Проклятье Нейтральной Земли. часть 1 Проклятое зеркало

Омэт проснулся через пару часов, ощутив рядом с собой пустоту. Паэль стоял на коленях в центре комнаты и бил себя плетью по спине. Вскочив с кровати и подойдя к нему, Омэт отобрал плётку и испепелил её. — Да что с тобой не так, Паэль?! Не отвечай, я сам догадаюсь. Просто увидел плеть и в голову пришла отличная идея самоистязать себя, — с сарказмом сказал он. — Наказываешь себя из-за того, что переспал со мной? У тебя не было выбора. Перестань жалеть о содеянном, в том нет твоей вины. — Наказываю, потому что не жалею, — обречённо ответил он. — Потому что стал сомневаться. Потому, что хочу остаться с тобой… И дело не в зеркале… Ты ведь знаешь, что оно показывает только те желания, которые невозможно обойти, но исполнить их без наказания тоже нельзя. Маг, проклиная его, заделал так, что если осуществить желание, то последствий тоже не избежать. Это изначально была ловушка. Я не сойду с ума, но мы заплатим высокую цену. Если б я только знал, как выглядит это проклятое зеркало… Я был счастлив этой ночью. Но что будет дальше? Омэт обнял его. — С чего ты взял, что придётся платить? Небеса не разверзлись, ад, как видишь, не замёрз. Да, проблемы будут, будет тяжело, но мы справимся. Ты сам сказал, мы родственные души, а это значит, что мы были созданы друг для друга и ничто этого не изменит. Просто позволь себе быть счастливым. Хэмах снимет оковы, ты вернёшься к себе и нам придётся страдать от одиночества, изредка встречаясь тайком. Но пока этого не случилось, ты мой и я хочу насладиться каждой секундой, проведённой вместе с тобой. — Омэт, всё не так просто, как тебе кажется. — Пусть так. Пусть даже завтра начнётся апокалипсис, сегодня просто побудь счастливым, — он взял его за руку. — Пошли, нужно исцелить твою спину. — Я не чувствую боли. — Скоро почувствуешь… Это плеть для пыток. Она обработана специальным лекарством, чтобы не дать привыкнуть к ударам. Он переместил их в просторный мраморный зал. Температура тут была настолько низкой, что на высоких колоннах, стенах и на полу была изморозь, а изо рта клубился пар. В центре был бассейн с ледяной водой. Но невероятнее всего был вид из огромного окна, почти во всю стену, бесконечное огненное море из лавы. Именно оно освещало всё алым светом. — Мы в аду, — сказал Паэль, констатируя факт. — У меня дома. Люцифер снял запрет на телепортацию и теперь я могу возвращаться домой, когда пожелаю. — Это твой замок? Омэт кивнул. — Залезай в воду, пока лекарство не прекратило действовать. — Исцеляющий источник? — Удивился Паэль. — Я думал, они есть только в раю. — Люцифер создал его для меня. Когда теряю контроль над пламенем, прихожу сюда. — Чтобы создать источник, нужно потратить множество жизненной силы. Не многие на это способны. — Думаю, ему тоже было не просто… Паэль зашёл в воду и почувствовал небольшой трепет в теле. — Сколько времени прошло с нашего прихода сюда? — На Нейтральной земле несколько часов. В аду нет дня и ночи, время течёт иначе, — ответил Омэт. — Значит, поэтому ты перенёс нас сюда? — Ты не против? Паэль посмотрел на него и с надеждой в голосе, которую так и не смог сдержать, спросил: — Можем побыть здесь до утра? Омэт кивнул в знак согласия. — Это немало времени… Чем займёмся? — наго ухмыляясь спросил он. Паэль брызнул в него водой — Остуди свой пыл… Не только Паэль столкнулся с временным искажением ада. Анаэль и Хэмах долго беседовали за ужином, прогулялись по саду, и когда вернулись домой, она с удивлением обнаружила, что с их ухода прошло лишь пару минут. Анаэль хотела поделиться наблюдением с братом, но он всё ещё был в зале, где проходил приём, поэтому, она решила подождать до утра и отправилась в свою комнату. Уснуть ей той ночью так и не удалось. Укутавшись в одеяло, она вспоминала ужин. Хэмах был таким добрым и галантным, что её сердце сдалось без сопротивления, но разумом Анаэль понимала, что он не так прост и всё могло быть не тем, чем казалось. Ей больше всего на свете хотелось бы поверить в сказку, которую продемонстрировали для неё этим вечером, но это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. «Нельзя в него влюбляться. Нельзя о нем думать», — повторяла она про себя, понимая, что пропала. «Он разобьёт тебе сердце… Разве может такой как он полюбить тебя по-настоящему?» Но сердечко внутри неё твердило обратное и, подчиняясь чувствам, Анаэль выпорхнула из кровати и, покинув комнату, побежала по коридору к его дверям. Хэмах стоял в коридоре и о чём-то общался с Деасом. Увидев Анаэль в одной нижней сорочке, Деас поздоровался и, опустив глаза, исчез. — Что ты тут делаешь? — Слегка раздражённо спросил её Хэмах; Схватив его за руку, она потащила его в собственные покои. — Нужно поговорить. Он, ошарашенный её решительностью, не сопротивляясь, пошёл за ней. — Ты хоть слышала о приличии? — Спросил он, когда они оказались в комнате. Анаэль повернулась к нему, ей было не до смущения, терзаемая противоречиями, она решила всё для себя прояснить этой ночью. Хэмах не мог отвести от неё взгляд, нагло скользя глазами по её телу, то, что скрывала льняная ткань, смело оголяла его фантазия. Между ними было не больше метра и он еле сдерживал себя, чтобы не наброситься на неё. Осознав, что разговора так не выйдет, он отошёл в сторону и, достав из шкафа халат, накинул ей на плечи. — Оденься! — сев в кресло, он принял привычный безразличный вид. Анаэль одела халат, который был на несколько размеров больше и, посмотрев ему в глаза, спросила: — Ты смог бы меня полюбить? Хэмах потерял дар речи, его сердце отказалось биться. — Думаю, твой отец упал бы с небес, узнав, что его дочь, полураздетая пришла среди ночи к демону с разговорами о любви. — Это ответ, нет? Анаэль и сама понимала, что всё это неправильно, но читая романы, она всегда осуждала нерешительность героинь и вот сейчас не хотела быть такой же, как они. «Лучше сразу знать правду, чем тешить себя иллюзиями» — Правда хочешь знать ответ? — Он молниеносно оказался возле неё и, заключив в объятия, поцеловал. В этот раз поцелуй не был таким грубым. Его губы были нежными, хоть и настойчивыми, Анаэль обняла его за плечи и ответила. От него всё так же слегка веяло холодом, но в этот раз это была скорее приятная, лёгкая прохлада. — Я не стану повторять ошибок Люцифера, — Он отстранился, отпуская её. — Между нами ничего не может быть. Его душа противилась его словам, но он не мог иначе. Скоро он убьёт её отца и вряд ли она сможет любить его после этого. Анаэль почувствовала себя настолько опустошённой, что еле сдержала слезы. — Спасибо за правду, — ответила она и поспешила уйти. Он несколько минут просто безмолвно стоял на том же месте. Этот ангелочек словно ураган ворвалась в его жизнь, разрушая все преграды, что он перед ней построил. Ему безумно хотелось догнать её, попросить остаться с ним, наслаждаться её вкусом и запахом до самого утра, но в конце концов, это всё всегда кончалось одинаково. Ангелы и демоны никогда не будут счастливы вместе. Даже если он перевернёт весь мир, и самолично будет править им, установив правила, он все равно останется монстром, а монстров никто по-настоящему не любит. А если и любят, то не навсегда. «Нужно как можно быстрее отправить её