Хороший мальчик.

      — Умный мальчик, — прошептал Эбардо, смотря на Лололошку, отворачивавшегося от своих друзей.       Фарагонда с растрепавшейся прической тяжело дышала и никак не могла поверить своим глазам: парень, ради которого она сражалась против гадкого преступника, оказался предателем. Сан-Фран упал на колени.       — Как ты мог так поступить?! — закричала Ашра, доставая меч.       — Даже не пытайся, — отрезала Фарагонда. — Это бесполезно.       Сан-Фран не мог и слова вымолвить. Лололошка клялся, что поймает Эбардо, чего бы это ему ни стоило, клялся Франу! Смотрел ему в глаза и затирал эту ложь! А как же все их совместные воспоминания? Неужели это все — подделка? Ненастоящее…       Лололошка оглянулся на друзей в последний раз и подошел к Эбардо, что стоял в обломках разрушенного дома в Тринадцать. Ветер одиноко завывал — больше ничего слышно и не было. Тринадцать стал полем битвы; жители разбежались, куда могли, почти каждое здание было разгромлено — Фарагонда и Фран выложились по полной, но Эбардо был слишком силен.       Эбардо с наглой ухмылкой схватил Лололошку за подбородок. Тот казался роботом — стоял неподвижно и словно выжидал приказа.       — Поверь мне, ты сделал правильный выбор. — С этими словами Эбардо, так и не отпустив своего приспешника, переместился с ним в другой мир.       — Conseco! — вскрикнула Фарагонда и тут же обессиленно упала на землю.       — Хватит! — закричал Фран. — Мы проиграли эту битву. Это конец. Нельзя еще и собой жертвовать.       Ашра тихонько всхлипнула, и меч со звоном ударился о брусчатку, выпав из ее рук.       — Любовь действительно толкает людей на безбашенные поступки. — Эбардо усмехнулся, ведя Лололошку по лесу в незнакомом мире. — Я не прав?       — Прав. — Лололошка со смущением отвел глаза в пол; ему и так было хреново, а этот зеленоглазый доводил его еще больше.       — Зато теперь нам никто не помешает построить новую реальность, где главными будем только мы с тобой. Вдвоем. Представь: никакой ответственности и никаких тяжелых моральных выборов, ни назойливых «друзяшек», ни этой гребаной старухи.       — Не говори так. Я предал их ради тебя!       Эбардо грубо схватил Лололошку за подбородок и вбил в ближайшее дерево.       — Ну и почему же ты это сделал? — спросил он, ухмыльнувшись и словно смягчившись.       — Потому что….       — Ну же! Говори!       — Потому что люблю тебя!       Эбардо издал смешок, прикрыв свободной рукой глаза.       — Любишь, ага.       — Но это правда!       — Знаешь что, Лололошка? — Эбардо повалил парня наземь, в еще влажную от росы траву. — Ты больной ублюдок. — Рассмеялся и стал стягивать с себя футболку. — Поверить не могу, что ты, движимый лишь «чувствами» ко мне, предал дорогих тебе людей и бросил все, над чем работал столько времени! «Чувства»… — Он вздохнул. — Причина всех проблем. Слабое место. Ты слаб, Лололошка. А над слабыми людьми хочется иметь контроль…       Лололошка на спине стал отодвигаться от зеленоглазой бестии, которая вот-вот должна была настигнуть его, словно долгожданную добычу. Кроссовки скользили по траве, по мокрой от влаги спине шли мурашки от страха и холода. Эбардо, успев среагировать, прижал парня своим весом, сев тому на живот.       — Куда это ты убегаешь? Не ты ли мне только что клялся в чувствах? Надо же!       — Отпусти меня! — вскричал Лололошка, почти перейдя на визг.       — Ну же, ну же. Ты у меня мальчик умный и хороший. — Эбардо зарылся тому в волосы рукой, другой притронулся к щеке и большим пальцем вытер бегущую слезу. — Не надо плакать. Ну же, тише, тш-ш-ш-ш…       Некоторое время Эбардо гладил того по волосам и успокаивал, как маленького ребенка.       — Пожалуйста, — прошептал Лололошка, всхлипывая, — не бросай меня.       Эбардо упивался уязвимостью и слабостью парня под ним. О, да, Лололошка привязан к нему, он влюблен в него! И как же эта привязанность болезненна! Превосходно. Только пальцем помани, и тот прибежит и сделает что угодно, лишь бы Эбардо не оставлял его. Предай своих друзей? Конечно. Оставь Поэну и примкни ко мне? Слушаюсь и повинуюсь. «Отпусти меня»? Как же. Отпустить-то его Эбардо, конечно, может, но Лололошка все равно вернется как миленький.       Оголенная грудь Эбардо учащенно вздымалась от возбуждения и вожделения. Его футболка осталась где-то позади — теперь время разобраться с одеждой этого придурка. Эбардо холодной рукой залез Лололошке под кофту и принялся поглаживать бока, отчего тот вздрогнул, но издал тяжелый вздох. Ну конечно же. Мальчик, который даже друзьям обнять себя почти не дает, будет в кулачок стонать от каждого прикосновения к нему. Эбардо стянул с того кофту, оставляя лежать на холодной траве — но Лололошка уже, кажется, привык.       — Ты же не сделаешь мне больно? — промямлил он.       Эбардо, ничего не ответив, расстегнул ширинку своих джинсов и, встав с парня, стянул их вместе с боксерами. Лололошка тоже принялся снимать с себя штаны; Эбардо, заметив это, устроился между его ног и помог ему с этим.       — Не терпится? — спросил Эбардо.       — Если ты этого хочешь, то…       Эбардо наклонился и, контрастируя между нежным поцелуем и болезненным впиванием зубов в бледную кожу шеи, заставил Лололошку прервать свои слова стоном.       — Больно… — захныкал парень, обеими руками зарывшись в длинные волосы зеленоглазого.       — Терпи, — прошептал ему на ухо Эбардо.       Одной рукой он опирался о землю, другой схватил свой член и член Лололошки вместе и принялся массировать только головки, тем самым в считанные секунды доводя того до оргазма и заставляя излиться себе на живот; после Эбардо сосредоточился на себе, все еще оставляя синяки на шее парня. Когда пик был близко, он отстранился и, тяжело дыша, довел до оргазма и себя.       — Хах… — выдохнул Эбардо. — Ляг-ка на живот и подними зад.       И Лололошка послушно исполнил приказ. Выпрямил спину, пошире расставил ноги, готовясь к любому исходу. Эбардо, смотря на эту картину, растер по своему члену предэякулят и, даже не подготовив Лололошку, вошел в него — не резко, но и не растягивая момент. Парень сжался и охнул, и Эбардо выдохнул, ощущая, как его член крепко обхватили.       — Почему так… быстро… — прошипел Лололошка.       Эбардо начал долбиться — по-другому и не скажешь — до упора, постепенно разгоняя темп. Несмотря на раннее утро и холодную росу, Лололошке было жарко; локти и колени в местах сгиба потели, а голова его шла кругом от такого темпа.       — Сла… слаба-ак! — наговаривал Эбардо, тяжело дыша и обхватив мозолистыми руками талию парня под собой. — Ты больной ублюдок и слабак! Ха! — Он рассмеялся. — Ну же, стони громче, пусть все слышат, до чего довели тебя твои «чувства»!       И Лололошка перестал сдерживаться. Лес наполняли вздохи, стоны и шлепки, отчего Эбардо терял голову все больше и, наконец, кончил в Лололошку. Тот вздрогнул, а после обмяк, наслаждаясь «послевкусием» оргазма, и лег на бок.       — Хороший мальчик, — проговорил Эбардо, вставая и одеваясь.       — Только что ты меня называл слабаком.       — Одно другому не мешает.