По разные стороны экрана

      Антон добирался до дома на автомате. Ехал не разбирая дороги, сжимая руль до побелевших костяшек. Рука в месте прикосновения горела огнем, будто Олег ее кипятком ошпарил, а не просто коснулся. Пульс все никак не желал приходить в норму, сердце билось где-то у горла, вызывая удушье. Да что же он за додик такой, что не может нормально на Олега реагировать? Вот как бы адекватный человек поступил? Да если бы Антон был адекватным, он бы знал, он бы поступил. А так фигня какая-то получилась. Первое, что сделал Антон, когда зашел в квартиру, — открыл мессенджер в телефоне и замер. Олег просил написать, когда он доберется до дома. Но даже эта простая просьба взрывала мозг, выворачивала внутренности наизнанку и заставляла коченеть, словно олень перед фарами внедорожника на трассе. «Дома» — написал он, наконец, простое и лаконичное. «Хорошо, Антош. Отдыхай, выдыхай. Чаю там попей что ли, а то нервный больно)» — ответил Олег почти моментально. Антон фыркнул недовольно. Не быть нервным с Олегом он еще не научился. «Какой есть. Какие-то проблемы?» — быканул практически в ответ, потому что захотелось огрызнуться. Нападение — лучшая защита, в конце концов. «Ты — одна конкретная проблема. Но я все решу, Антош. Ты не переживай)» — Олег на его негатив не купился. Да Антон и сам не купился бы ни разу. «Я и не переживаю. Я просто» — что он «просто», продолжать не стал, потому что сам не знал в целом. И простого ничего не было, это не сервер взломать, чтобы просто было. С кодом и железками было привычно и понятно, а с Олегом вот так вот. «Ты просто пиздец, Антош)» — продолжил за него Олег в своей привычной манере. Антон перечитал пару раз и привалился к стене в прихожей, где и стоял все это время, забыв разуться. Глянул на себя в зеркало и понял, что улыбается крайне дебильной широкой улыбкой. По-другому и быть не могло.

***

Переписываться с Олегом входило в привычку. По утрам тот отправлял Антону картинки с надписью «Доброе утро. Хорошего дня. Удачи во всем!». С котятами, розочками, блестками и прочими всратыми элементами, которые вызывали инфаркт эстетической железы. Антон каждый раз отвечал коротко и односложно: «Добр утр» «Олег, ты бабка» «Это отстой» Но Олег не сдавался и все слал и слал дурацкие картинки, забивающие память телефона. Антон не мог удалить ни одну из них, рука не поднималась. Во вторник пришло время выходить на работу, и Антон летел туда практически с радостью. Соскучился по кабинету, по мониторам, да даже по Митьке с Любашей, в конце концов. Последняя уже, наверное, на полпути в Крым была, правда, но это было и не важно. Главное, что сам Антон, наконец, возвращался в привычную среду обитания. Митька заглянул к нему еще до того, как Антон успел щелкнуть системником. Оглядел критическим взглядом и кивнул себе за плечо. — Пошли покурим, — сказал негромко. Антон глянул жалостливо на комп и нехотя поднялся на ноги, вздыхая. В курилке никого не было. Митька хмурился, дерганым был каким-то. В темноте кабинета Антон не рассмотрел, но, оказывается, кто-то ему лицо разукрасил конкретно. Под левым глазом сиял здоровенный фингал, синева которого уже начала переходить в фиолетовый и желтый. — Кто тебя так? — не сдержавшись спросил он, доставая из пачки последнюю сигарету и кидая ту в урну. — Да… — Митька рукой только махнул. Антон на это вдруг нахмурился, напрягся весь, его посетила очень нехорошая догадка, и это на лице читалось слишком отчетливо, поэтому Митька поспешил добавить: — Да не Андрей это, ты чего. Он бы не посмел. Жена его. Бывшая, — последнее добавил почти со злорадной усмешкой. — Отомстила типа? — хмыкнул Антон негромко, успокаиваясь. Испугался за Митьку, правда. — Типа, — с кривой улыбкой согласился Митя и прикурил, затягиваясь. — Сам-то как? Отдохнул? Антон неопределенно плечами передернул. И да и нет вроде. Вроде и отдохнул, а вроде голова все равно забита под завязочку. — С этим своим решил что? Я тебе комп почистил, как договаривались, — добил Митя. Смотрел на