Стадии принятия 2

День, которым Энтони Дж Кроули по праву назвал самым чёрным в своей жизни, случился тогда, когда он окончательно понял, что быть в милости Дьявола, оказывается так себе привилегия. Поэтому он со скрипом зубов ставит подпись на документе, который протягивают ему Лигур и Хастур и забирает эту злосчастную корзинку с Антихристом. Садится в Бентли чистосердечно матерясь по полной у себя в голове (хоть там, слава Дьяволу, никто до него не достанет) и топит на газ, раздумывая насколько будет рационально оставить дьявольского ребёнка в лесу или в ближайшей канаве? Подстроить случайную аварию там или ещё чего? Утопить будет вообще гуманно? А? Ну по-отношению к человечеству? Кроули, честно говоря, в отчаянии. Он только расслабился, только вошёл во вкус. Да они, казалось, уже практически разобрались с Азирафаэлем, ну ведь почти. Тот больше его не посылает, а Энтони больше и не выёбывается. Так чаи гоняют. Кхм, винцо по вечерам, время от времени встречаются в своих тайным местах и в общем-то. Жизнь удалась. И всю малину ему портит эта чёртова мать его штуковина в этой дурацкой сука корзинке. Энтони злиться, но на самом деле это самая настоящая паника, тревожность и в общем-то чувство полной и абсолютной безысходности. Он может и отменит каким-то образом неизбежное, кинув младенца в канаву, но вот шкуру свою уже абсолютно никак не спасёт. Особенно после всех этих инструкций Дьявола легче не становится ну вот вообще никак. Он прикатывает в эту чёртову богодельню, что однажды по приколу в шутку упомянул Энтони в разговоре, и вот теперь это был оказывается целый план Преисподнии ведущий к финальной Битве завершающей всё и вся. М-да. Приплыли. Сатанистский монашеский орден, они что на полном серьёзе сейчас? Правда Кроули слишком нервный, чтобы над таким ещё и посмеяться, ему больше смешно с того, насколько он один здесь смотрится абсолютно не к месту. В смысле как демон к Аду или… Ай ладно, забудьте. Так и хочется змию махнуть на всё это рукой, положить большой и толстый болт. Хрен его знает, может и к лучшему, что он лично заправляет сейчас всей этой чёртовой лавочкой, а? Сестра милосердия забирает у него корзинку с ребёнком, и демон ещё долго считает в голове, когда же наконец-то всё это кончится. А затем происходит вся эта известная доселе всем подмена понятий (младенцев) и вуаля — Энтони на сегодня свободен. И ещё, кажется, лет… на одиннадцать от силы? Может за это время и спиться и что угодно ещё. Перепробовать с Азирафаэлем все блинчики в ближайших ресторанах, но как кончится срок они обнажат свои мечи, или что там завалялось нынче в оружейне Ада? Кажется, у Кроули была некогда личная алебарда, он кажется её когда-то ещё полировал до всего вот этого Земного, а потом делегировал на понятно кого, правда. Ну и ладно. На худой конец можно и с палкой выйти, а можно и вообще не выходить. Спрятаться, может? Кроули мотает головой. Садится обратно в машину с весьма обреченным видом и поджигает сигарету под «The Show Must Go On». Только один, пожалуй, во всём этом грешном мире понял бы его, поэтому выдохнув вязкий дым, он набирает наизусть заученный номер своего закодычного-друга-не-друга ангела.

