это не просто проект

Вот и начались осенние каникулы - 10 дней, когда можно не просыпаться рано утром и идти в академию, где приходится отсиживаться 8 часов. Но, возможно, это даже к худшему, потому что наш байкер всё никак не находит себе места, западая в пропасти самокопания. Если он берётся за какое-то дело, то он выполняет его до конца (поэтому он мало за что берётся). Казалось бы, хотел написать, вот он и написал, остальное уже зависит только от Киётаки, но основной целью Мондо было пообщаться с педантом и прийти к чему-то, а не быть проигнорированным. Но основа в достижении поставленной цели - это желание, неужели Оваде действительно хочетсч поговорить и может даже помириться с… ним?… Между этими двумя всегда царила ненависть, оно и понятно, задиристый байкер вряд ли найдет общий язык с послушным дежурным. Но что скрывается за всей этой ненавистью? Для Мондо Киётака был из тех, кто «настолько правильный, что аж противно», но на самом ли деле он такой?… Мондо тоже кажется непробиваемым, но внутри он тот еще сопляк… Может, у Ишимару похожая ситуация, и внутри он не такой, каким кажется снаружи?… — «Да неееее, хуйню высрал, только у меня такие тараканы в голове.» — сказал байкер в своих мыслях — «Так, надо проветриться, а то совсем прокисну тут…» Мондо написал Леону и Ясухиро, первый проводил время с Саякой, а второй был не против встретиться через два часа. — «Заебись!» — подумал тот и пошел в душ…

***

Начинает вечереть, и ясновидящий, и мотоциклист опаздывали на встречу возле местного магазинчика, ведь оба думали «Да он точно опоздает!» и, как бы парадоксально и забавно это не было, пришли они в одно и тоже время. — Привет. — Здарова! После крепкого рукопожатия парни начали идти, куда только глаза глядят. — Ну че, как ты? — не знавший, как начать диалог, Мондо начал с отбитой до смерти фразой, но, на удивление, она всегда даёт почву для будущего разговора. — Дааааа… — Ясухиро скривился, после чего резко сменил выражение лица на нормальное — Так, всё нормально…! — Пиздишь, я же вижу. — А!… — приофигевший парень с дредами ошибочно думал, что никак не спалился, а тут, его ложь раскрывают, невозможно!!!!! — Ам… Ну, как сказать то… — Да говори уже, блять! — Я переживаю, что мы с Леоном отдалимся друг от друга… — вздохнув, решил признаться тот, ибо он не хотел выводить своего друга и подумал, что Оваде можно доверять. — В плане? — одна бровь на лице байкера вопросительно поднялась. Яркие лучи заходящего за горизонт солнца окутали лицо Хагакурэ, который понял, что пути обратно нет. Он положил свои руки за голову и начал вещать. — Ну, знаешь, когда он начал работать с Саякой, все его слова были только о ней: «Ура, я наконец-то научусь петь!», «Мы с Саякой договорились о репитиции.», «Мы с Саякой так классно отрепетировали.», «Нет, извини, я не смогу встретиться, я уже договорился с Саякой», Саяка, Саяка, Саяка… Как же меня это достало… Даже, когда он был влюблен в неё, это не так раздражало. — Ясухиро поменялся в лице, нахмурившись толи от солнца, толи от чувств. — А почему раздражает то? Это ж, вроде, хорошо. — Раздражает, потому что я боюсь, что он забудет про меня, мы всегда были не разлей вода, а тут он если и общается со мной, то только о Саяке… Мне кажется, что я накручиваю себя, но я правда очень переживаю за наши с ним отношения… — В каком смысле «отношения»? — видимо, из всего сказанного Мондо зацепило только это слово. — Ну, в прямом. Предположение Мондо заставило недопонимание на его лице смешаться с неким отвращением. — Доброе утро, мы встречаемся уже 3 месяца. — саркастично добавил Хагакуре. — ЧТО БЛЯТЬ?! — недопонимание полностью пропало, осталось лишь отвращение. — Я думал, об этом все знают… — неловко улыбнувшись Ясухиро почесывал свой затылок. — ТО ЕСТЬ ВЫ ВСЕ ЭТО ВРЕМЯ БЫЛИ ГЕЯМИ?!! — Не ори… И почему сразу геями? Мне вообще все равно на гендер человека, Леон тоже не гей, он же раньше по Саяке сох. — Пиздец… — незнавший, как по другому отреагировать, Мондо потускнел и решил, что на то, чтобы переварить услышанное ему нужно время в одиночестве — Ладно… мне пора идти… пока! — очень торопливо сказал Овада и с той же торопливостью пошел к себе, даже не пожав руку другу, вместо этого он со спины небрежно помахал своей рукой. Блин, а ведь ему так хотелось нормально проветриться… — Хм… странно — смирившись с реакцией собеседника, ясновидящий тоже пошагал к себе домой, все также думая о том, что он говорил раньше. Как же он не хотел впадать в то состояние - состояние, когда ревность переполняет твое тело. Ревность… какое отвратительное чувство… Леон же ничего такого не делает, он просто нашел новую подругу, в этом нет ничего такого, тогда почему Ясухиро так не по себе? Он не хочет доставлять дискомфорт своему парню, как это вообще будет выглядеть? «Леон, я ревную тебя к Саяке, потому что…» А почему? Леон всегда уделял много внимания, всегда был рядом, но сейчас он особо не пишет, не звонит, не зовет гулять… Хотя, прошло всего два дня, возможно, он просто очень возбужден к своему новому делу, он же всегда мечтал научиться петь. Но это мысль никак не успокаивает, Ясухиро продолжает себя накручивать и пытается объяснить это поведением Куваты, но никак не своим… Может, действительно дело в самом Хагакурэ, а точнее в этом чувстве собственной неуверенности. Хиро думает, что Саяка может заменить его, что чувства Леона к ней могут вернуться, но ведь это бред, Леон ведь теперь любит не Саяку, а его… правда? И вот опять, надутый Мондо приходит к себе домой, где его встречает старший брат. — Ого, а ты чего так быстро? — Ничего. — тихо ответил младший. — Не, ну, в этом раз точно хуй сосал не вкусный. — Да иди ты нахуй! Вот кто настоящие хуесосы, так это Леон и Ясухиро! — пока Мондо снимал обувь и плащ, он уже успел представить в мыслях интересную картину, явно требующей цензуры, от чего потряс своей головой, дабы убрать её оттуда. — Че, это разве не те парни из твоей компашки? — Те, те… они голубыми оказались! Ты прикинь, они 3 месяца встречаются и мне ни слова не сказали!! — вспыльчиво сказал недавно пришедший, звучал он, как будто распускает сплетни, но на самом деле он скорее «выпускал эмоции наружу». — Ну и ладно, наоборот, ты радоваться должен, голубые не то, что лезть к твоей девушке не будут, так они ещё и потенциального конкурента уберут!! — как обычно отшучивался Дайя, не говоря ничего стоящего. — Схуяли он от меня это скрывали?! — Ну… для них это могло быть тяжело… — Ясухиро сказал, что об этом знают все, кроме меня. — А… ну, тогда, ну… тогда… — ДУМАЙ, ДАЙЯ, ДУМАЙ!!!! — ну, тогда, хуй с ними! — не придумал… — Скорее хуй с тобой… — отмахнулся Мондо и пошел в свою комнату, где он провёл большую часть оставшихся суток за просмотром какого-то дурацкого фильма.

