Стадии принятия 2

— И ЭТО ВАШ ЧЕСТНЫЙ БЛЯДСКИЙ АНГЕЛЬСКИЙ СУД?! — выкрикнул Кроули, сжав сильнее алебарду в руке, — ВЫ ВСЕ АНГЕЛЬСКИЕ ОБМУДКИ, КАК ВЫ ПОСМЕЛИ ТАК ПОСТУПИТЬ СО СВОИМ СОБРАТОМ?! Гавриил расправил крылья, те сияли ярко, в триумфе. Осталось добить ещё немногих и будет конец. Блаженный бесконечный Рай. — Закрой свой рот грязный демон, твоё время подошло к концу и пора наконец получить расплату, — поднял архангел своё копьё. — Тварь! — выкрикнул Кроули, сверкнув золотыми весьма въедливыми и полными ненависти глазами, — ВЫ ВСЕ, МЕРЗКИЕ ЛИЦЕМЕРНЫЕ СУКА ТВАРИ!!! И хорошенько замахнувшись он практически рубанул по шее архангела, тот увернулся и поднял руку, глаза его озарились ярким светом, и пространство рядом с Кроули зашевелилось. Змий щёлкнул пальцами и всё застыло. Замерло. На пару секунд, потому что больше он не способен был выдержать. Голова раскалывалась, когда он занёс алебарду над Гавриилом и хорошенько рубанул прямо в бок, хотя целился в шею. Время запустилось вновь. Архангел резко сжал зубы и отпрыгнул в сторону. Он не понял, что произошло, но его энергии хватило на то, чтобы поставить защиту в самых уязвимых местах. С бока закапало золотым. Гавриил сжал руку в кулак и свет, что скользнул рядом с Кроули, сбил его резко с ног, этого момента было достаточно, чтобы архангел хорошенько проткнул чужой бок святым копьём. Демон завопил, жгло ужасно. Невыносимо. Но не так невыносимо, когда он узнал, что эти больные ангельские ублюдки сотворили с его любимым, бесконечно обожаемым ангелом. Все было неважным, даже если бы ему сейчас по очереди отрывали по кусочку его материального тела или даже души, по сравнению с тем, когда он узнал об этом. Кроули впился в чужую ногу зубами, сменил свой облик на что-то неимоверно мерзкое, ужасное, склизкое наподобие змеи. Архангел зарычал аж от неожиданности и проткнул демона копьём ещё раз. Энтони знал: почти все силы он потратил ещё до их боя, когда расшвыривал в стороны налево и направо каждого блядского ангела в попытках добраться до этого чёртового Гавриила. И весь козырь в его руках заключался в этой дурацкой остановке времени, которая всё равно сука какого-то хрена не сработала. И потому, всё чего желал сейчас Кроули — это сделать настолько же больно этому блядскому архангелу, как было ему самому. Он обвил Гавриила своим змеиным телом и на самом деле это был отличный манёвр, потому что архангел растерялся ещё больше, а спустя ещё мгновение уже не мог двигаться. — Я задушу тебя медленно и с-с-с нас-с-слажлением, — прошептал Кроули у самого уха архангела, сжимая кольца и обвивая всё сильнее чужое тело. Следом вспыхнула молния, и змий резко зашипел, ослабляя свой натиск. — Грязное Дьявольское отродье, убери своё мерзкое тело от архангела! — выкрикнул Михаил и пустил ток через тело демона, тот снова разжался и сполз, падая оземь, скрутился, заверещал — принимая человекоподобный облик. — С…спасибо, — аж растерялся Гавриил. — Кончай его, — строго бросил Михаил, — он один из последних, много наших пострадало из-за этой скверны. Архангел вздохнул и поднял святое копьё с земли, что вывалилось из его рук, пока его так отчаянно душили. Кроули лежал на земле скрючившись, с рта и глаз стекало чёрное, его била дрожь, прошибала насквозь, и невозможно было пошевелиться, всё тело как будто бы сжало чем-то невидимым. Краем глаза он видел блаженную мягкую ангельскую улыбку Михаила, и глаза полные явного наслаждения от совершаемой ими жестокости. И он шептал, бесконечно шептал себе под нос, как молитву: — Азирафаэль прости, я не справился, прости я не смог, Азирафаэль, я не справился, прости меня, прости меня, Азирафаэль… Гавриил занёс копьё над головой и на секунду задумался: а получится ли у него сейчас ударить демона, ведь он вроде как был неуязвимым. Откуда эта мысль у него появилась, он не знал, но, отодвинув лишнее в голове в сторону, архангел опустил оружие вниз и послышался треск чужого черепа. А затем он занёс копьё ещё раз и ещё, бесконечно протыкая чужое тело в каком-то неясном для себя эмоциональном состоянии. Внутри было пусто, но почему-то болела душа. Вся. И потому он всё продолжал и продолжал, пока в какой-то момент, Михаил не перехватил его руку. — Достаточно, — мягко произнёс он, — от него и так уже живого места не осталось, пойдём лучше добьём тех, кто ещё… хотя бы дышит? — флегматично подметил он, всматриваясь в месиво под своими ногами. Гавриил поднял на него весьма безумный суетливый взгляд, фиолетовый горел очень ярко в каком-то неясном маниакальном порыве архангела. — Да пойдём, — он сглонул и вытащил копьё из той чёрной субстанции, что осталась от демона. Михаил кивнул и развернулся в сторону рухнувших зданий и разбитых светофоров, лежащих на треснувшем асфальте. — Михаил, — окликнул его в какой-то момент Гавриил. Архангел чуть притормозил. — Что? — А Азирафаэль… — чуть замешкал Гавриил и глубоко задумался, — это вообще… кто? Михаил чуть обернулся к нему и, улыбнувшись, добродушно ответил: — Понятия не имею о ком ты, Гавриил.

***

— …так вот согласно нашим последним данным разработка данного материала потребует огромных затратков божественной энергии, поэтому я бы с этим решением повременил. — Однако это намного более эффективный способ попробовать вывести их из стазиса. Сколько уже прошло веков? Чем больших мы сможем вернуть, тем лучше. — Да, я понимаю твой запрос, однако поверь, то сколько я вложил в это сил, наталкивает меня на решение отклонить просьбу Совета, так как есть более важные отделы, нуждающиеся в освещении Слова Божиего. — Это было взвешенное решение, ты ведь и сам понимаешь, Метатрон принимал его лично. — Да, но тебе ли не знать, что последнее слово всё равно будет за мной. — Гавриил, а что думаешь ты? — обернулся наконец-то в его сторону Михаил. Архангел чуть сморгнул, слегка встрепенувшись. Вокруг него по ощущению пару минут был вакуум, а в ушах что-то отдаленно звенело. Всё это время он был уверен, что эти голоса разговаривают у него в голове, но никак не стоят в виде Архангела Михаила и Сандальфона прямо перед ним. — Относительно… чего? — сглотнув, произнёс он. Произнёс достаточно уверенно, чтобы не вызывать подозрения. Михаил нахмурился. — Ты опять витаешь в облаках? — скептически подметил архистратиг. Гавриил взглянул на Сандальфона, на отдел по исцелению Божьих Душ позади них и напряг свои мозги на максимально красивый ответ, пытаясь припомнить о чём говорили голоса в его голове. — Я думал о качественном критерии душ, относительно того, насколько долго каждая из них способна выдерживать процесс очищения, и исходя из этого, мы могли бы вычислить более точный коэффициент её полного свечения. Михаил аж напрягся от таких заумных слов, но ответ судя по его смягчающему выражению лица — архангела удовлетворил. Он и сам задумался над словами Гавриила очень уж глубоко. — Ты правильно думаешь, Гавриил, — подметил архистратиг и вгляделся очень внимательно в Сандальфона. — Знаешь что. Ты ведь хранишь все данные о замирании? Сандальфон резко сощурился. — С какой целью ты спрашиваешь? — Я хочу узнать тонкость работы, мы часто действовали грубо. Мне надо узнать Основу и Стержень. Проследить, что ведёт к замиранию. Зная точный коэффициент, мы сможем более эффективно использовать это оружие. — Господь запретил, тебе ли об этом не знать, — недовольно протянул Сандальфон. — Полного запрета не было. Можно подать запрос в любое время. И я знаю. Что. Все запросы касательно чистки проходят через тебя Сандальфон. Ты ведь. Сообщаешь о них… Всевышнему? — Безусловно, — нахмурился он, — ты обвиняешь меня в самоуправстве и самодеятельности?! — Нет-нет, — покачал головой Михаил, — я лишь уточняю, уточнять это наша задача, да, Гавриил? Архангел очень важно закивал. Он не понимал до конца о чём шла речь, но старался делать очень умный вид. — Так что насчёт попробовать восполнить их Божественным Светом? — Они буквально он и есть, — нахмурился Сандальфон, — Его Дыхание, если угодно. Михаил цокнул. — Я могу посмотреть? — Через Рафаила, все полномочия у него. На данный момент. — Ладно, — вздохнул Михаил, — пойдём Гавриил, это ведь сейчас по твоей части, его отдел? Как там дела кстати. Гавриил кивнул уважительно на прощание Сандальфону и двинулся на право по бесконечному белому коридору. — О… замечательно, — улыбнулся осторожно он, — правда, когда я туда пришёл… было не очень замечательно. Михаил рассмеялся. — О да. Представляю, его отдел это всегда тихий ужас, не понимаю как Господь столько лет закрывает на это глаза! — Дело в результате, наверное… результаты у него действительно поразительные… особенно по части Исцеления душ и некоторых человеческих болезней. Прощение и любовь исцеляют даже неизлечимое, я был поражён, когда изучал архивы за прошедшие тысячелетия, люди так продвинулись и эволюционировали, — с искренним восхищением произнёс Гавриил. — Да только толку-то, — пожал плечами Михаил, — В Раю это всё не нужно. Ну. Как только случится наконец Апокалипсис, — улыбнулся мягко архангел. Гавриил чуть стушевался. Картинка, которую он видел сегодня всё ещё стояла у него перед глазами. Он даже ещё не успел всё переварить до конца, он даже не понял, как в какой-то момент его разум куда-то отрубило, и он просто вдруг ни с того ни с сего увидел ЭТО. И не было вокруг ни единой души, кому бы он сейчас мог об этом поведать. Потому он молча шёл и старался просто не думать, не анализировать, не оценивать. Не суетиться. Чуть колющее ощущение скользнуло в районе рукава рубашки прямо возле локтя. Гавриил слегка выдохнул, Роза пыталась привести архангела в чувство, и это добавляло ему небольшой трезвости рассудка. — О, братья! — весело замахал черноволосый архангел, улыбаясь во все тридцать два, — сердечно рад вас видеть здесь. — Взаимно, — кивнул Михаил, — нам нужен отдел два точка восемьдесят один «эм». Рафаил удивлённо приподнял брови. — Зачем? Там всё стабильно и без изменений. — Согласно