***

— Мы выиграем, конечно, — сказал уверенно светловолосый, глядя демону ровно в глаза. Кроули чуть хмыкнул, призадумался. — Но ты этого не хочешь. Они стояли в Сент-Джеймском парке возле утиного пруда, парочка уток довольно доедали свои остатки крошек. Азирафаэль аж резко нахмурился. — С чего ты это взял, помилуй Бог? Энтони закусил губу: нужно было действовать на опережение. — Послушай! — в отчаянии воскликнул демон. — Скажи сколько у вас музыкантов? Я имею ввиду первоклассных. Ангел растерялся. Засуетился. — Ну я бы сказал… — начал он. — Два, — опередил его Кроули, это было похоже на сложные интеллектуальные игры, где кто первее нажмёт на красную кнопку, тот и победил, — Элгар и Лист. Всё. Остальные у нас. Бетховен, Браме, все Бахи, Моцарт и так далее. Можешь вообразить себе вечность в компании Элгара? Азирафаэль закрыл глаза. Энтони ковырял в нём что-то поистине дьявольское. — Даже слишком хорошо могу, — простонал он. — В том-то и дело, — сказал Кроули, торжествующе сверкнув глазами. Он отлично знал слабые места Азирафаэля. Даже слишком хорошо. Зря он что ли все шесть тысяч лет с ним носился, изучал вдоль и поперёк? Когда-то же это должно было принести свои плоды, хоть какие-то мать его результаты! — Никаких тебе компакт-дисков. Никакого Альберт-холла с его концертами. И летних оперных фестивалей в Глайндборне тоже не будет. Целыми днями одна лишь музыка сфер. — Непостижимо, — пробормотал Азирафаэль. Но поддаваться на всё это он конечно же не собирался. Хотя бы по той причине, что чисто гипотетически он всё ещё не мог поверить до конца, что правда может быть НАСТОЛЬКО ужасно. Как знаете, когда тебе обещают, что отберут что-то что ты до безумия любишь и чисто теоретически в начале кажется, что ты и сам вполне мог бы от этого отказаться. Правда, когда заберут уже по настоящему, то… — Словно яичница без соли, как ты однажды выразился. Да, кстати говоря. Ни соли, ни яичницы тоже не будет. Ни малосольной сёмги под укропным соусом. Ни уютных ресторанчиков, где тебя знают в лицо. Ни кроссвордов в «Дэйлителеграф». Ни антикварных магазинчиков. Да и букинистов не останется. Никаких раритетных первоизданий. Никаких, — Кроули почти исчерпал запас знаний об увлечениях Азирафаэля, — серебряных табакерок эпохи Регентства. — Зато после нашей победы жизнь станет лучше! — прохрипел ангел. Конкретно в этот самый момент Азирафаэль был уверен, что продержится и без всего этого. Например, около двух дней он практически ничего не ел, и мог бы вполне себе попробовать и подольше (вечность. Например) — Но уже будет не такой интересной, — закатил глаза Кроули. — Слушай, ты ведь понимаешь, что я прав. С арфой в руках ты будешь так же счастлив, как я с вилами. — Ты же знаешь, мы не играем на арфах. — А мы не пользуемся вилами. Я выражался риторически. Они пристально пялились друг на друга. Ангел знал правильный ответ, но почему-то всё никак не хотел с ним до конца соглашаться. Прямо как он когда-то давно отрицал любые положительные эмоции в сторону прости-господи демона. А точнее. Одно конкретное. Азирафаэль развёл изящными, тщательно ухоженными руками. — Видишь ли, наши просто в восторге от того, что конец близится. Ради этого ведь всё и задумывалось. Последнее, главное испытание. Огненные мечи, Четыре Всадника, моря цвета крови и прочая морока. — Он пожал плечами. Очень неуверенно-нервно пожал плечами, надеясь, что аргумент достаточно солидный и спорить с ним на эту тему больше не будут. — А потом «Конец игры, бросьте монетку»? — произнёс Кроули. — Иногда ты выражаешься так затейливо, что мне трудно уловить мысль. Энтони вздохнул. — Мне нравятся моря такими, какие они есть. Так нельзя. Просто нелепо разрушать мир до основания ради того, чтобы понять, правильно ли он устроен. Азирафаэль снова