домой» — Этмон! Этмон предстал перед ним не сразу, чем жутко его разозлил. — Князь, — преклонив колено сказал он. — Что там с Омэтом и Паэлем?! — Они только что отправились в ад, домой к господину, — в его голосе была печаль. — Ты уверен, что они разделят ложе?! — Да, мой князь, у них нет выбора… Услышав это, Хэмах зло посмотрел на него. — Ты! — Он схватил его заворот и швырнул об стену. — Я оставлю тебе жизнь, только по тому, что Омэт к тебе привязался. Этмон поднялся и, став на колени, склонил голову. — Прошу прощения, князь. — Я тебя недооценил, — ухмыльнулся Хэмах. — Это неоправданный риск! Да и с чего такая уверенность, что ангел захочет именно этого?! — Я в снах навеял ему желание. — Зеркало так не работает! Дурак… Истинные желания невозможно навеять. Это то, без чего не может биться твоё сердце и это всегда то, что ты потеряешь. Если Паэль увидел Омэта, боюсь, ты подписал приговор своему хозяину. Проклятья зеркала обойти невозможно. Рано или поздно, он умрёт на руках Паэля. Этмон побледнел, он поднял взгляд в надежде, что Хэмах лукавит, но увидев тревогу в его глазах, окончательно отчаялся. — Убирайся с моих глаз! И не вздумай навредить Паэлю. Пока он жив, у нас есть шанс найти решение. Его смерть всё только усложнит. Этмон кивнул в знак согласия и исчез. В комнате стало темно и холодно, Хэмах был больше не в силах сдержать эмоции, всплеск темной энергии разнёс всю мебель в щепки. После того, как вернулись его воспоминания, он не хотел ничего, кроме мести. Но не такой ценой. Омэт был для него как старший брат. Хэмах всегда высоко ценил его заботу, восхищался им, учился у него. Даже несмотря на отсутствие чувств, он был дорог ему, как никто другой. Хэмах и связал их только лишь потому, что видел в беседке и решил дать Омэту то, чего он так желает. План использовать это против Экбиэля возник позже. Но судьба сыграла с ним злую шутку, загнав его в собственную ловушку. «Возможно, если Паэль перестанет любить, это освободит Омэта от проклятья. Нужно избавиться от ангелочков, от них слишком много проблем» С этой мыслью он отправился к Люциферу, тот был занят обустройством новой пыточной. Хэмах щёлкнул пальцами, и работа была сделана. — Если б я хотел использовать магию, я бы так и сделал, — недовольно сказал дьявол. — Поиграешь в хозяина в другой раз. У нас проблема. Люцифер тяжело вздохнул и откинул инструменты в сторону. — Что случилось? — Этот тупица Этмон подсунул Паэлю зеркало истинных желаний. И угадай, кого пожелал наш ангелочек. Лицо Люцифера стало серьёзнее, в глазах вспыхнула ярость. — Я делал всё, чтобы держать их друг от друга на расстоянии, а ты все испортил, втянув его в свою месть. — Я не предусмотрел. — Я говорил тебе, но ты меня не слушал. Никто не может всё контролировать. Даже Боги ошибаются. Развяжи их и отправь, тех двоих к отцу. — Сначала надо придумать, как заставить Паэля возненавидеть Омэта. Возможно, это ослабит проклятие. — Оставь это на меня. У меня всегда неплохо выходило их сорить. — А я попытаюсь найти способ уничтожить зеркало. Они сидели обнявшись, лёгкий ветерок время от времени подхватывал с огненного моря, маленькие искорки приносил их на балкон, где они тухли бесследно исчезая. Паэль прижался спиной к груди Омэта, на душе было так тепло и спокойно, что он впервые ощутил, что такое настоящее счастье. — Когда ты понял, что любишь меня? — Ещё в детстве. Я не мог не думать о тебе. Но, настоящий шок от признания себя я испытал, когда мы были подростками. Сразу, как переехали в тренировочный лагерь. Тебе снились кошмары, и ты боялся спать один… Ты любишь обниматься во сне. Знал об этом? — Паэль отрицательно покачал головой. — Причём так властно, что я иногда и пошевелиться не мог под тобой. Тогда я и начал ощущать возбуждение. Мне было так стыдно, я ненавидел себя за это. Старался избегать тебя, но это было трудно сделать. — Ведь я везде таскался за тобой… Прости. — тихо рассмеялся Паэль. — Ты был моим единственным другом. А вот с тобой хотели дружить все. Если так посудить, думаю, я уже тогда жутко тебя ревновал. Омэт поцеловал его в висок. — Я всегда был только твоим. В моей душе есть только ты, Паэль. — Но это не мешало тебе делить кровать с другим. Омэт тяжело вздохнул и сменил тему. — А ты когда влюбился в меня? Паэль не говорил этих слов, но это и так было ясно. Омэт был тем, чего больше всего желало его сердце, истинным желанием. — Думаю, я всегда тебя любил. В тот вечер после твоего признания и поцелуя, я вспоминал каждый миг, проведённый с тобой с первой встречи и до последней. Я не хотел себе в этом признаваться и даже бросился в реку, чтобы остыть и убедить себя в том, что это не любовь. Но даже в детстве моим самым жутким кошмаром было потерять тебя. И я столько раз терял тебя по собственной инициативе. — Поцелуя? — Омэт гневно посмотрел на него. — Что ещё ты стёр из моей памяти? Паэль повернул голову и посмотрел на любимого. — Больше ничего… Честно… Прости… Ты просил меня оставить тебя, сказал, что хочешь быть счастливым с ним, — он сморщил лоб при упоминании об Этмоне. — Я был чертовски пьян. — Давай забудем об этом. — Не так просто, — он взял его за подбородок. — Ты должен мне поцелуй. Паэль улыбнулся и в этот миг оба почувствовали лёгкость на шее, верёвки исчезли. Они больше не были связаны, только это принесло не так свободу, как разочарование. Они отстранились друг о друга и встали. — Что-то произошло. Нужно возвращаться. — Омэт, — взяв за руку, задержал его Паэль. До того, как снова стать собой, генералом ангельского войска ему захотелось ещё на миг просто побыть любимым, и он поцеловал губы, которые с этого дня будут для него под запретом. Омэт обнял его и углубил поцелуй, а затем перенёс в их в замок Отчаяния. — Ты поищи Анаэль, а я Хэмаха. Паэль кивнул и они впервые за эти дни разошлись в разные стороны. Он первым делом пошёл искать сестру в её комнате, не найдя её там, отправился в главный сад. Был волшебный час, Анаэль сидела в беседке, по её щекам текли слезы. Паэль сел рядом. — Кто тебя обидел? — он пытался сделать тон нежнее, но не смог скрыть тревогу и злость. — Я влюбилась, — ответила Анаэль, обняв брата. — В того, кому не нужна. Её голос был на удивление спокойным, но Паэль видел, как ей сейчас больно. Их так учили с детства, скрывать свои эмоции, быть рациональными, но после последних событий от этого не было никакого толку. Паэль прижал к себе сестру. — Извините, что прерываю, но нам пора, — сказал вошедший в сад Хэмах и, щёлкнув пальцами, перенёс их на гору, где уже стояли Люцифер и Экбиэль. — Твои дети, как я обещал. Как видишь, целые, — улыбаясь, промолвил Люцифер. — Отец? Что происходит? — Паэль был слегка шокирован встречей с отцом. — Паэль, Анаэль, подойдите ко мне. Они послушались отца и подошли к нему. Анаэль кинула взгляд на Хэмаха, тот ухмылялся, глядя на них. Сейчас он был совсем не похож на того, в кого она влюбилась. «Правильно, — подумала она. — Сейчас он похож на себя настоящего» Люцифер язвительно улыбнулся. — Ты хотел познакомиться с моим сыном? Вот он, — Хэмах подошёл к отцу, и теперь они все вместе стояли на самой вершине горы. — Благословение небес, когда есть сын, которым можно гордиться. Жаль, что твой так тебя разочаровал. — Осторожнее со