решению Совета, поступил запрос на восполнение душ всеми доступными нам способами во имя Второго Пришествия. — Мы ведь его отложили, — снова не понял черноволосый, — если вообще не отказались. Что я так и не понял. Или мы хотели просто устроить Армагеддон номер два? В любом случае мы ведь сейчас налаживаем процессы, все дела, зачем вам нужны замершие души? — Метатрон хочет быть уверен, что к тому моменту, когда мы наладим все процессы — количество душ будет достаточным. Понимаешь о чём я? — Хотите достать их из стазиса, чтобы отправить на бойню? — криво улыбнулся Рафаил. — Ты что-то имеешь против замысла Божиего? — приподнял левую бровь холодно вверх Михаил. Рафаил чуть сглотнул. — Нет. Я просто. Не вижу смысла их трогать. Мы ведь. Мы пытались. Гавриил читал все отчёты, я чётко всё расписал, что да как, да почему… Михаил обернулся в сторону архистратига. Гавриил нахмурился. — Да я… исследовал. Там действительно было проделано очень много. Пытались даже вернуть то, что было утрачено, но оно не прижилось обратно, как будто бы душа… отвергла саму Сущность своего Бытия. Михаил нахмурился. — Поступил приказ от Совета: провести напрямую Его свет через Них. Точнее, то что мы успели сохранить. Сам Всевышний сейчас занят и не может присутствовать лично. Рафаил слегка скривился. — Есть ограничения. Не выше пятого уровня чудес. Какой вы хотите провести? — Двенадцатый. — Нет, — аж сморщился Рафаил, — нет, не получится, вы же их… сломаете! — Это свет, — махнул Михаил, — просто проведём ещё больший свет, как это может их сломать? — Справедливости ради, — вмешался внезапно Гавриил, — был поставлен эксперимент с чудом шестого, седьмого и восьмого уровня с целью выяснения «влияния». Все чудеса до пятого уровня включительно — поглощаются душой, все выше постепенно… расщепляют её. Михаил нахмурился. — Ты думаешь — это уничтожит их? — Я не думаю, я говорю сухими фактами, Михаил. Архангел зажевал губу. — Мне нужен доступ к документам относительно чистки каждого. Что, у кого, сколько, за что. И. После чего случилось обращение и замыкание. Сможешь предоставить? — строго всмотрелся в Рафаила Михаил. Черноволосый ангел замешкал. — Мне нужно дать внятный ответ Совету, иначе они придут беседовать уже с тобой лично, — цокнул архистратиг. Рафаил вздохнул. — Ладно я дам вам доступы, только верните всё на место, а то я уже устал потом вымаливать прощение сверху после очередной потерянной никому не нужной бумажки. Гавриил тоже цокнул. — Смета по растратам Божественного Света это не «никому не нужная бумажка», согласно ей выдаётся разрешение на использование чудес девятого… — Всё-всё-всё-всё-всё, — поспешил заткнуть Гавриила Рафаил, — пошли в мой кабинет, а то я скоро развеюсь от вашего… занудства. — Был бы ты в моём отделе… — недовольно начал Михаил. — Но я не в твоём отделе, — подметил Рафаил, — и максимум должен подчиняться Гавриилу, да и то, сначала идёт Сандальфон. Вам ли не знать, мои уважаемые братья. Михаил явно сморщился на это, но промолчал. Они завернули за угол, ещё за один и остановились. — Там архивы, — махнул Рафаил. Гавриил подошёл к окошку и вгляделся в большие сферы света. — Это они?.. Черноволосый закусил губу. — Да. Всё так же. Без изменений. Михаил пошёл в комнату копаться в поисках нужных для него бумаг. — Без изменений, — сглотнул Гавриил. Рафаил хмыкнул. Сферы мерцали одна за другой, будто бы играя музыку, которую не слышал никто кроме них самих. — Как думаешь после Армагеддона, они… вернутся? — Не знаю, — честно ответил Гавриил, его всё ещё трясло после сиюминутного видения. И он пялился на эти сферы с какой-то ненормальной для себя въедливостью. — Я скучаю по ним, — вздохнул Рафаил. Гавриил скосил на него взгляд. — Я думаю Всевышний однажды их всех… восстановит. Или быть может это то, чем мы станем после Всего. Когда Наступит Конец. Рафаил хмыкнул. — Как знать, Гавриил. Как знать, — и он похлопал архангела по плечу, но не так как обычно все хлопали его по плечу. Не как делал это Михаил или бывало кто-то по работе. Это был какой-то более сакральный жест. Более… дружеский. И Гавриил удивлённо уставился на Рафаила, но сказать ничего не успел, Михаил как раз довольный, с кучей папок и бумаг, выскочил из комнаты. — Смотри, что нашёл! Это же сокровища! Изучим и поймём насколько быстро замирает душа! И что к этому ведёт! Рафаил глянул на архангела весьма скептически. — Смотри не переусердствуй. — Тебя забыл спросить, — закатил глаза Михаил, — пошли, Гавриил. — Ну что ж. Увидимся, — похлопал неловко архангел по плечу своего собрата. Рафаил кивнул. Весьма добродушно. Почему-то за последние пару недель работы с Рафаилом, тот перестал так сильно выкручивать Гавриилу нервы, он скорее стал проникаться тем, насколько по сравнению со всеми — архангел был живым. Насколько он действительно проявлял сострадание к людям и реально пытался. Пытался изменить этот мир к лучшему за спинами остальных. Может поэтому Гавриил стал невзначай некоторые отчёты поправлять за ним сам. Затыкать дыры более правильными аргументами и обосновывать нелогичные чудеса. Он стал его прикрывать, хоть тот даже и не подозревал об этом, хотя временами Гавриилу казалось — тот всё чувствует. Но почему-то такого рода работа доставляла Гавриилу намного больше удовольствия, чем ловить кого-нибудь на ошибке, изъяне, каком-либо отклонении и тыкать до бесконечности, пока тот, кого он морально пытается задавить, не почувствует себя настолько ничтожным и маленьким, что не начнёт молить о помощи у архангела лично. Лишь бы тот ему объяснил как жить и направил. И затем каждый свой неуверенный шаг спрашивал по триста раз у Гавриила, а затем у его подчинённых, а затем у подчинённых его подчинённых. А те в свою очередь давали чёткие указания и заставляли такого непутевого работника слушаться беспрекословно. Следовать уставу. Идти прямо и ровно. Быть идеальным и выключать голову с шальными идеями, потому здесь они презирались и считались изменой и предательством. Здесь идейщиков не любили. Зато обожали порядок и строгий регламент. Никого не интересовало, как лучше, эффективнее и быстрее, если это меняло общий уклад и внутреннее мышление. Может поэтому Рай и стал однажды настолько леденяще ужасным. Настолько неживым. Мёртвым, душным. Невыносимо, непомерно тяжёлым. И таким его, честно говоря, сделал и сам Гавриил. Он ведь в первых рядах когда-то кричал, что во всем нужна идеальность, выдроченый перфекционизм и строгое следование Его правилам. Как же он сука всё это время заблуждался, и теперь, идя по бесконечным длинным белым коридорам и скашивая время от времени взгляд на Михаила, он только и думал о том: как же теперь всё повернуть вспять? Как исправить то, что они наворотили на Небесах? Как развернуть всю систему на 180 градусов? Просто как? И дело же блядь не только в этом сраном Армагеддоне. Проблема зашита гораздо глубже. Отмени второй Армагеддон, они придумают третий, четвёртый, пятый. Просто потому что на душе у них всех безумно пусто и холодно. И они пытаются заполнить дыру, а как её экологично заполнять — никто не знает. Гавриил и сам не знает. То как он с этим справляется запрещено между прочим как минимум пятью статьями и карается казнью, или как минимум той самой чисткой. Поэтому то, что понял он на Земле, архангел все не понимал, как он может обосновать для Неба. Состыковать всё никак не получалось. Пазл не подходил к другому пазлу, и картинка всё не складывалась, отчего его голова каждый день гудела от напряжения, а мозги нещадно плавились. — Благодаря этим документам мы наконец-то сможем выяснить коэффициент влияния Божественного Света. И тогда, мы сможем подать в Совет запрос, снова использовать чистку в качестве меры пресечения или даже обрабатывать оскверненные души ею…- зажглись его глаза. Гавриил аж нахмурился, вслушиваясь в речь архангела. — Ты хочешь вернуть чистку официально? — Ну да. Как в старые добрые времена, — пожал плечами Михаил, — так ведь намного проще. Знаешь. Я заметил. Ангелы стали слишком тяжёлыми и грязными после Земли. Им не помешает Чистка перед Главным Событием. Перед Его Божественным Сиянием после Армагеддона, Гавриил. Глаза архангела аж округлились от шока после услышанных слов. — Но ты ведь знаешь, что бывает, если переусердствовать — это ведь по сути… как убийство, Михаил. — Они не мертвы. Гавриил. Они просто Божественно Вечно Сияют. Я просто хочу выяснить Предел. От чего он зависит. И тогда можно почистить каждого. Официально. Перед тем как мы Начнём. Я просто хочу, чтобы никто лишний раз не колебался. Ты ведь знаешь, к чему ведут сомнения на поле боя… ты ведь там был, Гавриил. И архангел сглотнул. Да. Он там был. Он помнил ВСЁ. Он сам был тем, кто КОЛЕБАЛСЯ. — Что ж, тогда стоит исследовать тщательнее, чтобы понять насколько это «безопасно». — Ох, вот такой подход мне нравится намного больше, Гавриил, — приветливо похлопал его по плечу Михаил. Но это касание для архангела ощущалось абсолютно безэмоциональным и холодным. Настолько, что Гавриила аж внутренне передёрнуло. Они завернули в огромную белую арку и Михаил вывалил все документы на стол. — Что ж. — присел он за стол, — давай приступим. — Да конечно, — только мне нужно кое-что передать в четвёртый отдел, подождёшь немного? — вдруг ни с того, ни с сего выдал Гавриил. Михаил чуть приподнял брови. — Опять поручение от Уриил? — Кое-что по десятому параграфу. — Ну что ж иди, я пока распределю всё по объёму на нас двоих. — Да-да, конечно, — улыбнулся очень широко Гавриил и поспешил скрыться в следующем коридоре. Как только архангел убедился, что за ним никто не следит, он, обернувшись пару раз, протянул палец к рукаву, и муха шаловливыми лапками заползла на его указательный. Он поднёс муху чуть ближе к себе и внимательно в неё всмотрелся. — Ты знаешь, что делать. Коротко произнёс Гавриил, и Роза чуть раздвинула крылья в утвердительном жесте, после чего архангел сглотнув, двинулся по коридорам дальше.