него внимательно, будто в самое нутро пытался пробраться. — Типа того, — хмуро буркнул Антон и, пожевав губу, добавил: — из тени вышел, как ты советовал. — И чего там? — не унимался Митька. Вот же душнила подбитый. — Виделись. Два раза. Гуляли, фильм смотрели, — Антон проговорил все на одном дыхании, будто сам себе не верил. В пару тяжек добил сигарету и размазал окурок по металлу урны, — за руку меня брал, — добавил чуть тише, потому что громко говорить о таком было страшно. — Только за руку? — ухмыльнулся Митька, качая головой. — Ну даешь. Я был уверен, что ты сольешься и весь отпуск себя жалеть будешь в одного. А оно вон как. В тихом омуте, что называется. Ну молодец, хвалю. —Мить, — позвал тихо Антон после того, как тот закончил, — Может, посоветуешь чего? Ну что там дальше делать и все такое? — А чего советовать, Тох? Когда минет делаешь, зубы прячь и рукой придерживай. Перед сексом клизму сделай и смазки не жалей. А там сам разберешься, не маленький, — стоял и смотрел на него с довольной лыбой, провокатор херов. Антон почувствовал, как начинают гореть щеки. Глаза опустил и нахмурился, чтобы смущение скрыть. — Чего ты издеваешься? Я же серьезно, — проворчал он негромко, почти обиженно. Митька страдальчески вздохнул и глаза закатил, протягивая свободную руку и шлепая ее на макушку Антона, ероша его волосы нагло. — В чем проблема-то? Не знаешь, что делать? Так и расслабься, сдается мне — твой вебкамщик сам разберется, каким концом тебя брать. — Митя, блядь, — предупреждающе процедил Антон и дождался, пока руку с головы уберут, тут же пытаясь привести в порядок растрепанные волосы. — Что Митя блядь? Митя уже не блядь, а почти семейный человек, — расхохотался Митька громко. — Голову отключай хоть иногда, думалку свою загонистую. Может и жить полегче будет, — Антон на это только фыркнул. Жить полегче начать очень хотелось. — Пойдем, там Палыч просил подойти, новое задание обсудить, — глянув на часы, хмыкнул Митька и бросил окурок в урну. Вот и поговорили. Антон сидел на брифинге уже около часа. Виктор Палыч, как всегда, долго разгонялся, сначала хвалил за проделанную работу по вебкам-студии, потом издалека начал рассказывать про новое задание. Что-то про контору, которая бабушек закладчицами нанимает. Надо было, как обычно, проверить, отследить и зафиксировать. Митька привычно внимал в оба уха, кивал сосредоточенно и задавал вопросы. Деловой донельзя, собранный и важный. Любил он свою работу все-таки. Антон же и слушать перестал, выпадая из обсуждения. На телефон покосился и увидел, что Олег прислал очередной шедевр. На картинке было нарисовано солнце с глазками, чашка кофе и подпись «Доброе утро, солнышка в душе!». «Солнышко в дУше?» — решился ответить Антон. Таким смелым он только в переписке с Олегом и мог быть. «Солнышко уже из дУша))» — ответил Олег почти сразу. «Сейчас так никто не подкатывает, Антош, не модно уже))» — добавил следом. «А как надо?» — решил поинтересоваться Антон. Просвещаться так просвещаться. «Тихий океан знаешь?» «Ну?» «Для тебя успокоил» — Антон прочитал сообщение и ухмыльнулся. Глупость несусветная, но полностью в Олеговом стиле. «Себя успокой))» — ответил он, держа телефон под столом и замечая, как недовольно на него косится Митька. Палыч пока отвлекся на телефонный разговор, втирал кому-то про бетон и кирпичи, вроде дачу строил. С его-то премией, почему нет. «Успокою, обещаю. Занят на неделе?» Антон, конечно, занят не был, но занервничал конкретно. Хотел было написать, что на работе завал, но так и не решился, оставляя сообщение непрочитанным. «Динама. В четверг приезжай, ужин сделаю» — прилетело в обед, когда Антон уже влез на сервер конторы, которую им предстояло изучить. Увлекся так, что от уведомления о сообщении даже вздрогнул. «Если не ответишь, начну звонить» — пригрозил Олег через пару минут. И Антону пришлось поспешно ответить, что в четверг подходит, что приедет на ужин и даже купит что-нибудь к чаю. Шантажиста это удовлетворило, и телефон Антона больше не отвлекал.

