Стадии принятия 2

Утро Божие началось с молитвы. Гавриил всегда просил у Бога прощения за любые свои поступки. За любые мысли. Но внутри знал: он не считает себя виноватым. Он никогда не считал себя виноватым. Отчёт о прошедшем собрании уже лежал у Архангела на столе. Гавриил был на весьма приподнятом настроении. Ещё пару часов, или сколько там длятся все эти человеческие дни, и будет их встреча. В этот раз они взяли повыше. Какой-то достаточно элитный отель с роскошным интерьером и даже бесплатный бар. Можно закрыться от всего мира на пару часов. Просто исчезнуть. Просто быть собой. Хотя бы там. Поэтому Гавриил с еле сдерживаемым терпением стал изучать отчёт. Честно говоря, в последнее время ему больше не хватало концентрации, чтобы вычислить каждый изъян, вместо этого он представлял, как они распивают чаи с кое-кем. Ругаются на абсолютно бредовую тему и обсуждают, чего нового каждый узнал о человеческом мире, пока они друг друга не видели. В основном конечно же что-то классное притаскивал Вельзевул. Будь то интересное спиртное, странные журнальчики, полнометражные фильмы. Музыка. Было много разной музыки. И странной еды. Демон ему притаскивал разные шампуни, гели, зубные пасты. Гавриил лишь удивлялся как много всего людям нужно для их существования. И чем больше пробовал, тем больше понимал, как тот же процесс чистки зубов порой затормаживает жизнь или та же готовка завтрака. Однажды они пожарили как-то вдвоём яичницу. И было даже весело. Процесс. Результат Гавриилу не понравился. И ещё много чего они успели переделать с его обожаемым демоном. Непомерно многое. Они выбирали всегда самые укромные уголки, могли часами общаться. Просто общаться. Без поцелуев, секса и прочих прелюдий. Не всегда хотелось. Не это была цель. Честно говоря, за всё это время Гавриил уже и забыл, а какая там была цель на самом деле? Иногда времени просто не хватало. Просто на ещё пару реплик, ещё пару тем. Так хотелось обсудить просто всё. Так хотелось достать того себя, что он прятал от всех ангельских глаз, в том числе и от своих собственных и просто разрешить быть. Разрешить себе таким быть хоть где-то. Потому что Вельзевул был, казалось, готов его слушать до скончания веков. Все его безумные, бредовые мысли. Все его страхи, опасения. Гнев и ненависть. Всю его зацикленность и одержимость. Всё его сумасшествие, с которым он жил бок о бок, и никак не мог выразить, только тихо улыбаться и молчать. Пока это всё разъедало его изнутри до самого основания. Это была его отдушина. Это было его спасение. Спасение, чтобы не Пасть. Хотя всё, что они делали и творили было о Падении. Абсолютно всё. И потому Гавриил всегда молился Богу, всегда просил прощения за это, но чем дальше он шёл, открывался, разговаривал, смеялся и просто жил — тем больше понимал: его не за что прощать. — Вас вызывает к себе архангел Михаил, — забежал в перерыв к нему Экстель передать несколько документов. — Мне нужно доделать отчёт, — радужно улыбнулся ему Гавриил. — Это дело подождёт? Ангел смущённо и медленно помотал головой. — Он сказал — это срочно. Гавриил закусил губу. — Ну раз срочно… значит, сейчас буду. Экстель кивнул и, коротко улыбнувшись, вышел из его кабинета. Архангел встал с кресла и, отложив отчёт, поправил, вглядываясь в зеркальную стену с отражением небес — галстук. У него отчего-то было дурное предчувствие, но он решил не придавать этому никакого значения. Чтобы там ни было. Уже сегодня через пару часов — они снова встретятся. Ночью. И возможно сегодня они будут не только разговаривать. Потому что, честно говоря, Гавриил уже изголодался. По текучему гибкому телу демона, по его искушающим всю его душу сладким мягким губам. Он соскучился по его коже. По запаху пепла, извести, земли, этой дурацкой сладкой булки, которую он иногда стал притаскивать на их встречи, и чая с привкусом молока. Гавриил ненавидел кофе, но мог спокойно целовать демона, который только что выпил какой-нибудь новомодненький латте. И только в этом случае — привкус кофе ему действительно импонировал. Было очень много вещей, которые Гавриил ему прощал. Просто, потому что. И вот, заворачивая на этаж выше и пройдя по длинному коридору с прозрачными стёклами, он остановился у кабинета Михаила. Сердце его трепетало. Разум был не здесь. Вся чувствительность была с демоном. Там. В их сладкой выдуманной только ими двоими сказке. Гавриил давно уже не понимал, что их встречи значат для него намного больше, чем сам Господь Бог. Раздался стук в дверь. — Войдите, — абсолютно беспристрастным тоном произнёс Михаил. Гавриил отворил дверь и мягко улыбнулся. Его сердце светилось. Михаил смерил его холодным взглядом и коротко улыбнулся в ответ. — Гавриил, рад тебя видеть. Проходи, присаживайся, как раз хотел с тобой кое-что обсудить. — Мне сказали — это что-то срочное. Пришлось бросить все свои дела, — мягко сообщил архангел. — О да. Гавриил. Дела подождут, — кивнул ему Михаил. — У меня к тебе есть несколько вопросов. Как только архангел устроился поудобнее, послышался щелчок на замке двери. — Что ж, я весь внимание. Михаил кивнул и достал из стола небольшую папочку, смачно шлёпнув ею об стол. — Начнём с того, что. Я хотел бы знать поподробнее. Что у тебя сейчас происходит в жизни, Гавриил? Архангел чуть сощурился, не понимая чужого тона. Он был ровный, в нём невозможно было прочитать ничего. И потому пришлось выбрать свою наилучшую стратегию — широко улыбнуться. — Всё, как всегда. Сдаём отчёты. Работает по приказу Всевышнего. Тебе ли не знать, Михаил? — У тебя точно всё в порядке в жизни, а, Гавриил? Архангел напрягся от таких расспросов своего коллеги. И хотя они были равными по званию, он прекрасно понимал, что Михаил имеет намного больше полномочий, чем у него. Разрешение на сожжение Азирафаэля подписывал именно он. — Всё замечательно. А. С чего такие… вопросы? Михаил смотрел в фиолетовые глаза ещё какое-то щемяще долгое мгновение, прежде чем вздохнул и достал из папки пару фотографий. — Что это. Гавриил? Мужчина взглянул на это, и его взгляд померк буквально на пару секунд. На пару секунд его охватила лютая паника. Липким ужасом она сковала всё его тело и въелась во все внутренности. Было не вздохнуть, не выдохнуть, но он сделал над собой усилие и улыбнулся как ни в чём не бывало архангелу. — Фотографии, — спокойно и добродушно ответил он, разглядывая, как они с Вельзевулом попивают чай в одном из снятых номеров в гостинице. Сознание кольнула мысль: Он знает. Он знает всё. — И. Как же ты мне это объяснишь? — миловидно поинтересовался Михаил. — Довольно просто, — невозмутимо ответил Гавриил. — У меня свой собственный канал связи с Адом. Я не хотел об этом говорить. Но. На войне, как говорится, все средства хороши. Просто связной и не более, — поднимает достаточно жёсткий непроницаемый взгляд архангел на коллегу. — Ты ведь тоже таким увлекался. А. Михаил? Архангел мягко улыбается ему, кивая. — Да. Я держу связь с Адом. Это так. Перестраховаться действительно стоит лишний раз. Но на этом все мои контакты с той стороной заканчиваются, — он всматривается своими голубыми бесконечно холодными, как Небеса глазами в живые фиолетовые. — Однако. Мои отношения с… той стороной, никогда не переходили в отношения личного характера. Рука у Гавриила под столом дрогнула, по ней забегала муха, а затем резко затихла. — Что ты имеешь в виду? — улыбается он максимально непринужденно и вежливо. — Двенадцать встреч. Двенадцать разных мест. Что же вы так часто обсуждаете там. Друг с другом? Для таких разговоров существует тайный канал связи. Ты мог бы меня спросить. Я бы предоставил тебе полномочия официально. Настолько, насколько это возможно. Для этого не обязательно каждый раз пересекаться — лично. Гавриил хмыкает так, будто бы у него не колотится сердце по ушам и не бьёт адреналин от ужаса по всему телу. Но что точно его немного успокоило — так это число. Встреч было двадцать. Видимо их где-то и на чём-то поймали. Как? Он не знает. Но как только поймали — не прекращали наблюдать. Всё это блядско-божественное время за ними двоими — следили, а он даже этого не замечал. Где они были недостаточно осторожны, где? — Я не знал. Что. Можно официально, — вздёргивает чуть бровь Гавриил. — Дело тонкое. Понимаешь? — Понимаю, — кивает Михаил. — Как и твой последний отчёт по чудесам. Я замял дело сверху и прикрыл тебя, но, решил расследовать самостоятельно и так и не понял, зачем тебе понадобился дождь в центре города? Я бы всё понял, но в чём был смысл смены погоды после снова? Гавриил. Ты ведь прекрасно знаешь, что лимит у нас назначен