пожал плечами. Он не хотел погружаться в эту тему целиком, потому что чувствовал как медленно и постепенно, но начинает сдавать позиции демону в собственной голове. — Боюсь, высшая мудрость для тебя непостижима. Энтони сжал губы в тонкую полосочку, что сказать ещё, чтобы уже не начать гнать на всех и вся он не знал. Было ощущение, что всё снова свелось на нет, но змий знал, это ошибочное суждение. С Азирафаэлем нужно просто долго и томительно. Подбивать тут, подбивать там. Пока опора наконец уже не свернёться и не треснет, оглушительно рухнув вниз. Если ты пойдёшь на него прямо — проиграешь. Потому что глупо со всей силы обрушиться на таран. Ангел поёжился и запахнул пальто. Над городом собирались тучи. — Пойдём куда-нибудь погреемся, — предложил он. — Ты приглашаешь? — хмуро отозвался Кроули. В мрачном молчании они направились к выходу из парка. За это время Азирафаэль успел перебрать в своей голове уже всё, что только мог. И больше всего он по какой-то причине переживал, что вероятнее всего демон на него всё-таки обиделся за его ответ. Подумал наверное, что ангел ничегошеньки не понимает и вообще мнения своего априори не имеет. Дурак, наверное, Азирафаэль полный. — Не то, чтобы я был с тобой не согласен, — не выдержал в какой-то момент ангел, пока они брели по траве. — Просто мне предписано повиноваться. Ты же… понимаешь. — Мне тоже, — откликнулся Кроули. Кажется, почти сработало. Осталось только идентифицировать все остальные слабые места в разговоре. Азирафаэль поглядел на него искоса. — Да ну? — спросил он. — Ты же всё-таки демон. Кроули слегка вздёрнул брови. — И что с того? Неповиновение у нас одобряется лишь в общем смысле. А конкретные случаи жестоко караются. — То есть конкретные случаи неповиновения им? — Вот именно. Забавно, да? А может, и нет. Как думаешь, сколько у нас ещё времени? Кроули махнул рукой в сторону «Бентли», и машина гостеприимно распахнула дверцы. А затем они обсудили и некоторый Исход и книги с предсказаниями и слово за слово всё свелось к чему-то абсолютно естественному для них двоих — ужину в ресторанчике под названием «Ритц».

***

Энтони разлил им двоим вина по бокалам и понеслась. Сначала обсуждение того сколько всего прекрасного на Земле будет нещадно и абсолютно цинично уничтожено, начали с млекопитающих, продолжили с кровавым варевом в виде дельфинов и горилл вместе с алыми небесами и рассыпающимися на хрен звёздами, затем была предпринята попытка снова переманить Азирафаэля на свою сторону, и вот когда мозги уже окончательно не варили от количества алкоголя в крови, ангел потихоньку начал сдавать свои позиции. — Знаешь, что такое вечность? Ты знаешь, что такое вечность, Азирафаэль? В смысле… ты вообще осознаёшь? — безжалостно продолжал Кроули. — Вот смотри: на краю Вселенной стоит огромная гора, в милю высотой, и раз в тысячу лет — птичка… — Какая птичка? — подозрительно осведомился Азирафаэль, он всё никак не мог вдуплить, как они перешли с обсуждения огромного варева из животных и отсутствия театров на птичек. — Та, про которую я тебе рассказываю. И вот каждую тысячу лет… — Одна и та же птичка каждую тысячу лет? — скептически глянул ангел на демона. — Ну да, — поколебавшись, согласился Кроули. В его голове все эти изречения и примеры выглядели идеально, на грани безумной гениальности, на практике он уже начал по-тихоньку сомневаться в своей затее. — Чертовски старая птичка. — Ладно. И каждую тысячу лет эта птичка летит… — …ковыляет… — пробормотал Азирафаэль. — …долетает до этой горы и точит свой клюв… — Погоди. Не так просто. Отсюда до края Вселенной, — ангел широко, хотя и слегка неуверенно взмахнул рукой, — до черта всякой фигни. Во как. Энтони посмотрел на ангела как на идиота, но выглядел он со стороны ничуть не лучше своего