***

Снег падал на тёмное замёрзшее озеро, последний фонарь в парке возле скамейки иногда мерцал, иногда подрагивал, но тут в какой-то момент загорелся идеально ровно, просто потому что мешал архангелу думать. Гавриил сидел уже третий час, пялился на падающий снег и просто не понимал: как ему жить дальше? Не понимал: что ему теперь со всем этим делать? Ни с тем, что творилось на Небесах, ни с его как теперь выяснилось всё-таки вещими снами. Или всё-таки видениями? Гавриил просто стоял, слушал этих двоих и в какой-то момент куда-то провалился внутрь себя. Исчез. И перед его глазами в спокойном разуме предстала абсолютно другая картинка. Не из этой реальности. Он не мог рассказать о Небе Вельзевулу, потому что это было уже не просто нарушение регламента, а распространение тайных планов второй стороне. Он не мог рассказать ему и о своём видении, потому что Вельзевул точно начнёт задавать ему провокационные вопросы и выведет на чистую воду, и в итоге Гавриил всё равно проболтается про Небо. А ему нельзя. Здесь точно нельзя. Он мог говорить про что угодно там, если это не начинало касаться Верхушки и в особенности Михаила. Потому что в последнее время он стал его опасаться. Как и Совета. Как и любых взаимодействий с ангелами. Потому что во всех их речах архангел стал прослеживать три чёткие особо щепетильные темы: геноцид, гиперконтроль и Божие Слово. И если последнее ещё было оправдано, тем что они прости-господи ангелы и служат Всевышнему, то первые две темы стали вызывать огромное отторжение внутри Гавриила. Он не понимал: в какой момент все они свернули не туда? Как вообще так получилось, что говорить о геноциде, подавлении своих желаний и эмоций, и возможности вообще стирать лишнее из разума — стало нормой? Почему и он сам считал — ЭТО когда-то нормой? Почему они все считают — это нормой? Почему Ад и Рай существуют только ради желания однажды перегрызть друг другу глотки? Зачем тогда вообще исцеление, зачем вся эта игра в хороший-плохой, добрый-злой. Переманивание душ и прочее? Ради чего они все стараются в конце-то концов? Разве Конец Мира это есть Счастье для всех? А что будет После? Эти и тысячи ещё других вопросов забивали Гавриилу голову просто до какого-то ненормального отчаяния, что хотелось встать и закричать вместо поиска ответа на них. Он метался, он реально метался в какой-то лютой агонии собственного разума от невозможности всё это решить здесь и сейчас. Он не мог понять, что Небеса сотворили такого с Азирафаэлем, что Исход получился такой? Стёрли ему память до самого Основания и он стал Светом, как и те бедные души ангелов? Что там такое прости-господи случилось? Почему нельзя попонятнее ему всё показывать, почему такими клочками и обрывками? И почему он не просто на этот раз не помнил Вельзевула, он ещё и напрочь забыл, кто такой Азирафаэль. Гавриил закусил палец, муха зажужжала около его уха, спрятавшись в шарфе. — Я знаю, что уже пора, Роза, — тихо прошептал он, — знаю. Мне просто надо успокоиться. Мне надо прийти в себя. Муха снова зажужжала. Гавриил вздохнул и встал. — Не знаю, что ты имеешь в виду, но наверное это будет слишком подозрительно, если я сегодня опоздаю, если не уже… И он поплёлся обратно из парка вдоль улиц. А что архангел вообще помнил, находясь непосредственно на Армагеддоне? Гавриил нахмурился. У него было ощущение будто бы ничего. Но не до конца. Он помнил имя, вкус и цвет себя. Помнил кто он, но было ощущение, будто бы достань из него ещё одну деталь, и он рассыпется, просто распадётся. И все его эмоции и чувства там были такие замедленные и далёкие. Тело помнило, что чувствовать, а разум нет. Архангел сглотнул. Может рассказать всё Азирафаэлю? Но вот только что это даст? Он рангом не выше любого рядового подчинённого на Небесах. Азирафаэль буквально его подчинённый. Чем он ему поможет? Все доступы есть только у архангелов и тех, кто повыше. Стоит предупредить о Суде? Не ясно, когда он будет и будет ли вообще. И кого будут судить. Только ли Азирафаэля? И он ведь всё сольёт Кроули, а тот может всё рассказать Вельзевулу. И тогда пойдёт какая-то кривая схема. А это не хорошо. Оно и так уже всё не хорошо настолько, насколько может быть. Гавриил зашёл в нужное ему здание через парадный вход по красной дорожке. Наверное поэтому, архангел должен это решить сам и не стоит никого во всё это посвящать. Он справится. После последнего разговора с Вельзевулом с просьбой об убийстве он вообще не хочет больше тревожить демона тем, что у него бурлит внутри и постоянно переваривается. Раньше Гавриилу было, честно говоря, насрать на весь этот блядский-божественный мир. Ну есть и есть. Ни холодно, ни жарко. А тут вдруг… захотелось защитить как будто бы самое дорогое, что у него только было. Его демона. И по крайней мере, пока никто не лез в их отношения, у Гавриила росла огромная уверенность в том, что он сможет всё развернуть и на Небесах в свою сторону. Ведь однажды он уже развернул. Просто не в ту, в чём проблема приучить всех пить эти блядские прости господи сука чаи? — О, привет, — мягко и неожиданно приятно помахал перед ангельским лицом рукой Вельзевул, пока архангел стоял и пялился на кнопку вызова лифта. — Привет, — заметно оживился Гавриил, чуть разворачиваясь к нему. — У тебя такое сложное лицо сейчас было, — хмыкнул демон и нажал на кнопку лифта, — что-то… случилось? Архангел чуть открыл рот и замер на пару мгновений. — Как обычно. Работа. Суета. — М, ясно, — пожал плечами Вельзевул. — Первый раз мы так одновременно, — слегла захихикал он. — Ага, — приятно улыбнулся архангел и пропустил демона в лифт первым, после чего нажал на пятый этаж. — Конспирация хромает, тебе не кажется? — Ты подошёл первым, я не навязывался. — И то верно, только вот. Я опоздал. Минут на десять, кажется. У тебя снова завал? — Да, — честно вздохнул Гавриил, — да, — и просканировав демона очень внимательным фиолетовым взглядом, добавил: — так что сегодня я бы очень сильно хотел расслабиться. Не поможешь мне с этим? — О ну… — сложил губки бантиком демон, — знаешь, я вот тоже чувствую лютое напряжение местами, прямо где-то в районе живота и ниже, — хмыкнул Вельзевул чуть облизав губы, — ты не мог бы мне немного помочь с этой проблемкой? Гавриил улыбнулся шире. — Знаешь, что-то мне подсказывает, что наши желания сегодня абсолютно схожи. И ещё пару секунд, даже когда открылся лифт, прибыв на пятый этаж, они стояли и суетливо всматривались в глаза друг друга. И когда двери стали закрываться, Гавриил выставил ногу меж створами. — После вас, — вежливо произнёс архангел, двери открылись вновь. Вельзевул улыбнулся весьма двусмысленно и заиграл бровями, после чего хорошенько шлёпнул по заднице своего архангела и довольный собой вышел первым. — Как вульгарно, — всё же прокомментировал Гавриил и покачал головой, шагнув за ним следом. Он закусил чуть губу, ему черт побери этот жест слишком понравился. Вельзевул достал карточку и поднёс к счётчику — дверь щелкнула. — После вас, — хихикнул Вельзевул. — Премного благодарен, — поклонился ему Гавриил и зашёл первым, снимая с себя шарф. Повелитель Мух закрыл молча дверь и стащил с себя ботинки, кинув пакет со своими сокровищами в сторону, затем стал расстегивать пальто и очень неожиданно на последней пуговице столкнулся с руками архангела. — Ты это… — Помогаю, — мягко улыбаясь, всмотрелся в серые глаза Гавриил и снял с плеч пальто с Вельзевула, тот озадаченно, но всё же повернулся к нему спиной, позволив стянуть с себя рукава окончательно. Архангел повесил одежду демона на крючок и осторожно поправил на Князе Ада воротник рубашки, затем стряхнул пару подтаявших снежинок с его головы и, прикрыв глаза, поцеловал в губы. Сердце Вельзевула пропустило пару ударов и внутри аж всё приятно свело и затрепетало. Он тоже прикрыл глаза и завёл руки на плечи своего архангела. Гавриил полез в чужой рот дальше, пальцами расстегнув сначала одну пуговицу на рубашке у демона, затем вторую, затем ослабил галстук на его шее. — Ты что меня прямо в коридоре раздеваешь? — хихикнул Вельзевул в чужие губы. — Экономлю время, — прошептал архангел. — А что, у нас сегодня его настолько мало? — стал и демон расстегивать ангельский пиджак. — Нет, но, я просто ненавижу долго ждать. Хочу всё и сразу. Повелитель Мух стянул с него пиджак, тот скользнул с рук архангела и упал на пол. Гавриил проделал тоже самое с одеждой Князя Ада. А затем оба стали стягивать друг с друга рубашки прямо в прихожей их личного номера. Архангел прижал демона к входной двери и хорошенько поцеловал, вжавшись в него своим телом. Завёл языком к чужому языку, пальцы на бока и просто смаковал такое их положение. Вельзевул снова забыл дышать через нос и начал в какой-то момент задыхаться. Гавриил отстранился, демон весь раскрасневшийся — перевёл дыхание. — В постель хочу, — прошептал Князь Ада. — Есть диван, он поближе, — всмотрелся в серые глаза Гавриил. Вельзевул свербил в ответ своим взглядом фиолетовый. — Я хочу в постели, там мягко и удобно. — Тебе не понравилось в прошлый раз на диване? — поинтересовался архангел. — Да нет там прикольно, и на столе ничего так, в душе мне тоже, кстати говоря, нравится, — припомнил демон, — но сейчас я хочу вообще не париться по поводу своего положения и просто кайфануть в постели, а потом где угодно. Хоть на балконе. Гавриил улыбнулся во все тридцать два и схватил своего демона за талию, чуть наклонившись. — Ты чё… творишь? — аж растерялся Вельзевул. Архангел чуть поднапрягся и, совсем согнувшись, поднял Вельзевула вверх, перекинув в районе живота через плечо. Тот резко вцепился в спину архангела и куда только мог, беспомощно скользя пальцами по обнажённой коже. — Бля! Гавриил, пусти! — забарахтался демон. — Молчать, — строго сказал он и хлопнул его хорошенько по заднице с таким неистовым наслаждением, будто бы ему наконец-то развязали руки и разрешили пошалить, — хочешь в постель — пойдём в постель, — шагнул он, переступая осторожно их одежду и придерживая Вельзевула в районе талии на своём плече. Повелитель Мух аж опешил, рот открыл от шока. Это было так странно, вот такое вот между ними. Нет ну… они в последнее время конечно аж в усласть зафлиртовались друг с другом, но вот сейчас это уже было на какой-то грани. — Блядь, Гавриил, ну что ты творишь. — Так быстрее, — втащил он демона в спальню, чуть облизав обсохшие губы. — Я бы сам дошёл, — бурчал демон, но больше не сопротивлялся, учитывая то, что архангел так и оставил свою руку на его заднице после этого шлепка. Гавриил опёрся коленом о кровать и осторожно положил Вельзевула на постель. Повелитель Мух очень внимательно всматривается в эту фиолетовую бездну. В последнее время, если он хоть где-то встречал этот цвет, ему хотелось как-то по ненормальному рассмеяться, нервно-нервно захихикать. А ещё сердце начинало стучать как сумасшедшее и хотелось глупо улыбаться самому себе. Вот и сейчас он поймал себя на мысли, что ему хотелось утонуть в этих глазах, раствориться, разрыдаться, как сильно он хотел, чтобы Гавриил смотрел так на него всегда. Был рядом в любом момент и… Вельзевул целует его в губы с какой-то щемящей сердце жадностью. Смакует момент, пока ангельские руки ещё тормозят, ещё не впиваются в его костлявые бока, не перебирают каждым пальчиком его рёбра, а просто