***

Этим же днём, ещё до того, как мотоциклист успел обозлиться на своего друга, была назначена встреча Казуичи и Гандама. 15.02, Сода поставил перед собой цель во чтобы то не стало не ссориться со своим одноклассником, обычно, все конфликты были из-за Сонии и, как не странно, вызывал эти конфликты именно Казуичи, которого нахлынуло чувство стыда и надежда на то, что, может быть, Гандам не такой уж и противный, каким он нарисовался в голове. Гость выходит из лифта и направляется в квартиру Танаки, где его, как не странно, встречает Танака, но выглядящий далеко не так, каким его привыкли видеть: Из-за отсутствия макияжа кожа была не такой бледной, волосы были не уложены и заплетены в невысокий хвостик, линзы тоже не были надеты, оба глаза были серыми и не подчеркнуты ни стрелками, ни накладной татушкой в виде молнии. Сам Гандам был одет в светло-серую футболку с нарисованными милыми котами, широкие белые штаны и пушистые серые тапочки. Сода был удивлен, но не испуган или типа того, Гандам выглядел вполне приземленно и механик даже допустил мысль о том, что он выглядит привлекательно даже без всяких преображений, а ещё стоит отметить его чистую кожу. — Добро пожаловать, смертный. — вроде бы доброжелательно, в вроде бы оскорбляя, поприветствовал пришедшего хозяин квартиры. На самом деле, ни о какой доброжелательности и речи быть не может, в отличие от Казуичи, Танака не отошел от уже существующего представления о своем однокласснике, а это представление, мягко говоря, не очень… — Привет… — непонятно почему, но тихонько отвечает розоволосый, после чего слышится резкое и громкое «МЯУ!!» — АА! БЛЯТЬ!! — механик крикнул и подпрыгнул от испуга — Кто это?! — Хах, вижу одна из моих подопечных смогла вызвать на тебя впечатление. — Гандам ухмыльнулся, взял на руки миленькую сиамскую кошечку и начал её легонько поглаживать — Это Афина, она так жаждала вызвать испуг у смертного, как ты! — Ооо… Какая милая… — Сода протянул руку к животному и начал гладить её от головы до начала хвоста, от чего кошка довольно мурлыкала. — Она вовсе не милая!! — угрюмый Танака посмотрел на питомца, чьи голубые глазки как будто жалостливо посмотрели на хозяина — Ну, только если немного… — животновод отвернул свою голову, был бы на нём шарф, он бы закрыл им своё лицо — Так, всё, иди вымой свои грешные руки! — Гандам отпустил кошку и направил гостя к раковине. После того, как Казуичи вымыл руки, он прошел в комнату Гандама, она была светлая с черными полосами, там стояла застеленная кровать, комод, в котором были футболки, шорты, штаны, белье, коллекция самоцветов, свечи и черепа, шкаф с теплой и верхней одеждой, который также выполнял функцию зеркала и стол, на котором был компьютер, опять же, черепа и свечи, и всякая мелочь, сверху были книжные полки. А на стене висели плазменным телевизор, куча красиво вывешенных постеров и фотография какой-то молодой женщины. Гандам поставил два белых белых стула возле стола и только хотел предложить Соде сесть, как тут заглядывающийся на повешенные постеры механик говорит. — О! Ты тоже слушаешь TV girl? — Ам… — удивленный в первую очередь тем, что ,оказывается, у Казуичи есть вкус в музыке, Танака чуть порозовел и, чуть ли не шепча, «угукнул», после чего, немного обозловшись, он продолжил — Прекращай! Довольно класть свои черствые глаза на содержимое моей обители, иначе я выколю их прямо сейчас! — Ладно-ладно… — уже немного зажатый механик, полностью подавивший всю злость внутри себя, без лишних движений сел на стул и ждал, пока Гандам тоже сядет. — Ну, что ж, вещай… — нехотя повелел повелитель льда. — Так, да… — Казуичи уже набрал воздух в грудь, как тут понял, что не знает, с чего начать — а что вещать?… Животновод вздохнул, свел брови к переносице, после чего потер обращавшиеся от этого морщинки большим и указательным пальцами, понимая, что диалог будет очень сложным. — Что ж… раз уж ты обязался обучить меня починке столь сложных механизмов, как автомобилей, то для моего великого ума несложно понять, что ты должен поведать мне о составляющих и возможных проблемах. — не долго думая, сказал брюнет. — А, ну да, логично… Где-то час механик объяснял строение машин. На удивление, рассказывал он очень четко и понятно, делая записи самой важной информации. Гандам всё понял несмотря на то, что от машин он очень далёк. — Тааак… Ну, всё, вроде про содержимое рассказал. — острозубый глубоко вдохнул — А теперь про пробле— — Достаточно…! — перебивает того Танака. — А? — Думаю, на сегодня достаточно… — хоть Гандам всё понял, даже для него столько инфорации - это много, больше он бы не потянул. — Ну ладно… а можно спросить?… — Что ж, раз уж ты сегодня качественно поработал, я позволю тебе задать вопрос всезнающему Гандаму Танаке!! — ухмыльнувшись, громко сказал тот. — Блять, не общайся со мной, как с рабом!! — Ухахаха, а кто ты, если не смертный раб для таких, как я?! — Гандам в пижаме, говорящий такие пафосные вещи, выглядел очень нелепо, но в тоже время очень мило. Отчаянных вздох от Казуичи, который всеми силами пытался не покрыть чернокнижника матом, заставили того немного засомневаться в тактичности своих слов, после чего его голос стал гораздо тише. — Ладно, спрашивай… — Ты же животновод, где все твои животные, как минимум те хомя… — Танака пустил холодный хмурый взгляд на собеседника, Сода, понявший, чем он возмущен, надоедливо вздохнул, не понимая, почему он должен исправляться — дэвы разрушения, с которыми ты постоянно ходишь? — Для них есть отдельная обитель, находящаяся рядом с моей. — Понятненько… — после небольшого молчания на лице механика появилась запоминающаяся улыбка во все острые зубы — Покажешь? — Аргх… — и вот опять, Гандам закатывает глаза и чешет переносицу, острозубая улыбка Казуичи испарилась. Что он делает не так? Он изо всех сил пытается показать свою доброжелательность, а Гандам лишь плюет на это и продолжает вести себя так высокомерно… — Нет. — Ну, ладно… — Ухахаха, неужели ты действительно подумал, что я позволю такому жалкому смертному, как ты, позволить повидать моих могущественных подопечных? — окончательно добив терпение механика, Танака кидает очередную принижающую эго фразу. — Какой же ты мудак. — резко появившийся оскал должен был показать, что Казуичи зол, но на самом деле ему очень и очень обидно, что все его старания обернулись провалом — Я так хотел нормально провести время, может даже наладить отношения, да, я могу вести себя плохо, но ты ведешь себя не лучше! — А?