закадычного друга. — Но она всё равно туда долетает, — упорно гнул свою линию Кроули. — Как? — отпил из бокала вина Азирафаэль вздёрнув изящно свои белоснежные брови в искреннем недоумении. — Неважно! — Может… на звёздолёте, — предположил ангел. Энтони слегла уступил. — Возможно, — сказал он. — Если тебе уж так хочется. Так или иначе, эта птичка… — Только это ведь край Вселенной, — перебил его Азирафаэль. — Значит, звездолёт такой, что до места долетят только твои потомки. И ты должен сказать, значит, сказать должен: когда вы доберётесь до той горы, обязательно… — Он помедлил. — Обязательно — что? — Поточи клюв о вершину, — сказал Кроули, — и вали обратно… — …На звездолёте… — Да, а через тысячу лет всё заново, — быстро вставил своё слово Кроули. Они посидели немного в хмельном молчании. — Как-то многовато хлопот, чтобы поточить клюв, — пробормотал Азирафаэль. — Послушай, — не сдавался Энтони, — дело в том, что птичка сточил эту гору до основания, но… Азирафаэль открыл рот. Кроули мгновенно понял, что ангел собирается что-то сказать насчёт относительной твёрдости птичьих клювов и гранитных гор, и поспешно закончил свою речь: — … Но просмотр «Звуков музыки» ещё не закончится. Азирафаэль застыл. — И ты этот фильм полюбишь, — безжалостно упирал Кроули. — До глубины сердца. — Но, милый мой… — Выбора у тебя не будет. — Но, послушай, — пытался хоть как-то протестовать Азирафаэль, защитить свои и без того уже дырявые баррикады до конца. — На Небесах о хорошем вкусе и не слыхали. — Но… — И там нигде, вообще нигде не подают суши, Азирафаэль. Ангел вдруг стал очень серьёзным и болезненно поморщился. — Я не могу разобраться с этим, пока пьян, — сказал он. — Мне нужно протрезветь. — Мне тоже. Оба они скривились, заставляя алкоголь покинуть их кровотоки, после чего сели уже ровнее. Азирафаэль поправил галстук. — Не могу же я мешать осуществлению Божественного замысла, — прохрипел он. Оценивающе глянув на стакан, Кроули наполнил его вновь. — А как насчёт дьявольского? — предложил он. И вскинул брови внимательно вглядываясь в серо-голубые глаза. Этот тур начался здесь и сейчас абсолютно заново и совсем с другой стороны и нужно было действовать снова весьма стремительно. И быстро. Снова на опережение. Кроули прекрасно знал, что лучше всего с Азирафаэлем стоит использовать тактику пинг-понгового шарика. Тебе бросают пас, ты тотчас отбиваешь. Потом тебе снова бросают, затем ты отбиваешь уже намного быстрее. К следующему пасу ты всегда готов, но ударить нужно с ещё большей скоростью. Чтобы у ангела даже и мысли не возникло поменять тактику или отбить в какой-нибудь другой угол шарик. Чтобы он был слишком сосредоточен на конкретном вопросе и ответе на него, потому что, если ты будешь медлить, то этот самый злосчастный шарик будет отбит тебе со всей силой в глаз или ещё в какой-нибудь там причинное место… как обычно у них и бывало. Ибо чтобы переубедить ангела, нужно играть очень хитро, цепляясь за каждую фразу и выворачивая её наизнанку так, чтобы их снобическая невероятных масштабов логика наконец-то уже чёрт побери схлопнулась и развернулась в обратную сука сторону! Вот Энтони и начал, собственно говоря, с козырей. Напиздел с три короба о том, что Антихрист по сути работа Ада, а задача ангела является как никак противостоять этому самому Аду. Злу по сути. Самой Преисподне и Дьяволу. А значит он не нарушая Непостижимого плана Божиего вполне себе мог бы вмешаться в… воспитание этого самого ребёнка? Они вдвоём. По сути. Чем тебе не самый великий и могущественный блеф в мире? И при этом никто не останется в дураках. В конце концов — антихрист всё ещё человек, а значит шансы у них обоих одинаковы разве не так? Энтони, конечно, не то, чтобы в это горячо верил, где-то на подкорке сознания он