замерли в ожидании. Демон тяжело выдыхает лишь на секунду оторвавшись, и тогда в игру уже вступает Гавриил. Он властно очерчивает руками свои владения вдоль торчащих лопаток, изгиба спины, заводя руки до самой задницы Вельзевула и раздвинув рот демону губами, безапелляционно лезет языком вовнутрь. Князь Ада задыхается. Просто сбивается и мычит. Гавриил смакует это, он контролирует каждое своё движение, каждое шаловливое движение демона. И когда тот суетливо пытается пальцами очертить его торс, стремясь всё ниже и ниже, архангел надменно хмыкает и возвращает чужие руки к себе обратно на спину. Сам же Гавриил расстегивает штаны Вельзевула, не отрываясь от его губ. Пальцами проходится по дорожке из чёрных вьющихся волос, очерчивает выступы костей и с наслаждением стягивает одежду вниз. Повелитель Мух мычит, вцепившись в спину архангела, перебирая руками каждый мускул и закатывает глаза, внизу у него всё горит. И в тот момент, когда Гавриил наконец-то отлипает от его губ — демон наконец-то переводит дыхание. Правда ненадолго, потому что следующий жест, который совершает архангел заставляет Вельзевул подавиться собственным вздохом или слюной? Он так и не понял в какой момент Гавриил юркнул вниз и широким жестом языка прошёлся вдоль его бедра. — Дьявол, Гавриил, ну что ты творишь! — аж заслезились глаза у демона, и он, не найдя спину под своими руками, вцепился ими в постель по бокам. — Изучаю твою чувствительность, — берёт он его за член и заводит язык около его основания. — Ебать! Ты… серьёзно?! — жмурится он. Ощущения нереальные, кажется, ещё немного с ним поиграться, и демон в общем-то всё. Готов. — Люди так делают. Я видел. — Где ты блядь видел?! Подглядываешь за ними?! — Тебе не нравится? Вельзевул взял небольшой тайм аут на ответ, чтобы просто выдохнуть. — Вообще-то… — начал он и залился краской, — слишком… — он силился подобрать не матное слово, — хорошо, — довольный собой закончил свои мучения Повелитель Мух. — То есть продолжить? — сощурился Гавриил. — Тебе то самому приятно, хоть? — Мне всё приятно. Если это ты. Вельзевул занервничал. — Дурак. — Почему? — широким движением взял его в рот Гавриил. — Просто…т…т…так! — впился пяткой в спину архангела Вельзевул. Гавриил ни черта не понял, но вылизывать продолжил, демон слишком ярко реагировал, а чужая положительная реакция больше всего возбуждала архангела. Можно было даже не целовать архангела, не лапать, не трогать, но. Стоило Вельзевулу искренне помычать и постонать в его руках и Гавриил уже закатывал глаза от небывалого удовольствия. Его пронизывало аж до самого сука основания каким-то неясным ему самому статическим электричеством. Что хотелось ещё больше кусать, целовать и заводить свой язык в любое место на его демоне. — Слушай, — подал Вельзевул голос в какой-то момент, — я… — он охнул, — я так… и… я… — Кончай, — спокойно выдал ему Гавриил, — я разрешаю. — Сука, — аж вывернуло приятно Повелителя Мух от такого обращения в его сторону, и, кажется, именно этого и не хватало, чтобы настроится окончательно. Потому ещё пару таких заигрываний с ним, пару облизываний и в общем-то всё. Вельзевул выгнулся, обнажив ещё больше все свои рёбра, сделав глубокий вдох, а затем на выдохе, у него случился целый микровзрыв нереального удовольствия сначала в голове, а затем уже волнами прошёлся по всему телу. Он сжал зубы, зажмурил глаза и увидел тысячу разных цветов, названия которых не знал, он даже такие никогда не видел. Но чувствовал вкус и запах, и ощущение каждого. Был один знакомый из бесконечных переливающихся и сверкающих оттенков друг с другом — безмерно огромный непознаваемый как сам Господь Бог — фиолетовый. Его было настолько много в голове Вельзевула, что у него снова заслезились глаза от этого цвета, и он на одной безумно сладкой судороге тихо выдал: — Господи Боже блядь, что же ты творишь, Гавриил… А затем замычал. Всё это было остаточно, мелкими осколками олицетворяя глубинное удовольствие с тем, с кем ты разделяешь пусть всего ненадолго это Единство Душ. С Гавриилом Вельзевул хотел разделять такое Единство вечность. Он не понимал как лучше описать это ощущение, и каким другим словом ещё назвать, чтобы ему не захотелось сбежать. Потому что сбежать ему хотелось огромное, непомерное количество раз. Из этих райских ангельских рук. Поцелуев, языка, откровений, комплиментов в его сторону, внимания, нежности, понимания. Вельзевул перевёл дыхание и скосил взгляд на Гавриила, тот, слегка морщась, с интересом подтирал белое на своих губах. — Ну и… как? — выдохнул демон. — Как яичница. — Да… ладно? — Хочешь попробовать? — вздёрнул чуть бровь архангел. — Не, — кривился Вельзевул, — не хочу. Гавриил улыбнулся широко, изо рта чуть стекло. — Нет-нет, ты попробуешь, — наклонился он к демону. — Бля, Гавриил, — стал сопротивляться демон, нервно хихикая, — ну ты серьёзно сейчас? Но вместо ответа архангел его поцеловал, а Вельзевул, который до этого ещё что-то там пытался предотвратить, колотя кулаком по чужой спине, в итоге сдался и с наслаждением проведя языком по языку, сглотнул всё лишнее вместе с архангелом. И тоже слегка скривился. Гавриил отстранился. — И как? — чуть надменно сверкнул он глазами. Вельзевул облизал свои губы. — Я думал будет более мерзко, а так. Ну. Терпимо, я бы даже сказал, что это всё-таки мерзко, но когда мы творим такую дичь вдвоём, мне даже нравится. Повелителя Мух, честно говоря, слегка потряхивало от того, что Гавриил может так. Точнее это то, что он в нём обожает. Его властность над ситуацией. В последнее время архангел стал чаще доставать такого себя. Показывать, махать красным флагом перед Вельзевулом, и эта часть больше не выглядела такой маняще-ужасной. Такой кривой и сломанной. Она будто бы ещё больше стала дополнять Гавриила. Он будто бы стал смелее показывать такого себя, каким он являлся. Более целостно показывать. Потому что помимо заботливой части, в нём была и эта горделиво-надменная. Эту часть Вельзевул обожал облизывать в своём архангеле больше всего. — Хочешь повторить? — облизал пальцы архангел. Повелитель Мух сложил губки бантиком. — Да, только вместе. — А мы не вместе? — Ну ты ведь понимаешь, в каком я смысле. Трахаться хочу, Гавриил, можешь мне вставить хорошенько? Архангел всмотрелся в него весьма внимательно. — Ты ведь умеешь просить «по-хорошему», Вельзевул. Повелитель Мух закатил глаза. — Давай устроим соитие? Или какое тебе там слово больше всех нравится? — Займёмся Любовью. Вельзевул сморщился. — Стрёмное слово. Мы ведь по Сути своей просто трахаемся. — У нас союз, — возразил, подняв указательный палец вверх, Гавриил. — Политический. — А Любовь-то твоя блядская тогда тут причём? — С разрешения Бога. Вот что. — Лично спрашивал? — Нет. Но. Отмазка хорошая, согласись? — чуть сощурил глаза Гавриил, по лицу скользнула улыбка, та самая, которую Повелитель Мух часто ловил у архангела раньше. Надменно-наглая. Вельзевул посмотрел на него сейчас снова несколько иначе. Они как будто бы опять сидели на скамейке в парке до всего. И та наглость, гордыня и надменность, что время от время сквозили сквозь поведение архангела, порой вводили демона в полнейший ступор. Он не понимал как столько разных сторон личности, уживались в одном сука ангеле Божием. Вельзевул думал, что его раскопал. Что вот он настоящий. Тот, которому больно, если начинаешь сильно на него давить. Тот, который не знает, как разговаривать и просто молчит бесконечно долго, пытаясь подобрать правильное слово, чтобы всем было хорошо. Тот, который обнимет, правильно поцелует, слово скажет верное, от чего ты аж светишься изнутри. А Тот, кто делает больно, это не совсем Гавриил. Это маска. А Тот, кто иногда думает, что он умнее Господа Бога, тоже не Гавриил, нет. Это маска. Это просто блеф. Желание власти, контроля, манипуляции. Все это не Он. Лишь его побочная линия, которую архангел вывел, чтобы спрятать себя настоящего. Но чем дольше Вельзевул с ним общался, тем больше понимал. Нет. Это всё — Гавриил. Это всё. И надменность, и нежность, и гордыня, и страсть. И желание выслушать, и одновременно перерезать тебе глотку — это всё Гавриил. И терпение, и яростный гнев — это тоже Гавриил. Жестокость и смирение. В нём было настолько всего много, что Вельзевула поражало это. Как он так умудрялся. Быть и плохим, и хорошим одновременно. Отвратительным и обожаемым. Безумно обворожительным. Скользким, хитрым, до безумия умным и рассудительным. Просто как? — Шикарная, — улыбнулся широко Вельзевул. — Но для Ада. Мы просто трахались. — Грязно трахались? — уточнил Гавриил, облизав зубы за губами. — Очень-очень грязно, — хмыкнул демон, — так грязно, что потом это все место придётся трижды отмаливать. — Ну в таком случае. Я бы начал прямо сейчас, — наклонился он к демону. — Что бы ты начал прямо сейчас? — Отмаливать это место, — выговорил он сквозь зубы, — вычищать излишнюю скверну, — закусил Гавриил ухо Вельзевула, обдав то хорошенько горячим дыханием. — А какие ещё ритуалы? — облизал Повелитель Мух губы. — Кажется, придётся заняться экзорцизмом, у нас тут демон. — М-м-м, продолжай, — дотянулся наконец до чужих брюк Вельзевул и стянул их руками насколько мог, Гавриил помог завершить это дело, выпутав ноги из штанин, — какие предпочитаете методы? — Как насчёт хорошей такой чистки изнутри, — развёл он гротескно ноги демона перед собой хищно улыбаясь, — до самого Основания. Вельзевул. Князь Ада закусил губу. Блядь вот именно чего-то такого он в глубине души однажды и ожидал от Гавриила в полной мать его мере. Только теперь Вельзевул ему достаточно доверял, чтобы параллельно с наслаждением его не колотило от ужаса и тревоги. Дьявол, какой же сука архангел был нереально комфортный сейчас при всех своих замашках доминанта тирана. Если бы можно было, Вельзевул променял всё ради того, чтобы быть в его объятьях вечность. — Только если вы будете очень осторожны и точны, — вытянул руки за голову демон, расслабляясь ещё больше. — А было хоть раз, когда я был неточен и не осторожен? — лукаво улыбнулся Гавриил, вытаскивая из ниоткуда смазку и натягивая на себя резинку. — Не знаю-не знаю, но на всякий случай, — выдохнул в губы архангела Вельзевул, — меры предосторожности. И Гавриил улыбнувшись, поцеловал его очень нежно, заведя его ноги чуть наверх, после чего осторожно вошёл. Каждый раз Князь Ада всё легче и проще отдавался своему архангелу. Когда его касались ангельские руки он уже расслаблялся всем телом на автомате. Это были самые безопасные касания в его жизни. Даже когда пальцы Гавриила скользили там, где обычно демону было ужасно щекотно, то со временем в этих местах он стал чувствовать настоящих экстаз и дополнительное возбуждение. Пальцы скользили по чужим коротким волосам, Вельзевул бесконечно кусал и облизывал чужие губы, мычал, стонал, позволял в себя толкаться до самого Основания, до самого Конца. Закатывал глаза, когда Гавриил выходил из него и снова входил, и молил, бесконечно молил, чтобы архангел продолжал и просто не останавливался. «Пожалуйста всё что сука угодно, только двигайся!» Неслось в его мыслях. Он мог даже в каком-то импульсе иногда зарычать, а Гавриил, отрываясь от его губ, резко переворачивал его на живот и, хорошенько шлёпнув по заднице, снова входил в него до самого основания. Нет. Здесь вовсе