… — Я думал, что раз уж ты первым попросил номер, то, наверное, тебе не все равно, а оказалось, ты позвал меня к себе, чтобы поиздеваться надо мной. — скривившись, Казуичи направился в прихожую, дабы поскорее покинуть квартиру столь неприятного ему человека. Гандам и подумать не мог, что Сода будет стараться наладить контакт с ним… Он вообще сегодня сам не свой: такое непонятное желание, любительство меланхоличных песен, грамотное объяснение вещей… Может быть, он действительно не тот, за кого себя выдает? Может быть, ему стоит дать шанс? — Подожди! — толком ничего не обдумав, рот животновода неволей выкрикнул импульсивную фразу. — Что? Выкинешь очередное унижение на прощание? — отчаянно-злой механик даже не стал разворачиваться в сторону собеседника. — Ни в коем случае! Оказалось, что даже столь могущественная личность, как я, может совершать ошибки, моя сегодняшняя агрессия по отношению к тебе была не оправдана, нам не стоит заканчивать встречу на столь негативной ноте. — подобные слова для многих могут показаться удивительными, потому что почти никто не видел, чтоб Гандам признавался в своей вине и просил за нее прощение. Но не стоит забывать, что его резкий характер не закрывает его человечность, просто, для того, чтобы её развидеть, нужно быть особенным в глазах Танаки, вопрос в другом: неужели Казуичи особенный? — Ну… Ладно… — принявший только что сказанную речь за извинение, розоволосый снял с себя уже надетую ярко-зеленую куртку. — Я полагаю, что мне стоит показать жилище своих могущественных существ. — Если честно, то уже расхотелось… — с небольшим неприятным осадком внутри сказал Сода. — Нет! Ты обязан туда зайти, эти существа на то и могущественные, потому что они имеют великий дар зачаровывать смертных, давая им так называемое «расслабление» и иллюзию об отсутствии отрицательных эмоций, но будь начеку, ведь это лишь приманка, на самом деле, они являются такими же исчадиями ада, как и я!! — непонятно, откуда у Гандама такое ярко выраженное желание показать эту комнату именно Казуичи, неужели за эти десять минут поменялось все впечатление о нем, которое так долго копилось? Это пока что непонятно даже самому Танаке Запретному. — Ну, раз уж ты настаиваешь… Только недолго… — механик не знал, сколько по времени могут занять развлечения со зверушками, но точно знал, что в любой момент его пьяный отец мог проснуться и заметить отсутствие сына. Казуичи предвкушал резкий запах животных, который так часто можно учуять в зоопарках и тому подобных местах, но, как только Гандам открыл дверь в ту самую комнату, острозубый был приятно удивлен отсутствию каких-либо запахов, несмотря на то, что в комнате даже был загон с двумя кроликами, которые очень известны своей пахучестью, хотя, на то Танака и славится как абсолютный животновод. Помимо кроликов в комнате была, конечно же, огромная клетка для хомяков с кучей путей лабиринтов, колес и прочих вещей, большая квадратная клетка с белоснежным какаду, был красивый комод, в котором хранились корма, грунт и прочие вещи для ухода за животными, на комоде стояли три террариума, в одном из них был гекон-эублефар, во втором-вертикальном - хамелеон, и в самом большом, третьем террариуме была роскошная игуана, но для Казуичи они все были «ящерками». Ну и не стоит забывать о кошке Афине, с которой все уже успели познакомиться. — Ого… — то, как сильно был заворожен Сода, можно было понять по сверкающим, как блестки, глазам и широко открытому рту, ему всегда хотелось завести питомца, но он осознавал, что для его бедной семьи будет не по силу дать нужные условия — Какие все очаровательные!! — хочется отметить, что слова Гандама были правдой, все отрицательные эмоции как рукой сняло, все, о чем думал гость - это то, какое высокое желание потискать всех созданий в этой комнате, кроме Гандама… — Пусть будет так. — пытаясь как обычно не вздыхать, пробормотал чернокнижник. Ему не нравится, когда его животных называют очаровательными, милыми и тд, потому что он их всегда презентует, как злейших врагов этой жалкой планеты, но в этот раз тот промолчал, потому что понимал, что настроение у Казуичи только начало налаживаться, а своими поправками он может все испортить. — Слушай, а можно мне взять на руки твоих Дэв Разрушения? — если видом других созданий механик мог насладиться издалека, то именно хомяков ему хотелось посочувствовать физически, на самом деле, он всегда ими интересовался и даже пытался потрогать их в академии, пока Гандам не видит, но те лишь огрызались и убегали, оно и понятнос в принципе. — Полагаю, что ничего страшного для тебя в этом не будет — Танаке было понятно, что для его одноклассника это, видимо, что-то значит, он даже называет их Дэвами Разрушения, а не просто хомяками, как другие, а ещё, Гандам всегда видел те убогие попытки Казуичи поиграться с грызунами, но Сония всегда советовала не обращать не внимания. Парень в домашней одежде достал комочки шерсти из клетки и неуверенно протянул их к розоволосому. — Будь аккуратен, они не подпускают себя к… — не успевши договорить, хозяин Дэв замечает, как они весело побежали по руке Соды, после этого Джэм-пи успела устроиться в капюшоне его желтого худи, Сан-ди - в кармане джинс, а Чам-пи и Мага-зи были в ладонях — …смертным… — Гандам действительно этого не ожидал, его хомяки были очень привередливы к окружающим, и дотрагивались только до тех людей, которые не вызывают опасности, носившие статус «особенных», уже второй раз за день приходится наталкиваться на мысль о том, что Казуичи особенный, но теперь еще и для Темных Дэв Разрушения. Сода всячески тискал хомячков и умилялся с них, поначалу их хозяин очень переживал, но со временем успокоился, ибо розоволосый зачастую только и делал, что гладил грызунов. — …Неужели ты правда хотел наладить отношения со мной?… — довольно неожиданный вопрос пронесся из уст Танаки, эта тема действительно важна для них обоих и не должна оставаться без внимания, ведь, не обсуждая её сейчас, будет сложно разобраться потом. — Ну… да… — А с чего вдруг? Не хочешь терпеть наказания всемогущего Гандама Танаки?! — Нет, просто, я вчера разговаривал с Ибуки и…