чувствовал, что предложил этот план от безысходности и невозможности убедить ангела как-то иначе пойти против Бога. Пойти против Дьявола… пойти против этого всего, что ему абсолютно не нравилось. Но в итоге так сильно во всё это заигрался, что и сам сидел уже и через пятнадцать минут горячо обсуждал вместе Азирафаэлем, какими бы классными крёстными отцами они вдвоём могли бы стать этому дьявольскому ребёнку. Так сказать. Руководителями по религиозному воспитанию. По крайней мере, у Энтони в кой-то веки появился прекрасный предлог, видеться с ангелом чуть ли не каждый день. И, честно говоря, то, что они устроили в следующие одиннадцать лет, Кроули назвал бы скорее отпуском, чем безумием или какой-то натужной работой. Демон притворялся заботливой нянюшкой с изящным именем «Аштарот», не путать с Астаротом, у того была реальная стрёмная лыба в отличие от той самодовольно-эпатажной, которой зачастую обменивался Энтони, поглядывая на здешних работников и хозяюшку, и в особенности очень внимательно на садовника, которым притворялся ангел. Оба они заходили с разных сторон, оба обучали по их мнению «антихриста», которого звали Маг, самым важным основам воззрения Преисподнеи и Небес. А по вечерам и в редкие свободные дни Кроули и Азирафаэль встречались на крышах автобусов, в картинных галереях и на концертах, дабы обменяться впечатлениями и улыбками. И просто побыть рядом. Просто постоять в тишине. В неком безмолвии перед надвигающемся Апокалипсисом, а следом и грядущим Армагеддоном. И где-то в глубине души, Энтони всегда чувствовал, что что-то идёт его мать не по плану. Чуйка у него какая-то была на это дело, но он всё никак не мог понять: что же здесь чёрт побери не так? Может его подход, может Азирафаэля? Может план изначально был обречен на провал? Или быть может их всех уже давным-давно разоблачили, но притворяются будто бы никто не в курсе текущих событий? Но. Энтони отдавал отчёт за отчётом и в Аде с наслаждением ожидали. Как и Азарафаэль улыбался всем и каждому в Раю. И к нему тоже не было никаких личных вопросов. По прошествию шести лет они сменили свои профессии, и продолжили творить тоже самое. В виде Учителей. Наставников. Гувернёров. Они были везде. Куда шёл Маг, туда так невзначай по пятам следовали ангел и демон. И в начале Кроули даже можно сказать проникся какой-то уникальностью роста человеческого сознания, но постоянно держал в голове, что это тот, кого им следует однажды обезвредить. Точнее, Энтони делал ставки, что шанс успеха их плана пятьдесят на пятьдесят, но в нужный момент всё-таки каким-то неведомым образом, быть может ангел сможет его как-нибудь подстраховать? Ну, если вдруг… всё пойдёт не по плану. Что такое «дети» для людей, Кроули не то чтобы понял до конца, но волей не волей, когда так долго находишься с человеками, а точнее с одним конкретным, начинаешь чувствовать какую-то схожесть с самим собой, особенно если соприкасаешься с этим. Маг чем-то напоминал Кроули фикусы, правда возможности так же щепетильно его выдрессировать как свои растения он не мог, потому что оказывается люди перестают с тобой общаться, если ты проявляешь к ним чрезмерную строгость. Однако Энтони никогда и не скрывал, что с фикусами он общается намного искреннее, чем с тем, кто угрожал уничтожению всей его разгульной жизни на Земле. Поэтому. Как бы демон не старался, не получилось у него как-то там до конца проникнутся некой привязанностью, по сути, к атомной бомбе, которая могла в любой момент рвануть и унести за собой всё и вся. Точнее… не сколько в любой момент, сколько ЕГО влияние. А вот Азирафаэль… Азирафаэль, кажется, окончательно заигрался. Может даже поверил в эту идею крестных отцов. Впрочем, как и всегда. Потому что в отличие от Кроули, ангел не очень-то умел притворяться. Он