и абсолютно больше не пахло никаким Политическим Союзом. И Вельзевул всё это прекрасно понимал. Но постоянно откладывал эту мысль куда-то подальше. Мысль, что трахаются они и видятся только ради собственного удовольствия. Просто потому что Вельзевулу с ним нравится трахаться. До блядских звёздочек в глазах, до такого состояния, когда слёзы уже текут из глаз и слюна капает изо рта. Гавриил очерчивает руками лопатки Вельзевула и ускоряет темп, заводя пальцы на чужие бока. Вельзевул снова мычит, елозит на постели, чуть приподнимается больше положенного, архангел рукой жёстко прижимает Князя Ада обратно. И могут они так… раза три за ночь точно. Повелитель Мух уже успел поставить эксперимент. Потом это в какой-то момент, честно говоря, выматывало, но в целом… было бы чуть больше времени, Вельзевул устроил марафон, сколько бы они смогли так раз, будь у них целый день? — Блядь… Гавриил… сука… — снова слезились глаза у демона, — я скоро, от всего этого… ах! Архангел провёл пальцами по его спине снова. — Терпи, мне ещё пару мгновений. — У мгновений вообще-то время не ограниченно! — Вельзевул… — низким голосом произнёс Гавриил. Демон аж сглотнул. — Будешь мне ещё раз отсасывать, если я после тебя не смогу кончить. — Да… — закатил глаза архангел, — пожалуйста… И после с губ Гавриила слетела молитва на ангельском языке. Красивая, мягкая, нежная, обволакивающая всё нутро. Демон слегка сморщился, для него это было, как мат для архангела, и он в лёгком отвращении хмыкнул сам себе, а после, сжав пальцы на одеяле, хорошенько кончил. Освобождая изнутри себя огромную энергию, которая вновь захватила всё его тело, заставив выдохнуть имя того, кто смог подарить демону такой обворожительно яркий поток эмоций, обожания и… Последнее чувство демон всё обходил стороной и не желал идентифицировать. Такое он считал для демона непозволительным, и, потому, он просто проглотил это чувство, так и не выразив. С тела стекал пот, пальцы впились в одеяло, рядом послышался шорох и будто что-то упало. Это Гавриил, слегка выдохнув, разлёгся слева от Вельзевула. Он тяжело дышал, переваривая сотню различных приятных эмоций, которые остаточным ощущением то и дело щекотали его нервные окончания. Мозги у него так вообще шевелились или чесались от того, какая волна эйфории и экстаза туда сейчас нахлынула. На губах застыло слово, которое Гавриил всё никак не мог выговорить, которое описало бы абсолютно всё, что он чувствовал к своему демону сейчас. Потому вместо этого, он, поджав губы, просто очень нежно провёл рукой вдоль позвоночника, собирая капельки пота. Они двое были здесь не ради каких-то высших целей. Всё водил рукой по своему демону Гавриил, осознавая это. Дело было не в соглашении. Не в каких-то там Политических Союзах. Не в Ангелах и Демонах. Не в Небесах или Преисподней, Боге, Дьяволе, Азирафаэле или Кроули… Нет. Дело было в них самих. Они здесь были только лишь для себя. Просто потому что хотелось: быть, касаться, кусаться, целоваться, ссориться, разговаривать, смеяться, плакать, кричать, жить. Просто потому что хотелось… Гавриил резко сощурился. Он всегда был ОДИН. С Богом или Без. В Раю или на Земле. С Подчинёнными или среди Архангелов. Он всегда. Абсолютно всегда был ОДИН. И вот он лежал гладил Вельзевула и медленно осознавал: Их теперь Двое. Их ДВОЕ. И что с этим делать дальше Гавриил не знал. Эта мысль для него была до безумия очень приятной, нежной, сакральной, оседала чем-то лёгким, мягким, пушистым в районе его души и сердца. Мерцала ярким светом, когда он закрывал глаза. Приносила такое неведомое и непостижимое абсолютно ни чем спокойствие, которое он не чувствовал, казалось, никогда. Больше не хотелось ничего доводить до идеала и всё контролировать. Думать о том, что будет завтра и как исправить кучу-кучу вещей. Это будет потом. Завтра или через пару часов, но не сейчас, пока он гладит своего демона по спине. Не сейчас, когда спустя столько прости-господи времени он наконец-то чувствует себя цельным, правильным и, кажется, всё-таки непомерно счастливым. Гавриилу кажется, что сейчас он может абсолютно всё: и остановить Армагеддон голыми руками, и абсолютно со всеми и с каждым договориться, пихнуть из связь с демоном под любым предлогом как норму. Он может всё. Архангел провёл пальцами по волосам Вельзевула, тот повернул голову в его сторону, а затем лёг больше на бок, слегка ему улыбаясь. Гавриил молчал: он всё ещё не знал, что ему со всем этим делать, ведь на самом деле у него больше не было искреннего оправдания, зачем он здесь перед Богом, потому что единственного его оправдание звучало так: «Я просто хочу здесь быть и поэтому я здесь» Вельзевул зевнул в какой-то момент, а когда снова раскрыл глаза по его носу ползала муха. — О Роза, что. Скучно стало? — хихикнул Повелитель Мух, — или мы слишком громкие для тебя? Она что-то прожужжала и Князь Ада заржал. — Что? — с недоумением вскинул брови Гавриил. — Это наша локальная шутка ты не поймёшь. Архангел нахмурился. — Почему не пойму, объясни, и я всё пойму. Демон покачал головой. — Когда Левиафан воет, то примерно так же по восприятию звучат ваши ангельские молитвы, шутка очень локальная правда, ты не поймёшь. Гавриил задумался. — Он как-то не так воет? — Да, забей, ну правда, — засмеялся Вельзевул, — не всё должно быть… познано. — Может быть, — рассудил архангел. — Может быть. Роза перелетела на висок Гавриила, он чуть сморщился, но муху сгонять не стал. — Тебе правда нравится Роза? — спросил осторожно Вельзевул, муха аж замерла, внимательно вслушиваясь. — Да, — удивился Гавриил вопросу, — а почему не должна? — Нет-нет я просто спросил. Уточнил, — замешкал демон. — Просто до сих пор не уверен, что тебе реально нравится. — А подсолнух. Тебе нравится? — О ну, стоит у меня в кабинете. В самом тёмном углу, там, где его вижу только я, — улыбнулся оскалом демон. — Я рад. Повисла тишина, которую Князю Ада очень сильно хотелось разбить. — Что хочешь сегодня? Архангел пожал плечами. — Может что выпьем или душ? — предложил Вельзевул. — И так хорошо. — Так это как? — Быть с тобой. Вельзевул не понял, но отчего-то смутился. — Что, полежим так до завтра? Гавриил улыбнулся. — Можем поразговаривать, это мне тоже очень нравится. — Пока я не выкручиваю тебе нервы, — хмыкнул Вельзевул. — Это тоже целое искусство, Вельзевул… — Ну. Да. Мы соревнуемся с Небом. Кто быстрее сведёт тебя с ума. Гавриил поджал губы и вздохнул. Он что-то припомнил сейчас. Кажется абсолютно всё, что было сегодня до их встречи. И всё это нахлынуло на него, что архангел просто не знал куда запихнуть тот ворох чувств, что в нём поднялся. — Я кое-что видел. — Что? Архангел замешкал. — Да так, — неловко улыбнулся он ему. — Ещё один… сон. — Что, всё-таки вещий? — сощурился Вельзевул. Гавриил смотрел на своего демона ровно, зачем он ему всё это говорил — архангел не знал. То ли потому что доверял больше, чем надо бы, то ли потому что просто мечтал быть услышанным хоть кем-то. Обещал ведь себе, что и слова лишнего не скажет ему. — Наверное. Я не знаю. Просто видел кое-что… — А что, Гавриил? — внимательно всмотрелся в него демон. Архангел неловко замялся. — Кроули. — Кроули? — удивился Вельзевул, — и что же он делал в твоём… сне? Когда ты там вообще успел спать на Небесах-то? — скептически поднял бровь вверх демон. — Это было как… — Гавриил закусил губу, — я смотрел, как разговаривает кое-кто с кое-кем, а потом в голову пришла мысль. Я не помню, как она звучала, но я отвлёкся на неё и всё моё сознание куда-то утекло, я был в другом месте, в другое время и я тоже был другой… — Значит всё-таки… видение? — нахмурился Вельзевул. — У тебя так было, вообще когда-нибудь? Гавриил задумался глубоко так. — Раньше… Всевышний так общался со мной. Вместо прямых поручений я просто видел, как и что будет, и так и следовал согласна всем этим инструкциям, но здесь… нет инструкций. Только… итог. Вельзевул. Я не понимаю логической закономерности. Зачем показывать мне Итог? А затем то, что было до этого Итога? — Ты видел то, что было до моей казни? — сощурился Вельзевул. Гавриил замешкал. — Ну. Видимо… да? — растерянно посмотрел он на демона. — Меня там не было, Гавриил, я понятия не имею, о чём ты там думаешь и что ты там видел, — напомнил ему Князь Ада. Архангел вздохнул. — Я убил его. Но перед этим он сказал что-то странное про Азирафаэля и про Ангельский Суд. Вельзевул чуть приподнял брови, намекая на то, что он слушает. Очень внимательно слушает. — У меня есть подозрение, что… была Чистка. Над всеми нами, — прошептал Гавриил. — Но я не понимаю: как. — Это ты про… лампочки? Архангел чуть нахмурился. — Да. Мне кажется, да. — Чёрт, — сощурился Вельзевул, — но у вас же там с согласия всех или как? Получается ты тоже согласился? Гавриил нахмурился. — Я не знаю. Я не понимаю почему такой Исход. Я не понимаю почему… Он вздохнул. — Я не помнил Азирафаэля вообще. Тебя. Мне кажется, я вообще ничего не помнил. Что-то случилось там, Наверху. Я не понимаю что. Точнее я понимаю. Наверное. Всё это связано с кофе. Я не знаю как это решить. Вельзевул всмотрелся очень внимательно в его суетливые фиолетовые глаза. — Ты что-то знаешь, но недоговариваешь. Гавриил широко улыбнулся. — Пожалуйста, не проси меня о большем, я и так нарушаю все правила, какие только существуют. Вельзевул вздохнул. — Я знаю. Тем более… я и сам. Ни черта тебе не рассказываю о том, что творится Внизу, — чуть скривил он губы, — так что, ты не обязан. — Знаю, — Гавриил снова провёл рукой от чужого плеча до спины. — Я не знаю как тебе помочь, но я хотел бы. — Наверное. Никак. Я просто хотел… рассказать? Меня это мучает. Вельзевул вздохнул. — Звучит, честно говоря, стрёмно, но, наверное, чтобы там ни было, ты с этим справишься? Если увидишь что ещё, мы можем обсудить. Если ты захочешь, — демон сощурился, — должна же быть причина, зачем ты это видишь, разве не так? — Думаешь есть шанс, что это не сбудется? Вельзевул провёл пальцами по чужой щеке и придвинулся ближе, коснувшись губами его лба. — Шансы всегда есть. Армагеддон же отменили, так что. Наверное нет ничего невозможного? Как думаешь? — Может быть… — завёл архангел пальцы к телу своего демона и хорошенько его обнял. Вельзевул гладил Гавриила по волосам. — Ты главное не бездействуй, и всё получится. — Я не бездействую, — прошептал архангел. И Гавриил прикрыл глаза. Хотелось спрятаться. Впервые в жизни абсолютно от всего сука спрятаться. От Неба, от Бога, от ангелов, от этого мира, от самого Себя. И ничего не решать. Больше ничего не решать. Отпустить, и чтобы оно как-нибудь само по себе без него разрешилось в наилучшую сторону. И больше не надо было ничего контролировать, вести переговоры, искать информацию и документы, раздавать поручения. Это ведь всё последствия его тысячелетнего молчания, да? Ещё тогда, когда он промолчал на Его Суде. Не высказался. Испугался. И вот он теперь здесь. Прячется в объятиях своего демона и понимает: разгребать это всё ему придётся в одиночку. Не поможет никто. Не спасёт никто. А если он не справится будет крах всего, что было для него важным. Что стало важным. Он потеряет ВСЁ. — Вельзевул. Покажи свой истинный облик. Князь Ада слегка нахмурился. — Зачем тебе это, Гавриил? — Просто так. Хочу на тебя посмотреть. — Это какая-то проверка? — чуть