***

— Бляяяяять, и зачем я только предложил этому придурку завтра встретиться… — проворчал Казуичи, жалуясь своей лучшей подруге и идя до магазина. — Почему сразу «придурку»? Я понимаю за что ты так к нему относишься, но не кажется тебе это глупым? — на этот раз Ибуки не сдержалась и решила проговорить то, что так давно её беспокоит. — Что ты имеешь ввиду? — с некоторым недовольством посмотрел на музыкантку парень. — Ну, ты же не знаешь Гандама, как человека от слова «совсем», ты его, мягко говоря, недолюбливаешь именно его только из-за того, что он хорошо общается с Сонией? — Ну… — понимающий, как плохо это звучит, механик начинает задумываться — наверное, да… — А Ибуки кажется, что нет. — Почему?… — Потому что ты ненавидишь того, кто приходится самым близким человеком для Сонии, а не лично Гандама. Если бы Ибуки была бы лучшей подругой Сонии, ты бы тоже её ненавидел, не пытаясь узнать Ибуки как человека. — … — Сода понимал, что рокерша говорит толковые вещи и продолжал слушать, в принципе, как обычно, она может показаться недалекой, но ментально она самая взрослая и мудрая из всех в классе, но эту сторону Миода показывает только своему лучшему другу, потому что он единственный, кому она может доверять. — Тобой руководствует зависть к нему, потому что он получает то внимание, которое не получаешь ты, но Гандам в этом не виноват, он может быть вполне классным парнем, ни я, ни ты его не знаем. Ибуки понимает, что тебе будет сложно, но попытайся посмотреть на него не как на «лучшего друга мисс Сонии», а как на отдельную личность. — Ну… я попробую… — Казуичи застенчиво почесал затылок — …Спасибо большое… — Не стоит, ты же знаешь, Ибуки всегда рада помочь!! — сказала та, похлопав своего друга по спине. После этого они обнялись на прощание, Миода пошла домой, а Каз в магазин, где он купил лапшу быстрого приготовления, которая служила ему будущим обедом.