***

В четверг Антон подъехал к условленному времени. На сидении рядом лежал пакет из магазина, набитый всяким разным к чаю. Он так нервничал, что набрал всего и побольше. Печенье, торт, пачка сока, несколько пакетов эмэндэмс и даже брикет мороженого зачем-то. Таким набором можно было обеспечить сахарную кому, но это волновало в последнюю очередь. Все мысли крутились вокруг предстоящего вечера с Олегом. Как вести себя с ним — Антон еще не до конца понимал. Мыши плакали, кололись, но продолжали жевать кактус, что называется. Антон не торопился, снова пошел пешком по лестнице, чтобы оттянуть время, и совсем не удивился, когда на нужном этаже его встретила уже открытая дверь и Олег со смешинками во взгляде. Слава богу, он не стал комментировать то, как неохотно Антон тащился по лестнице, головой только покачал и приглашающе отошел в сторону, запуская того в квартиру. Как на такой маленькой кухне Олег умудрялся что-то готовить, для Антона оставалось загадкой. Антон на полноценной-то кухне чувствовал себя, как крыса на тонущем корабле. Хотелось малодушно сбежать, готовка совсем ему не давалась. Но Олег, похоже, неплохо справлялся на кулинарном поприще. На двухконфорочной индукционной плитке кипели макароны, в сковороде рядом доходил соус. Пахло сливками, поджаренной рыбой и немного чесноком. — Пахнет хорошо, — озвучил свои мысли Антон, шагая в квартиру и скидывая обувь на пороге. Пакет плюхнул рядом в ногах. — Это паста, с семгой и сливками, — отмахнулся Олег, будто блюдо было донельзя простым. Антон на это только тихо фыркнул. — Я вообще ничего сложнее яичницы приготовить не могу, — признался честно и замер, потому что Олег шагнул к нему, оказался неожиданно близко. Притерся практически в тесном пространстве прихожей. Это очень смущало. Антон опустил глаза и шумно вдохнул, набрался смелости и пальцами шевельнул, касаясь чужой ладони, провел невесомо и сжал, как Олег тогда, когда они прощались у двери в последний раз. Страшно от собственной решимости было до тошноты. Но отступать не хотелось уже. Олег молчал, не комментировал даже. Сжал только пальцы Антона в ответ несильно и ухмыльнулся, глядя на него с плохо скрываемым весельем. Постояли так с минуту, и Антон отстранился, разрывая контакт. Для первого раза достаточно. — Смело, Антош, — не выдержал и подал голос Олег, со вздохом отстраняясь от него и возвращаясь к плите. Антон ничего не ответил, нахмурился и передернул плечами. Для него этот шаг был словно прыжок с места в карьер, в мутную воду, которая накрывала с головой, заполняла легкие, заставляя захлебываться. Разве Олег мог понять? Надеяться на это было глупо. Ужинать снова сели на диване. На низком столике Олег расставил тарелки, даже салат покромсал в глубокую миску, щедро заправил маслом и посыпал какими-то ебучими семечками. Словно пытался произвести впечатление. Антон в целом и макаронами впечатлился. Кроме Митьки, который недавно кормил его ужином, для него никто и не готовил в последнее время. — Макароны вкусные, — похвалил он сдержанно, когда расправился со своей порцией, и понес тарелку в раковину. Олег проследил за ним взглядом и поднялся следом, нагоняя. — Не макароны, Антош, а паста, — поправил он с привычной глумливой интонацией и притерся рядом к вставшему мыть посуду Антону, бросил тарелку ему под руки. — Ты чего это удумал? Благодарность проявляешь? — Типа того, — негромко согласился Антон, отмывая свою тарелку и принимаясь за Олегову. — А по-другому поблагодарить не хочешь? — изогнул бровь Олег и сложил руки на груди, опираясь бедром на кухонную тумбу. — Нет, — огрызнулся Антон нервно. Потому что думать о том, как еще он может поблагодарить Олега, было неожиданно стыдно. В голове всплывали варианты один другого краше. — Ты, Антош, как этот… на словах Лев Толстой, а на деле… — Олег рассмеялся негромко и склонил голову к плечу, продолжая пялиться на него. Будто под кожу влезть пытался, понять, что там в черепушке Антона вертится, раз он таким