не просто так. Архангел рассматривал фотографии будто бы сквозь. Честно говоря, он так и не придумал внятный ответ за всё это время. А ведь было столько возможностей… откуда Гавриил мог знать, что Михаил прикопается к нему спустя столько времени, когда даже сказал: «всё хорошо, я всё уладил». Точнее… архангел забыл, что всегда, всегда мать его, нужно быть начеку. Это же блядское Небо. — Там был демон. Мне нужно было это как-то решить, Михаил. В следующий раз я разберусь без применения Божественной Силы. — А та женщина? У Бога были другие планы на неё. Мне пришёл выговор сверху. Гавриил. На моё имя. Архангел неловко закусил губу. Так его прикрыли значит. И самое главное молчали об этом всё это время. Собирали на него материал, чтобы в нужный момент подкараулить и вывалить всё это в лицо. Лично. — Я не мог её оставить там. Она… просила об исцелении, ты ведь знаешь как это, когда к тебе обращаются? Рим, Хонех, Сипонта? Тебе ведь знакомо это, Михаил. — Да, — не отрицает архангел. — Я знаю как это. Когда тебя просят. И не всегда это одобрено Господом. Иногда вся наша бюрократия… слишком задерживает ответ. И приходится, чем-то жертвовать. Приходится выбирать. И угадывать, что будет Господу угодно, а где лучше держаться подальше и игнорировать. Гавриил добродушно на это кивает. Кажется, ему всё-таки удалось выкрутиться. — Но, — вставляет заветное слово Михаил, от чего Архангел снова чувствует приступ подкатывающего к глотке страха. — Она тебя об этом не просила. Гавриил открывает было рот, но решает промолчать, он не знает, что на это ему ответить. — Но. Нуждалась, — выдавил он из себя. — Но, — повторяет уже строже Михаил. — Не просила. А это. Гавриил. Уже самодеятельность и это решается на уровне Господа Бога. Я говорил тебе, что не смогу тебя вечно прикрывать. И ты обещал мне, что будешь осторожнее. Обещал ведь? Архангел кивает тихо в знак согласия. — Тогда, какого Бога, ты теперь ещё и за моей спиной братаешься с Князем Ада? Гавриил молчит. Он не понимает: продолжать отрицать их связь или наоборот открыться. Он не понимает, как будет лучше. И страшно ему в данный момент не за Вельзевула. Ему страшно, прости-господи, за свою ангельскую задницу. Ведь больше всего на свете он боится потерять Его Благословение. Его почитание. Его поддержку и защиту. Ещё пару минут назад приоритеты в его голове стояли абсолютно другие, и тот страх, что поглотил архангела сейчас, казался настолько непомерно огромным, что Гавриил просто не знал, что ему сделать, чтобы ничего НЕ ПОТЕРЯТЬ. Потому что конкретно сейчас у него было ощущение, что он может потерять ВСЁ. Всё, чем он являлся, всё, чем он был, всё, что когда-либо описывало его и называло. Своё место и себя. Это было самое страшное, что Гавриил боялся потерять в своей бесконечной, непомерно огромной ангельской жизни, и он абсолютно не знал как всё провернуть так, чтобы выйти сухим из воды. Он не сводил свой фиолетовый взгляд с голубого и думал. Пару секунд точно, но не слишком долго, чтобы не вызывать подозрений. Это ведь Небо, он знает как общаться с Небом. Он столько раз общался со всеми Ними. Он сам был Таким же. Он знает как можно ДАВИТЬ В ОТВЕТ. — Но ты ведь… тоже занимался. Самодеятельностью. Чума в Риме, помнишь? — поднимает на него уже более строгий и уверенный взгляд Гавриил. — Ты знаешь, зачем Господь послал эту скверну в их жизнь. Знаешь, что он выжигал и чистил. Ты это знал. Но. Как только выведал часть Его плана — не сдержался и известил об этом людей. — Я не вмешивался непосредственно. Я лишь известил, что их испытание почти пройдено. Я никого не исцелял. — Но сообщил, — парирует Гавриил, тонкости дела Михаила он знал, лично латал его дыры в отчете за него. — Так или иначе косвенно вмешался. — Их надежда умирала. Я не применял какие-либо чудеса. Лишь явил свой лик. А что предначертано им и так уже было в их поле. — Когда как Господь запретил нам вообще хоть как-либо вмешиваться. И ты знаешь. Прекрасно знаешь, что я тогда тебя прикрыл. Спокойно и прямо посмотрел на Михаила архангел, сердце стучало в ушах, но он твёрдо и уверенно держал баррикады. — Знаю, Гавриил. Знаю. Поэтому ты сейчас сидишь у меня в закрытом кабинете, а не на Его Суде. Но. Я слишком на многое закрывал глаза в твою сторону, Гавриил. Игнорировал. Не вмешивался. Но. Факты говорят об обратном, мне следовало вмешаться уже давно. — Что ж ты так не копаешь под Азирафаэля тогда, а? Он среди нас двоих — отличился больше всех, — сглотнул Гавриил. Он явно проигрывал в этом тяжелом для него разговоре. У Михаила были конкретные улики, факты, деяния, документы и ему ничего не мешало растереть и уничтожить Гавриила прямо сейчас. — Копаю, — спокойно сообщил Михаил, чуть дёрнув плечом, — Не переживай. Всё будет. Я подал апелляцию наверх. Это будет решать высшая инстанция. А пока. Пусть радуется, жалкий предатель Господа. Но нет никого выше Бога и никому не позволено пойти против Него. Гавриил от чего-то почувствовал грусть от его слов. Тихую, унылую. И вину. То ли от упоминания своего собрата в таком ключе, то ли от осознания, что Азирафаэлю тоже не получилось взломать эту систему. Раньше он обрадовался бы этой новости. Злорадствовал, что есть ещё шанс Их двоих прижать вместе с демоном. Но сейчас, когда сидел и смотрел на их с Вельзевулом фотографии, он думал лишь о том, как это всё печально и грустно. Что у них на самом деле — никогда не было выбора. — И как. Шансы есть? Ты думаешь Господу есть до этого дело? — Бог всегда всё слышит. Просто, когда мы уже не справляемся — приходится стучать на верх более навязчиво, — Михаил хмыкает, — Тебе ли не знать, с чего началась Война и Падение. Гавриил молчал. Он прекрасно помнит, как Михаил вышел первый в рядах и сказал: «Кто как Бог?», намекая на то, что выше Господа никого нет. И именно с этого началось всё. Всё то, что Гавриил предпочитает никогда не вспоминать, потому что, когда архангел уже готов был сделать шаг — туда, Михаил остановил его. И заглянул в его душу. В самое её основание. Это то, о чём Гавриил забыл за всё эти тысячелетия и ещё раньше — когда времени не было. Он забыл, что Михаил всегда знал — какой он там внутри. Он всегда видел его насквозь. — Ты думаешь — это правильно? — задал вопрос Гавриил несмотря на то, что его руки трясло. Когда-то давно он его уже задавал. Там. Михаил ему улыбнулся. Мягко. Нежно. По-ангельски с любовью. — Если бы не было — Бог бы нас не поддержал. Я понимаю твои сомнения. Я тоже сомневался. Много и много раз. Но мы лучше их, Гавриил. Мы чище, мы преданней. Мы ценим. И мы не спрашиваем, — смеривает строгим взглядом его Михаил, — я думал ты давным-давно уже избавился от этой дурацкой привычки, Гавриил. Я ведь знаю. Ты на самом деле не такой. Гавриил и сам не знал — какой он на самом деле. Но тот первородный страх, который его сейчас окатил, сковал, изничтожил в нём любые проблески надежды и желания. Он в миг забыл про всю свою смелость и дерзость, что приобрёл в общении с демоном. Вся его уверенность в том, что он сможет всё — резко посыпалась. Померкла, растеклась, распалась… Потрескалась на огромные неподъемные глыбы. Он будто бы снова был там. Когда они Падали. И смотрел. Тихо и молча. Не моргая. Он хотел заступиться. Он говорил себе, что защитит. Но что-то в нём пошатнулось, когда Гавриил увидел Итог. И ему стало страшно, что он может быть на их месте. Стало страшно, что Бог может от него отвернуться. Стало страшно, что хоть кто-то однажды узнает, что он на самом деле никогда не был с ангелами, но и не хотел отрекаться от Бога. Да и разве отрекались от Бога его падшие братья и сестры? Разве не Он сам с подачи руки Михаила однажды отказался от Них? Гавриил понимал, что то, что он думает обо всем этом — это плохие мысли. Это неправильные мысли. Это то, за что Михаил спокойно мог бы подписать приказ о его сожжении. Но что понимал он ещё больше так это то, что ему было сейчас до ужаса страшно. До ужаса страшно, а что, если и Бог — знает о нём всё. Всё. Что только когда-либо приходило в его голову. Ещё до Их Падения. — Не такой, — тихо произнёс Архангел, чуть поджав свои губы и облизав их изнутри. — Я скорее спросил твоё мнение. Я же не дурак, сомневаться в Его делах, — дружески ухмыльнулся он, намекая на то, что он шутит. — Я знаю, Гавриил, — более расслабленно выдал Михаил. — Я рад, что ты меня понял. И я знаю, что ты тоже много, где меня прикрывал. Я благодарен. Мы не идеальны, как бы нам не хотелось. Но мы лучшие Его творения. Лучшие. Мы должны быть примером для Всех. Поэтому у нас личный разговор. Я. Не хотел тебя как-то пристыдить или