***

—…Ну, вот. — Я тебя понял, зависть… ужасное чувство, которое так типично для вас, смертных… — сказал Гандам, думая о том, насколько жалок его одноклассник. «Жалкий смертный» - именно так Тёмный Лорд характеризовал своего гостя, а всё из-за его вызывающего поведения, которое не прекращается даже после неоднократных просьб остановиться, но в этот день он открылся по другому, он открылся как человек, который переступил через себя и захотел подружиться со своим главным соперником, мало того, он признался в своей зависти и несправедливой ненависти, это поступок здравомыслящего человека. Как раз таки тот, кто весь день вёл себя неподобающе, упрямо стоя на своем и позволяя себе относиться к гостю, как к подчиненному - это сам Танака, да, ему присуще высокомерие, но такая позиция - лишь защитная реакция от жестокости окружающих, но в данный момент защищаться не от кого. Удивительно, эти двоя будто поменялись ролями, ведь все думают, что вероятность того, что Казуичи поведет себя бестактно гораздо больше, чем у Гандама. Может быть, брюнет тоже в некоторой степени завидует, завидует тому, как просто розоволосый может поменяться в лучшую сторону и заставлять думать о себе по-другому. — Знаешь, смертный, до сегодняшнего дня я был о тебе худшего мнения, должен признать, ты не такой уж и жалкий. — неловко скривившись после внутренного монолога, Повелитель льда решил прервать тишину. — Спасибо…? — хоть и звучало это далеко не приятно, Сода понимал, что это был комплимент. Посмотрев на время, он понял, что уже вечереет и надо уходить, пока отец не проснулся — Ну, мне, кажется, уже пора домой. — почесав затылок, чуть застенчиво сказал механик. — Что ж, благодарю за проведенное время. — Угу, и тебе! Спишемся о следующей встрече? — Безусловно. Парни попрощались, Казуичи быстро оделся и быстром шагом пошел домой, который, к счастью, был в 10 минутах езды на автобусе, после встречи чувства были смешанные, вроде как, ничего не шло большую часть времени, но в тоже время под конец все начало налаживаться и можно сказать, что их взаимоотношения улучшились, поэтому, наверное, все не так уж и плохо и даже хорошо! Казуичи зашел в подъезд, поднялся по лифту и тихонько, чтобы никого не разбудить, открыл входную дверь. Он тихо встал на порог квартиры и услышал громкий храп из папиной комнаты. Облегчение было невозможно передать словами. Парень разделся, надел домашную одежду и все оставшееся время провел как в обычный выходной: полежал, позалипал в соцсетях, поел, попереписывался с Ибуки, которая похвалила его за пройденный день, и лёг спать.