сощурился демон. — Ты просил тебя убить, если вдруг… — он сглотнул. — А я хочу увидеть тебя. Потому что любой из моментов может быть… последним, — прошептал Гавриил. Вельзевул замер. Липким холодом над ним снова осел страх ожидания, когда однажды это всё внезапно у них закончится. Резко и без возврата. Горло аж сковало и пальцы вцепились в чужую шею. Он смотрел бессмысленно в окно напротив кровати. — Ладно, — тихо выдал он, — я покажу тебе. Только один раз. Вельзевул отстранился от Гавриила очень нервным движением и сполз с постели. Архангел поднялся следом. — Лежи. Я встал для наглядности, — закатил раздраженно глаза демон. — Я хочу видеть тебя. — Ты и так видишь. — Без искажений, — показал рукой на него Гавриил, — глаза в глаза. — Ты ещё задокументируй, чёрт, — тихо выругался он. — Зачем? У нас ведь тайные встречи. Вельзевул вздохнул, он не стал ни шутить, ни объяснять, просто провёл рукой перед лицом, обнажая свои гнойные липкие язвы, а затем и искаженную кожу вдоль всего тела, ближе к животу переходящую в чёрный цвет. Князь Ада улыбнулся во все тридцать два, обнажая свои зубы и рот полный кучи ползающих мух, парочка вылетела и закружилась в танце вокруг Повелителя Мух. — Так, ребята. Я вам не разрешал, — смерил строгим взглядом насекомых Вельзевул, — те, слегка зажжужав, вернулись обратно на своё место, где им и было положено быть — нутро демона. Повелитель Мух перевёл взгляд на Гавриила, пытаясь выцепить эмоцию отвращения на его лице, но тот лишь с интересом приподнял брови. — А сколько у тебя мух помещается во рту? — Э… — аж растерялся Князь Ада, — я не считал. — Он чуть сморщился и один из пузырей лопнул на его лице, от чего жидкость потекла вниз — Вельзевул машинально подтёр всё лишнее. — А у всех есть имена? Роза приземлилась как раз на плечо архангела. — Кто хорошо старается, у тех есть, — важно сообщил Вельзевул. — Познакомишь? — Сейчас? — скептически посмотрел на него Повелитель Мух. Гавриил задумался. — Их очень много? Вельзевул вздохнул. Он, честно говоря, стоял сейчас в абсолютном ахуе. Как будто бы блядь ничего не поменялось. Нет. Ну. Конечно, наверное не шибко что-то и изменилось. Он же всё ещё относительно приближен к чему-то человеческому, вот, скажем, если бы он стал роем мух или ещё чем по страшнее, тогда наверное у Гавриила было совсем другое выражение лица, не такое черт побери любопытное. — Ладно. Я покажу тебе больше, — открыл он рот и оттуда вылетело несколько сотен мух, тело его почернело и разъелось, скомкалось из спины расправились два чёрных крыла, а вместо глаз — были тысячи, руки и ноги поджались и раздвоились, превращаясь в что-то наподобие лап насекомых. И Вельзевул заговорил. Скрежетом, скрипом, гулом. Гавриил аж сморщился, пытаясь разобрать слова, но, кажется, слов в этих звуках совсем не было. — А можешь ещё раз… повторить? — улыбнулся он неловко, стоя перед ним голый и вглядываясь в тысячи чужих глаз. — Я ГОВОРЮ: ТЫ МЕНЯ ВИДИЖЖЖЬ? — Ага… — протянул он руки в поток мух, парочка облепила его до плеч, присев лениво на кожу. — Вижу. — И? — Мухи приятно ползают, — забегал глазами Гавриил, всматриваясь и изучая каждую. — У каждой же есть имена? Познакомишь? Вельзевул сощурился, насколько это вообще было возможно в его-то облике. Он обернулся обратно в более человекоподобное создание. — Блядь, Гавриил, ну скажжжи, хоть пару слов! — Про что? — не вдуплил архангел. — Про мой облик, блядь! — расставил недовольно руки в стороны Вельзевул. Его совсем сбила с толку чужая реакция, — сам же просил показать! Гавриил чуть удивленно вздёрнул брови. — Ты ведь просил… не оценивать. — Когда я такое черт побери тебя просил?! — подошёл он к нему ближе, распугав пару мух, лицо снова стало более человеческим, только с него стекало куча лопнувшего гноя. — Когда я просил показать первый раз, и ты отказал, — спокойно парировал ему архангел. — Пиздец у тебя память! Архангел нахмурился. — Почему ты… злишься? Вельзевул вздохнул. — Оцени меня, — раскинул он руками в стороны, — скажи, что ты думаешь обо мне? Давай! Я разрешаю! О всех обликах только говори, понял! Гавриил с недоумением открыл было рот, а затем замер и задумался, по рукам всё ещё очень приятно ползали Мухи. — Честно говоря, — начал он и расплылся в своей типичной ангельской улыбке, — выглядишь жутко мерзко, прямо… — он сморщился, чуть высунув язык изо рта в отвращении, и его передёрнуло, — апогей всего жуткого и скверного, что я только видел. Вельзевул пялил на него в искреннем недоумении, выслушивая все эти слова. Было ощущение как будто бы его сейчас ножами резали. — И ещё всё так хаотично шевелится, просто б-р-р-р, — передёрнуло архангела снова, — и ещё твои лапы… — Так всё стоп, — прервал его Вельзевул, у него по ощущениям уже всё внутри сжалось, это было просто невыносимо слушать. Точнее. Блядь в Аду для него это был бы самый лучший комплимент, но не от его архангела! — Нет-нет-нет, я ещё не договорил! — возмутился Гавриил тем, что его прервали, — ну а лапы, лапы это просто ужас, я ещё представил, какие они были на ощупь и… — Достаточно! — раздраженно рявкнул на него Вельзевул. — Дай мне договорить, — хмурился архангел, — ты сказал оценить, и я оцениваю. Зачем спрашивал, если не хотел слушать? — Блядь, — выругался демон, разжевав недовольно пару мух во рту, — ну валяй уж, дослушаю, — через силу выдал он. — В общем, я не знаю, какие лапы у тебя на ощупь, но я подумал наверное такие склизкие или пушистые. В общем, тоже наверное мерзко, я бы потом потрогал, — задумчиво выдал Гавриил, — и с лица у тебя постоянно что-то капает, я бы тоже такое попробовал. Мерзко наверное на ощупь и на вкус, но я такое ещё не пробовал и… — он смерил взглядом Вельзевула, — если тебя целовать, когда у тебя мухи во рту, получается у меня тоже будут мухи во рту? Как думаешь: приятные ощущения или не очень? Тут наверное как и со всем в человеческом мире — надо пробовать? — озадаченно выдал архангел. Вельзевул стоял слушал это, и у него в какой-то момент просто отпала челюсть. Метафорически конечно, но всё что у него в голове вертелось, звучало примерно так: «БЛЯДЬ ГАВРИИЛ ТЫ СЕРЬЁЗНО СЕЙЧАС?!» Но вместо этого вопроса, он хлопал глазами и не понимал, что за хуйня происходит. Он блядь ебнулся чтоли или как? Или они оба и одновременно? Как тогда на скамейке в парке ночью? Вельзевул перевёл дух и тихо выдохнул: — Сука, Гавриил, какой же ты всё-таки наглухо отбитый, ты блядь откуда такой свалился вообще? Что с тобой не так? Архангел чуть сощурился. Предъяву в свою сторону он совсем не понял. — Со мной что-то не так? Вельзевул закатил глаза. — Ты сказал, что я мерзкий, перечислил вот это всё. А теперь говоришь, что хочешь что-то там пробовать. Ты уверен, что это не будет так же как с кофе? — Не, — сощурился архангел, — это другое. — В чём разница? Гавриил задумался. — Ты мерзкий, но… — архангел напряг мозги, — мне это… нравится? Не приторно сладкий, как та жутко-мерзкая булка с корицей и не горько-скверный как кофе, приятный местами, как травяной чай и… жжёшься на языке как виски, но послевкусие такое… эфемерно-утекающее, как Его песня в Самом Начале Времён. У Вельзевула снова отвалилась челюсть. Второй раз подряд. Он стоял. Пялил на архангела и снова не мог понять: откуда он вообще достал такое огромное количество слов, чтобы просто описать его по ощущению. Откуда столько… красивых слов про него? Про Повелителя Мух, просто откуда? Он стоял, пялил на Гавриила в каком-то искреннем замешательстве и не знал, что на это сказать. — То есть… я тебе — нравлюсь? — Ага, — подтвердил архангел. Вельзевул сощурился. — Даже таким? — указал он двумя руками на себя, — Стремным в виде какого-то чудища полу насекомого? Гавриил задумался. — Вполне. — Ты ебанный псих, Гавриил, — покачал в итоге Вельзевул головой, он не мог поверить в такую реальность. Архангел чуть вздёрнул брови. — Почему? — Потому что тебе нравлюсь — я. Я блядь. Повелитель Мух. — А тебе нравится кофе с клубничной пенкой, я же тебя за это не осуждаю, — сощурился Гавриил. Вельзевул пялил на фиолетовый ещё какое-то время, а затем очень резко рассмеялся. — Сука! — выкрикнул он, — ну как ты каждый раз это проворачиваешь, мать твою?! Ну ка-а-ак! ПРОСТО БЛЯДЬ КАК?! Архангел стоял в полном недоумении, пару мух перелетело с одной части его тела на другую к левому боку. — Не понимаю о чём речь, но мухи у тебя очень приятные, я никогда не видел столько за раз в одном месте. Вельзевул отсмеялся и сделал наконец-то чистый вдох. Ему нужно время, чтобы принять эту новую сука реальность. Она по ощущению была абсолютно не вмещаемая. — Это Дерек, — поднял он руку архангела чуть вверх, указав на большой палец, — далее Лукреция, Адель, Сурия, Фатия, и Марсель. Вот все шесть на твоей руке сидят, остальные пошли прочь. — Нет-нет, не прогоняй их насовсем, просто можно слегка расступиться, — и мухи на его руке перелетели в другие места, оставив самых важных на большом и указательном пальце Гавриила. Архангел поднёс их к глазам и начал очень тщательно их осматривать. — Приятно познакомиться. Мухи расправили свои крылья и зажужжали. Гавриил улыбнулся. — Как ты их различаешь? — По голосу, — пожал плечами Вельзевул, — ощущению, цвету, форме, запаху в конце концов. По движениям. Да по всему. Вон у Дерека например крыло одно более округлое, а у Лукреции передняя правая лапка чуть короче. Адель очень упёртая, и всегда в бок повернута, когда я с ней разговариваю, — добродушно улыбнулся демон, — Сурия суетливая и постоянно перебирает лапками, Фатия не очень любит общество и обычно молчит, ну а Марсель… — Повелитель Мух закатил глаза, муха правая с конца на указательном пальце Гавриил зашевелила крыльями и зажужжала. — Ну и что это такое? — недовольно произнёс Князь Ада, — Ты у нас постоянно скандалы устраиваешь среди девчонок, — фыркнул Вельзевул. Гавриил широко улыбнулся, наблюдая за демоном и его компанией. Все его мухи действительно были разные, неповторимые, необычные. Архангел правда не был способен ещё их различать, но точно знал, что когда рядом со всеми ними приземлилась седьмая — это была Его Роза. Она была даже крупнее остальных самок, самая-самая огромная и большая. Только сейчас на фоне всех остальных Мух, Гавриил оценил ещё больше свой подарок. Марсель расправил крылья рядом с Розой и стал возле неё суетиться, муха даже не обратила на него внимания, и в итоге галантно взлетев присела на бровь Гавриила. Архангел чуть вздёрнул бровь вместе с Розой. Вельзевул лукаво улыбнулся, всматриваясь во всю эту сценку, а Гавриил с недоумением уставился на него. — Это её бывший, — хмыкнул Повелитель Мух. — Бывший? — сощурился архангел. — Это как? — Бывший партнёр, — улыбнулся Вельзевул, — но они расстались так что, Роза у нас теперь гордая и независимая, а Марсель страдает, — хихикнул он. Гавриил удивлённо уставился на Мух перед собой. Те вроде такие маленькие, но при этом тоже со своей уникальной историей. — Он сделал что-то плохое? — В личное я не лезу, — хмыкнул Вельзевул, — пусть сами разбираются не маленькие уже. — А ничего что. Я забрал Розу от всех? — Ты не забрал, я тебе подарил, для них нет ничего прекраснее, чем выполнять мои приказы. Точнее Роза теперь твоя и выполняет твои. Да и ты не запрещаешь ей летать, где она хочет. Ну. Кроме Небес. Тут много ребяток, кто