словами, Люцифер! — Злился Экбиэль. — Разве я не прав? Паэль, расскажи отцу, как это было, лишиться невинности в аду, да ещё и в замке в подвалах, в которых пытали и убивали ангелов. — Что за ересь ты несёшь?! Экбиэль посмотрел на сына, но тот молча стоял, не собираясь отрицать слова Люцифера. — Паэль?! — Это правда, отец, — спокойно ответил он, даже голову не опустил. Паэль понимал, что Люцифер и Хэмах играли с ними в кошки-мышки, и не собирался доставлять им удовольствие своим раскаянием. К тому же, ему и правда не было стыдно, он был там счастлив и это того стоило. Экбиэль дал сыну пощёчину. — Пока все искали тебя, ты развлекался с какой-то падшей особой? — С каким- то. А если точнее, с моим братом. С тем, кому ты самолично крылья оторвал. На нём даже его одежда, — вмешался Люцифер. Архангел был вне себя от ярости, он снова ударил Паэля, в этот раз сильнее. Но не увидел в глазах сына ни капли сожаления. — Я не знаю, что хуже, что ты спал с демоном или то, что он ещё и мужчина. — Наверное то, что он ещё и первый князь ада. — Астарот, убивший сотню ангелов, — рассмеялся Люцифер. — Омэт не может им быть! Астарот мёртв. Паэль не верил в то, что слышал. Его любимый не мог быть монстром, проливавшим и пьющим кровь ангелов ради веселья. — Кто сказал тебе этот бред? — спросил Люцифер и посмотрел на Экбиэля. — Так вы объяснили его отсутствие? Позволь же показать тебе правду. Дьявол схватил Паэля за руку, увлекая в прошлое. Они оказались на поле боя, это была первая война. Омэт стоял перед ним, из прошлого, опустив меч. — Я не буду с тобой сражаться. Моя жизнь принадлежит тебе, если хочешь её забрать, я не стану препятствовать. — Подыми свой меч! — Злился Паэль, ему было бы намного проще сделать это в сражении, но Омэт лишь улыбнулся. Теперешний Паэль хорошо знал, чем закончится эта сцена и опустил взгляд, не желая смотреть. — Смотри внимательно, ангел, с этого всё началось, — сказал стоящий рядом Люцифер. Прошлый Паэль нанёс удар, проткнув грудь друга. Омэт улыбнулся шире и, подойдя ближе к нему, протыкая себя насквозь, прошептал на ухо: — Нужно было целиться немного левее. Это воспоминание разбередило старые раны, боль с новой силой вспыхнула в груди, по щеке теперешнего Паэля потекла слеза. Но тот он не мог себе этого позволить, ведь за ним наблюдали, и с равнодушным выражением лица он оттолкнул Омэта, вынул меч и ушёл. — Так безжалостно убил… — упрекнул его Люцифер. — Даже рука не дрогнула. — У меня не было выбора, если бы я не сделал этого, его казнили бы на площади. Я пытался спасти его. — Ты правда в это веришь? Посмотри на него, разве это похоже на спасение? Выбор есть всегда, Паэль, и ты его сделал… Что ж, смотри дальше… Они перенеслись в замок Люцифера; на широкий обеденный стол положили почти бездыханное тело Омэта, сердце Паэля сжалось от боли. — Повелитель, ваш брат… Он был ранен проклятым мечом, его рана не затягивается, — сказал один из демонов Люциферу, который бросился к столу. — Этого не может быть! Мой меч не мог быть проклят! — Не отводя взгляда от Омэта сказал Паэль. — Где этот меч? — спросил у него Люцифер, наблюдая, как другой он сходит с ума от отчаяния, отгоняя от стола бесполезных лекарей. — Я выкинул его в озеро Последнего заката. Не мог на него смотреть. — Тогда откуда тебе знать, что он не был проклят? Паэль подошёл ближе к столу, желая прикоснуться к Омэту, но тот был лишь ведением. Они снова перенеслись, в этот раз в знакомое для него место, к исцеляющему источнику. Люцифер сидел обессиленный, держа над водой голову брата, тело Омэта было в воде, его вид был ещё хуже, чем на столе. — Не живой, не мёртвый. Почти полгода я искал лечение, но ничего не помогало, — сказал теперешний Люцифер. — Тогда я тоже сделал неправильный выбор… Люцифер из видения вытащил Омэта из бассейна и исчез, спустя пару минут, появившись с священным сосудом в руках. — Пламя Бога Тьмы? Люцифер кивнул. Прошлый он открыл сосуд, извлёк с помощью заклинания искру от святого огня и поместил её в рану на груди брата. Яркий свет озарил его грудь, и рана затянулась. Паэль испытал облегчение, но оно было мимолётным. Сосуд в руках Люцифера разлетелся в дребезги, высвободив пламя наружу, весь потолок был объят пламенем, которое, спускаясь вниз, проникало в тело Омэта. Как не старался остановить этот процесс Люцифер, у него ничего не получалось, он снова погрузил брата под воду, но пламя без остановки проникало в него, пока снаружи не осталось не искорки. Вода закипала. Люциферу пришлось приложить немало усилий, прежде чем удалось заморозить воду вместе с Омэтом, он, обессиленный, упал рядом с бассейном, вода которого стала сплошной глыбой льда. — Я повторял этот процесс каждый день, держа его во льду две сотни лет, не давая ему сгореть. Пока его тело не адаптировалось к пламени. Всё это время он был в сознании. Паэль ощутил острую боль в груди и тяжело задышал, он и представить себе не мог, через что пришлось пройти Омэту. — Идём дальше, — улыбнулся Люцифер, и они перенеслись в одну из комнат замка. Омэт сидел на полу, вокруг него бушевало пламя. Каменные стены замка накалились до красна. На нём не было одежды, а его взгляд метался со стороны в сторону. — Я не мог даже подойти к нему. Все, кто приближались, сгорали дотла. Так он провёл в одиночестве ещё сто лет. И стал таким… Они снова переместились. В этот раз, в огромном столовом зале, закинув ноги на накрытый стол, с алыми крыльями за спиной и в маске, скрывающей верхнюю часть лица, Омэт со зловещей улыбкой на устах приветствовал гостей. Демоны пили и развлекались, нахваливая Князя за гостеприимство. Люцифер зашёл в зал и кинул недовольный взгляд на кубок в руках брата. — Повелитель, — Омэт слегка склонил голову. — Ты снова пьёшь ангельскую кровь? Омэт осушил кубок, стерев пальцем с губ остатки крови, он с наслаждением облизал его. Паэль отвернулся от отвращения, но Люцифер повернул его обратно. — Она так сладка на вкус. — Омэт, остановись, — попросил Люцифер. — Омэт мёртв… Предан и убит тем, кого любил больше всего на свете. Какая глупая и нелепая смерть, не находите? Он сделал жест рукой и в зал привели молодого ангела с одним крылом, истерзанного и измученного пытками. Поцеловав его в губы, Омэт вырвал сердце из груди ангела и подставил свой кубок. Наполнив его до краёв, он протянул кубок брату. — Попробуйте, повелитель, вам придётся по вкусу. — Спасибо, я, пожалуй, воздержусь. — Как пожелаете, — и он выпил его сам… Паэль был в шоке. Спорные чувства возникли в его душе. Его любимый был монстром, равных которому не было за все 5000 лет с момента ухода Бога. — Последний раз, — ухмыльнулся Люцифер и перенёс их в тюрьму под Замком отчаяния. Ангел не верил своим глазам. Омэт с наслаждением снимал кожу, кусочек за кусочком с прикованного Хареума, при этом спрашивая, нравится ли ему его новый облик, так ли приятно было смотреть, как плеть врезалась в плоть на спине генерала. Хареум молил о пощаде, но это лишь доставляло Омэту удовольствия, а когда ангел назвал его умалишённым отродьем, тот самодовольно облизал нож, наслаждаясь вкусом крови врага. — Хватит, я не могу на это больше смотреть! — Как пожелаешь. Они снова стояли на вершине горы. Никто даже не пошевелился за это время. Люцифер отпустил