или искренне верил в свои идеалы и идеи и делал, или его невозможно было сдвинуть с места вообще. Кроули вздыхает в какой-то момент, когда процент его беспокойства окончательно зашкаливает. Это случается в кафетерии Британского музея — ещё одном укромном приюте пехотинцев холодной войны. Слева от них за столиком сидела парочка американцев в строгих костюмах и с военной выправкой — они незаметно передавали портфель, набитый сомнительными долларами, маленькой чернокожей женщине в тёмных очках; за столиком справа замначальника М17 и офицер местного подразделения КГБ спорили о том, кому из них платить за чай со сдобными булочками. — Он чертовски нормальный ребёнок, — наконец высказал Кроули то, о чём не позволял себе задумываться все эти десять лет. Азирафаэль его честно говоря не понял, он вообще не понимал, когда начинали говорить намёками, поэтому Энтони в какой-то момент пришлось уточнить. — Дело не в твоём влиянии ангел. Послушай, в этом возрасте он уже должен пытаться менять мир вокруг по-своему желанию и подобию, ну и всё такое прочее. И не пытаться даже. Он должен делать это, сам того не осознавая. Ты что-то такое замечал? Ангел засуетился. — В общем, нет, но… — Он уже должен стать средоточием чистой силы. И где она? — Ну, пока я не замечал, однако… Кроули облизал зубы за губами, и всё-таки вставил свои пять копеек, прежде, чем ангел успел договорить. — Он слишком нормален. — Пробарабанил пальцами демон по столу. — Не нравится мне это. Что-то не так, но я никак не возьму в толк, что именно. Однако Азирафаэль на этот раз успевает отбить теннисный шарик намного быстрее, чем смог бы провернуть это демон и потому, ангелу вполне удаётся убедить Энтони, что. Всё нормально. Это же люди, понимаешь Кроули? А человеческие дети? Разве они намного постижимей того же непостижимого Плана Божиего? И Кроули как-то успокаивается. Как-то что ли мириться с этой информацией. Голос разума застилает голос сердца, и он прячет свою нервозность куда подальше. В конце концов. Обещали прислать цербера в день его одиннадцатилетия вот и полюбуется. Оценит. Всё будет хорошо. Всё. Будет. Хорошо. Всё. Должно. Быть. Хорошо. Как же ещё иначе может то быть ещё?

***

— А что ты хочешь ведать? Что ты хочешь знать, Кроули? — ухмыльнулся Асмодей, он поднял кубок тремя пальцами за кайму и перемешал содержимое в нём кругообразными движениями. — Да так просто. Раз у нас конец света вот-вот на носу ты бы мог что-нибудь да мне рассказать, раз осталось то… совсем всего ничего. Пару дней? Похоть улыбнулся во все сорок восемь можно даже сказать оскалился. — Что конкретно ты хочешь знать? — Насколько точно он случится… в предполагаемое воскресенье в 12.00? Ну, знаешь, может там. На час раньше или позже, чтобы мы могли тщательнее подготовиться… — И ты готов заплатить за это тем, что любишь больше всего на свете? Энтони аж сморщился. — Это чем конкретно, — сглотнул он. Мысли его почему-то были сейчас исключительно об ангеле. — Своей Свободой. Больше никаких отклонений Кроули. Всё строго по регламенту и правилам, во время. И никаких лазеек… — Но ты же их постоянно находишь! — И где я сейчас? — мягко задал Похоть этот вопрос, перехватив кубок поудобнее за ножку и отпив из него пару глотков. — В Аду, — всё же решил сказать очевидное Энтони. — Там, где я больше не имею веса. Там, где никто лишний меня не потревожит. Там, где больше нельзя вмешиваться. Там, где ты ведаешь всё обо всех и о каждом, до мельчайших подробностей, но не смеешь даже лишний раз улыбнуться и одновременно только и делать, что постоянно и на всё улыбаться, чтобы не выдать положительный или отрицательный ответ, там, где никто и никогда не должен и не будет воспринимать тебя в серьёз, иначе рухнет не только мироздание, рухнет и ещё… — он