ей искренне завидует, чтоб ты знал, — улыбается с широким оскалом Вельзевул, по зубам проползает пару насекомых. — Ладно. Я просто. Не всё понимаю, что она говорит, вдруг ей… плохо со мной. Вельзевул засмеялся в ладошку. — Ты чё, да она кайфует! Радуется свободе от меня каждый день, — хихикает демон. — Правда? — чуть приподнял бровь с Розой вверх архангел снова и всмотрелся наверх, та что-то прожужжала в ответ. — «Премного благодарна общению с тобой» — перевёл Вельзевул и покачал головой, — пиздец ты стала вежливой за последние пару недель. Это ты так на Небе преисполнилась или что? Знаешь, она больше всех крыла меня матом в последнее время, но тут как шёлковая стала. На следующее жужжание и взмах крыльев Розы, Вельзевул слегка сморщился. — Нет, — покачал головой Повелитель Мух, — она всё такая же подвешенная на язык. — А что она сказала? — Поверь, Гавриил, тебе лучше такое не слышать, а то придётся потом священника вызывать, — покачал головой Вельзевул. — Зачем священника, если я архангел? — Это образное выражение, ангел, ну. — Ауч, — резко дёрнул рукой Гавриил и мухи вокруг него суетливо разлетелись. — МАРСЕЛЬ, — холодно и низким скрипучим голосом произнёс Вельзевул, — так. Быстро все вернулись по своим местам, — строго процедил сквозь зубы демон. И рой из Мух влился в чёрное тело Вельзевула, сливаясь с кожей, некоторые вернулись обратно в рот. — кроме тебя. Марсель, — поймал пальцами за крылья муху демон, — ещё раз увижу, и это будет последнее, что ты сделаешь в своей сука жизни. — После чего его проглотил. Гавриил удивлённо уставился на Вельзевула, чуть морщась. Роза недовольно зажужжала. — Ревнует, — фыркнул Вельзевул. — Кого ревнует? — не понял архангел. — Розу к тебе, — поморщился демон, — но если он ещё раз такую хуйню выкинет, я его раздавлю. Роза чуть вздрогнула на такое заявление, Вельзевул сделал вид, что не заметил. — Чешется и жжётся, — подметил Гавриил вглядываясь в укус. Кожа между большим и указательным пальцем у него значительно покраснела, а в эпицентре образовались чёрные пятна — Дай сюда, — вздохнул Повелитель Мух и взял его руку в свою, что-то прошептал на латыни и провёл ладонью поверх. И кожа у архангела стала чистой, как была До. — Нет, ну я его реально раздавлю в следующий раз, — вздохнул Вельзевул, — это вообще-то сильное проклятье, чёрт его дери. Гавриил с интересом рассмотрел свою руку. — Я бы почистил, в конце концов — это лишь телесное проявление. — Без чуда нет, — всмотрелся внимательно серым в фиолетовый Вельзевул. — Но и не то, чтобы я мог бы таким расшвыриваться направо и налево. Если бы ваши узнали ну. Как минимум это тянет на конфликт двух сторон. — Почему? — нахмурился Гавриил. — Это под запретом. У нас. Такие проклятия. Они… снимаются только лично от имени и… необратимы для души. Человека. С архангелами я ещё не пробовал, — хмыкает Вельзевул, — но. Если лично не вмешаться, тебе придётся потратить кое-что помощнее, если я не сниму лично. А если я не сниму лично, лампочкой конечно ты не станешь, но… головешкой… Честно говоря, Повелитель Мух стоял перед ним и чувствовал стыд, что у него вообще в арсенале есть такие грязные методы. С другой стороны у ангелов есть святая вода. Что такого в том, что он может разрушить их души точно так же. Безвозвратно, не считая адское пламя? То, между прочим, ещё нужно добыть, а святая вода куда не шагни — есть в каждом храме. Так что проклятия это так. Для баланса. Гавриил удивлённо приподнял брови. — Не знал, что у вас такое есть, — затем он резко нахмурился, — запрещено, пока все не выпили кофе? Вельзевул цокнул. — Видимо. Как и. Святая вода. Адское пламя и парочка других реликвий. Ты ведь знаешь. Души невосполнимы. С этим стоит быть… аккуратным. Гавриил вздохнул. — Что такое ревность? Вельзевул нахмурился. — Когда то, чем ты хочешь обладать тебе не принадлежит. — Разве это не зависть? — подошёл Гавриил практически вплотную к демону и провёл с интересом по его лицу, касаясь липкой оранжевой жидкости на коже. Повелитель Мух прошёлся языком по зубам. — Тогда скорее это… — он поджал губы, — когда то, что ты хочешь, чтобы было только твоим, начинает принадлежать кому-то ещё. Неумение делиться. Вот что. — Марсель не хочет делиться Розой? — уточнил Гавриил. — Не хочет. — Но ведь она ему и так не принадлежит? — Да, — хмыкнул Вельзевул, — но он так не считает. Архангел наклонился и слизнул с щеки демона жёлтое, после чего резко сморщился. Демон посмотрел на него весьма скептически. — Ну и? — Мерзко. Повелитель Мух покачал головой. — Зачем облизывал? — Интересно, — поцеловал он его в лоб, а затем завёл волосы за уши и коснулся губ. Вельзевул ответил очень скромно, не сильно раздвигая губы. Архангел полез дальше. Князь Ада сдался и пустил его глубже. Так они и стояли ещё пару минут целуясь, пока Гавриил не отстранился и не снял с языка пару мух. Вельзевул хмыкнул и покачал головой. — Ну ты конечно… экспериментатор. Наигрался? — В этом что-то есть. Я просто пока не понял. Но вот это не так мерзко, как вкус. А ещё ты такой липкий, — улыбнулся Гавриил во все тридцать два, по его белоснежным зубам ползало насекомое, Вельзевул чуть сморщился и достал пальцами изо рта своего архангела всё лишнее. — Я столько за раз твоего «принятия» не выдерживаю. В общем. Хватит с тебя на сегодня. И с меня хватит, — нервно и неловко рассмеялся Вельзевул. Он очень боялся, что его сейчас прямо в таком виде попросят вернуться в постель. Для него это просто нонсенс. Чтобы он в таком своём облике, да ещё с архангелом… Вельзевул этого просто не выдержит. Он не сможет потом это всё разорвать. Не сможет отпустить. Никогда. После такого, он больше не сможет отрицать, что влюблён в этого чертово ублюдского архангела. Просто не сможет, если тот примет его до самого сука Основания. И тогда Вельзевул будет страстно мечтать услышать те его слова снова, сказанные когда-то в самом начале их встреч с издёвкой: «Я люблю тебя» Потому что если Вельзевула туда затянет то, он это всё не переживёт. Сама мысль о том, что он снова хочет услышать эти слова от архангела, его выворачивала и тянуло блевать от самого себя и своих желаний. От любой нежности, проявленной Гавриилом в его сторону. От осознания того, что он действительно кому-то таким может нравится. Вельзевул резко зажмурился, задержав дыхание на мгновение и махнув рукой перед лицом, вернул себе окончательно человеческий облик. Демон взглянул на Гавриила ещё раз, только уже более трезво, фиолетовый суетливо смотрел в ответ. Вельзевул резко сощурился. Он ненавидел сейчас архангела искренне. Ненавидел его просто за то, что тот существовал. Ненавидел за то, куда он залез, и что в нём переполошил. Он ненавидел его за приятные ощущения, за радость, которую тот ему подарил, за эйфорию и счастье, за охуенный секс. Он ненавидел сейчас всё, что было между ними, каждую их встречу, голос, глаза этого чертового архангела, губы, волосы, приятную на ощупь кожу. Он ненавидел его улыбку. Господи Боже блядь он ненавидел Гавриила просто за то, что Вельзевул ему сука нравился. Он ненавидел его за то, что архангел реально не хотел никак причинить ему боль. Просто никак. Даже не старался в эту сука сторону. Не хотел его выебать хорошенько, сломать, изнасиловать, подчинить, сманипулировать. Растоптать. А если это и выглядело в начале так, то в конце это всё сводилось к одному и тому же, к… «Ты можешь быть любым Вельзевул. Любым» Демон вздохнул. Что ему со всем этим теперь делать, он не знал. Стало мерзко и противно от того насколько глубоко к нему залезли, а он пустил добровольно. Он не хотел на самом деле этого. Он не хотел, чтобы его приняли, он хотел чтобы… его растоптали, посмеялись хорошенько, пристыдили, унизили, размазали, вытерли ноги, как об старую половую истлевшую от времени тряпку, которая даже для полов уже и не годится. Так. Плесенью обросла и гниёт тихонько в каком-то тёмном углу. Никому не нужная. Мерзкая никчёмная падаль. Ему не нужна Его Любовь. Не нужна. Он прекрасно все эти тысячелетия существовал и один без всякой этой хуйни. Не нужна. Вельзевул сморщился, архангел сощурился, внимательно вглядываясь в демона. — Ты… — начал было Гавриил. — Молчи, — резко перебил его Вельзевул, — просто блядь ничего не говори сейчас. Ничего. Не говори. Архангел нахмурился. Но действительно больше не проронил ни слова. Так и стоял, вглядываясь в демона. — И не пялься. Так. Пожалуйста. Просто куда-нибудь в сторону, ладно? — нервно произнёс демон. Гавриил опустил взгляд в пол, молча. Вельзевул неловко поджал губы. Опять хуйня какая-то. Честное слово, просто на ровном месте. И хочется кого-нибудь убить. Архангела например. Только никакой веской причины сейчас для этого не существовало. И чем дальше затягивалось это молчание, тем больше Вельзевула начинали душить стыд и вина. — Бля. Я так не могу, — взялся демон за голову. Всё это было невыносимо. Он хотел сбежать, ужасно хотел сбежать. — Можно говорить? — Не знаю, — прошептал Вельзевул. — Смотреть? Повелитель Мух молча и очень неясно покачал головой. Гавриил посмотрел и нахмурился. — Что с тобой? — Я не знаю, — с каким-то ужасом смотрел себе под ноги демон. — Что ты чувствуешь? — Я не понимаю, Гавриил, — суетливо забегал глазами демон. — Насколько больно? — Это невыносимо, — медленно прошептал он. — Позволишь помочь?.. Вельзевул с ужасом бросил на него взгляд. — Просто скажи что я: ничтожный и не достоин существовать, — с трудом вытащил эти слова из себя Вельзевул, — просто скажи мне их вслух, пожалуйста. Мерзкий, невыносимый, жалкий, дьявольское отродье, ты знаешь, как говорить так, чтобы попасть всегда в яблочко, Гавриил. Скажи мне это, — сглотнул он рвотный порыв, который его сейчас захватил. Его реально ужасно тошнило, — скажи. Ты так давно мне всего этого не говорил. Архангел застыл от такой чужой просьбы. Просто замер. Оцепенел. Его охватил непомерный ужас. — Я… не могу. — Почему? Ты ведь так легко это говорил, Гавриил. Так легко. Что мешает сейчас? — Это делает тебе больно. Я не хочу делать тебе больно. — Я разрешаю: сделай мне больно. Я нуждаюсь в этом сейчас, Гавриил. Архангел поднял руку и открыл рот. Затем снова замер, опустил. Задумался. — Я не могу. — Мне это нужно, пожалуйста. Гавриил сжал руку в кулак, разжал. Его поглотила какая-то нереальная паника от такого ненормального выбора. Взгляд заметался, горло сжало. Всё тело стало непомерно тяжёлым. — Нет, — с трудом выдавил он это из себя, в голове у него, казалось, нарастал непомерно огромный взрыв. Разум отказывался мыслить, чувства метались и каждый мускул в теле сейчас выворачивало. — Всего пару простых слов и всё. Меня отпустит, — ровным тоном произнёс Вельзевул. Архангел резко зажмурился. — Я ЖЕ СКАЗАЛ: НЕТ! — вырвались из Гавриила не его слова. Как будто бы кто-то произнёс их за него, и язык поворачивался сам, а он лишь наблюдал и недоумевал, кто только что это за него сказал. Повелитель Мух вздрогнул, будто бы придя на секунду в чувство, его глаза резко округлились. — Я лишь… — НЕТ БЛЯДЬ, ВЕЛЬЗЕВУЛ, Я НЕ БУДУ ДЕЛАТЬ ТЕБЕ БОЛЬНО МАТЬ ТВОЮ! — снова вырвалось из его рта. А Гавриила колотило, и он не знал как себя остановить. Его, казалось, колотило за все те бесконечные дни молчания и проглатывания всего и вся со стороны. Особенно после просьб демона об убийстве. — ТЫ ВООБЩЕ БЛЯДЬ НОРМАЛЬНЫЙ МЕНЯ ОБ ЭТОМ ПРОСИТЬ, МНЕ ЖЕ СУКА БОЛЬНО! МНЕ БЛЯДЬ БОЛЬНО, ПОНИМАЕШЬ ТЫ ЭТО ХОТЬ НА ПАРУ БЛЯДСКИХ МГНОВЕНИЙ?! Кричал он ему всё это, и с его глаз текло просто нескончаемым потоком, а взгляд был не здесь, он был как будто бы направлен бесконечно в себя. В то, что у архангела кипело и давило. Душило всё это время. И он всё никак не мог найти себе место, чтобы успокоиться. Его рвало бесконечным потоком эмоций, сметало, уносило, выворачивало, и он не понимал, что ему сделать, чтобы так не трещало, что вырезать из себя, достать, вынуть, выгрести. Куда вонзить нож. Как остановить всё это. — БЛЯДЬ КАКОГО СУКА ЧЕРТА ТЫ ПОСТОЯННО ДЕЛАЕШЬ ЭТО СО МНОЙ?! Вельзевул сглотнул. Что с этим делать, он не знал. — Прости… — начал очень тихо демон, — я как бы ну это… хуйню. Наговорил, да? Просьба говно. Правда. Гавриил зажмурился, приставив руку к переносице. — Если ты будешь так со мной разговаривать, — тихо и сдержанно начал архангел, — я… убью тебя намного раньше Армагеддона. Я прихожу сюда… расслабиться в первую очередь. Потому что на Небе… если я взорвусь, — Гавриил сделал тяжёлый вдох и выдох, — то из меня сделают, Вельзевул, лампочку. Ты этого хочешь, да? — Нет, — тихо прошептал он, смаргнув пару капель, — прости. — Я. Злюсь. Очень злюсь. Я УЖАСНО ЗЛЮСЬ. — Я вижу, — нервно закусил пальцы Повелитель Мух. Он не знал, как себя чувствовать. Но по какой-то причине восхищался ангельской яростью. — Не выводи меня из себя специально, хочешь чтобы я помог? Попроси исцелить по-нормальному. Или скажи прямо: «Я не хочу видеть тебя». Так сложно, а, Вельзевул? Демон зажевал губу, вздохнул. — Я тебя ненавижу иногда, за вот это вот всё, Гавриил. — Я тоже тебя ненавижу, — выдал в ответ ему архангел. — Ты местами просто невыносим. Ты как будто бы специально так делаешь. Ищешь повод, чтобы меня довести. Ты понятия не имеешь, что мне приходится терпеть там. Очень удобно, да? — расставил он руки в стороны, надменно блеснув глазами, — когда я молчу веками, правда? Гавриил сделай то, сделай это, молодец, Гавриил! Ты самый лучший! Без тебя бы у нас ни за что бы не получилось! Прекрасный архистратиг! Лучшая речь перед всеми, возьми пятый отдел и тринадцатый, а как насчёт стереть нахрен весь этот мир, круто мы придумали, правда? И ты все это возглавишь без возражений, ведь ты у нас самый лучший. Ты Молодец! МОЛОДЕЦ! — выговорил он это с таким отвращением, что Вельзевула опять затрясло. Архангел очень сильно хотел что-нибудь сломать или ударить, и всё глазами бегал по комнате, но в итоге суетливо стал ходить взад и вперёд, и кругами. Это помогало куда-то выгрузить то, что его переполняло. — А говоришь, что делегировать умеешь. Когда давят на тебя абсолютно так же, как и на меня, — пробормотал себе под нос Вельзевул. — Я делегирую! — вскинул руки всплеске эмоций Гавриил, — Делегирую. Постоянно. Я наладил кучу отделов, я накопал много всего. Я работаю, как могу, Вельзевул. Я делаю всё, чтобы то, что я увидел — не случилось. Понимаешь это? Повелитель Мух вздохнул. — Понимаю. Он не понимал. Он и десяти процентов не понимал того, что тащил на своих плечах Гавриил. Как и Гавриил не мог понять и десяти процентов того, что болело и свербило внутри Повелителя Мух и с чем он регулярно сталкивался там в Аду. Они оба друг друга не понимали и абсолютно каждый раз натыкались на одни и те грабли, как только снова поднималась одна и та же тема. — Как успокоиться? — отчаянно вскинул в который раз уже руками Гавриил и всё ходил, ходил, ходил, ходил и ходил. — Скоро отпустит, — чуть поджал губы Вельзевул. На удивление после того, как на него хорошенько накричали, ему полегчало. Правда трясло просто до ужаса и захотелось куда-нибудь спрятаться. Он боялся такого Гавриила. Но при этом прекрасно понимал в глубине своей души — ему нравилось доводить его до таких маниакальных истерических состояний. Будто бы сам их Вельзевул пережить не мог и ему нужен был кто-то рядом, кто сможет сойти с ума. На время. За него. И становилось легче. Намного легче. Потому что сам Вельзевул, несмотря на всю свою экспрессию и эмоциональность, такой бескомпромиссной ярости — себе не позволял. Гавриил вздохнул. Вельзевул оперся о стенку и медленно по ней сполз. У него было ощущение будто бы вся энергия у него куда-то закончилась, утекла. И сил не осталось даже просто для того, чтобы стоять у стенки. — Как ты себя в итоге чувствуешь? — спросил в какой-то момент Гавриил. Он пытался сейчас хоть за что-то зацепится. Эмоции постепенно отпускали его — возвращая контроль над своим разумом. — Паршиво, но пойдёт, — пожал плечами Князь Ада. Из них двоих в итоге он был тем, кто теперь делал больно. Намеренно и специально. Каждый сука раз. Вельзевул поджал губы. Такой ведь у него в начале был план? Вынуть из него все нервны, выкрутить, да? Чёрт. А он отлично справился. Победил так сказать. Молодец, Вельзевул. Ты лучший из лучших. Десять из десяти. Поистине демонический поступок, блядь. — Прости, — прошептал он и, притянув к себе колени руками, резко сморщился и завыл. Гавриил наконец остановился. Вздохнул. Покачал головой и вытер с лица слёзы. Он подошёл к Вельзевулу и наклонился к нему, осторожно коснувшись плеча. Повелитель Мух сжался только больше, пытаясь сдержать собственный всхлипы, но у него это всё никак не получалось. Гавриил встал на колено и протиснул руки на чужую спину и между ногами, после чего поднялся вместе с демоном. Вельзевул не сопротивлялся. Разве что в мыслях. Сил на что-то у него сейчас абсолютно не было, он прятал своё лицо за ладонями и сжавшимися пальцами, стягивающими его волосы. Архангел осторожно положил его на постель и провёл пальцами по плечу, демон снова сжался. — Я не злюсь. Больше, — тихо сообщил Гавриил. Вельзевул ничего не сказал, рыдать ему больше не хотелось, но с глаз всё стекало. Архангел лёг на бок перед ним. — Хочешь обниму? Вельзевул помотал головой. — Не трогать тебя? Князь Ада замер. На очень долго замер. — Ладно, — вздохнул Гавриил, и, убрав свою руку, перевернулся на спину, бессмысленно пялясь в потолок. — Но. Если что. Я здесь. Демона снова скрутило от этих слов. Они были слишком хороши для такого, как он. Особенно после всего, что он здесь устроил. Как с таким, как он вообще можно общаться после всего? Так он и лежал с этими мыслями ещё какой-то кусочек вечности. И когда Его действительно наконец-то начало отпускать, он искренне надеялся, что архангелу это всё надоело, и он уже куда-то незаметно ушёл. Но когда Вельзевул чуть раздвинул пальцы и взглянул между ними — Гавриил всё так же лежал на месте. — Блядь, Гавриил. Ты псих, — тихо выдохнул демон чуть подсевшим голосом. — Ты тоже. Псих, — выдохнул архангел, руки у него лежали на груди. — Не отрицаю, — вздохнул Вельзевул. — Тебе стало легче? — А тебе? Гавриил поджал губы. — Мысли стали чище, но способ мне не нравится. Вельзевул шмыгнул носом. — Да. Способ говно. Согласен. «Если бы ты меня не любил, тогда бы я с лёгкостью выбросил тебя из своей жизни» Неслось в голове демона. «Потому что тогда мне нечего бы было терять» Вельзевул сморгнул пару слёз. «Просто если бы ты честно сказал, что я тебе не нужен, мне стало бы намного от этого легче» — Может поцелуемся? Или что там обычно делают после ссоры? — попытался разгрузить общую атмосферу Повелитель Мух. «Я ненавижу тебя за это, за то, что сам нуждаюсь в тебе» — Обычно ты такое предлагаешь, когда тебе больно. Демон цокнул. — Целоваться? — Делаешь вид, что ничего не произошло. «Потому что я не хочу во всем этом сука копаться!» — А что ты предлагаешь тогда вместо этого? — Ничего, — вздохнул архангел. — Ничего. — Это тоже не решение. — Я не знаю как легче. — Я тоже. Как видишь, я тоже. Гавриил смял губы в задумчивости. — Прости. Я не хотел, чтобы так. — Я заслужил. Забей. — Нет, — не согласился архангел, — это непозволительно. Я сожалею. Прости. Вельзевул вздохнул. — Я ведь тебя спровоцировал. Забей правда. — Не могу. Мне грустно. Я правда не хотел. — А я хотел, — сквозь зубы выговорил это Вельзевул, — вывести тебя из себя, так что… забей. Я виноват. Гавриил закусил губу. — Зачем ты это делаешь? Что ты хочешь от меня добиться? Повелитель Мух резко зажмурился. — Это не важно. — Ты собираешься в следующий раз сделать всё тоже самое? Вельзевул вздохнул. — Я хочу, чтобы ты ушёл первым, — выдавил он из себя. — То есть сбежал? — Нет. Ушёл. Громко хлопнув дверью с самыми «наилучшими» пожеланиями в мою сторону. — Почему наилучшими? — нахмурился архангел. — Это сарказм, Гавриил. — То есть… с наихудшими? — То есть да. Архангел молчал. — Но я не хочу уходить первым. — Я знаю. Гавриил. В этом и проблема. — Почему? — Потому что я тоже не хочу уходить первым, — чуть сглотнув произнёс с трудом Вельзевул. — Тогда мы можем… просто не уходить? — В этом и проблема, Гавриил. Я не могу не уйти. — Но при этом ты не хочешь уходить первым, — нахмурился архангел, — ты хочешь уйти вторым? — Хочу. — Но ты не уйдёшь вторым, пока я не уйду первым, верно? — Верно. Гавриил вздохнул. — Но я не уйду первым. По крайней мере, сейчас. Если только ты не уйдёшь первым. — Не-а, Гавриил. Не получится. Если я уйду первым, то ты уже уйдёшь вторым, — чуть сощурился Вельзевул. — А зачем нам вообще куда-либо уходить? Тебе надоел наш союз? — Нет, скорее я… — он осекся, — стал придавать ему слишком большое «значение». — Какое такое слишком большое? Вельзевул взглянул на него и вздохнул. — Нахуй тебе знать это, Гавриил, если однажды всё разрушится? Архангел закусил губу. — Может не разрушится. — Пару веков может быть и продержимся, а потом нас прижмут. Уходи первым, пока всё не зашло слишком далеко. Пока ты ещё в состоянии выйти из этого легко. — Сам уходи первым, раз нуждаешься в этом больше всего. Вельзевул закусил губу. — Ты мне тоже. Нравишься. Архангел скосил на него взгляд. — И почему я тогда должен первым уходить? — Потому что мы выходим за рамки политического союза. Это не норма. — Но ты мне тоже Нравишься, я не хочу всё это прекращать. Вельзевул вздохнул. — Мы пожалеем об этом, Гавриил, ты что этого не понимаешь? Всё закончится крахом для нас. Вот увидишь. Будет полный провал. Будет Падение. Понимаешь? Армагеддон или что там похуже. Бог лично испепелит нас в конце. — Ну. В таком случае, я просто бы посмотрел на это. Вельзевул взглянул на него ещё раз, на этого ангельского дурачка. Он, кажется, вообще сейчас не думал, когда это произносил. Он же блядь даже сбежать с ним нихуя не согласен, а тут в моменте такое ему говорит. — Дурак. Ты псих, Гавриил. Мы сгорим. Нас выебут обоих в жопу. Тебя Небо, а меня Ад. Архангел повернулся к нему и слегка надтреснуто улыбнулся. — И даже зная это… я всё равно не могу уйти первым. И Вельзевул обнял его на этот раз сам, просто прижал к себе так сильно как только мог. Это конец. Для них двоих. Они оба обречены. Чёрт. Назад пути нет. Только гореть синим пламенем, ожидая Судного Дня. И ничего уже не исправить, не переделать, не спасти, не развернуть. НИ-ЧЕ-ГО. — Ну что может это. Поцелуемся? — С тобой, что угодно, — завёл пальцы на чужое тело Гавриил. — Я обожаю любое твоё касание. Вельзевул снова вздохнул. — А я обожаю любое твоё. И они оба, слегка замешкав и поймав взгляд друг друга, прикрыли глаза и соприкоснулись губами в бесконечном блаженном Единстве Обоих Душ.