Добиться своего!

– Катя, ты хорошо себя чувствуешь? Если что, я могу зайти позже. – Лейтенант решил попытаться построить доверительные отношения, без этого добиться внятных ответов от юной девочки- невозможно. – Нет, я в порядке. – сказала Катя и села на ближайшую к двери кровать. – Если хочешь, можешь рассказать всё, что знаешь и помнишь сама или я сам задам тебе пару вопросов. Наконец, Тихонов вошёл в палату и сел на ту же кровать, рядом с Катей. Рома в это время лежал на своей кровати, что стоит в противоположном углу и внимательно слушал, при этом пытаясь не привлекать внимания. Перед тем, как достать какие-то бумажки из своей сумки, Тихонов посмотрел на Ромку, видимо, подумал попросить его выйти, но, очевидно, Кате в компании одноклассника будет спокойнее... – Я тогда шла домой, после школы... «Значит, решила сама рассказать»,– это более чем устроило Тихонова. Рассказ Кати был очень скромен, в нём явно чего-то не доставало и Тихонов это понимал. Но всё, что может помочь найти и распознать маньяка, она сказала. «Вот гандон, блять!»– голову Ромки переполняли подобные мысли, то и дело они напрашивались вырваться словами, каждый раз когда Катя дополняла свой рассказ описаниями этого человека, тем о чём он разговаривал с ней, тем что он с ней делал. – Затем... Затем я помню только то, как ноги привязали к чему-то... Было холодно... – Катя сдерживала в себе слёзы настолько, насколько это было возможно. Она понимала, что сейчас очень важно не остановиться и рассказать всё о произошедшем. – Потом он поднял мои руки и ... и ... – Может хватит?! – Ромка перебил заикания Кати. – Неужели вам этого недостаточно?! «Ругаться с ним сейчас нельзя», – главным для Тихонова было не ранить детское сердце, пытаясь уловить информацию из её речи. – Этого достаточно, Екатерина. Отдыхай! Мы обязательно найдём его и... он получит по заслугам! По коридору раздался громкий скрип- это Тихонов покинул палату. Видимо, информация Кати, действительно, оказалась полезной. Лейтенант выбежал из помещения с мыслями: «Твой конец всё ближе и ближе, урод!»