и работе в Министерстве. Щеки Грейнджер алели каждый раз, когда женщина неустанно просила прощения за произошедшее в Мэноре и за его стенами. Девушка давно перестала винить их семью в соучастии Волдеморту. Это было бессмысленно. Драко упорно делал вид, что не замечает ничего, что происходит вокруг него. Как неловко Грейнджер отвечать на вопросы его матери, случайно касаться локтями Тео; как Нотт заливается алкоголем, поглядывая краем глаза за движениями девушки. Как мать не положила ни крупицы себе в рот за все время завтрака. Малфой и сам едва прикоснулся к яствам: чувствовал затылком раскаленный воздух, что нетипично холодно пробирался по позвоночнику вниз. Старался лишний раз не поднимать взгляд на оконные рамы, с которых эльфы несколько дней кряду отмывали кровь; на темное дерево стола, где все еще оставались зазубрины от ногтей самых стойких. — Я ведь понимаю, что вы приехали не на увеселительный отдых, — ласковый голос прервал Драко от разглядывания стола. — Ты права, — он смотрел прямо на женщину, что не так давно цвела и пахла, а сейчас осыпалась засохшими лепестками прямо в ладони. — Нам нужна твоя помощь. — Я не так сильна, как прежде, мальчик мой, — покачала головой из стороны в сторону Нарцисса, пригубив стакан с водой. — Нам нужно поэкспериментировать с чарами поместья, — голос Малфоя в мгновение стал тверже. — Всего немного твоей крови. Обещаю, это не навредит. — Магия на крови слишком темная, — резко и холодно, словно снежная буря. — Ты обещал больше не пачкаться об это. — Это единственный вариант спасти тебя, мама, — стул пошатнулся, когда Драко поднялся на ноги. Нарцисса смотрела на него снизу вверх, но ровная осанка и твердый взгляд все еще оставляли за ней последнее слово. — Моя жизнь не стоит твоей души. Когда за столом осталось трое, смешивая напитки с напряженным молчанием, послышался тихий всхлип. — Позовете меня, когда закончите приготовления, — Нарцисса слегка потеряла равновесие, вставая из-за стола, но Нотт тут же оказался рядом. — Я знаю своего сына — переубедить его невозможно даже мне. — Непременно, — кивнул головой мужчина. — Я провожу Вас к покоям. Тарелка Грейнджер пустовала, как и все внутри нее. Смахнув крошки с уголка рта салфеткой, девушка поднялась. Разумным решением было пойти в свою спальню, учитывая, что она не знала расположения остальных комнат в поместье, но что-то внутри подсказывало ей лишь одно. Поэтому, покинув обеденный зал, Гермиона направилась на поиски Малфоя. Казалось, она блуждала целую вечность, прежде чем заметить знакомый силуэт в беседке неподалеку от входа. Мужчина сидел, подперев голову рукой, вглядываясь куда-то в сторону сада, где эльфы приводили в порядок старинный фонтан. Шепот воды пробирался глубоко в сознание, очищая мысли от всего постороннего. — Нарцисса согласилась помочь, — тихо произнесла Грейнджер, отвечая на немой вопрос серебристых глаз. — Я не сомневался в ее решении, — горько отрезал Малфой, подвигаясь на длинной скамье. Но Гермиона так и осталась стоять, блуждая в размышлениях о том, насколько же сложно было остаться таким гордым и сильным после всего произошедшего. — Но ты не обязана помогать, — внезапно молвил Малфой, запрокидывая голову назад. — Ты сам меня позвал, — пожала плечами девушка. Несмотря на палящее солнце, летний ветер обдавал морозом. — Ты могла отказаться. — Я бы не смогла, ты прекрасно это знаешь. — Ты безнадежна. — Ты упрямый болван. Улыбка осталась запечатленной на губах Малфоя, когда он поднялся, поравнявшись с девушкой. Тысячи «почему» так и