его руку. Паэль был сломлен и убит, хоть он и старался держать лицо, всё же вздрогнул, услышав: — Мы как раз о тебе вспоминали. Узнав от Этмона, что все покинули замок и отправились сюда, Омэт незамедлительно поспешил за ними. Он боялся, что Хэмах с Люцифером навредят Паэлю и Анаэль и, судя по реакции на его появление, Омэт понял, что это уже случилось. — Что ты сделал?! — спросил он Люцифера. — Рассказал ему правду о тебе, Астарот. Омэт снова посмотрел на Паэля, ища хоть какую-то надежду на прощение в его глазах. — Это в прошлом. — Хареум, — ответил Паэль холодным, как лёд тоном. — Ты соврал мне. — Хватит игр, Люцифер, — Экбиэль призвал ангелов. — Со своим сыном я сам разберусь. Он кинул гневный взгляд на Паэля, затем перевёл на Омэта. — Зря я не убил тебя тогда. Не стоило доверять это дело Паэлю, — он призвал ангелов и около сотни воинов спустились на гору, окружив демонов. — Омэт или Астарот, за свои преступления ты приговариваешься к казне на месте! Сын Люцифера, твоё существование противоречит природе, ты напал на ангелов, чем доказал, что являешься монстром… — Хм. Дай угадаю… Казнь на месте? — съязвил Хэмах, перебив архангела. Люцифер рассмеялся. — А я, стало быть, допустимое зло. Что ж, раз меня нет в списке гостей, позвольте покинуть праздник. Я и так слишком задержался, — сказал он, исчезнув. Экбиэль вынул из ножен небесный меч и на земле образовалась печать, удерживающая пленников на месте — Меч Творца… Я заберу его себе после того, как убью вас всех. Глаза Хэмаха стали кровавого цвета, вокруг его тела искрилась зловещая черная энергия, которая тенью ползла в сторону ангелов. — Хорошо, что твоя мать не видела, какого монстра она родила, — Сказал Экбиэль. Хэмах повернул ладонь вверх и небо над ними затянуло тучами. Омэт посмотрел на Экбиэля, затем перевёл взгляд на любимого, Паэль стоял, прикрывая собой Анаэль, готовый сражаться с ними, его лицо тщательно скрывало эмоции, но Омэт и так понимал, что ничего больше не исправить. Это был конец. — Монстрами не рождаются, ими становятся, — ответил он архангелу и затем повернулся к племяннику. — Это мне сказала твоя мама. А ещё она сказала, что быть монстром или нет, решать только тебе… Отпусти их… Давай просто уйдём. Хэмах не сразу опустил руку, слегка сомневаясь в своём решении. — Хорошо… Пусть будет по-твоему… Сегодня ты подарил врагу жизнь, не пожалей потом. Они исчезли, как и печать под их ногами, что повергло ангелов в шок. Даже архангелы были не в силах сломать печать, созданную Небесным мечом, Хэмах же, казалось, просто не заметил её под своими ногами. Он не хотел отступать, не хотел уходить вот так не отомстив, не заставив врага страдать, но понимал чувства Омэта и не мог поступить иначе. Обрести счастье и потерять было невыносимо больно, и в сердце Хэмаха была та же боль. Вернуться в ад было единственным правильным решением, только там они могли почувствовать себя немного счастливей. В аду их встретил Люцифер, он нёс несколько бутылок скотча в руках. — Добро пожаловать в клуб разбитых сердец, мальчики. Все трое рассмеялись. Неделя спустя. — Достопочтенный суд, сегодня мы разбираем беспрецедентный случай. Один из генералов небесного войска мужеложничал с демоном. В зале послышались удивлённые и гневные возгласы. Абрахос самодовольно улыбнулся и продолжил. — Не просто с демоном, а с Первым князем ада, именуемым, как Астарот. Толпа снова зашумела. — Приведите обвиняемого. Паэль еле стоял на ногах, его усердно допытывали несколько дней, но шёл он с гордо поднятой головой. Сопровождали его два ангела, которые время от времени пихали его, заставляя идти быстрее. Оказавшись перед столом, за которым сидели архангелы во главе с его отцом, он улыбнулся. — К чему это театр, отец? Просто приговорите меня к сожжению Небесным пламенем и покончим с этим. — Брат, — Анаэль пыталась прорваться к нему, но её не пустили. — Отец, прошу, пощади его. -Хватит! Что ты скажешь в своё оправдание? — Спросил Экбиэль. — Ничего. Я не собираюсь оправдываться. Единственное, о чём я жалею, что не знал раньше о его прошлом и не был с ним рядом. — Готов лишиться крыльев и жизни? — спросил один из архангелов. — У меня есть крылья, но могу ли я летать без него? У меня есть жизнь, но спросите, могу ли я дышать без него? Моё сердце больше не бьётся, в моих глазах больше нет света. — Замолчи! Прелюбодеяние — страшный грех! А ты даже не каешься? — Я каюсь, но не в прелюбодеянием. Я совершил более тяжкий грех. — Какой же грех ещё ты совершил? — Предательство. Я предал друга, ради чужой войны за власть. Почему бы вам не рассказать правду о том, по чьей воле действовал Люцифер. Именно поэтому вы не убили отступников сразу, предложив им добровольно лишиться крыльев. Ведь если б Бог вернулся, это бы не сошло вам с рук. А когда поняли, что он не вернётся, решили послать нас добить их, пока они не окрепли. — Замолчи! Выведите его вон! Позор всего нашего рода! Я лично тебя казню. Паэль улыбнулся, его повели в тюрьму, чему он был нескончаемо рад. Долгие годы он был беспрекословным солдатом, выполнял приказы не задумываясь. Но побывав в мире демонов, он смог осознать, что мир не чёрно-белый, как ему казалось раньше. Что Люцифер не предатель, укравший огонь, а преданный ангел, посвятивший себя последней воли Создателя. Любящий брат… А его Омэт, всегда весёлый, добрый и общительный, на самом деле монстр, которого создал он, защищая иллюзию правды, своими руками проткнувши грудь любимого. Только это теперь имело значение. Абрахос не заставил себя ждать. Он зашёл в темницу. — Милый племянник, мне жаль тебя разочаровывать, но твои заслуги были учтены. Тебя не казнят огнём, тебя ждёт река забвения. — Нет! Я никогда на это не соглашусь! — Тебя никто не спрашивает. — Хотите стереть мне память, чтобы использовать против него?! Я не позволю этому случиться! Абрахос рассмеялся. — Поглядим, что ты скажешь завтра. Он ушёл, оставив Паэля наедине с мрачными мыслями. «Я не позволю снова навредить тебе моими руками. Лучше убью себя, чем дам им стереть мои воспоминания» — Паэль, — Анаэль подошла к прутьям. — Что ты тут делаешь? — Отец разрешил попрощаться. — Анаэль, прости. Я не могу позволить им использовать меня снова. — Я понимаю и могу помочь, — она протянула ему сапфировую заколку. — Хэмах сказал, что с помощью неё я могу попасть в сад в аду. Паэль удивлённо посмотрел на неё. — Долгая история. Когда-нибудь расскажу. Просто приколи её к волосам и подумай о саде в аду. Если тебя будут выманивать мной, не вздумай сдаваться. Со мной всё будет хорошо. И ещё, передай Хэмаху спасибо. Паэль взял заколку. — Когда ты успела так вырасти? — Я люблю тебя, братик. — И я люблю тебя. Он подождал, пока она уйдёт, и, заколов заколку, подумал: «Сад в аду», не особо веря в результат, но Паэль и правда перенёсся в сад. Оглядевшись, он вытянул заколку из волос, опасаясь обратного эффекта. «Больше похоже на рай, чем ад. Главное, что не в темнице» Только вот радовался он недолго, осознав, что сменил одну тюрьму на другую, только более красивую. Он обошёл сад вдоль и поперёк, взлетал, но всё безрезультатно, выхода не было. Весь сад был покрыт энергетическим куполом, отделяющим его от ада. Наверное, таким образом, Хэмах старался обезопасить Анаэль, если