***

Наступило утро нового дня, что означало, что у трёх девушек из параллели назначена встреча в бассейне. Сония как обычно завтракала едой, которую ей специально принесли в постель, после чего начала собираться. Девушка оделась в обычный спортивный костюм, но это никак не препятствовало красоте. Собрав сумку, надев пальто и обувь, блондинка села в машину, на которой её отвез личный водитель до места тренировки. Как обычно придя за 13 минут до назначенного времени, голубоглазка стояла у входных дверей, дожидаясь Аой и Селес. Прошло некоторое время, показался силует девушки в готическом стиле, удивительно, даже в конце октября, когда температура воздуха с каждым днём только понижается, Селестия все равно надевает свое любимое роскошное платье. — Привет, Селес! — Невермайнд громко поприветствовала девушку. — Здравствуй, Сония. — в отличие от своей «коллеги», брюнетка ответила тихо и холодно, как ветер в эту утреннюю погоду — Аой написала мне, что она уже ждёт нас внутри, так что идём. — прямо, но с мягким выражением лица та предложила войти в помещение. — Мм, хорошо, пойдем! — принцесса была приятно удивлена тому, что Асахина так ответственно отнеслась делу, что подготовилась к нему раньше всех. Дамы зашли во внутрь, теплый воздух растопил несильно выраженный румянец, образовавший на их щеках, после чего повесили верхнюю одежду на вешалки в раздевалке и начали подниматься на второй этаж, потому что там находился бассейн. — У тебя очень красивое платье, ты всегда его носишь, даже в такую погоду? — я любопытной улыбкой на лице Невермайнд решила первой начать диалог, ибо идти в неловком молчании ей не хотелось, а первое, что она заметила - это наряд сверстницы. — Ам… Благодарю! — обычно Люденберг хладнокровно и четко отвечает на комплименты, но в этот раз все пошло неряшливо и Селес была искренне польщена, скорее всего, абсолютная принцесса была одной из тех, кто была достойна уважения благодаря своему статусу, а все другие были гораздо ниже в глазах азартного игрока — Да… Это платье одно из моих любимых. — Тебе очень идёт!! Но ты не боишься, что простудишься? — … — почему это вообще её волнует? Девушки познакомились позавчера в школьной столовой, а одна уже обходиться с другой как с близкой подругой, очень странно и непонятно — Спасибо ещё раз… Пока проблем не было, хах. — бледнолицая хихикнула лишь ради приличия, на самом деле, такая забота заставила чувствовать её не по себе. Ученицы зашли в раздевалку, прикрепленную к бассейну, бледные стены, резиновые ковры и синие шкафчики, к которым они подошли, люди сюда идут редко, чаще всего это место посещает Аой, получающая от времяпрепровождения тут истинное удовольствие, и самый близкий ей человек - Сакура, любящая смотреть на то, как подруге весело, и веселиться вместе с ней. Во время того, как Сония и Селес переодевались, они будто потеряли дар речи, никто не выронила ни словечка, потому что сам по себе процесс принуждает к неловкой атмосфере. Но они заметили друг друга чистую кожа, сверкающую, словно снег на свету, которую так хорошо дополняли шелковистые волосы, безупречную талию и нежность форм тела - этим нельзя было не восхититься, но делать это нужно было аккуратно. Выглядело это забавно: сначала Сония любуется Селестией, а потом - наоборот. Как бы то ни было, барышни были полностью готовы к занятию, хоть и выглядели довольно нелепо в смешных шапочках для плавания, но утешал тот факт, что так в них выглядят все без исключения. — Привет, девчонки!! — улыбаясь, Аой подошла к тем, кого поприветствовала — Рада вас видеть! — Привет, Аой, Взаимно!! — Здравствуй. — Что ж, не буду долго говорить, лучше сразу к делу, для начала нужно сделать небольшую разминку, чтобы разогреть мышцы, повторяйте за мной… Сразу же включившаяся Асахина начала занятие, которое продлилось чуть больше, чем полтора часа, Селестию и Сонию учили держаться на воде, пока что только со специальным поясом, но, как сказала Аой: «Чем больше будем тренироваться - тем лучше будет получаться!!». Сама тренерша осталась ненадолго в бассейне, дабы поплавать в своей удовольствие, а её так называемые ученицы пошли переодеваться. — Ну что ж, Селес, как тебе тренировка? — с любопытством Невермайнд поворачивается к знакомой. — Довольно таки неплохо для первого раза… — практически незаметно запнувшись в начале предложения, Люденберг выдала ощущаемый ею дискомфорт. — Тебе неприятно со мной общаться, не так ли? — выражение лица Сонии резко становится разочарованно-печальным, хоть эмоции были не ярко выраженными, понять их можно было. — Что? — Селестия пыталась оставаться хладнокровной, но она не могла понять, как принцессе удалось это понять? каким образом она застала врасплох королеву лжи? — Можешь не притворяться, я прекрасно понимаю какого это, когда с тобой общаются в то время, как ты этого не желаешь. Извини меня, я не хотела показаться навязчивой или странной, я довольно часто могу вести себя чересчур эмоционально, когда чему-то рада, я пойму, если тебе это не по душе. — грусть исчезла, обличие стало серьёзно настроенным, но в тоже время мягким и никак не давящим на что-либо. — … — Селес не смогла сращу ответить, будь это кто-либо другой она бы сразу же отказалась от дальнейшего общения, даже сейчас, извинение от абсолютной принцессы должно лишь повысить уровень гордыни, но Селестия чувствует интерес к Сонии, всё же, не каждому выпадает шанс познакомиться с настоящей принцессой — Тебе не за что извиняться, мне наоборот даже приятно от твоего желания быть ближе ко мне. — брюнетка мягко улыбнулась собеседнице. — Ты правда не против нашего общения? — с некой надеждой слова вышли из уст Невермайнд. — …Да. — вопрос сначала напряг Селес, потому что Сония будто подсознательно понимала, что общается с главным лжецом в академии, хотя никто ей про это не рассказывал. — Что ж, я действительно рада это слышать, спасибо, Селес. — приятно улыбнувшись в сторону красноглазой, девушка спускалась по ступенькам. — Не стоит меня благодарить, хах. — смущено хихикнув, любительница азартных игр тоже шла вниз, как тут её заинтересовали ранее сказанные Сонией слова — Ты говорила, что ты понимаешь какого это общаться, когда ты этого не желаешь, что ты под этим имела ввиду? — Ох… Ну… Есть у меня в классе один парень, он вечно пытается привлечь моё внимание, странно шутит и не на самые приличные темы и постоянно называет меня «Мисс Сония». — закатывая глаза, Невермайнд говорила о Казуичи — Я понимаю, что у меня статус абсолютный принцессы, но я, откровенно говоря, ненавижу, когда во мне видят только лишь мой талант… Я итак устаю от официальных вещей и ответственности, которую на меня возлагают, я хочу хотя бы в академии не думать об этом… — чуть возмущенно девушка пустым взглядом смотрит в пол. Селестии стало немного стыдно от того, что тоже по большей части обращала внимание лишь на талант Сонии… — Извини, я наговорила лишнего… — Уже немного собравшись, говорит Невермайнд. — Всё в порядке…! Почему ты продолжаешь позволять ему себя так вести? Ты прямым текстом просила его отстать? — Нет… Я надеюсь, что он одумается сам… — Вздохнув, отчаянно ответила голубоглазая, хоть и сказала, что надеется. — Ты наивная. — четко проговорила Селес. — Пожалуй, это так. — улыбаясь, согласилась вторая. — У меня, на самом деле, схожая ситуация: Мой одноклассник, Ямада ходит за мной, как собачка, ну, я его и надрессировала. — Люденберг хитро хихикает. — Надрессировала? Что ты имеешь ввиду? — Ну, я манипулирую им, он делает всё, что я прикажу. Ты же принцесса, разве ты не должна разбираться в этом? Это же, как никак, твоя работа. — Да… Ты права, но, как я уже говорила, я устаю от этой работы, мне не хочется командовать одноклассникам. Селестия решила промолчать, для неё поведение Невермайнд очень наивное, нелогичное и странное. Обычно такие люди становятся жертвой для её манипуляций, но в случае с Сонией у девушки появляется непонятное ей чувство, как будто хочется уберечь принцессу от надоедливых людей, раз уж она сама не хочет этого делать… Удивительно, откуда только у Селес взялся этот героизм. Надев верхнюю одежду, барышни вышли из здания. На улице их встретил тоскливый дождь. — О нет… Я не взяла с собой зонт… — Селестия представила, что её ждёт, от чего взгляд опечалился. — Думаю, я могу отвезти тебя до дома. — Сония раскрывает свой черный зонт. — У тебя есть права? — Не-а, у меня есть свой водитель. — Ах, точно… — вполне ожидаемо от абсолютной принцессы — Я польщена твоей добротой, Сония. — Селес несильно поклонилась. — Ох, не стоит вести себя так официально… — засмущавшись, сказала блондинка. Дойдя под зонтиком до машины, в которой их ждал водитель в смокинге, Сония и Селестия сели внутрь и направились к дому последней. Дорога была тихая, окна, по которым стекали капли дождя, проецировали серость городской улицы. — Мы приехали. — машина остановилась. — Что ж, пока, Селес, была рада нашей встрече…! — Взаимно, до скорой встречи и еще раз спасибо, что довезла! — девушка вышла из машины и быстро добежала до подъезда. Весь оставшийся путь Сония просидела лишь в компании своего личного водителя, держа при себе чувства внутреннего удовлетворения от встречи.