остались не озвученными. — Ты не сможешь помочь всем в этом мире, Грейнджер, — дыхание обожгло ее ухо, когда Драко наклонился ближе. — Но я очень рад, что ты сейчас тут, со мной. Присев на лавку, Гермиона все еще не могла закрыть рот от изумления, смотря вслед удаляющейся фигуре. Ее нашел Теодор, когда мысли о Малфое уже успели захватить девушку полностью. Всю дорогу до кабинета на третьем этаже Нотт неустанно болтал. Алкоголь уже успел растечься по венам, чтобы мужчина ощущал себя достаточно расслабленным и дружелюбным, словно приехал сюда отдыхать. Позитивный настрой Тео не разделял никто из компании, поэтому ему пришлось присесть на роскошное кресло в углу помещения, изредка вставляя едкие комментарии, пока Малфой вводил Грейнджер в курс дела. — Вместе мы сварим это зелье за два часа, не больше, — рукава рубашки Драко были неизменно закатаны выше локтя. — Свою кровь Нарцисса уже отдала. Мужчина поднял в воздух небольшой пузырек с вязкой, темно-красной жидкостью, отчего ком застрял в горле Гермионы. — У тебя есть все ингредиенты? — просматривая рецепт, поинтересовалась девушка. — Листья бадьяна закончились, но я уже послал Тинки к знакомому зельевару. Здесь у тебя есть все необходимое, поможешь сварить? — Конечно, — согласилась без раздумий. — Я так понимаю, последнюю часть ритуала должен выполнить именно ты? — Я — наследник Мэнора, так что да, — Малфой обошел стол, левитируя из выдвижных ящиков все инструменты, что могли понадобиться в приготовлении зелья. — Я почищу корни, можешь пока добыть сок из бобов. Зелье кипело и бурлило, то затихало и успокаивалось, окрашивалось в разные цвета по мере приготовления. Грейнджер уже устала удивляться тому, насколько легко было работать с Драко, насколько точными были его движения и концентрация внимания. Время от времени подходил Теодор, заставляя смеяться над нелепыми шутками, отвлекая от работы. Но вовремя ловил злобный взгляд Малфоя, отчего вновь уходил в свой угол догоняться очередным бокалом вина. — Ты был неправ, — слишком тихо произнесла Гермиона, заставляя брови Драко взметнуться вверх. — Вот, кто на самом деле безнадежен. — Иногда мне кажется, что когда-то он организует свадьбу с бутылкой огневиски, — также тихо, заставляя девушку хихикнуть. Обернувшись, она столкнулась взглядом с Ноттом. Так и не сумев разгадать то тоскливое и слегка грустное выражение лица, Грейнджер вернулась к кипящей жидкости в котелке. Когда принесенные листья бадьяна были перетерты в порошок и успешно добавлены, Малфой потушил огонь. — Нужно подождать, пока остынет самостоятельно, — всплеснул руками мужчина, присаживаясь на стул. — Ну что ж, скоро все будет успешно закончено, и все мы сможем продолжать наши свободные счастливые жизни, — громче обычного произнес Теодор, размахивая бокалом. — Угомонись, друг, — рассмеялся Драко. — Мы так и не узнали, кому это все было нужно. — Для этого у нас есть наш величайший детектив-мститель, ее светлость Гермиона Грейнджер, — хохотнул Нотт. Скорчив недовольную рожицу, девушка оперлась поясницей о стол. На нее выжидающе и слегка игриво глазел Теодор, лишь одним видом показывая, что ее тайна останется с ним навечно. Солнце стремилось к горизонту. Зелье приобрело небесно-голубой оттенок, купаясь в лучах уходящего дня между цепкими пальцами Малфоя. Деревья вокруг них практически не пропускали свет, когда скромная компания шагала к границе защитного купола. Остановившись у раскидистого дуба, Драко, едва шевеля губами, провел рукой по воздуху. — Здесь, — подытожил он, откупоривая