вдруг она захочет прийти сюда. Паэль, уставший биться головой об стену, сорвав яблоко с ветки, сел под деревом, думая, что делать дальше. — Ну, хотя бы тут я для него не опасен. Он закрыл глаза и погрузился в сон, в его теле больше не осталось сил. Паэля избивали несколько дней подряд, не давая еды и отдыха, в надежде, что он покается и будет просить о пощаде. Но он лишь сильнее упрямился. Ему снился Омэт, как пламя пожирало его изнутри, как он умирал на столе и как проклятый клинок проткнул его грудь. Ангел открыл глаза, кошмар лишь отобрал последние силы. Но услышав шаги и демонический диалект, Паэль приободрился. Прячась за деревьями, он принялся следить за демонами, выжидая подходящего момента. — Вот скажи, зачем сад в аду? — спросил демон с несколькими шипами на голове и спине. — Красиво ведь, — ответил второй демон, мало чем отличающийся от человека, разве что необычайно зелёным цветом кожи. За поясом у него был клинок, и ангел мысленно наметил жертву. — Красиво? А Кому это надо? Князья уже какую неделю пьют с Повелителем. Всю работу на демонов скинули, а сами гуляют. — Тише ты… Услышит кто тебя, быть беде, обоих казнят. Хорошо, если ещё князь или Повелитель, а если к генералу попадёшь? От его слов Паэлю стало не по себе, он вспомнил лицо Омэта, наслаждающегося пытками, и его чуть не стошнило. У него было достаточно времени, чтобы осознать, что Омэт болен и болен по его вине, но смириться с этим он так и не смог. Все же Паэль решил, что если он будет рядом, возможно, ему удастся исцелить любимого. — Давай приступим уже. — Я демон, а не садовод. Почему нельзя было взять кого-нибудь из людишек? — Это магический сад. Чем они, по-твоему, помогут? Дождавшись удобного случая, Паэль напал на зелёного демона, захватив его сзади, он представил отобранный клинок к его горлу. Второй демон зашипел, но нападать не стал, ходя туда-сюда перед ними. — Перенеси меня к генералу. — Лучше смерть, — взмолился демон, Паэль тяжело вздохнул. «Ладно, главное выбраться от сюда» — Лес перед замком Люцифера. Перенеси туда. Демон послушался, и они оказались в лесу мёртвых деревьев. Паэль отпустил демона и тот сразу же исчез. Он был в самой чаще, деревья вокруг были одинаковыми и в какую сторону идти, он не знал. Паэль посмотрел на вверх в чёрное небо и, надеясь увидеть замок, расправил крылья. Весь ад словно задрожал. Осознав свою ошибку, Паэль крепко сжал клинок. Демоны и сущности со всего леса стекались к нему черным потоком, окружая его. Ангел сообщил о своём присутствии и теперь каждая тварь желала урвать кусок. Пока они нападали по одному, Паэлю неплохо удавалось отбивать атаку, но демоны быстро поменяли тактику, нападая с нескольких сторон одновременно. Паэль отбивался клинком и крыльями, но их было слишком много, а силы и без того израненного тела покидали его. Впервые в жизни Паэль думал сердцем, а не головой и это привело его к битве, которую ему было не выиграть. Несколько мелких бесов повисли на его крыльях, впиваясь в них острыми зубами, но ему было не до этого, он сражался с огромным демоном. Клинок Паэля казался зубочисткой в сравнении с мечом, которым размахивал демон. К счастью, он был довольно неуклюж и забил немало своих. Он в очередной раз замахнулся, Паэль приготовился отражать удар, но демона объяло пламя. Ангел улыбнулся. Омэт стоял перед ним в алом пламени и хоть вид у него был довольно зловещим, Паэль всё равно подумал о том, что он прекрасен в своём гневе. Демоны так не думали. Они отпустили ангела и стали отползать назад, но Омэт был зол и не намеревался их отпускать. Весь лес, кроме места, где стоял Паэль, вспыхнул как спичка. Люцифер подошёл к брату, и положив руку на плечо, обречённо сказал: — Ну вот, ты снова спалил мой лес. В нем только появились первые зелёные деревья. — Да ладно тебе, пусть развлекается. Я создам тебе новый, — улыбаясь ответил Хэмах. Паэль удивлённо посмотрел на них. Они были пьяны. Небеса на ушах стоят из-за этих троих и их силы, а они просто веселятся в аду. — Что ты тут делаешь?! — Ледяным тоном спросил Омэт. — С ума сошёл?! Или решил умереть?! Паэль держался на ногах из последних сил и улыбнувшись, ответил: — Я решил не умирать, пока не увижу тебя. Я так много должен тебе сказать. Разве я могу умереть.? — Люцифер и Хэмах тяжело вздохнули и исчезли, оставив их одних. Лес всё ещё горел, было невыносимо жарко, у Паэля больше не осталось сил, он пошатнулся, но Омэт не дал ему упасть, заключив в объятия. — Я скучал по тебе, — прошептал он, и перенёс их к источнику, холод мраморного зала после горящего леса был настолько ощутимым, что Паэль задрожал. Омэт снял с него хитон, затем брюки и, раздевшись самому, вместе с ним зашёл в воду, прижав любимого к себе, он согревал его. Пока ледяная вода исцеляла тело, жар тела Омэта исцелял душу ангела. — Как ты оказался в аду? — Сбежал из темницы небес. Они хотели стереть мне память, чтобы использовать против тебя. Я не мог этого допустить. Я быстрее вырву сердце из своей груди, чем позволю прошлому повторится. Омэт поцеловал его в лоб, его тело стало жарче, а в глазах вспыхнул гнев. — Не злись, — улыбнулся Паэль, крепче обнимая его. — Я здесь с тобой. Уже всё позади. — Что будем делать? — спросил Хэмах у Люцифера. — А что тут сделаешь? — Он спустился за ним в ад. — Теперь Омэт точно его не отпустит. — Как вообще он здесь оказался? — Боюсь, это моя вина, — Хэмах налил себе выпить. — Ладно, нужно решить вопрос с зеркалом как можно скорее. Чем счастливей ангел, тем ближе Омэт к могиле. — Кто-то должен же знать об этом чёртовом зеркале хоть что-нибудь, кроме стандартных легенд? — Бог Света и Омэт. Они искали возможность снять проклятье несколько лет. Но один исчез, а второй слишком увлечён ангелочком… Бог Света всегда вёл записи, если они до сих пор существуют, то только в небесном дворце, а его охраняют первые ангелы. После ухода Бога никто туда не заходил. — Значит, я буду первым, — сделав глоток, ответил Хэмах. Люцифер ухмыльнулся. — И как ты собираешься попасть на небеса, не начав войну? — Тем же способом, каким ангел попал сюда. — Допустим, тебе удастся. Что будешь делать с первыми ангелами? — Решу по ходу. Допив бокал, он переместился в замок Астарота. Омэт сразу почувствовал его присутствие, отстранившись от Паэля, он вышел из воды и, одев штаны, исчез, Хэмах ждал на софе в гостиной. — Прости, не хотел нарушать вашу идиллию, но я хочу получить назад свою вещь. — О чём ты? -Заколка, которая перенесла сюда твоего ангелочка, верни её мне. — Сейчас? Хэмах кивнул. — Хорошо. Омэт переместился назад, Паэль уже покинул источник и, одевшись, стоял у окна, смотря на лаву. Думая о том, что это место идеально подходит его огненному демону. — Зачем ты вышел? Твои раны ещё не затянулись. — Ты молча исчез… Что случилось? — Ничего такого, Хэмах хочет вернуть какую-то заколку. — А. — Он достал из мешочка на поясе заколку и протянул Омэту. — Анаэль просила передать ему «Спасибо». Омэт кивнул. — Я скажу. А ты раздевайся и в воду! Я скоро вернусь. — Я чувствую себя намного лучше. — Ты всё ещё ранен и судя по твоему виду, не ел и не спал несколько дней. — Это не важно. — Для меня очень важно. Он подошёл к нему вплотную, Паэль практически вжался в окно и, глядя в глаза