дефектным уродился. Антон стушевался, голову опустил и глаза спрятал, намыливая скользкую тарелку по третьему разу и понимая будто, что та давно уже чистая. — Чего ты от меня хочешь? — спросил он глухо. — Не умею я так… как ты. Не получается, — внутри сделалось гадко, от самого себя в основном, от ситуации, в которую сам же влип. От собственной несостоятельности. Начало бесконечных самокопаний остановил Олег, который достал телефон и начал что-то строчить. Антон даже возмутиться не успел, потому что почувствовал, как вибрирует собственная труба в кармане. «Ну а так, тебе легче будет?» — пришло сообщение в мессенджер от Олега. От Олега, который стоял рядом с ним и смотрел с мягкой, будто понимающей улыбкой. Антон выключил воду, обтер ладони о джинсы и достал телефон. Пробежался глазами по строчкам и вздохнул устало. Это все выглядело каким-то бредом, но неожиданно сработало. «Не знаю, может быть» — ответил он довольно быстро. «Ты сам-то понимаешь, чего хочешь, Антош?» — спрашивал Олег, будто видел его насквозь. «В общих чертах. Со мной такого раньше не было» — отправил и глянул искоса, следя за тем, как Олег вчитывается в его ответ, как его брови на секунду удивленно взметаются вверх. «Вообще не было?» — спросил он явно осторожничая. Понял все, принял, наконец. Антон прочитал вопрос, сжал пальцы на смартфоне и повернулся к Олегу всем корпусом. Смотреть на него было страшно, но он все же поднял глаза и кивнул нерешительно. — Блядь, ну я так и думал, — припечатал тот его саркастически, но заметив тень, пробежавшую по лицу Антона, улыбнулся. — Антош, это нормально, что тебе стремно. Мне тоже маленько стремно. Но если нам обоим будет стремно, то это в целом стремно. Антон продолжал смотреть на него, ни черта не понимая из сказанного. Мало того что звучало дико, так и не слышал половину, потому что пульс где-то в ушах бился, перекрывая все звуки. Олег снова полез в телефон, нашел что-то и довольно улыбнулся, ткнул в экран и бросил его на столешницу экраном вниз. Из колонок послышались ритмичные биты. Смутно знакомая мелодия быстро разгонялась. Он узнал песню с первой строчки. Классика школьных дискотек двухтысячных никак не вязалась с квартирой Олега, но отовсюду уже надрывался Рома Зверь: Ночь — зона риска, сказки для близких, Каплющий дождь, обжигающим виски, Мокрые волосы, губы так близко, Брызги неона снова и снова, Танцуй для меня… — Давай, Антош, включайся, — широко улыбнулся Олег, взяв Антона за руку и выводя на середину комнаты. Песня распалялась, Антон неожиданно понял, что знает ее почти наизусть. Где-то на подкорке отпечаталась с молодых времен, видимо. Танцуй для меня, только для меня танцуй, Для меня, только для меня танцуй, Для меня, только для меня танцуй… Олег начал подпевать одними губами, улыбался весело и заразительно, начиная не танцевать, а просто прыгать под музыку. Тряс башкой, взмахивал руками комично, словно в конвульсиях, бедрами двигал так, как Антон себе никогда не позволял. Он все еще держал его за руку, бился в танце как припадочный и дергал Антона туда-сюда, вызывая плохо скрываемую улыбку. И это неожиданно сработало. Надо оставить сплетни и ссоры, Схема простая — для нас целый город. Я улетаю, жму кнопку повтора, Я буду таять, но это не скоро. Танцуй для меня, только для меня танцуй, Для меня, только для меня танцуй, Для меня, только для меня танцуй… Антон посыпался. Олег был настолько убедителен в своем веселье, заражал больной радостью, не оставляя ни шанса быть равнодушным. Он сам не понял, как начал двигаться. Взмахивать руками, трясти головой в такт каждому «танцуй», смеяться начал во весь голос, когда Олег чуть не пизданулся, запнувшись о ковер. Папа, пока, маме сорок записок. Ждите звонка о любви и сюрпризах. Схема простая — я сверху, ты снизу, Схема простая — ты сверху, я снизу На последних словах Олег обернул Антона вокруг своей оси и притянул к себе, накрывая ладонью его поясницу и заглядывая в глаза, повторяя за Ромой Зверем «ты