По разные стороны экрана

      Антон проснулся моментально, сонливость как рукой сняло. Пульс подскочил до критической отметки, сердце предательски удар пропустило, битами отбивая в грудину. Телефон из дрожащих рук чуть не выпал, сканер отпечатка пальца никак не пропускал, потому что ладони вспотели в секунду. Антон набрал нужный номер, по которому он ни разу еще не звонил, и прижал трубку к уху, широко распахнутыми, полными какого-то отчаянного оцепенения глазами глядя на Митю. Долгие гудки. Один, второй, третий — каждый от Олега его отдалял будто на километр. — Алло? Антош, ты чего? — наконец раздался в динамике знакомый до боли голос. — Ты же не звонишь никогда, — привычная насмешливая интонация, такая неуместная сейчас. — Я тут немного занят, работаю. Давай перезвоню через полчасика? — с виноватыми нотками просящее. Антон набрал в грудь побольше воздуха, зажмурился и приготовился к прыжку. В неизвестность, в бездну, в катарсис. Была не была, по-другому никак. — Олег, слушай меня внимательно, — проговорил он ровно, все еще не открывая глаз, ссутулившись на своем кресле и низко опустив голову. — Тебе надо оттуда уходить, сейчас. Бери документы и через черный выход вали как можно дальше. Девчонок и Давида с собой тащи, не спрашивай только ничего, уходи скорее, слышишь? В трубке повисло неловкое молчание. — Чего? Нихуя не понял, — ухмыльнулся Олег нервно, зашуршал чем-то на другом конце провода. Антон услышал, как клацает клавишами клавиатура, распахнул глаза и уставился растерянно на Митьку, который отточенными движениями открывал старые логи и выводил на антоновские мониторы видео с камер в студии. Вот он, Олег, стоит возле кровати, сложив руки на груди в закрытой позе и прижимая к лицу смартфон. Ничего на нем из одежды нет, кроме белых носков, которые он у Антона утром из комода умыкнул под его тихое ворчание. На члене, еще не опавшем от неизрасходаванного возбуждения, влажно поблескивает смазка. — Одевайся и вали сейчас же! — сорвался Антон на повышенные тона, напряженно глядя в экран. — Через пятнадцать минут к вам ввалится опергруппа. Боже, ты слышишь меня, уходи сейчас же! Олег нахмурился, подошел к камере, перед которой смену отрабатывал, и выключил ее. Сомневался. Не понимал, верить или нет. — Это прикол какой-то? Ты пранкером заделался, Антош? — последняя попытка привести все в порядок, надежда на то, что все не то, чем кажется. — Джинсы на полу, футболка на спинке стула, кроссовки у двери, — направлял его Антон, подгоняя и стараясь не думать о том, что будет после. — Свет вам отрубят минут через семь, Марина на кухне, Света во второй комнате, но сначала иди к Давиду, он в общей гостиной. Скажи, что облава, что у вас минут десять осталось, он должен знать, что делать. Я надеюсь, он знает, что делать. Олег замер, словно живая статуя, вздохнул как-то рвано и вдруг поднял взгляд на камеру под потолком спальни. Посмотрел прямо в крошечный объектив и через него прямо Антону в душу, где все заволакивало густой, безысходной тьмой. — Пожалуйста, Олеж, — прошептал Антон жалобно, теряясь под оцифрованным взглядом, будто Олег прямо перед ним стоит. — Я потом все объясню, обещаю. Не смотри так. Олег вздрогнул, на лице его появилась какая-то вымученная, доселе незнакомая Антону гримаса. Он зажал телефон плечом и начал натягивать джинсы, спотыкаясь в ногах и тяжело сопя в динамик, сунул ноги в кроссовки и, надевая на ходу футболку, вышел из комнаты, начиная стучать во все двери, мимо которых шел. — Нам пизда, если слив инфы всплывет, — предупредил Митя, напряженно глядя за тем, как из комнат выходят работники студии. Как Олег добирается до Давида, спешно ему все объясняет, а тот подхватывает со стола ноутбук и кивает. — Олеж, Олежа, — позвал слабо Антон, слыша, как на том конце провода Олег переговаривается уже со Светой, которая от ужаса глаза на него пучит, и Мариной, запахивающей плотнее халат на голой груди. — Олеж, пожалуйста, будь аккуратнее. — Антон, — от обращения по полному имени позвоночник прошибло ледяными спицами. — Я перезвоню, — таким холодным голос Олега еще никогда не был. Солнце погасло, не грело больше. — Олеж, — Антон не успел закончить, потому что звонок оборвался. Олег бросил еще один, последний взгляд на