Омэта, нервно облизал губы. Омэт прикоснулся губами к его губам, затем к щеке, шее и мочке уха. — Ты сам отдал мне себя, — прошептал он. — Поэтому, пожалуйста, делай то, о чём я тебя прошу. Сердце Паэля вырывалось из груди, мысли спутались. Все его тело ныло от желания. Уцепившись за остатки сознания, Паэль не грубо отпихнул его от себя. — Тебя ждут. — За мной в ад спустился, а с виду холодный, как этот источник, — рассмеялся Омэт. — Я мигом. Хэмах вспоминал тот вечер, когда подарил Анаэль сад. «О чём я только думал?», — при мысли о ней сердце вспомнило, что живое. — Держи. И Анаэль просила передать «Спасибо» Хэмах взял в руки сапфировый цветок и печально улыбнулся. Омэт похлопал его по плечу. — Просто скажи ей, что чувствуешь на самом деле. — Это всегда плохо заканчивается. — Такова судьба, — ответил Омэт. — Но это того стоит. — Ты ведь знал с самого начала, что осуществляя его желание, погибнешь. Я прав? Омэт улыбнулся. — Все умирают. Даже вечный Бог Тьмы прекратил свою жизнь. Умереть на руках любимого, не худшая смерть. Хэмах улыбнулся в ответ. «Пока я жив, я не дам этому случиться» — Иди, наслаждайся… Ты ждал этого слишком долго, — Хэмах вернулся в замок отца. На столе лежали ангельские одеяния. — Ты же не собирался заявится на небеса в черном? — смеясь, ответил Люцифер на его немой вопрос. — Это твои? — Парадный костюм. Больше пяти тысяч лет пылился в шкафу. — Надень, хочу на тебя посмотреть. Хэмах тяжело вздохнул, и щёлкнув пальцами, сменил свои одежды на ангельские. — Тебе идёт, — улыбаясь, сказал Люцифер. — Есть лишь один нюанс. Твои волосы. — Что не так с моими волосами? — Лишь только у двоих ангелов были светлые волосы и оба на небесах нежеланные гости. Хэмах задумался. — Мне нужно заклинание для смены внешности. — Для этого тебе нужен объект. — Значит похитим ангела. Ангелы с Нейтральной земли не подходят. На небесах это вызовет подозрения. — Придётся подняться, взять кого-то, спуститься, и снова подняться. Люцифер отрицательно покачал головой. — Это риск. К тому же, тот, кого ты возьмёшь, может оказаться бесполезным, не имея доступа к некоторым частям столицы. Раз без шума не получится, пойду так. Дьявол провёл рукой по голове сына и его волосы стали чёрными. — Будь аккуратнее. — Где твой брат, Анаэль? Экбиэль сел возле дочери и посмотрел ей в глаза, ища ответы на свои вопросы. — Я не знаю, где Паэль, — ответила она, думая, что это не совсем ложь, а скорее частичная правда. Ведь Анаэль и правда не знала, сработала ли заколка, остался ли её брат в саду, или может нашёл Омэта, и они вернулись на Нейтральную землю. — Ты последняя его видела. О чём вы говорили? — Он собирался расстаться с жизнью. Для него смерть предпочтительнее реки Забвения. — Он готов проститься с жизнью ради ничтожного демона?! Он окончательно лишился рассудка! — Экбиэль принялся мерить комнату шагами. — Не нужно было позволять им общаться. Знал же, что нездоровый интерес Паэля к этому мальчишке не выльется не во что хорошее. — Они любят друг друга. Неужели это так плохо? — Это грех! Да и как ангел нашего рода может испытывать столь грязные чувства к монстру?! Я не допущу этого! Если он сбежал к демону, я лично казню его небесным пламенем. Может хоть это сможет избавить наш род от позора. — Тогда и меня казни! Я тоже люблю демона, и не просто демона, а сына Люцифера. Если бы он меня не отверг, я бы осталась с ним навсегда. — Замолчи! Анаэль, я понимаю, что ты расстроена из-за ситуации с братом, но думай, что ты говоришь! — Я говорю правду, отец. Я люблю Хэмаха! Экбиэль замахнулся, но всё же не смог ударить дочь. Отчаяние поглотило его сердце, его дети, его гордость так разочаровали его. — Стража. Бросьте её в темницу. Ангел, вошедший в комнату, взял её за предплечья и, сильно сжав, повёл к выходу. После исчезновения Паэля, многие из стражи были наказаны, и поэтому находились в раздражённом настроении. Не так давно её брата вели через всю улицу на суд, а теперь и она сама оказалась на его месте. Анаэль знала, что отец не простит её за слова, сказанные на допросе, но она, как и Паэль, не чувствовала себя виноватой. Её завели в темницу и передали надзирателю. Если кто считал всех ангелов прекрасными снаружи и чистыми внутри, то он просто никогда не встречал Курала. Невысокого роста с крепкой статурой и широким лицом, на котором было множество шрамов и небольшими, вечно бегающими глазами. Но дело было не только в отталкивающей внешности, его характер также не был ангельским. Несмотря на свою фанатичную преданность вере, он был необычайно жесток с пленниками. Мог издеваться часами. — Мне велено смыть с тебя грех кровью и болью. Покайся в грехах во имя Бога и прими наказание. — В чём именно я должна покаяться? Я не совершила ни одного греха. — Ты возжелала демона. — Я полюбила демона, это разные вещи. Нет завета, запрещающего любить. Курал был с этим не согласен, толкнув её на пол в камере, он вынул из-за пояса плеть и замахнулся. Анаэль опустила голову и приготовилась к удару. Чтобы с ней не случилось, она готова была это принять, давая брату возможность быть счастливым. Это было лучше, чем потерять его навсегда. «Я справлюсь, нужно лишь немного потерпеть. Паэль вытерпел ради меня сто ударов, значит, и я выдержу» Свист плети неожиданно прервался, Анаэль подняла взгляд и потеряла дар речи, схватив одной рукой плеть, а другой приподняв Курала от земли, стоял Хэмах в ангельских одеждах. — Что ты тут делаешь? — Удивлённо спросила она. — Спи, — приказал он, глядя надзирателю в глаза и, отбросив его в сторону как мусор, протянул руку Анаэль. — Пошли, нужно успеть попасть в небесный дворец до того, как он придёт в себя и нас начнут искать. — Небесный дворец? Ты с ума сошёл? Даже мой отец не приближался к дворцу. — Вот и отлично, значит, там нас искать не будут. Не дожидаясь, пока она наконец-то возьмёт его за руку, он схватил её за запястья и повёл вслед за собой по узкому, тёмному коридору темницы. Оба молчали, погруженные в свои мысли. Для него было неожиданностью оказаться в темнице, ещё большим сюрпризом было обнаружить здесь Анаэль. Хэмах не собирался встречаться с ней, но услышав её голос и осознав, что она в опасности, не смог пройти мимо. — Мой брат? — нарушив тишину, спросила она. — С ним все хорошо. Он с Омэтом. — Спасибо. Они подошли к выходу, Хэмах ненадолго остановился. — До дворца далеко идти? — спросил он, повернувшись к ней. — Ты правда туда собрался? Хэмах кивнул. — Дворец на другом конце небесного города. Нам не пройти незамеченными. — Идти и не надо. Ты хоть раз бывала там? — В самом дворце нет, а вот к озеру Рождения иногда тайком пробиралась в детстве. Хэмах улыбнулся, ему вдруг захотелось узнать побольше о её детстве, какой она была, что ей нравилось, была ли она счастлива, но он тут же отогнал от себя эти мысли. — Подумай об озере, я перенесу нас туда. Но если ты используешь магию на небесах, это не останется незамеченным. — Это уже не имеет значения. Когда очнётся тот ангел, о моём присутствии и твоём побеге узнают все. Так что давай поспешим. Он обнял её, их сердца забились быстрее. На несколько секунд встретившись взглядами, оба почувствовали неловкость, и как только они перенеслись, тут же отстранились друг от друга. Хэмах огляделся, вокруг