тому подобное. Я просто забеспокоился. Я знаю, ты умный. Но у всего есть лимит. И терпение. И это крайняя точка, мой милый друг. Гавриил дружелюбно улыбнулся в ответ. Сознание было где-то не здесь. Было ощущение как будто бы его уничтожили всего за пару фраз. И даже Роза, что невзначай бегала по его запястью всё никак не могла привести его в чувство. — Я ценю это, Михаил. Это было очень любезно с твоей стороны обсудить всё это со мной «лично». И теперь, полагаю, я должен задать тебе вопрос: имею ли я право поддерживать контакт и дальше — официально? Михаил довольно ухмыльнулся, он любил, когда всё было по полочкам и правильно. По иерархии. — Нет. Не стоит. В этом нет необходимости. Мой канал достаточно надёжный и проверенный. Я возьму эту ношу на себя, Гавриил. Тебе не стоит. Не порти свою репутацию ещё больше. Я и так её берегу, как могу. Я знаю. Тебе было тяжело недавно после того, как Апокалипсис так и не состоялся, и мы не дождались Армагеддона. Я знаю, как ты готовился к этому дню. Я не вмешивался, все лавры я хотел оставить тебе. Но, к сожалению, вышло как вышло. На всё воля Господа. Видимо — мы ещё не готовы, судя по данным, отчётам, возможно второй раз будет намного раньше, чем мы рассчитываем, так что впереди нас ждёт ещё много интересных дел, — Михаил вздохнул. — Я понимаю. Тебе нужно было развеяться. Я всё понимаю, Гавриил. Ты блестяще справился на последней финальной речи перед ангелами. Ты действительно великий архистратиг. Нам всем было нелегко После. Однако. Я надеюсь, я достаточно закрывал на всё это глаза, чтобы ты уже наконец-то пришёл в себя? — Достаточно, — выдерживает чужой голубой взгляд Гавриил. Всё тело сковывает липким страхом. Перед армией было стоять проще, чем выдерживать этот холодный Небесный взгляд Архистратига. — Что ж, тогда наш разговор полагаю закончен? — улыбается мягко Михаил. Гавриил смотрел ему в глаза и всё никак не мог собрать свои мысли в кучу. Они разлетались, сталкивались, но не могли собраться ни в одну разумную фразу сейчас. — А да. Точно, — подбирает все фотографии Михаил обратно в папочку. — Конечно же, всё строго останется только между нами. Но. Сам понимаешь. На всякий случай… я их приберегу. — Да. Конечно, — на автомате любезно улыбнулся Гавриил, он сейчас не чувствовал ничего. — А и. С твоим демоном можешь встретится последний раз. Так и быть, — бросил ему невзначай Михаил. — Чтобы, между нами потом не было недопониманий. Последний раз, Гавриил. Так и быть. Я не буду за вами подглядывать. Архангел нервно отвёл взгляд в сторону. — Благодарю, так будет грамотней расторгнуть наше «сотрудничество». Звонками лучше не светится, раз я этого и так не делал. — Конечно-конечно, — кивает Михаил. — Поэтому я и не против. Но. Не чудите больше положенного. У меня не просто так связи с… той стороной. Иначе придётся решать и на Их уровне тоже. И ты знаешь, как я не люблю все эти скандалы. — Ха-ха, представляю, какой бы тогда поднялся кипиш из-за этого, — отшутился Гавриил. Его руки трясло. — Да, — ухмыльнулся Михаил, — пришлось бы потом всё это оформлять в бесконечных бумагах. А ты знаешь, как я не люблю всю эту писанину, — протянул руку Архангел и похлопал своего собеседника по плечу. — Выше нос, Гавриил, всё будет хорошо. Прижмём сначала Азирафаэля, а там уже дело за малым. Я почти подсчитал коэффициент мерцания души относительно чистки, осталось только всё грамотно оформить. И всё будет по полочкам. Как я люблю. — По иерархии. — Точно-точно, — мягко-нежно улыбнулся Михаил. — Я заметил: работа пошла быстрее. Я это ценю, Гавриил. Знай, Бог всё видит, ты молодец. — Благодарю. — Я действительно рад, что на тебя можно положиться, за последние пару веков ты сильно меня разгрузил. Спасибо. Не теряй этого качества, ты замечательный Архистратиг. — Я премного благодарен тебе, — кивнул Гавриил, — спасибо, что не вмешивался. Михаил светился, он был действительно доволен собой, напомнив наконец-то своему коллеге, у кого из них двоих было больше полномочий. — Иди, ты свободен. — Да, благодарю, — поднялся с трудом Гавриил. Тело всё его как будто бы не слушалось и ему стоило огромных усилий держать перед ним лицо. — Я тогда… вернусь к своим отчётам. — Нет, ты не понял. Ты свободен до конца дня. Иди отдохни, развейся. Работа так и быть подождёт. И я надеюсь. У тебя нет никаких претензий в мою сторону? — Конечно же нет, — тут же на автомате улыбнулся ему Гавриил. — Всё в порядке, Михаил. Благодарю за разговор. Михаил добродушно ему кивнул и замок на двери снова щёлкнул. — Тогда до встречи. Если что продвинется по делу… твоего подчинённого. Я тебе сообщу. Ну а по… чистке, обсудим позже. — Благодарствую, — широко улыбнулся ему Гавриил и поспешил поскорее убраться прочь из этого злополучного кабинета.

***

Закат сегодня был до неприличия красочный. Солнце скользнуло вдоль стола, ярко подсвечивая диван и отражаясь от стекла на картине с букетом цветов в рамке. Гавриил смотрел куда-то сквозь. Он поднёс к губам стакан со льдом и отпил немного шотландского скотча. Сегодня был последний день его самопровозглашенного Рая. Последний день перед их личным Апокалипсисом. Спасибо, прости господи, что хотя бы не будет Армагеддона. Всё закончиться тихо и мирно. Они просто разойдутся. Просто закончат это. Безумие. Привкус был преимущественно древесный и пахло хвоей, оседая тёрпким чуть сладким ощущением на языке. Он не знал, как лучше обо всём этом сообщить. И стоит ли вообще начинать с этого? Когда лучше сказать? Пальцы всё ещё нетвёрдо держали стакан. Он поднёс его к щеке и ещё долго-долго вглядывался в красное солнце, освещающее заснеженные улицы. Красивое они выбрали всё-таки место. Здесь Гавриил действительно больше не чувствовал холод Небес. Здесь было как-то иначе. Даже приятнее смотреть на Них. Опьяняюще, маняще прекрасно. Смотреть на них. С такого-то расстояния. И хотя Михаил пообещал за ними не подглядывать, Гавриила всё ещё трясло, что он в принципе это делал. Но у Архангела уже больше не хватит смелости, чтобы спросить: насколько много он видел на самом деле? Но. Раз ему разрешили эту последнюю встречу и закрыли на это глаза. Значит — сделал вывод Гавриил — ему можно делать всё. Если, конечно же, это не ловушка. Но куда уж хуже, Архангел просто не знал. Азирафаэль чувствовал себя так же, когда они с Кроули шухарились? Прятались от Неба пару тысячелетий? Все были слишком заняты, чтобы заметить это, а теперь: они будто бы все были на ладони. «Это страшно» Оседало липкой холодной паникой низменное чувство в его голове. «Это до ужаса страшно, когда тебя прижимают вот так» Сжимает зубы Гавриил. «Неужели и ему не было, чёрт побери, так же страшно? Почему, он, твою мать, всё равно пошёл против Него? Что, прости-господи, двигало этим сумасшедшим ангелом?» Архангел отпил из бокала ещё. Муха осторожно перебежала с указательного пальца на средний. А теперь на него капают. И под него. И Гавриил уверен. Даже его неуязвимость в этот раз не спасёт Азирафаэля. Ничто не спасёт, если Михаил взялся по-серьёзному. Потому что он как змея. Тихо, пока никто не видит — разведает. Виду не подаст. И когда ты не ожидаешь больше всего, когда ты уже расслабишься и забудешь об опасности — он нанесёт удар. И всегда под дых. Всегда исподтишка. Всегда праведный. Гавриил не отрицает заслуг Михаила. Он сделал много для Небес. Он действительно одна из лучших Его правых рук. И тогда — много лет назад он был прав, когда развязал Войну. Люцифер заигрался. И ангелы вместе с ним. Но. Не все заслужили этого. В дверь постучали. Гавриил чуть вздрогнул, выныривая из мыслей, отставил стакан в сторону и спешно встал. Роза полетела за ним следом. — Приве-е-ет, — протянул вальяжно демон, на его растрёпанных волосах оседали снежинки, а с обуви таял снег, — а я кое-что притащил! Это супер штука, Гавриил, отвечаю! — Ага, — протянул Архангел, как-то нездорово и маниакально улыбнувшись. Он будто разучился снова держать лицо. Он будто внутри ужасно сломался и всё не мог до конца этого осознать. Точнее так и было. Абсолютно всё трещало по швам. — Ты чего? Это не будет так тупо как в прошлый раз с той лапшой быстрого приготовления. Я достал кое-что получше. Экзотический фрукт! Если не понравится, то он хотя бы красивый, — хихикнул Вельзевул, отряхивая рукой снег с плеч своего чёрного пальто, — О и я, достал нам кое-что интересное. Элитный бренди, Редкий. Тебе понравится, и по классике я ещё прикупил какао на развес, прикол, он со вкусом манго! Гавриил отошёл в сторону, освобождая демону возможность войти. Честно говоря, Архангел думал, что уже всё