камеру наблюдения в гостиной. Злой, не понимающий, какого черта происходит, совсем чужой. — У них пять минут, — прокомментировал Митька, нервно водя курсором мыши по экрану и глядя на то, как один за одним люди выходят через черный ход. Кто-то успел переодеться, кто-то в одном халате и мягких тапочках шлепал. Давид дождался, пока все выйдут, и шагнул последним. Через пару минут изображение слетело, выдавая ошибку. — Свет отрубили, — прошептал Антон, закусывая костяшки на пальцах и раскачиваясь взад вперед. — Они же успели, Мить? — Думаю, да, — кивнул Митька и похлопал по карманам, доставая помятую пачку сигарет. — Пошли, надо проветриться. Антон поднялся на негнущихся ногах. Голова закружилась, его повело, но Митька успел плечо подставить, выводя их через длинный коридор в курилку. Прикурил сам Антону сигарету и вставил в подрагивающие пальцы, к лицу поднес, давая затянуться глубоко и судорожно. Антон вдохнул кусачий дым и закашлялся, сгибаясь пополам. — Меня сейчас стошнит, — прохрипел он и кинулся к урне, склоняясь над ней и давясь сухими спазмами. Позавтракать-то не успел. А накануне с Олегом в перерыв между заходами только и смог что перехватить пару бутербродов. — Дыши, Тох, дыши, — Митя подошел ближе и успокаивающе гладил его по скрюченной спине, заправлял волосы за уши, обеспокоенно хмурясь. — Обойдется все. Мне Андрей напишет, как прошло, он в опергруппе этой. Они вышли все, успели. — Он мне не простит, — покачал головой Антон, выпрямляясь и вытирая губы тыльной стороной ладони. — Это конец, Мить, понимаешь? — Ну ты погоди раньше времени паничку ловить, у вас же серьезно все. Это тебе не плюнуть и пальцем растереть, — поспешил разуверить его Митька. Выходило слабовато, на самом деле. Курили долго, пока у Митьки пачка не опустела. Антон смотрел в одну точку и не видел перед собой ничего, кроме Олега, смотрящего на него на последних кадрах. Олега, которого он безвозвратно потерял в этот день. У Митьки телефон пискнул. Он уткнулся в экран, пробегаясь глазами по строчкам, и вздохнул. — Пару человек успели взять, — у Антона от его слов внутри все похолодело и тут же воспряло, когда Митя продолжил: — Олега среди них нет. Вот и все. Одним пиздецом меньше стало, но тяжесть оставшегося не уменьшилась ни на грамм. Отработав до конца дня на автомате, Антон помчался к Олегу, но того дома не оказалось. Трубку он не брал с момента их дневного разговора, сообщения в мессенджерах оставались непрочитанными. Антона трясло от волнения и, проторчав у Олегова дома с полчаса, он двинулся к себе, надеясь с домашнего компьютера запеленговать его телефон. Когда Антон подходил к подъезду, то глазам своим не поверил, думал, показалось. На лавочке рядом с соседкой с третьего этажа — миловидной, но злой на язык старушкой — сидел Олег и курил. Бабка морщилась и ворчала, но тому на нее наплевать было, по всей видимости. Антон затормозил, не доходя до скамейки несколько шагов, и уставился на Олега, которого он до этого с сигаретой ни разу и не видел. В ответ на него поднялся тяжелый, колючий взгляд таких родных глаз. Глаз, которые смотрели еще утром на него с немым обожанием, обласкивали накануне каждый сантиметр его обнаженного тела. Не было в них больше ничего, что напоминало бы о прошедшей ночи и тех месяцах, что они вместе провели. Только отчужденность и недоверие. Антон кивнул коротко и поплелся к двери, слыша, как Олег поднимается на ноги и шагает следом, как Тамара Ивановна со скамейки выплевывает злое: «Наркоманы». В квартиру поднимались молча. Антон искоса на Олега поглядывал, но тот даже не смотрел на него, пялился в одну точку ничего не выражающим взглядом. Волосы взъерошены, футболка невнятного серого цвета и, Антон даже вздрогнул, когда осознал — голая абсолютно шея без привычной нитки белых бус с ебучей бабочкой. Ее он вчера тоже целовал, обнимая Олега, прижимаясь к нему всем телом, когда тот в него вколачивался, тихо постанывая. Квартира встретила неуютной тишиной. Все в ней напоминало о том, что еще утром мир с ног на голову перевернут не был. Постель смятая, одеяло тонкое комком на краю валяется — Олег его ночью все перебуробил длинными ногами. На этой постели они заснули вчера, тесно друг к другу прижавшись. Антон еще помнил, как