сверху, я снизу». Антон ухмыльнулся, перенимая чужое безумие, и оттолкнул Олега одной рукой, вторую оставляя в его ладони, продолжая трястись под музыку. Он весь раскраснелся, тяжело дышал, но остановиться уже не мог. Будто что-то давно сидевшее в нем нашло наконец выход и теперь толчками вываливалось наружу, оставляя пустоту и чувство облегчения. Танцуй для меня, только для меня танцуй, Для меня, только для меня танцуй, Для меня, только для меня танцуй… Олег изображал убедительное соло на гитаре. Антон смотрел на него с восхищением, любовался почти, понимая, что в этот самый момент все его выстраиваемые годами стены рушатся. Что что бы ни происходило далее, он унесет эту картинку с собой в могилу. Спрячет за пазуху, как самое яркое воспоминание последних лет, полное детского восторга и радости. Наша любовь ужасно прекрасна, Вместе с тобой рисковать очень классно, Дождь поджигает — мы огнеопасны, Дождь поджигает — мы огнеопасны. Танцуй… Танцуй для меня, Танцуй по огням, Танцуй для меня… Когда все стихло, Антон понял, что с волос слетела резинка, те разметались по плечам, раскосматились, делая его моложе на пару лет. Дыхание сбилось ко всем чертям, колени дрожали после прыжков, но было чертовски хорошо. Было охуенно. Он хотел было что-то сказать, но из колонок следом заиграло мелодичнее и медленнее. Олег шагнул ближе к нему, впечатал в себя, снова притянув за руку, и прижал крепко, начиная медленно покачиваться под музыку. И нигде и ни во сколько Повстречались и забыли. Брызги, капельки, осколки Никого не зацепили. Брызги, капельки — на ветер, И тебя никто не тронет. Дядя Стёпа на конфете Помещается в ладони Антон чувствовал, как тяжело Олег дышит ему в висок, как под тканью футболки бешеным ритмом заходится его сердце, и не смог оттолкнуть снова. Осторожно поднял руки и сцепил их за шеей Олега, прижимаясь ближе. Потому что хотелось. Потому что, наконец, позволил себе. Напитки покрепче, Слова покороче. Так проще, так легче Стираются ночи. Звонки без ответа, Слова и улыбки. Вчерашнее лето — Смешная ошибка… Лирично, до мурашек надрывалось из колонок. Так они и топтались в полумраке, наступая друг другу на ноги и не замечая этого. Антон спрятал лицо на плече Олега, ткнулся носом в ткань белой футболки, глубоко вдыхая и запоминая все до мельчайших подробностей. Горячие ладони на пояснице, чужое дыхание у самого уха и проникновенную мелодию, которая их сблизила. Падаю на ровном месте, Зацепиться бы за воздух. Там, где нолик, ставил крестик, Там, где рано, ставил поздно… Олег тихо мурлыкал слова песни, вторя солисту, а потом неожиданно отстранился и заглянул Антону в глаза. В самое нутро заглянул, замер взглядом на его губах и выдохнул, как перед прыжком. Антон зажмурился, потому что стало страшно. Потому что в следующую секунду его губы смяли чужие, горячие и сухие. Напитки покрепче, Слова покороче. Так проще, так легче Стираются ночи. Звонки без ответа, Слова и улыбки. Вчерашнее лето — Смешная ошибка В колонках затихало, а Олег все не отстранялся, и Антон решился. Разомкнул губы, подался навстречу, позволяя, разрешая двигаться дальше. Почувствовал чужую улыбку и улыбнулся сам смущенно и абсолютно счастливо. Олег скользнул языком по ставшему податливым рту, внутрь не просился, прихватывал губами то нижнюю то верхнюю, нежничал и осторожничал, словно боялся Антона такого поломанного поломать еще больше. Тот сжал в пальцах ворот его футболки до побелевших костяшек, голова кружилась, как после нескольких стопок и пары сигарет, в животе крутило горячим, трепыхалось от нежности, словно птица в клетке. Песня давно закончилась, началась следующая, снова «Звери» — Олег, видимо, включил подборку лучших треков группы, — но не до них уже было. Они целовались бесконечно долго, но почти целомудренно, тесно вжавшись в друг друга в квартире, в которой Антон знал каждый угол и не знал ничего. Они целовались с Олегом, которого он видел столько раз через монитор и будто видел впервые теперь.