переварил, принял и преисполнился. Но вот он смотрел на демона, и его будто бы сковывало ничем не передаваемой, гнетущей, сжигающей все его внутренности — Болью. Он просто не знал, что ему на это ответить. Тупо стоял и молча пялился, чуть улыбаясь. Руки ещё не трясло, но дышать не получалось. Вельзевул вгляделся внимательно в фиолетовые глаза, в которых был настолько огромный непередаваемый еле считываемый ворох эмоций, что он ещё пару минут просто всё это переваривал. — Что случилось? — тихо спросил он, закрыв осторожно дверь и поставив сумку со всем своим богатством у двери. Пальто он сразу же повесил на вешалку, а ботинки поспешил снять. Гавриил открыл было рот, но в итоге так и не смог озвучить свою мысль. Вместо этого он сделал вдох и опустил взгляд в пол. — Что-то на работе случилось? — участливо спросил демон. Гавриил резко посмотрел ему в глаза и за эти пару секунд, что архангел прожигал демона насквозь своим фиолетовым взглядом — Вельзевул ощутил настолько безумный страх от макушки до кончиков пальцев, что его аж резко затошнило. — Они чё… спалили нас. Да? — спросил демон прямо, чтобы не тянуть. Потому что его настолько сильно захлестнуло чужими эмоциями страха, ужаса, стыда, боли, что он просто не знал, куда их деть и как сейчас такое не чувствовать. Обычно такое должно приносить удовольствие демону. Но никогда такое чувствует Гавриил. — Да, — как-то затравленно выдал Архангел, улыбался он уже по инерции, но выглядело это жутко криво. Мимика бровей совсем не состыковалась с его улыбкой. — Как они узнали? — попробовал спросить хоть что-то рациональное сейчас Повелитель Мух. Роза осторожно приземлилась на левое плечо архангела. В голове Вельзевула сейчас была пустота. Казалось бы, Гавриил только что озвучил тот самый его непомерный, абсолютно неперевариваемый страх, но… демон не почувствовал ничего, кроме разве что лютого беспокойства за состояние архангела. — Не знаю. Я не знаю. КАК, — закусил губу Гавриил и вот уже после этой фразы его взгляд стал ужасно бегать. — Что они тебе такого наговорили? — хмурится Князь Ада, он пытался понять, что довело архангела до такого ненормального ужаса, — Ты сам не свой. Ты не смог выкрутиться? Тебе наказали? Что случилось, Гавриил? Архангел вздохнул. Честно говоря, он не знал с чего лучше начать и стоит ли начинать вообще. Он хотел провести последний свой день с ним не так. В не настолько сломанном состоянии. Не спустя столько тысяч лет, что он собирал себя по кускам, чтобы снова настолько разбиться от одного осознания, что он не властен в этом мире абсолютно ни над чем. И особенно над своими сука эмоциями. — Всё в порядке, — собрался он наконец, — просто, это наша с тобой последняя встреча. Вот и всё. Вельзевул внимательно вгляделся, пытаясь выцепить фиолетовый взгляд. Внутри всё ещё было пусто. Всё ещё было никак. Князь Ада как будто бы вообще не воспринимал словосочетание «последняя встреча». Его мозг не способен был сейчас такое ни обработать, ни принять, зато чужие эмоции Вельзевул мог понять и распознать, потому чуть нахмурившись, он уточнил: — Как давно они знают? — Только Михаил, — пожал плечами уже чуть свободнее Гавриил. Но это было вымученное спокойствие. Он пытался притвориться что он «спокоен». Выдавить из себя это спокойствие. Когда как пальцы и губы у него трясло. — Двенадцать встреч. — А-ху-еть, — выдал пораженно Вельзевул, — и мы не замечали… — он охнул, — И он в курсе, что мы с тобой?.. эм… — Я не знаю, — честно выдал ему Гавриил, — прости-господи, Вельзевул, я ни хрена не знаю, — не выдержал архангел и прикрыл глаза, ему нужно было снова попытаться успокоиться. Дышал он коротко и через раз. — Ладно-ладно. Извини. Не хотел на тебя давить, — взял его дрожащую руку за запястье демон. — Пойдём это…как его. Присядем. Я тебе какао заварю, или можем сразу по бренди бахнуть. Щас бы тебе это… в себя прийти. У нас же есть время спокойно побеседовать? Сколько у нас вообще есть времени, а? Гавриил снова вздохнул, чужая рука немного привела его в чувство. — Время есть. Достаточно времени. Столько, сколько мы позволяли его обычно себе. — В таком случае, — улыбнулся демон, — пойдём, проведём его с наибольшей пользой. Он потянул Гавриила за собой в сторону гостиной, заметив на столе открытую бутылку скотча и стаканчик с подтаявшим льдом. — А я смотрю, ты уже пригубил, — хмыкает демон. — Можем немного посмаковать, а затем открыть что-то из моего. Я тебе притащил сегодня карамболу. Но это подождёт. Гавриил присел осторожно за стол обратно и протянул стакан в руки. — Лёд в холодильнике. Стакан с ним тоже. — А ты, я смотрю, подготовился, — хмыкнул демон и пока не торопился вернуться к своей сумке. Тихо взял из холодильника всё необходимое и налил из бутылки себе скотч. Разбавлять льдом он не любил, но в качестве эксперимента они стали недавно так делать. Они много чего стали в последнее время делать. Больше пробовать, уже и не отрицая, что делают это ради собственного удовольствия. Хотя Вельзевул никогда это и не отрицал, но вот когда перестал уже это отрицать и Гавриил, примерно с этого момента демон и понял, что… всё. Им осталось недолго. Откуда он это знал? Падение начиналось точно также. Сначала ты начинаешь говорить об этом вслух, и все отрицают, а затем постепенно каждый говорит так как есть. И вот уже вас всех таких высокоинтеллектуальных и преисполнившихся ведут на последний разговор с Ним. Чтобы всё разрушилось, нужно чтобы оба увидели Суть. Может поэтому Вельзевул не ошарашен, услышав всё это сейчас? Может поэтому он ни капельки не удивлён, что всё так резко закончилось? Или он только делает вид, что абсолютно ничего не чувствует. Только лишь уверяет себя, что у него ничего не болит. Гавриил уныло пялился на стакан, после чего наконец из него отпил. — Так чем он там тебя так прижал? — пригубил алкоголь Вельзевул. Гавриил слегка сморгнул. Задумался. — Фотографии. Но. Видимо, он знал намного больше, потому давил весьма эффективнее. Я не говорил прямо. Потому и не знаю, что знает он. Как говорится у меня своя легенда, что да как у нас с тобой. В конце концов, Михаил тоже держит связь с Адом. Но. Он какого-то хрена знает аж про наши двенадцать встреч. — Быть может… он блефовал? А ты… повёлся? Гавриил замер, обдумывая чужой вопрос и резко нахмурился. — В таком случае я поражён его тонкой игрой и тем, насколько я оказался в этой ситуации недалёк. — Может он даже не догадывается о том, что мы здесь творим. М? — Может. Но. Как видишь, спрашивать я не собираюсь, — слегка улыбается Архангел и отпивает скотч. Терпкий привкус элитного алкоголя его сейчас успокаивает. Вяжет так приятно во рту. Согревает. — Это всё? Или было что-то ещё? — внимательно всматривается в его глаза Вельзевул. Гавриил отводит взгляд в сторону. Он вспоминает всё, что говорил Михаилу, и ему становится ужасно за себя стыдно. Что его вот так легко — подловили. Что он не смог извернуться, что не смог придумать более весомые аргументы. Что он не смог защитить себя там, когда был с ним наедине. Не смог и слова лишнего вставить. Ни черта. Абсолютно ни черта Гавриил не смог. — Предъявили за чудеса. А я говорил. Демон цокает. — Ну прости. Ты ведь хотел прижать этих двоих? Ну вот мы сделали всё, что смогли. Гавриил вздыхает и молчит. Что сказать на это, он не знает. Хочется снова спрятаться от всех. Он чувствует себя слишком слабым и разбитым и всё не понимает, как ему избавиться от этого мерзкого ощущения собственной никчёмности и ничтожности. — Ты Михаилу-то хоть намекнул, чем мы реально занимались? — Нет. — Почему? — чуть щурится Повелитель Мух. — Не знаю, — зазвенел льдом, покачивая стакан в руке, Архангел. — Михаил и без нас прекрасно справляется. Он знал, почему не смог. Прекрасно знал. Гавриил настолько сильно растерялся, что даже и слова лишнего не мог вставить в их диалог с Михаилом. Всё о чём он думал это как не спалиться и не разрушить свою репутацию ещё больше. Что они там изначально хотели с Вельзевулом, и зачем вообще всё это устроили, он абсолютно забыл. Просто замешкал в моменте и не мог связать грамотно и двух слов. Так ему казалось, по крайней мере, со стороны. Что он абсолютно ничего путного не сказал, а в конце ему ещё и ясно дали понять, кто здесь главный и кого нужно слушаться. — М-м-м. То есть он тоже за зря не сидит? И что же он на них накопал? — Я не знаю, — вздохнул архангел, — Подал апелляцию наверх. Будет решать высшая инстанция. — Неужели Он? — Сначала Глас Божий, потом уже Он. Там всё сложнее на самом деле. Вряд-ли выйдут на прямой канал. Хотя… — Гавриил отпивает снова, мысли в голове у него