Олег облапил его руками и ногами, спрятал нос где-то у ключиц и сопел жарко, изредка целуя, пока засыпал. На кухне стояли две чашки остывшего чая, заварить успели, а выпить не выпили. В ванной на змеевике сушилась розовая футболка Олега, которую он пару недель назад изляпал пиццей, застирал, да так и оставил. — Чай? — спросил негромко Антон, скидывая кроссовки в прихожей и проходя на кухню. Щелкнул кнопкой на чайнике, оперся вытянутыми руками на столешницу и тяжело вздохнул, боясь повернуться. Так искал встречи с Олегом, а теперь не мог даже ему в глаза посмотреть. Когда Антон все же осмелился оглянуться через плечо, Олег уже сидел за кухонным столом. Откинулся на высокую спинку стула, широко расставил и вытянул ноги, сложил руки на груди и разглядывал Антона. С ног до головы, будто видел его впервые. Было в этом взгляде что-то хищное, опасное, незнакомое. — Ты кто нахуй такой, Антон? — подал он голос впервые за вечер. И голос этот Антон тоже не узнал. Полный холода и болезненного напряжения. Он оперся поясницей на столешницу, руки опустил, в кулаках сжимая, почувствовал, как ногти короткие в кожу ладоней впиваются отрезвляюще, гулко выдохнул, будто перед прыжком. — Все, что я тебе сейчас расскажу, является гостайной и никогда не должно выйти за пределы этой комнаты, — произнес он четко и вздрогнул, когда чайник щелкнул выключателем. Возможность спрятаться от цепкого взгляда за механическими действиями казалась спасением. Антон принялся наливать чай, старательно оттягивая момент, когда придется продолжить рассказ. Олег молчал, сидел все так же развалившись, губы только обкусывал, внимательно следя за нервным Антоном. Тот с чаем закончил и несмело шагнул к столу, ставя на него две чашки и присаживаясь рядом. — Я продолжу? — Олег на его вопрос снисходительно кивнул, даже не думая к чаю притрагиваться. Антон излагал нескладно. Спотыкался, оговаривался, нервно тер пальцами ободок кружки и рассказывал: про место, в котором работает, про деятельность свою, про задание, которое получили несколько месяцев назад. — И тогда я тебя впервые увидел, — произнес он глухо, опуская глаза в чашку с чаем, только теперь замечая, что пакетик чайный вместе с хвостиком на дне утонул. Антон ухмыльнулся криво. Он и есть этот чайный пакетик, который на дно затянуло. И никак теперь не выбраться. — Я сначала не думал ничего такого. Работа есть работа, я чего только не видел, — попытался он оправдаться, находя глазами Олега и осекаясь. Вялое это было оправдание. Антон впервые встречался вот так лицом к лицу с объектом слежки, впервые рассказывал кому-то о том, как Большой Брат следит за всеми, о том, что все в этой стране под колпаком, в железных незримых тисках. — Что ты видел? — впечатал вопросом Олег, выражение лица его ни на секунду не смягчилось. — Все, — растерянно прошептал Антон. — Как работаешь, как с ребятами там общаешься, как приходишь и уходишь, раздеваешься, разговариваешь со своими… фанатами. Я же пока тебя не увидел, никогда себя геем и не считал. Но смотрел, смотрел, смотрел и в какой-то момент понял, что просто не могу прекратить. Ты стал словно какое-то наваждение. Я ни о чем больше думать не мог. И Митька тогда сказал… — Митька, блядь, — простонал Олег, хмурясь и растирая переносицу, — у которого мужик мент. Блядь, какой же я идиот… — Не говори так! — замотал головой Антон. — Митя сказал, что я должен это прекратить или… или сделать первый шаг. Но я еще до этого сделал… — Мороженое и ананасы, — ошарашенно выдохнул Олег и вскочил на ноги, начиная мерить кухню шагами. — Ты, выходит, и дома за мной следил? — выдохнул он то, в чем Антону было признаться сложнее всего. Озвучил самое страшное, самое низменное, на что Антон в своей жизни пошел. — Да, — шепнул он, боясь голову поднять. Олег так и замер посреди комнаты, будто до конца поверить не мог, а потом вдруг схватил первое, что под руку попалось, — кружку какую-то и запустил в стену. Та с грохотом разбилась, разлетаясь осколками по всей кухне. Антон вздрогнул и закрыл руками голову, боясь пошевелиться, только дрожал мелко от подступающей паники. — Да как ты мог? Кто тебе право давал вот так к кому-то в жизнь врываться? — кричал Олег в запале. Антон впервые его таким видел. Будто все