***

Дни каникул пролетают, словно кочующие птицы, а по их истечению увеличивается количество встреч и каждый становится всё ближе и ближе друг к другу: Гандам и Казуичи полностью поменяли мнение друг о друге, Гандам оказался не стрёмным фриком с синдромом восьмиклассника, а Казуичи - не просто смертный. Помимо новых навыков в плавание Селестия также узнает многое о повседневной жизни, занятиях и мировоззрении Сонии, а Сония - о Селестии. Киётака, как и всегда, проводит время, зарывшись в книги, тем временем Мондо и Ясухиро тонут в океане непонимания и самокопания, с каждым днём утопая всё глубже и глубже…

***

Время 18.11, очередная встреча механика и животновода уже в самом разгаре, всю теорию парни освоили уже давно, осталась только практика, которую можно выполнить только в академии, а пока идут каникулы, они встречаются у Гандама, чтобы просто пообщаться. Казуичи сказал, что ему уже пора, но друг настоял выпить чаю перед выходом. — Чайник уже вскипел, насладиться отваром не потребует много времени. — Ну… Ладно. — все-таки, сложно отказаться от такого предложения, Сода любит чай, но дома он его почти не пьёт, потому что все деньги его отец тратит на пиво и закуски. Через две минуты Танака приносит две кружки ароматного напитка и ставит их на стол, за который он садится слева от Казуичи. Механик пьёт чай, а чернокнижник немного завис и пялился на одноклассника, а именно на его волосы: все небрежные локоны были заправлены за ухо, лишь одна только ярко-розовая косичка висела возле лица острозубого, она казалось самой насыщенной и самой аккуратной из всех. — Ты всегда ходишь с одной и той же прической, не так ли, смертный? — совершенно забыв о каком-либо такте, Гандам довольно мягко задает столь странный вопрос. — А? Ты о чем? — Казуичи в недоумении поворачивает свой взгляд на рядом сидящего парня. — Твоя шевелюра всегда была обделена твоим вниманием, но эта коса как будто особенно аккуратная и ровная, складывается ощущение, что это всё не спроста. — Как ты… — мысль о том, что, может быть, Гандам и вправду волшебник, посетила парня, но встряхнув головой, она исчезла — …Да. — Могу ли я спросить, что именно она символизирует? Сода сделал резкий глоток чая, положил кружку на стол, сделал глубокий вдох и начал вещать. — Когда я только сменил имидж, моя мама была единственным человеком, которая поддерживала меня, пока отец не видел, она учила меня плести косы, чтобы мне было удобнее ходить с такими в-волосами… — голос резко задрожал, а глаза начали потихоньку заполняться слезами. — Что-то произошло?… Если тебе непросто открыться, то ты в праве этого не делать. — …Через неделю мама покончила с собой… — пытаясь сдержать всю жидкость внутри глазниц, Казуичи закрывает глаза внутренней частью локтя и тихонько всхлипывает. — …! — неожиданная информация резко поселилась внутри Гандама, не знающего, что сказать. — Батя вечно доводил её до истерик и бил… В какой-то момент она устала это всё терпеть… — механик положил руку на стол, спустя секунды лицо, из которого сейчас казалось бы польются слёзы в три ручья, сразу же стало серьёзным и опустошенным. — Я не думал, что эта коса имеет такое большое значение, прошу прощения… — Всё в порядке… — нихуя не в порядке, и Казуичи это прекрасно понимал. — Ты пытаешься сохранить память о человеке, всегда держа при себе вещи, напоминающие о нём… — …Угу… — Твоя мама премного гордилась бы твоей великодушием. — помимо истории Казуичи, удивляет ещё факт того, как за неделю Гандам, ранее презиравший его, пытается ему помочь сопереживанием и словами поддержки. — … — потухшие глаза, на которые надеты розовые линзы, отчаянно смотрели в пол, пытаясь не показывать никаких эмоций. — Я впредь буду внимательнее подбирать темы для разговора, я понимаю боль, ощущаемую тобой, извини… — за этот диалог чернокнижник умудрился извиниться аж два раза, что для него большая редкость. — В смысле… понимаешь? — глаза перестали выглядеть так безэмоционально, в них читалась озадаченность словами парня, ведь было понятно, что это не какая-то там оговорка, Гандам всегда подбирает точные слова для выражения своих мыслей, благодаря своему богатому словарному запасу. Глубокий вздох от Гандама и он уже поворачивается назад, своим действием говоря, что Казуичи стоит сделать тоже самое. Парни смотрели на портрет девушки, который заметил Сода на первой встрече. — Будучи слиянием ангела и демона, мое рождение остановило жалкий роман, я с самых малых лет познавал этот черствый мир только с одной женщиной - моей матерью. — взгляд Танаки поднялся на ту самую фотографию. — Это твоя мама?… — Так точно. — Красивая… — Она была ангелом среди всех этих смертных, но даже жизнь ангелов не вечна… Мама была тяжело больна, в возрасте 36-ти лет она поняла, насколько этот мир испорчен и… — зажатые губы говорили сами за себя, всё это время Гандам говорил спокойно, как будто смирившись с ситуацией, но заканчивать предложение ему было, как будто бы… страшно. — Я понял. — Казуичи не дал животноводу мучить себя. — Она желала, чтоб у меня было много друзей и я жил счастливо, но проклятье, наложенное на меня, Танаку Запретного, не позволяет мне это сделать. — Ещё всё впереди, ты не проклят, с тобой всё нормально… может, я буду твоим другом… — самым тихим шепотом, который мог издать механик, он сказал последние слова, ибо говорить такое для него очень неловко. — …! — Гандам понял, что сказали мысли вслух, от чего немного порозовел. Конечно же, он услышал Казуичи, но сделал вид будто нет, он не может назвать его другом, прошло слишком мало времени, но то, что они пытаются поддержать друг друга, безусловно цепляет их обоих. Телефон в кармане штанов Казуичи издал несильную вибрацию, парень открыл телефон и там было сообщение от того, кого он хотел видеть меньше всего.