постепенно расходились по полочкам и сознание в покое становилось яснее, — Если придёт сам Всевышний. Я бы на это посмотрел. — В таком случае. Можем отпраздновать, и им наконец-то достанется, а? — улыбается Вельзевул. Он пытается найти хоть что-то хорошее во всей этой сука ситуации. Гавриил пожимает плечами. — Меня это больше не веселит, — он отставил стакан в сторону и вздохнул. — Просто пусто. На душе. Вот и всё. Вельзевул закусил губу и молчал. Честно говоря, ему тоже было не очень-то весело от всей этой новости. Кроули его бесил и вымораживал просто до безумия. Все шесть тысяч лет, что он за ним наблюдал после восхитительного успеха в Эдеме. Он хотел его прижать, уничтожить. Заставить страдать. Стереть с его лица эту дурацкую ухмылку. Хотел. Но сейчас Вельзевул даже забыл, по какой причине он когда-либо этого столь страстно желал. Потому что за последнее время ему стало настолько похуй на Кроули, как и на его конченого ангела, что он просто наслаждался тем, что у него было. Своим сакральным принадлежащим только им двоим маленьким мирком. И потому, оказавшись немного в аналогичной ситуации, ему было даже как-то не по себе, если кто-либо теперь доберётся до Этих двоих. Как будто бы это лишь значило, что они с Гавриилом следующие. Если Бог против — то они следующие за кем придёт Его «праведный» Гнев. Гавриил опёрся о руки и посмотрел в серые глаза демона. — А тебе что-нибудь прилетало? Замечал что-нибудь? — Мне? — задумывается Вельзевул, — Да нет. Всё тихо мирно. Как и всегда. Даже про американо никто сейчас не говорит. — У Михаила есть канал, согласно которому он может поднять скандал касательно тебя. — Да… ладно? — удивлённо вскидывает брови демон. — Всё настолько глубоко зашито? Или он снова блефует? — Вряд ли, — прикусывает губу Гавриил. — Это его специальность — копать под всех. Разве ты не помнишь, как мы без суда и следствия схватили Этих двоих? А затем вершили суд, как нам заблагорассудится? Мы были злы. Ты знаешь на Кого на самом деле. Были, — поднимает он свой фиолетовый взгляд снова и смотрит, казалось бы, сквозь душу демона. — Но с лёгкой подачи его руки, мы шикарно отыгрались на Них. И продолжали это делать. До сих пор. Искали способ. В начале, по крайней мере. Разве. Ты так этого и не понял, а, Вельзевул? Князь Ада сглотнул. Только сейчас он осознал эту маленькую загвоздку вселенского масштаба. Как очень грамотно, хладнокровно и тонко ими всеми сманипулировали. — Но тогда… какого черта, Гавриил? Это ведь. Всё неправильно. То, что мы… — он прервался. Мыслей было слишком много. Они все вертелись, крутились, сталкивались друг с другом. Вельзевул просто не мог всё это переварить за раз. Осознать, насколько вдвоём они, как два придурка ужасно на самом деле заблуждались. — Может, у него есть тайный канал лично с твоим начальством? — так невзначай бросил ему задумчиво Гавриил. Вельзевул открыл было рот, но в итоге сглотнул и поднёс в каком-то шоке стакан к губам. — Ты думаешь, Владыка и Михаил… — Тихо, — нервно бросает Гавриил. — Я только предположил. — Ну тогда это пизда. Архангел. Нам двоим. И Им тоже. Сатана и так в Гневе за своего больше-не-сына. Он больше не имеет власти над ним. Я не говорил об этом никому. Но. Сейчас меньше следят за демонами лишь потому, что Владыка расстроен. Пока. Расстроен. А потом будет очередная чистка. Он пойдёт проверять каждого, и, если ещё и Михаил случайно, что спизданёт, то я даже не знаю, мне наконец-то предоставят возможность получше опробовать насколько я стал — неуязвимым. Гавриил цокает, задумчиво перебирает волосы на лбу, трёт переносицу. Он не знает как решить эту ситуацию сейчас. Абсолютно не знает. Много раз он представлял как это будет, готовился, искал материал и в итоге не сказал и девяносто процентов того, что накопал в свою защиту. Только сейчас он сидел и осознавал — момент упущен, а дальше их двоих ждёт Армагеддон, если он снова ни хрена не почешется и ничего не предпримет. А ещё Суд. Ангельский. С этим чертовым Азирафаэлем, которого по какой-то неведомой Гавриилу причине — он абсолютно не помнил в своих ведениях. И Михаил, кажется, какого-то хрена тоже. Они что его окончательно стёрли из Книги Времён? — Тогда это к лучшему. Что всё закончится — здесь, — выдавил архангел из себя заключительную мысль, остальной ворох мыслей, чувств и эмоций он решил запихать заранее куда подальше, чтобы не нарушать ту идиллию, которую он только что нащупал через их разговоры. Вельзевул вздыхает и смотрит на Розу, которая медленно и суетливо перебирает лапками возле бутылки на столе. Он не знает о чём говорить с архангелом дальше. Как и не понимает почему ему настолько сейчас похуй. Может, потому что архангел наконец-то уйдёт из его жизни первым? Так как и хотел Повелитель Мух? — Как думаешь, у нас есть свобода воли? — спросил Князь Ада так невзначай. — А что. Похоже будто бы есть? Демон допивает скотч и оставляет стакан, с почти полностью растаявшим льдом в сторону. — Ну. Видишь, мы… развлекались какое-то время, значит какая-то доля этой свободы присутствует. — Это как рабу кинуть кость с мясом и сказать: ты сыт, пока я этого хочу. Это ни хрена не про свободу воли, Вельзевул. Это про ещё большее рабство. Мол — иди делай, что хочешь, ты свободен, но завтра я поменяю правила, — явно злился Гавриил. И злость его на самом деле была от бессилия и невозможности исправить ситуацию. Небо не хотело играть по его правилам. Бог не хотел подвинуться ради него и это… ужасно его бесило в глубине души. Эта дурацкая несправедливость. — Ну знаешь ли. Спасибо и на этом. Хоть что-то новое узнал от жизни, — поджал губы Вельзевул, он уловил в чужих речах назревающую ярость и попробовал успокоить немного вторую сторону. Однако вторая сторона явно была не в состоянии контролировать до конца свои порывы и эмоции. — Лучше бы я этого не узнавал! — зло бросил ему Гавриил, он сжал зубы и заметался взглядом, как выразить адекватно то, что бурлило внутри него он не знал. — Мне прекрасно жилось в своём закрытом офисе двадцать четыре на семь. Без всего вот этого! Вельзевул хмыкает и покачивает головой. Ну. Началось. Дьявол, как же ему сейчас хочется рассмеяться! — Тебе? — вздёрнул чуть надменно-скептически брови Повелитель Мух, — ТЕБЕ жилось? Прекрасно? Да ты пиздел мне двадцать четыре на семь, как у тебя всё просто хорошо, отлично и замечательно! И при первой же возможности, пока никто не видел, пошёл искать свою отдушину! Если бы не я, Гавриил — то это был бы кто-нибудь другой! Ты что, совсем не понимаешь этого сейчас, а?! Гавриил ударил кулаком по столу, стаканы затрещали, Вельзевул чуть вздрогнул и сглотнул. — И что?! ЧТО?! Да. Я устал, — вцепился в стол пальцами в ярости Архангел, а затем сделав неимоверное усилие над собой, он вдохнул-выдохнул и произнёс уже более спокойно: — нет я… просто понял что. Небеса… слишком… И архангел замолк. Как замолкают, когда хочется закричать на всю вселенную, но понимаешь, что лучше заткнуть себе рот. Потому что такое вслух произносить — не простительно. Как замолкают каждый раз, когда уже чешется и болит, свербит и мучает. Но ты не можешь. Нет. Ты не можешь об этом сказать, и потому в ответ твои лёгкие и горло сковывает досада и невысказанная боль. Гнев на самого себя. На свою слабость, ущербность и трусость. На свой собственный блядский страх. Потому что ты так молчишь уже пару тысячелетий. Настолько долго, что тебя уже от себя тошнит. — Холодные, — заканчивает за него Вельзевул и вздыхает. — Я никогда не понимал тех, кто решил остаться. Не то чтобы в Аду было весело, хотя долгое время я прям кайфовал. Но на Небе с их чистоплюйством, я просто не понимаю, что ещё делать? Ну разве что развлекаться как Азирафаэль. Это хотя бы звучит так, будто бы и реально не зря жил. Знаешь. С появлением всех этих блядских людей, я стал слишком часто думать о том, что жизнь ангелов и демонов слишком пресная. Чтобы мы все делали после Армагеддона? Ну скажем не важно, кто бы победил. Чтобы было бы в итоге дальше? Вечность? И никаких тебе сериальчиков, виски, карамболы. Чистки зубов? Ради чего, Гавриил? Архангел долго смотрел тупо в стол сквозь. Он не мог думать сейчас, как-то у него всё не складывалось в нормальную логично построенную фразу. — Знаешь. Мне кажется, через тысячу лет, но. Я бы в какой-то момент соскучился по чашечке кофе с сиропом кактуса и малины. Вельзевул взглянул на него и улыбнулся. — И мы хотели это уничтожить, да? — Хотели, — спокойно констатирует факт Гавриил. — А они не дали. — Нет, не дали. Повелитель Мух водит пальцем по ткани задумчиво. Так в тишине проходит буквально пару минут, а затем он как взрывается: — Блядь, да что с этими двоими не так? — Гавриил аж вздрагивает, от резкой смены настроения Вельзевула, — Почему им настолько насрать просто на всё и вся? Как они так яро и совершенно спокойно могут защищать то, что им нравится? Что я упускаю. Чего не хватает нам? Или дело в нахождении с людьми столько лет? Может поэтому они стали неуязвимыми, а? Может «свобода воли» как-то передаётся по воздуху и закрепляется за пару-то тысячелетий? — Может, им просто нечего было терять? — поднял фиолетовый взгляд к серым глазам Гавриил. — Не важен был исход, но цена того, за что они сражались была слишком высокая. А аналога, за что держаться ещё больше не было? — Может, — вздыхает Вельзевул, а затем очень внимательно всматривается в фиолетовый, — Но это совсем не про нас. — Думаешь? — Знаю, — хмыкнул он. — Я абсолютно уверен, что ты первый меня сдашь на суде перед Всевышним, как только тебе представится возможность. Это в твоём стиле. Я прекрасно знаю, как ты облизываешь своё насиженное место. Я прекрасно знаю, что ты никогда не пожертвуешь им ради какой-то эфемерной возможности снова кайфануть со мной в Земном мире. Пару мгновений, да и только. Это не заменит той вечности, что ты будешь жить дальше. Гавриил молчал. Ему было жутко неприятно и противно от того, что демон по сути своей был прав. Ему почему-то, казалось, будто бы у него ещё что-то есть. Что-то, за что он способен держаться. Что-то, чем легко могли бы сманипулировать Гавриилом. И это ещё одна из причин, помимо тех логических аргументов, которые весьма красноречиво расписал архангел перед Вельзевулом, когда отказался с ним бежать. Точнее. Это самая главная причина, почему он не мог бросить всё. Дело было не в том, что им некуда было бежать, не в том, что их однажды найдут и убьют. И даже не в том, что из-за их побега с большей вероятностью может случится Армагеддон. Нет. Дело было не в этом. Гавриил просто боялся, что Бог от него отвернется, а затем и все ангелы вслед за Ним и он потеряет своё Влияние. Потеряет Своё место. Потеряет Себя. Потому что нигде кроме Неба — Гавриил не мог представить себя. Он мог представить и Небо, и Вельзевула одновременно в своей жизни. Мог представить только Небо. Но представить свою жизнь с Вельзевулом без Неба — он не мог. Небо было его Фундаментом. Его основой. И он не мог так просто от него отказаться, даже если это полностью противоречило его морали и принципам и шло против его воли и желаний, нещадно сдавливало и заставляло молчать. Оказывается не мог. Всё это время. Азирафаэль всегда этим отличался от Архангела. Он с самого начала поступал так, как хочет он сам. Ему не нужен был титул или звание. И он с лёгкостью от него отказался и пошёл выполнять свой Божий долг. Где надо, действовал по-собственному усмотрению, и его не пугали никогда выговоры в его сторону. Не смущало и выйти перед Архангелом в тот день и сказать всё, что он думает. Он был намного смелее и честнее. Искренне и прозрачнее, чем сам Гавриил. И, наверное, за то, как Азирафаэль подсвечивал в нём самом всю эту лживость и надменность и постоянно тыкал в это, как в грязь в Гаврииле — именно это архангела всегда и доводило до белого каления. Но всё, что по сути своей делал Азирафаэль — просто всегда тыкал в лицо Гавриилу неизбежной правдой. Он слаб, он труслив. И он предпочитает смириться и терпеть. И потому не имеет свободы воли практически никогда. Потому что сам себе придумал, будто бы они чьи-то рабы. Хотя не то, чтобы Господь их величал так. Они сами будто бы искали себе Господина, и того, кто их будет вести. Ведь когда у тебя есть Хозяин намного проще перекладывать ответственность за все свои деяния, жизнь и эмоции на кого-то другого. И демонов изгонять, и устраивать войны — всё это проще, когда у тебя есть Господин. Ведь если что, он придёт и помашет пальчиком и скажет: «а-та-та, не хорошо так, рабы мои, не хорошо. Меньше будете есть, больше работать и так и быть, я вас прощу. Наказывать не буду.» Потому что, если на самом деле Господина нет, и ты не подвластен ничьей воле, тогда ты сам гордо несёшь этот крест и принимаешь решение. Да с Богом. Но не ждёшь его гнева или одобрения. Не ждёшь его ответа. Просто делаешь. По сердцу. Щупаешь, спрашиваешь и смотришь на результат в динамике. Как Гавриил пытался понять нравится ли ему кофе или нет, а пришёл к тому, что ему нравится смаковать шотландские виски и дорогой элитный скотч, а иногда бренди. — Как знать. Может ещё сто лет, и я передумаю, — откинулся на спинку стула Гавриил. Он смотрел в окно абсолютно без эмоциональным и тупым взглядом. Там уже зажглись фонари и потемнело. Он чувствовал огромную пустоту. Непомерно огромную. Её было настолько много, что она, казалось, была готова полностью раздавить сейчас архангела окончательно. — Маленький срок, ты его и не заметишь. Да и я тебя знаю, ты придумаешь как сделать себе жизнь повеселее в любых условиях. — Плохо знаешь. Раз так думаешь. Вельзевул замолчал. Вздохнул. — Ну, зато тебя всего лишь прижали. Так что ну. Херня по сути. Живём дальше. Даже пообщаться напоследок разрешили. — Сомнительная милость, — встал Гавриил и задёрнул нервно шторы плотнее. — Ну слушай. Если бы тебя низвергли в Ад — вот тогда бы я реально охуел, и меня трясло бы точно так же, как трясёт тебя сейчас. Потому что для меня вот это не норма мира. — Всё ещё может быть. Может нами просто играются. Как игрались всегда, — улыбается он осторожно Вельзевулу и включает свет настольных ламп, выключая люстру. Гавриилу всегда нравилась более интимная обстановка. В этом было больше уюта и тесной близости, которой ему так не хватало на Небесах. Там даже практически не было теней. Всё всегда такое светлое. Яркое слепящее. Ледяное. А здесь будто бы было больше тепла. В этом закрытом от всех полусветлом, полутемном сакральном мирке. — Будешь пробовать бренди? — Пока не хочу, — покачивает он головой и смеривает его с интересом чрезмерно пристальным взглядом. В фиолетовом мелькает та самая безумная искорка, Повелитель Мух такое уже видел много раз, и он аж сглатывает. — Что? — не выдерживает в какой-то момент Вельзевул. Архангел поджимает губы и чуть приподнимает брови. — Давай ты сегодня будешь сверху? — выдаёт ему совершенно спокойно и смиренно Гавриил. — ЧЁ-Ё-Ё?! — в искреннем шоке вздергивает брови вверх Вельзевул. — Ты — сверху. Терять нечего, а я всё хотел однажды попробовать. — В смысле нечего? А если как раз только этого и не хватает, чтобы тебя прижать? Гавриил молчал какое-то время. Князь Ада пытался всё поймать этот суетливо-фиолетовый. Настроение архангела он совсем сейчас не понимал. Оно было истерически-маниакально-безумное. Архангелу в таком состоянии могла прийти абсолютно любая бредовая идея в голову. Да всё вот это сейчас существует между ними, просто потому что ему однажды очень внезапно снесло крышняк прямо в центре парка ночью на скамеечке. — Похуй, — ответил Гавриил совершенно спокойно и решительно, повергнув в шок демона ещё больше. — Мне сказали подглядывать не будут. Мы делали это много раз. Так ли зависит смысл от позиции? Если я согрешил уже раз 20, так ли имеет значение, если я сделаю это как-то по-особенному 21 раз? Если Михаил хотел бы меня уничтожить, он сделал бы это уже 12 раз. Столько ведь он знает о наших встречах? Так что, какая разница. Я так и так — уже сыграл в ящик. Назад пути нет. А потом у меня уже не будет шанса, Вельзевул. Повелитель Мух посмотрел на него с восхищением. Этот чёртов мать его Архангел. Даже сейчас… даже в таком положении… смеет ещё выёбываться. Вельзевул даже облегченно выдохнул. Ему стало спокойнее конкретно в этот момент. Спокойнее, что всё-таки Гавриила так просто не сломать. Припугнуть можно. Да. Довести до ужаса и шока. Пристыдить и навешать чувство вины, которое даже не его. Но это безумие, эта искринка в нём, не выбиваема просто ничем. Это грёбанное доступное одному лишь Гавриилу сумасшествие. Блядь Вельзевул реально не выдержит, если такого психа спихнут с Небес. Не надо его портить ещё больше, чем он уже испорчен. Просто, Дьявол. Как же он прекрасен сейчас в своей надменности, манипуляции и тонкой игрой на равных с Богом. В этой своей чёртовой уверенности, что «да прижали, да. В моменте было жутко неприятно, но я всё ещё живой, а значит… значит, я готов попробовать что-то ещё.» Наверное, конкретно за это Вельзевул его ужасно до какой-то ненормальной дрожи и внутреннего визга — обожает. Обожает настолько, что ему не так уж и ужасно грустно, что они больше никогда не увидеться, чем если бы Гавриила всё-таки