хорошее из Олега куда-то испарилось и наружу лезло то, что он старательно в себе удерживал. Антон вдруг осознал, что он ни разу не замечал, чтобы Олег на кого-то злился по-настоящему. Он всегда оставался где-то за гранью негативных эмоций, скрывал за широкой улыбкой недовольство, проглатывал обиды, прекращал конфликты веселой шуткой. — А облава на студию? Твоих рук дело? — спросил Олег тяжело дыша, когда слова злые закончились. — Нет, ты что?! Я не знал, — замотал головой Антон испуганно и вскочил на ноги, подлетая к Олегу. — Я бы никогда. Да если бы не эта облава… — Ты бы продолжал от меня все скрывать, — поморщился Олег и вырвал руку из ладоней Антона, когда тот попытался его коснуться. — Не трогай меня. Ты ненормальный! Ты за мной следил, как ебаный сталкер! Это клиника, Антон. По тебе дурка плачет. Таким, как ты, надо голову лечить! — он больно ткнул Антона пальцем в грудь, да так, что тот отшатнулся даже. Все правильно Олег говорил. Антон и сам понимал, что ебнулся в край со своей слежкой. Границы все перешел, когда к Олегу впервые приехал. А теперь обнулил все то, что было между ними, воздвигнув стену, которую и вдвоем тяжело преодолеть. — Олеж, — Антон голову опустил, прячась за волосами, почувствовал, как в носу щекочет предательски, как к горлу подкатывает спазмами. — Я же влюбился в тебя, Олеж. — Не говори мне про любовь сейчас. Потому что нихуя это на любовь не похоже, — прошипел Олег, подлетая к Антону и выплевывая в его лицо злые слова. — Это одержимость ебучая, а не любовь. Добился своего, да? Привязал к себе? Набить бы тебе морду сейчас, да рука не поднимется. Антон всхлип подавил и шагнул назад, спеша отстраниться от ставшего вмиг чужим Олега. Почувствовал, как ступню огнем обожгло, и охнул, поднимая ногу, с которой тут же начало капать на кафель красным. Олег на секунду всего обеспокоенно брови поднял, но тут же нахмурился и молча вышел из кухни. Антон проводил его взглядом и спрятал лицо в ладонях, дыша загнанно. Сердце билось как сумасшедшее, лоб покрылся испариной, его всего трясло. Он привалился к стене и медленно сполз вниз, не чувствуя ничего, кроме раздирающей душу пустоты. Через пару минут Олег вернулся на кухню с аптечкой. Поставил контейнер перед Антоном, который так и сидел вытянув ноги, присел рядом и положил на свои колени раненую стопу. Светлые джинсы тут же испачкались продолжавшей сочиться кровью. Антон смотрел на Олега и наслаждался последней близостью. Будто крал ее у судьбы. Да и все остальные встречи с Олегом были словно у кого-то ворованные, не Антону вовсе предназначенные. Теперь он это ясно понимал. — Все кончено? — спросил он тихо, пока Олег молча обрабатывал порез и бинтовал его ногу. — А сам как думаешь? — огрызнулся тот в ответ. Вопреки словам действовал бережно, почти нежно приподнимал ступню Антона, оборачивая вокруг нее моток бинта. — Я не хочу тебя отпускать. Не могу, — признался Антон, чувствуя себя абсолютно ничтожным, готовым встать перед Олегом на колени, прощение вымаливая. — Ты только скажи, что делать. Я сделаю. — Ты уже дохуя, Антон, сделал, — фыркнул Олег и ногу его с коленей спихнул, поднимаясь и возвышаясь над ним. — В тебе хоть что-то настоящее было? Антон растерянный взгляд поднял и сглотнул. Да он весь перед Олегом был настоящий. Открылся ему, как никому и никогда раньше, душу наизнанку вывернул и имя его красным перманентным маркером написал на стенках. Олег же знал это, видел, сам Антона завоевывал, сам в сердце и разум проникал. — Я не заставлял тебя идти за мной в тот вечер, — произнес вдруг Антон то, что на языке крутилось. — Сам говорил, что я тебе с первого взгляда понравился. А потом все эти прогулки, поцелуи. Ты думаешь, это не настоящее было? — внутри, в бездне разгоралось что-то ответное, злое, раскаленное докрасна. — И если бы я рассказал сразу, ты бы моментально все прекратил. И знаешь что? Не жалею. Я бы все повторил от начала и до конца, ничего бы не поменял. Олег головой покачал, молча Антона разглядывая. — Я бы тоже, — произнес он наконец, — но на этом все. Тебя больше не должно быть в моей жизни, Антон. Ни рядом, ни по ту сторону экрана. Никогда. С этими словами он вышел из кухни. Через пару секунду захлопнулась входная дверь. Антон остался один.