флакон. Мужчина присел на корточки, с помощью палочки выкапывая небольшое углубление в земле. Гермиона улавливала лишь обрывки заклинаний из непрерывного шепота Драко, который вычерчивал руны над разлитой жидкостью. Капли крови упали поверх, и земля, словно затягивая рану, выровнялась. На мгновение купол осветился голубым свечением, что тотчас исчезло, оставляя Грейнджер и Нотта стоять в недоумении. — Готово, — выдохнул Драко, поднимаясь. Его слегка шатало, но он упрямо шел обратно к поместью, игнорируя взволнованные вопросы Гермионы. — И что теперь делать? — спросил Теодор, пропуская вперед себя девушку. — Остается только ждать и надеяться, — отрезал Малфой, поднимаясь по ступеням. — А сейчас я, пожалуй, немного посплю, что и вам сделать советую. Остаток вечера прошел для Грейнджер спокойно. Сон все так же не шел, особенно на простынях дома, на полу которого ее пытали. Несколько раз к ней заглядывала Тинки, принося то ужин, то выпивку, то книги из библиотеки Мэнора. Казалось, Малфой распорядился выполнять все поручения Гермионы, что было очень кстати. Пообщавшись немного с эльфийкой, девушка узнала, что она уже давно свободна, просто слишком прикипела к поместью и хозяевам. Теперь она получает новую одежду на праздники и в ответ покупает хозяевам подарки за честно заработанную символическую плату. Ночь вошла в свои владения, а в комнате стало слишком душно. Гермионе казалось, что, прогуливаясь поместьем, она видела общий балкон. Прихватив бутылку вина и тонкую простыню, девушка отправилась на поиски свежего воздуха. Небо над Мэнором усыпали звезды. Местность здесь была не засвечена городскими огнями, поэтому перед ее взором предстал самый настоящий астрономический атлас. Бросив простынь себе под спину, Грейнджер уселась прямо на пол, глоток за глотком уносясь мыслями к звездам. — Думал, вы с Тео развлекаетесь, — Малфой выглядел посвежевшим и отдохнувшим. Прогоняя остатки сна из глаз, мужчина уселся рядом, даже не спрашивая разрешения. — Он ушел домой сразу после того, как ты покинул нас, — тихо ответила Грейнджер, протягивая бутылку вина незваному собеседнику. — Так вы помирились? — внезапный интерес к ее взаимоотношениям польстил девушке. — Думаю, в глубине души он все еще обижен, — хмыкнула Гермиона. Мраморная кожа блондина притягивала взгляд. Он был таким домашним, заспанным, в мятой футболке и пижамных штанах на резинке. Потягивал вино прямо из горлышка, не удосужившись наколдовать бокалы. Отражал звезды, купаясь под светом луны. Грейнджер сама не заметила, как засмотрелась, и лишь взгляд в ответ заставил ее отвернуться. — Ты так ужасно бесила меня в школе, представить себе не можешь, — Малфой рассмеялся, опираясь на локти. — А сейчас ты сидишь на полу моего дома и предлагаешь мне мое же вино. — Я уже сидела на полу твоего дома однажды, — промолчать не смогла, и прозвучало словно упрек. — Мне правда жаль, — полушепот, чтобы не спугнуть. — Ты не заслужила этого. — Вряд ли есть вещи в жизни, которые я просто заслужила по праву, — хмыкнула Гермиона. — Все, что у меня есть, я вырвала у судьбы сама и только. — Не будь ты такой умной, не смогла бы ничего достичь. Скорее, просто бы сломалась, если бы твои мозги не искали тысячи возможных выходов из ситуации. — Это что, комплимент, Малфой? — девушка внезапно почувствовала себя слишком расслаблено. — Ну уж прости, что он вышел таким обычным, — передавая ей бутылку, Драко слегка коснулся пальцами ее руки. — Любой комплимент от тебя в мою сторону уже невозможно назвать обычным, — возмутилась Грейнджер. — И