жестоко наказали. Он рад, что этот ублюдок вышел сухим из воды. И на самом деле их история закончится красиво. По крайней мере, у них достаточно времени, чтобы успеть всё друг другу довысказать, что хотелось бы на прощание. Князь Ада просто ещё не осознавал, что значит «больше никогда не увидеться», когда как все его мысли практически каждый день были только и только о Гаврииле. Он просто не был способен сейчас вместить в себя это расставание. Оно было гораздо больше, чем он сам. Да впустить в себя безусловную всеобъемлющую божественную Любовь было намного проще и по размеру, чем это чёртово расставание. Потому-то Вельзевул сидел и мило улыбался сейчас, так будто бы это всё один большой пранк, и сейчас они ещё немного погорюют, поприкалываются и всё закончится хорошо. Потому что он понятия не имел, как ему дальше жить и выносить своё жалкое существование, если у него больше не будет этих вечеров и ночей вместе с Ним. Он даже так и не понял, что его самый огромный страх только что произошёл. Вельзевул ещё не успел этого прочувствовать. Они говорили так, как будто бы не были безумно близки друг с другом последние несколько встреч. Как будто бы этого всего не было между ними. Как будто бы они ничего не теряли сейчас. — Ладно, — хмыкнул он, — сверху так сверху. Расскажешь нюансы. Я как бы не сильно шарю, лгать не буду. — Там ничего сложного. — Ну да, ну да. Конечно, — ухмыляется Вельзевул, — я помню наш с тобой первый раз. — Могу сначала показать на тебе, — подмигнул ему Гавриил. Повелитель Мух рассмеялся. Всё было, как и всегда, «всё было в порядке». Ничего не треснуло только что буквально пару минут назад. — Знаешь, я даже не против. Когда наглядно — мне понятней. — Кто знает. Может хотя бы так мы наконец-то станем неуязвимыми? Вельзевул закусил губу. — Ты всё ещё во всё это веришь? Мне кажется, дело всё-таки не в сексе. И никогда не было в нём. — А в чём тогда? — вздыхает Гавриил. Он старается вести беседу непринужденно. Как было у них всегда. Как будто бы есть ещё шанс хоть когда-нибудь встретится также. Как будто бы Михаил или Бог однажды передумают. Хотя Гавриил прекрасно осознаёт: их мнение настолько же вечное, насколько задуман весь этот Божественный мир. Это его неопровержимый постулат. Догма. Кон. Нерушимая основа. Они будут вместе, наверное, только будучи на одной стороне. Гавриилу тоскливо, но не настолько, чтобы он жертвовал абсолютно всем ради этого. Или так он себя уверял. И при этом фоном он снова безумно злился на Азирафаэля. Потому что, кажется, тот мог отдать всё. Всё ради мизерной возможности быть Вместе. Неужели это действительно того стоит? Или он так делает лишь потому, что его не прижали? А как только прижмут — то всё? Он скажет что-то из разряда: «это был план выведать разведданные другой стороны». Или ещё какую-то чепуху. Гавриил бы хотел на это посмотреть. Что он тогда скажет Ему. Какое оправдание придумает для Него. Как выкрутится? Или всё же наконец падёт. — Может дело в Любви, — предположил Вельзевул. — Ну этой вашей. Блядско-божественной. Безусловной. Которую я ни хрена не понимаю. И хоть Князь Ада это сказал, на самом деле, он просто не осознавал, что где-то в глубине души он уже давным-давно всё понимает. Всё. — Ты можешь не сквернословить хотя бы пару минут? — хмурится Гавриил. — Ты недавно матерился значит, а мне как демону начинаешь ещё и предъявлять? — У нас с тобой последний день, а ты решил меня всё-таки довести? Можешь, прости Господи, не ставить слово «блядский» и «божественный» в одно предложение? Это уже полное Богохульство, — на полном серьёзе сообщает ему Архангел. Повелитель Мух внимательно его осматривает. Гавриил нервно перебирает пальцами по подоконнику, у него явно дергается правый глаз и краешек губы. — Ок, — просто кидает ему демон, решив дальше не спорить. После этого они оба молчат. Вельзевул вздыхает. — Чё будешь пробовать карамболу в итоге? Гавриил опирается о стену, сложив руки на груди и хмурится. — Буду. — Сейчас? — Ещё пару минут. — Что? Постоишь? Архангел молча ему кивает. Вельзевул опирается на левую руку. — О чём думаешь? — О том, что я ненавижу, когда решают за меня. Князь Ада вздыхает. — Ну. Я так-то тоже. А нас так огрели аж дважды. Первый раз с Апокалипсисом, а второй вот сейчас. Ни туда, ни сюда, как говорится. — Это злит. — Безусловно, — кивает Вельзевул. — Почему ты настолько спокойный? — морщиться Гавриил, поворачиваясь в его сторону. — А что… я могу сделать? Конкретно сейчас — ничего. Могу с тобой поговорить, пока ты ещё здесь. Это я и делаю. — И тебя не напрягает, что это всё? Просто, потому что? — Эм… ну. Не приятно конечно же, — Вельзевул пожимает плечами, ему кажется, что с того момента, как он узнал, что это их последняя встреча, все его чувства страха, паники и непомерной боли просто выключились и было пусто. Как будто бы Повелитель Мух и никогда этого не боялся. Как будто бы пару встреч подряд его не выкручивало от всех этих эмоций, как будто бы они друг другу не признавались в том, что ужасно друг в друге нуждаются. Не было ничего этого между ними никогда. И они ничего друг другу и не обещали. Он ничего сейчас не терял. Так ему казалось. В моменте. — Знаешь мне доставалось и намного-намного хуже. Я как бы привык что ли. Сегодня дают — завтра забирают. Я знаю, что такое потерять всё. Не то чтобы меня такое хоть как-то пугало. Я просто знаю, что будет… неприятно какое-то время. Ну а потом снова вечность. Серая и бездонная. Как и всегда. Гавриил скосил в его сторону взгляд. — Но это ведь больно? — Что именно? Потеря? — Падение. Вельзевул чуть поджал губы. — Невыносимо. — Я не смог бы принести такую жертву ради Нас. Демон хмурится. — Я и не прошу тебя об этом. Эм. Мы просто тусуемся. Пробуем мир на вкус. Ты как-то слишком серьёзно ко всему этому относишься, — нервно выдал он. — А ты бы смог ради Меня? Князь Ада замолк. Пялился сначала на свои руки, затем на стол, на стакан, что он отставил недавно и только уже потом вскользь на Гавриила. — Ну… если бы были хоть какие-то гарантии. — Гарантии чего? — Что нам это хоть немного действительно нужно обоим. Потому что если только мне то… ну на хрена? Я и так уже получил за компанию. Не ну, ребята хорошие, все по фактам круто. Я просто будто бы какой-то особенный и больше не вписываюсь в общую тусовку, — он нервно облизал губы. — Я только нашёл что-то более-менее… устойчивое и у меня настолько неожиданно это забирают. Прямо из рук. Я ещё не понял, Гавриил. Я не осознал. — Я тоже, — выдохнул он. — Я не хочу, чтобы это всё заканчивалось, — честно признался Архангел. Вельзевул приоткрыл рот от удивления. Дьявол, сколько же он ждал однажды услышать эти слова вслух. Князь Ада, конечно, догадывался, что он важный и нужный. Но когда говорят вот так — хочется действительно отдать что-то весомое взамен. Искренне. И хотя архангел много раз ему показывал, насколько Вельзевул важный и нужный, почему-то пробрало Повелителя Мух конкретно сейчас. — Может, мы найдём лазейку, а? Гавриил покачивает головой, не отрывая взгляд от картины с букетом на стене. Вельзевул пялит на него ещё пару мгновений, а затем наконец-то встаёт из-за стола. — Ну тогда, давай, хотя бы охрененно проведём то время, что положено только нам двоим, — кладёт он осторожно ему руку на плечо. — Я не знаю, что чувствовать по этому поводу. — Гавриил ну… — тихо тянет демон, приобнимая его за шею и заглядывая в фиолетовые глаза. — Иногда хуйня случается. Ну и на этом всё. — Твоя поддержка — это конечно что-то с чем-то, — закатывает глаза Архангел. — Я хотя бы пытаюсь, — складывает губки бантиком Вельзевул. — С такими попытками мне придётся только и делать, что чистить твой рот от скверны, — улыбается чуть нервно, но более располагающе Гавриил. — Ну давай. Я не против, — игриво тянет Князь Тьмы. — Твои способы очищения меня от скверны, честно говоря, мне очень даже нравятся. Гавриил вздыхает и наконец-то размыкает руки, выходя из закрытой позы в более открытую, и проводит большими пальцами вдоль плечей Вельзевула. Он очень пристально всматривается в серые глаза. Будто бы пытается запомнить этот момент. Посмаковать. Просканировать до мельчайшей подробности и детали. Чтобы однажды спустя много-много лет, смочь снова всё это воспроизвести в своей памяти. А затем он наклоняется к демону и целует. Мягко, нежно, смакуя. Проводит пальцами вдоль шеи, заводит ладони на волосы. И просто чувствует, отгораживаясь от мыслей, что все эти касания — абсолютно все в последний раз. И больше так будет нельзя. Никогда нельзя. До скончания веков нельзя. Гавриил морщится и