«Папа

Тебе пизда»

В голове Каза крутилось лишь одно слово «БЛЯТЬ… БЛЯТЬБЛЯТЬБЛЯТЬБЛЯТЬЬЬЬЬ». Тревога, проходящая сквозь всё тело, невольно заставила руки трястись, а зрачки уменьшиться в размерах. Гандам заподозрил неладное. — Что-то не так? — Нет-нет, всё в порядке!! З-знаешь, поздновато уже, я, пожалуй, п-пойду, в общем, был рад встрече, пока!!!!! — нервный Сода, не знающий куда деть свои руки, в спешке накинул на себя куртку и надел кроссовки, не завязав шнурки на них. Всё произошло слишком быстро, Танака не успел выйти из комнаты и проводить одноклассника, как тот уже выбегал из дверей. Казуичи, бежавший как будто он на марафоне мирового масштаба, осознавал, что может его встретить дома, но чем раньше он придёт, тем лучше будет для него, хотя… лучше уже не будет. Трясущиеся руки открывает дверь подъезда. Благо парень жил на первом этаже и затрачивать время на то, чтобы подняться, не пришлось. Казуичи открывает входную дверь, его встречает страшно выглядящий мужик лет 40-ка в майке, пропахшей алкоголем, щетиной и семейниках, больше похожий на изношенную тряпку. — Уеба… Где ты шлялся?… — пьяный папаша изначально не был настроен слушать сына, но зачем-то спросил его об этом. — Я-я был у друга… Н-нам нужно было делать школьный проект… — от тревожных мыслей Казуичи заикался, несмотря на то, что говорил почти правду. — ПИЗДАБОЛ! — крик, изданный охрипшим от алкоголя и сигарет голосом, сопроводился взмахом кулака прямо в глаз розоволосого. — Мгх… — Сода понимал, что если он будет издавать посторонние звуки, то получит ещё больше и сильнее, поэтому сжал всю боль между зубов и прикрыл ладонями свое око. — … Я-я не вру…! — НЕ ПЕРЕГОВАРИВАЙСЯ СО МНОЙ! — ещё один удар, на этот раз в живот, туда Казуичи бьют часто, поэтому к боли там он привык, но всё же он рефлекторно скрутился. — Если я ещё раз узнаю, что ты страдаешь какой-то хуйней, ты отправишься туда же, куда отправилась твоя мамаша! — с этими острыми словами отец покинул прихожую и отправился дальше убивать время перед теликом. Казуичи, стерпев боль, снял верхнюю одежду с обувью и начал капаться в морозильной камере, откуда он достал лёд. Приложив ледышку к глазу, в который он получил, механик ждал, пока холод не дойдет до мозгов. Прошло около 15-20 минут и парень, уже не выдерживая низкой температуры, убирает лёд и кладет его обратно в морозилку. Казуичи смотрит в зеркало, поверх глаза образовался фингал. «Блять!» — подумал тот — «Этого ещё не хватало». Если все другие синяки Сода закрывал одеждой, то скрыть что-то на лице будет весьма проблематично, но сейчас об этом ему думать не хотелось, он был до ужаса эмоционально истощен, из-за чего сразу плюхнулся в п