да, могу представить: в школе я тебя тоже ненавидела. — А после школы? — как провокация, с бесами в графитовых разводах. — Не интересовалась твоей персоной, уж прости, — отпила всего немного, но несколько капель запачкали белизну простыни. — А персоной Нотта? — ответом на этот вопрос последовало искреннее удивление. — Что не так с Тео? — Он никогда не рассказывал о тебе, а потом оказалось, что вы уже много лет общаетесь, — пожал плечами Малфой, смотря в упор. — Долгая история, — выдохнула громко. — Но нет, между нами никогда ничего не было, если тебя это интересует, так что поэтому и не рассказывал, наверное. — Вряд ли ты не понравилась Нотту, — как будто обыденность. — То есть, я уже не уродливая заучка? — улыбка Гермионы показалась Малфою ярче всех звезд на темном небосводе. — То есть, ты вполне во вкусе моего друга, — перекривил ее Драко. Почему-то захотелось задать ответный вопрос, но Гермиона вовремя заняла свой рот алкоголем. — Тебе не одиноко? — вместо этого сказала, рассматривая длинные пальцы, что лежали в опасной близости от ее бедра. — Я привык, — ответил Малфой, рассматривая созвездия. — Наверное, как и ты, должна понимать. — Отчего ты решил, что я одинока? — А разве не одинокие люди бегут на работу, как на праздник? Или ты бы согласилась так быстро поехать сюда, в место твоих худших воспоминаний, практически с причиной этих воспоминаний? Молчание повисло между ними, и оно служило самым ярким ответом. В тишине они передавали друг другу вино, пытаясь не пересекаться взглядами, а голова Гермионы с каждой минутой тяжелела. Девушка легла на простынь, полностью уделяя все внимание пестрому полотну ночи. — Смогли бы мы быть друзьями в школе, если бы я не была магглорожденной? — ну вот, вопрос оказался озвучен, и Гермиона вмиг подумала, что на утро пожалеет. — Вряд ли, — спокойный тон Драко заставил Грейнджер повернуть голову в его сторону. Мужчина смотрел на нее чисто, непредвзято, будто в душу заглядывая. А она позволяла, ожидая объяснений. — Скорее всего, мы бы конкурировали. На первых курсах мы бы перегрызали друг другу глотки за первенство, как это и было, а потом я бы влюбился в тебя без памяти, ведь остальные вокруг — лишь пустышки. А ты бы садилась со мной за одну парту, позволяла носить твою сумку и болела за меня на матчах, но никогда бы не подпустила к себе ближе. Мы бы засиживались в библиотеке допоздна над докладами по Трансфигурации, я бы напивался потом и целовался с другими, а ты на утро бы отчитывала меня, не давая антипохмельное зелье, но никогда не ревновала. Потому что я всегда был позади тебя, не такой умный и храбрый, не позволил бы жертвовать тобой ради всего мира, лишь наоборот. Но ты готова пойти в пламя ради спасения всех, а я могу лишь сжигать все вокруг. Глаза в глаза, и чужое дыхание на щеке, фразы, что в самое сердце закрадывались. Кожа девушки покрылась мурашками, когда Драко не прервал зрительный контакт, закончив размышления. — Очень подробный анализ, — закашлялась Гермиона. — Этот вариант событий был бы самым вероятным, — спокойно ответил мужчина, поднимаясь. — Вряд ли заучка тебе бы понравилась, — кинула ему под ноги Грейнджер, когда Малфой уже собирался уходить. Пустая бутылка покоилась в руке мужчины, и ночь оказалась слишком теплой под светом серебристой луны. — Думаю, не заучке уже пора отдыхать, — не оборачиваясь, произнес. — Спокойной ночи, Гермиона. — Спокойной ночи, Драко, — прошептала Грейнджер, пытаясь связать воедино все нити разговора, что вязкой патокой разливался внутри замерзшего сердца.