отстраняется. Сердце у него колит, и он никак не может с собою совладать. Вельзевул смотрит на него с вопросом. — Это грустно, — выдыхает очень тихо Архангел. — Я знаю. Поэтому. Иди-ка сюда, — притягивает его обратно в поцелуй Князь Ада. Гавриил подчиняется и позволяет Вельзевулу себя целовать. Позволяет разглаживать свои волосы, причмокивать в поцелуе, позволяет пальцами касаться шеи, щеки и подтирать выступившие слёзы, совсем, чёрт побери не характерные для архангела. Это не его чувства сейчас нет. Он не должен плакать из-за такой хуйни. Ему не больно. Это всего лишь демон. Скверна. Дьявольское отродье. Дитя Ада. У них не та связь, чтобы плакать, когда её разрываешь. Это скорее. Освобождение. Больше они не будут мучить себя этими встречами, этими поисками. Этими экспериментами. Не будут отвлекаться от работы. Каждый вернётся к своему Начальству и будет наконец-то занят делом. Вот и всё. Это к лучшему. Тогда, какого хуя, Гавриилу сейчас настолько блядь больно? Он отрывается от демона и выдыхает, подтирая неловко пальцами свои блядские слёзы. Какого хуя тебе больно, а, Гавриил? Какого? — Неси свою карамболу. Будем пробовать, — тихо произносит он. Демон молчит. Он в таких вещах не разбирается, но кажется за всё это тесное общение с Гавриилом чему-то да всё-таки научился. Поэтому для начала он молча его обнимает. Без лишних слов, вопросов. Просто. А Гавриил стоит и всё подхватывает пальцами лишнее. Слов не хватает, чтобы выразить насколько ему на самом деле сейчас больно, и он просто не понимает п о ч е м у. Архангел не понимает, почему он вообще должен снова с кем-либо расставаться. В чём смысл тогда вообще к кому-либо привязываться, если в конце всегда его в итоге ожидает такая невыносимая Боль. В чём смысл, если ты даже никак не способен на всё это повлиять? Только стоять и смотреть. Как Бог разъединяет его с братьями и сёстрами. С любимыми душами. Для чего вообще тогда — пробовать Любить хоть кого-то? — Карамболу. Карамболу принеси, — шепчет ему Гавриил. Он стоит, опустив голову, а с глаз всё течёт. — Она подождёт. — Времени и так мало. — Но оно всё ещё у нас есть, — вздыхает демон. — Пока всё по списку не сделаем — не разойдёмся. Так что. Всё время мира твоё — Гавриил. Бери столько, сколько тебе сейчас потребуется. — Я дурак, да? — шепчет он весьма затравленно. — Мы оба. Архангел. Полные придурки. Те Двое, наверное, ржут над нами, ей Богу. Гавриил ухмыльнулся сквозь слёзы. — Да. Устроили цирк, — покачивает он головой. — Точно-точно. Хотели быть умнее, а на деле оказались реально тупыми. Гавриил улыбается шире, его всего аж потряхивает, Вельзевул обнимает Архангела крепче. — Тупо смотримся со стороны, наверное? — Кому расскажешь, что я так делал — я тебя убью, — цокает Повелитель Мух. — Спалишь меня, и я лично приду к тебе в ад со святым копьём, — зловеще произносит Гавриил. — Ну если ты на Суде чё лишнее спизданёшь, тогда я скажу как есть. Всё расскажу про тебя, — ухмыляется он. — Не будет Суда. Не должно быть. Не по наши души точно. — По Кроули с Азирафаэлем? — Возможно. — И ты, как всегда, промолчишь? — А ты? Вельзевул отстранился, и они ещё долго пялились друг другу в глаза. Суетливо перескакивая то на один глаз, то на другой. Ответ был не ясен, но при этом всё было понятно до самой глубинной сути мира. — Михаил хочет протащить разрешение на чистку, — архангел сглотнул. — И ты это допустишь? Гавриил опустил взгляд. — Если будет суд, то… я не хотел бы, чтобы то, что я видел… — архангел замешкал, — мне не хватает данных, я не знаю насколько много Михаил знает обо мне, о нас. — Выясни, — сощурился Вельзевул. — Это не так просто, чтоб ты знал. Повелитель Мух вздохнул и разгладил чужую складочку меж бровями. — Делегировать в Аду — тоже не так просто, что б ты знал, но я пытаюсь, попытайся и ты что-то разузнать. Гавриила трясло, честно говоря, от всех этих разговоров. Всю его самоуверенность и рассудительность как вышибло. Его самого как будто бы сейчас не существовало. Всё что он там когда-либо говорил себе о том, что защитит своего демона, что хочет найти выход из ситуации и предотвратить Армагеддон, и в особенности убийство Вельзевула — ушли на второй план. По сравнению с тем непомерным страхом, когда его поймали на собственной авантюре и пригрозили высшей инстанцией. Он почувствовал себя настолько незначительным, маленьким и ничтожным, что просто забыл, какого это вообще иметь вес и разговаривать. Теперь. Когда Михаил знал всё и с лёгкостью мог им манипулировать. Дёргать за ниточки и угрожать. А Гавриил даже не знал до конца, чем его пытаются уничтожить, и от того вдвойне было страшнее — он не знал какими аргументами ему от всего этого следует отбиваться. Он не знал не сделает ли хуже, если снова откроет свой сука рот и попытается по нормальному защититься. И потому, всё что он хотел — это спрятаться. Притвориться, что между ними никогда и ничего не было, снять с себя ответственность. Проще говоря — сбежать. Потому что пока Бог в сознании Гавриила был каким-то более-менее эфемерным, ему казалось, что он может абсолютно всё, но вот теперь, когда его хорошенько прижали — архангел ощутил, насколько он просто в этом мире — НИКТО. — Карамбола, Вельзевул. Покажи уже что это такое? — вздохнул в какой-то момент Гавриил. — Фрукт, — ухмыльнулся Вельзевул и, чмокнув в нос архангела — отстранился, развернувшись к входной двери. Демон ставит сумку на стол и достаёт из неё сначала пачку какао и бутылку с бренди, а затем уже карамболу. Гавриил с интересом вскидывает брови, изучая глазами фрукт в виде вытянутой звезды жёлтого цвета. — Странная штука. Она точно съедобная? — Ну. Да. В магазине продаётся. Правда сейчас не совсем сезон, но, я немножко почудил, — подмигивает ему демон. — То есть ты её даже не купил? — Ну увидел в одном журнале фоточку, подумал, мол, до мая ещё долго, а хотелось тебя как-то удивить. — Да. До мая долго, — вздохнул Гавриил. — Ну чё, давай её порежем и распробуем? Под какао или под бренди? — Давай под какао, — трёт глаза Архангел и, отлипнув от стены, присаживается обратно за стол. Вельзевул ему кивает. Минут через пятнадцать всё было уже готово: карамбола порезана на аккуратные звёздочки, а рядом с Гавриилом на столе стояла чашка с какао жёлтого цвета. Демон придвинул стул ближе к архангелу и уселся справа от него, взяв свою чашку в руки. Рядом возле подоконника пробежала муха. — Ну что ж давай пробовать. Гавриил недоверчиво взял звезду в руки и надкусил. На лице скользнуло привычное демону отвращение, он ухмыльнулся, разглядывая архангела, и выжидал насколько ему не понравилось на этот раз. — Кислая, но сладкая, — он откусил ещё раз, — но все равно кислая. — Лучше или хуже маракуйи? — Средне. — А на что похоже? — На ананас, только кислее. — М-м-м, — притянул к себе в рот звёздочку Вельзевул и тщательно разжевал, — а чё. Ничё такая. Я думал будет хуже. — На один раз сойдёт, — дожевал первую дольку Архангел. Демон засунул в рот вторую. — Блин, кому я теперь буду притаскивать все эти дурацкие штуки. — Можешь обратится к Кроули, пожалуй, он разбирается в этом мире получше нашего. Вельзевул вздыхает. — В том то и дело, что он слишком шарит, это нам придуркам — такое интересно, и они-то — уже сто раз всё попробовали! — загребает Князь Ада Гавриила за руку и прижимается к его плечу. Архангел спокойно тянет руку ко второй дольке, а после отпивает немного какао. Оно было на вкус как обычное, просто немного отдавало в медово-манговый привкус. — Может я однажды выбью какое-нибудь разрешение. Всё поутихнет только более-менее. Может хоть звонить разрешат. — Звонить это не то, — вздыхает Вельзевул. — Лучше, чем ничего. — Ну. Это да. Гавриил задумчиво стучал пальцами по столу. — Как думаешь. Можно назвать нас друзьями? Вельзевул прикрыл глаза. — А это как? — Ну это… когда разговаривать друг с другом интересно. Кажется, так. — Что ж. Тогда. На друзей мы вроде тянем. Всё-таки братаемся друг с другом, да? — хмыкает он. — А по нам как будто бы не видно? — В том то и дело, что мы думали нет, а оказывается да. Оба молчат. — Бренди? Гавриил задумчиво закидывает ещё одну звёздочку в рот. Тепло от чужого тела такое приятное. Он как будто бы сидел сейчас в объятиях Бога. Сердце у него трепетало при каждом чужом вдохе и выдохе. Было до безумия приятно. И пахло тем, что он никогда не смог бы найти на Небесах. Пахло каким-то будоражащим всю его душу чувством, которое Гавриил всё боялся назвать по имени в своей голове. Будто, как только бы он это сделал, то не смог бы уже никогда отпустить демона из своей жизни. — Давай. Тихо прошептал он.