не было ни души. Даже птицы и насекомые избегали это место, словно его покинула жизнь. Гробовая тишина царила вокруг. Несмотря на то, что берег озера зарос кустами и травой, вода в нём была кристально чистая и манила к себе, хотя солнечные лучи не отражались в ней, а казалось, прикасаясь к воде, поглощались бездной. Это было странным зрелищем для цветущих небес, в которых царил покой и порядок. — Говорят, вода в нём мёртвая, как и в озере последнего заката. Но если честно, никто этого не проверял. — В какой стороне небесный дворец? Анаэль указала на юг. Дорога предстояла не из лёгких, заброшенный парк превратился в сплошную зелёную преграду. — У вас что, на небесах садовников нет? — Никто не ходит сюда, это место под запретом. — Нужно было одолжить у Люцифера меч. — Видишь на той стороне озера кузницу, — Анаэль указала на старую полуразваленную постройку. — Там есть мечи. Хэмах кивнул и переместился на другой берег. Он шёл по каменной дорожке, и чем ближе подходил к заброшенной кузнице, тем сильнее необъяснимое чувство тревоги нарастало в нём. Это место словно было ему знакомо. Он видел его во снах, в снах о прошлом Боге Тьмы. Хэмах никому не рассказывал об этом, его связь с Создателем была тайной даже для Люцифера. Он приоткрыл покосившиеся двери, которые скрипом промолвили своё недовольствие и шагнул вперёд. Внутри всё было перевёрнуто. Хэмах вспомнил, как во сне Бог Тьмы, обезумев от злости, крушил это место. Похоже, никто ничего здесь не трогал. Перевёрнутый чан, разбитая печь и десятки прекрасных мечей на полу. Но взгляд Хэмаха привлёк ржавый меч, воткнутый в стену, почти по самую рукоятку. Пройдясь по мечам, украшенных драгоценными камнями, словно по ненужному мусору, он как зачарованный подошёл к стене и взялся за металлическую рукоять старого меча. Приложив небольшое усилие, он вытащил его из стены и вокруг вдруг стемнело. Все небеса поглотила тьма. Меч в руках Хэмаха засиял, лезвие стало черного цвета, рукоять, обмотанная черной кожей, слегка пощипывала его руку приятными ледяными импульсами. Хэмах не мог отвести взгляд от меча, и уже через миг он увидел себя в другом месте, стоящим на коленях на горе Нейтральной Земли. Перед ним стоял Люцифер и глядя ему в глаза, вырвал сердце из его груди. Хэмах ощутил секундную боль, почувствовав, как рука отца сдавливает его сердце, видел, как оно бьётся в руке Люцифера. Жизнь покидала его тело, но он не испытывал страха, боль исчезала, и он ощущал лишь умиротворение. — Значит, так я умру, — открыв глаза сказал он мечу. — Что ж, по крайней мере, я умру не здесь. — Хэмах, нужно уходить немедленно, — с тревогой в голосе сказала Анаэль, войдя в кузницу. — Это?.. — Чёрное золото. Меч Создателя. Анаэль протянула руку, но Хэмах убрал меч в сторону. — Лучше не прикасайся к нему, если не хочешь узнать, как умрёшь. Анаэль опустила руку. — Это из-за него потемнело? Хэмах кивнул. — Нужно найти ножны. Они должны быть где-то рядом. — У нас нет на это времени. Стража скоро будет здесь. Он не обращал на неё внимания, разгребая завалы, он искал ножны, и когда нашёл, застегнул их на поясе и вложил меч. Небо снова развиднелось. — Думаю, теперь мы доберёмся до дворца быстрее, — ответил Хэмах и взял её за руку. Паэль всё также стоял у окна. На его лице отражалась усталость и беспокойство. Как бы Омэт не старался его отвлечь, но он, терзаемый мыслями, желал как можно скорее всё прояснить. — Почему ты такой упрямый. Я же просил тебя вернуться в воду. — Нам нужно поговорить. Омэт тяжело вздохнул. — Это так необходимо сейчас? Паэль кивнул. — Хорошо. Если ты так хочешь, можем поговорить после источника. Я не успокоюсь, пока твои раны не исцелятся. Залезай в воду, а я пока приготовлю тебе чай. Паэль понимал, что спорить с Омэтом было бесполезно, он хотел поговорить по душам, а для этого оба должны были быть настроены на разговор. Поэтому, он неохотно разделся и снова погрузился в воду, стараясь расслабиться, чтобы лечение прошло как можно быстрее. Без Омэта вода казалась обжигающе ледяной. Холод сковывал его тело, но позвать любимого Паэль не решался, боясь, что в этот раз не устоит перед желанием. Прошло немало времени, прежде чем Омэт вернулся с чашкой в руках. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, протягивая ему чай. Паэль вдохнул аромат и сделал несколько глотков. — Приятный терпкий вкус. Что это? — Сбор трав для лечения. Допьёшь и можешь выходить. — Хорошо. Паэль допил всё до капли и вышел с бассейна. Омэт накинул ему на плечи тяжёлый тёплый халат и обнял. В глазах ангела всё плыло, он пошатнулся и схватился за рубашку Омэта. — Ты… — Тише, тише, всё хорошо. Взяв его на руки, Омэт перенёс их в спальню. Аккуратно положив Паэля на кровать, он накрыл его одеялом и лёг рядом. — Тебе нужно поспать, — убирая мокрый локон с его лица, проговорил Омэт и поцеловал его в лоб. — Я никуда не денусь, как только проснёшься, отвечу на все твои вопросы. А пока просто отдохни. Он провёл пальцами по его лицу, остановился на губах. В памяти всплыл момент из детства «… — Поспишь со мной? — Паэль сидел на кровати, смотря на него полными надежды, глазами. — Не думаю, что это хорошая идея. Если нас кто нибудь обнаружит, нам несдобровать. — Пожалуйста, Омэт. Я здесь никого, кроме тебя не знаю. Я уже несколько ночей нормально не спал. — Ты уже взрослый, Паэль, пора научиться спать одному. Паэль опустил взгляд. — Я…Тебе не понять. Это всё из-за моих способностей, я не могу это контролировать, — его голос дрожал. — Прости. Я не хотел тебя обидеть. — Ничего. Тебе пора идти… Я выпил настойку и скоро усну. Омэт чувствовал себя паршиво. Он не хотел обижать Паэля, но и оставаться с ним наедине не мог, по причине возникших в его сердце чувств и желаний. Он тщательно избегал его последнюю неделю, усердно занимался, пытаясь отвлечься, но всё было безрезультатно. Даже сейчас, видя, как он расстроен и напуган, он не мог ему отказать. — Хорошо, одна ночь. Паэль улыбнулся и лёг на кровать, подвинувшись к стене. Омэт тяжело вздохнул и забрался к нему. — Сегодня мы практически не общались. У тебя появились новые друзья… Тебе с ними интересно? Омэт посмотрел на Паэля и улыбнулся. — Тебе бы быть не таким холодным с другими, и ты бы тоже нашёл себе новых друзей. — Мне это не нужно, у меня есть ты. Сердце Омэта забилось быстрее, он не знал, что ответить. Они были неразлучны с самого детства, он единственный, кто знал Паэля даже лучше его семьи, но в душе Омэта он давно был уже больше, чем друг. Паэль закрыл глаза и прижался к нему. — Пообещай мне, что я всегда буду для тебя на первом месте, — обнимая Омэта сквозь сон попросил он. — Обещаю. Паэль улыбнулся, он крепко спал, вцепившись в друга, словно боясь его потерять. Омэт чувствовал его горячее дыхание у себя на груди, тепло его тела словно огонь обжигало и внутри, и снаружи. Дыхание Омэта участилось вслед за сердцебиением. Он отодвинул Паэля от себя, положив его на спину. «Если бы только знал, насколько сильно мне нужен» Убрав непослушный локон с его лица, он прикоснулся ладонью к его щеке и немного неуверенно провёл большим пальцем по его губам. Внутри всё сжалось. Омэт испытал необъяснимое чувство. Страх, страсть, любовь и боль смешались воедино. Он не мог больше сопротивляться своим желаниям. «Хотя бы один раз в жизни, я хочу почувствовать вкус твоих губ», — подумал он и прикоснулся губами к губам друга. Это было лучше, чем он мог себе представить. Губы Паэля были такими нежными и сладкими на вкус. Он так вкусно пах, губы Омэта стали настырные, он проник языком внутрь его рта, наслаждаясь теплом его дыхания. Паэль всё также безмятежно спал, но стоило Омэту отстраниться, и он облизал свои губы, чем вызвал ещё больше желания в сердце друга. Он снова прижался к его губам, пустив вход и руки, которые жадно ласкали грудь и плечи. Он столько раз мечтал об этом, что не мог остановиться. Омэт стал ласкать губами его лицо, подбородок, шею, плечи и наконец грудь, обхватив ртом розовый сосок, он застонал от удовольствия, его рука скользнула ниже к поясу брюк и он на секунду замер, сомневаясь, стоит ли продолжать. Но всё же развязал шнурок и стянул брюки с Паэля до колен. Подымаясь рукой по нежной кожи бедра вверх, он получил такое удовольствие, что, казалось, приятнее этого не было ничего на свете. Паэль застонал и закачал головой, когда пальцы Омэта обхватили его член. Омэт боялся даже шелохнуться. Его сердце практически не билось, весь мир словно перестал существовать. «Не просыпайся, прошу тебя, не надо» Паэль бы не смог проснуться, даже если б и захотел, настойка не давала ему покинуть мир снов. Он придвинулся ближе, обнял Омэта, прижав сильнее к себе и улыбнулся во сне. Омэт не мог больше терпеть, приспустив штаны, он прижался возбуждённой плотью к его паху и стал тереться своим членом об его, накрыв губами рот Паэля. Это было безумием, поглотившим его сознание, целиком не давая ему до конца осознать, что он творит. Понимая, что никогда не сможет любить его в открытую, он не мог упустить такой шанс. Прошло немного времени, и Омэт кончил прямо на живот Паэля. Удовольствие тут же сменилось осознанием вины. Горькое чувство пронзило его насквозь, Омэт одел штаны и соскочил с кровати. Вид раздетого Паэля с белыми пятнами на животе вызвал у него отвращение к самому себе. Он поспешил к столу и, набрав в миску воды, взял полотенце и принялся обтирать друга. — Прости меня. — по его щекам текли слезы раскаяния. — Я чудовище. Тщательно стерев все следы, он одел брюки Паэлю и, укрыв одеялом, сел рядом …» Омэт рассмеялся и крепче обнял Паэля. — В тот раз я обещал, что это больше никогда не повторится, и нарушил обещание уже следующей ночью. Интересно, чтобы ты сказал, узнай, что я творил с тобой по ночам? Если честно, я очень расстроился, когда тебе перестали сниться кошмары. Он поцеловал его в висок. — Я люблю тебя больше жизни. Всегда любил и буду любить до последнего вздоха. Паэль обнял его в ответ, закинув на него ногу, прижал к себе. — Столько лет прошло, а ничего не изменилось, — улыбаясь, прошептал Омэт ему на ухо. Немного полежав рядом, Омэт вылез из-под Паэля и отправился заниматься обедом. Найти подходящую еду в аду не получилось, поэтому он отправился на Нейтральную землю. Обсудив кое какие детали с Этимоном по поводу предстоящего праздника, он дождался, пока будет готова еда и вернулся назад. К счастью, Паэль всё ещё спал. Наклонившись к нему, он нежно поцеловал его в губы. — Просыпайся. Нужно поесть. Паэль с трудом открыл глаза. — Ты меня опоил, — всё ещё сонным голосом проговорил он. Омэт улыбнулся. — Ты не оставил мне выбора. Не будь ты таким упрямым, мне не пришлось бы так поступать. Паэль сел и посмотрел на друга. — Похоже, я совсем тебя не знаю. — Эй, не накручивай себя. Я просто хотел, чтобы ты отдохнул. Не злись. Давай пообедаем и поговорим о чём ты хотел. Я честно отвечу на все твои вопросы. Они сели за стол напротив друг друга. Омэт насыпал салат в тарелку Паэля. — Поешь что-нибудь. — Ты правда Астарот? — Не прикасаясь к еде, спросил Паэль. — Так не пойдёт. Если ты не будешь есть, я не буду отвечать. — Прекрати! Не уходи от разговора! — Я не ухожу. Я обещал, что отвечу на твои вопросы, если ты будешь есть. — Я не хочу. — Я тоже не хочу говорить об этом, думаю, мы оба должны уступить. Не так ли? Паэль принялся есть с недовольным лицом. — Так-то лучше… Да, я действительно князь Астарот. Я был безумен и о том, что совершил, буду сожалеть всю оставшуюся жизнь. — Как тебе удалось справиться с безумием? — Мне не удалось. Мать Хэмаха Юсиель, спасла меня. Они с Люцифером запечатали большую часть моей силы вместе с моим безумным Я. — Юсиель была матерью Хэмаха? — Да. Любимица Бога Света, прекрасная Юсиель, попала в руки ко мне, вместе с другими ангелами. В её глазах я никогда не видел страха или осуждения, её слова задевали меня. Я не мог её не убить, не отпустить, поэтому я подарил её Люциферу. Он, естественно, сразу попытался отправить её домой, но она отказалась уходить, пока не найдёт способ меня спасти. — Значит дракон на твоей груди… — Печать, удерживающая монстра внутри меня. Моя любовь к тебе часть этой печати, поэтому, иногда, когда дело касается тебя, я теряю контроль. — Как с Хареумом? — Вот о нем я вообще не сожалею. Он причинил тебе боль. Если б у меня было больше времени, я бы мучил бы его бесконечно. В глазах Омэта возник нездоровый блеск. Паэль накрыл его руку своей. — Прости меня. То, что случилось с тобой, моя вина. Если я останусь рядом навсегда, буду делать всё, что ты хочешь, я смогу это исправить? Омэт удивлённо посмотрел на Паэля. — Паэль, всё это в прошлом… Я, конечно, хочу, чтобы ты был со мной, но не потому, что считаешь себя виноватым. Мне нужна твоя любовь, а не жалость. — Ты же знаешь, что я чувствую к тебе. Но я не смогу себе простить того, что ты болен из-за меня. — Тогда у нас проблема, поскольку я повторюсь, мне не нужна твоя жалость и сожаления. Я демон, и этот путь я выбрал сам, лишившись крыльев. Всё остальное лишь последствие моего выбора. — Я не знал, что меч проклят, я не хотел тебя убивать. — Я знаю. Если бы хотел, не промахнулся б. Я видел боль в твоих глазах, тебе тогда было хуже, чем мне. Паэль еле сдержал слезы, навернувшиеся на глаза. — Прости меня. Я сделал неправильный выбор. — Я давно уже отпустил то, что было, и тебя прошу сделать тоже самое. Сожаления о прошлом лишь отбирают время, у прекрасных, счастливых моментов нашего настоящего. — Всё это время на небесах, я думал лишь о том, что если у меня появится шанс снова тебя увидеть, я больше никогда не причиню тебе боль, что я попытаюсь всё исправить. Но я правда не знаю, как это сделать. Как мне себя вести, что говорить. Омэт взял его за руку, переплетая их пальцы и притянул её к своим губам. — Просто будь собой. Того, что ты рядом, уже достаточно. Сердце Паэля захлебнулось от нахлынувших чувств. Он совершенно растерялся поглощённый эмоциями. Омэт улыбнулся и сменил тему, давая любимому возможность прийти в себя. — Думаю, нам лучше вернуться на Нейтральную землю. У меня осталось много дел, да и ты там будешь чувствовать себя увереннее. — Это рискованно. Когда на небесах узнают, что я у тебя, начнётся война. — Не узнают. Никто не посмеет об этом заикнуться. К тому же, я хочу держать тебя подальше от Люцифера и этого места. — Хорошо. Я последую за тобой, куда бы ты не отправился. Омэт натянуто улыбнулся, эти слова совсем его не обрадовали. «Я надеюсь, когда придёт время, ты сможешь меня отпустить»