остановился, прервавшись на глоток, что-то кольнуло его сердце всего на мгновение и Асмодей замер, задумался и, выдохнув, снова расслабленно расположился в своём излюбленном ситцевом красном кресле с фиолетовым ковриком, — ты готов заплатить аналогичную, цену, Энтони Дж Кроули? Демон открыл было рот, затем резко нахмурился. — Подожди. Я попросил ма-а-аленькое уточнение. Небольшое. И к тому же. Ты мне сам палил про карты и много где вмешивался. Нихуя подобного не было, что ты сейчас мне заливаешь! Да тебе просто в большинстве случаев впадло! Асмодей поджал губки. — Ну потому что это всё не интересно, Энтони, — отмахнулся он наконец рукой, — то ли делать ставки в карточных играх. Тут намного больше азарта и увлечения… — Ну я так и знал что ты ни хрена не скажешь… — Я знаю цену которую ты заплатишь, если я расскажу, поэтому буду благородным в твоём случае и промолчу, в конце концов, я желаю тебе только счастья, Энтони, — ухмыльнулся он осторожно. — Странно это слышать от Князя Ада. — Странно, что в Аду есть те, кому ты доверяешь, — кинул ему в ответочку Асмодей — Я тебе не доверяю, что б ты знал, — фыркнул змий. — Да? Тогда слишком много личного рассказываешь, для того, кто не доверяет. — Нам с тобой просто по пути и не более. Я просто знаю, что тебя действительно Настолько не волнует ни Ад, ни Рай, ни Земля, от того и не вижу смысла в твоих каких-либо поступках против меня. С кем, тогда в карты рубиться будешь, а? — Пол Ада есть, — хмыкнул Похоть. — Ну в таком случае, играй на здоровье, — хмыкнул змий и встал с кресла в сторону выхода. Асмодей ещё долго сверлил взглядом чужую спину. — Мы с тобой не друзья, Кроули. Даже не хорошие знакомые. Змий резко улыбнулся на правую сторону, открывая дверь. — Знаю я вас таких. Знаю… — выдохнул он, — знаю. Один я видимо. Дурак такой со всеми дружу, — после чего захлопнул дверь. Асмодей облизал зубы за губами и резко дёрнул рукой в сторону кубка, но вместо того, чтобы его схватить — промахнулся и тот отскочив от его пальцев упал на пол и разбился опорожняя всю чёрно-ядовитую жидкость наружу в нём без остатка.

***

Ну что ж. Наступил Тот Самый День. День одиннадцатилетия Мага. Кроули сегодня нервничал, и не сколько из-за ожидания цербера, сколько из-за того, что Азирафаэль до сих пор не спалил и не выбросил свой злополучный фрак этого чёртового фокусника. Почему он вообще вспомнил, что тот, дьявол, всё ещё существует? Энтони поправил воротник, стоя в белом фраке официанта. Как хорошо, что в этот раз всего лишь кролики, монеты, да голуби. А не что-нибудь вроде «Разминируй взрыв на мне из далека за десять секунд». А что. Это Азирафаэль, с ним можно было ожидать чего угодно. Между прочим, Кроули за пару десятилетий перестраховался. Научился разбираться в пистолетах и не только. На всякий случай. Кто их знает демонов, быть может, кто передумает использовать средневековое оружие и им всем дружно выдадут огнестрел? А ангелы наконец-то додумаются использовать водяные пистолеты со святой водой? И всё — Священная Война будет проиграна, так сказать, с пол тычка. Энтони не считал себя гением ведения военного боя с точки зрения какой-либо тактики, но той же смекалке отлично за столько-то лет научился у человечества. Или они у него? Именно поэтому Кроули никогда, абсолютно никогда не подсказывал ничего лишнего руководству Снизу насчёт находок людей, а то чёрт их знает, решат свергнуть Небеса раньше времени, или ещё что похуже, случайно снесут Преисподнюю вместе с человечеством. Опасно. Честно говоря, иногда змий даже счастлив, что и Наверху и Внизу все немножечко туповатые. Не ОЧЕНЬ тупые, а именно туповатые. К туповатым всегда можно найти подход. Знаете, как неогранённый такой алмаз, ещё можно что-то подправить, подшлифовать. Договориться. По крайней мере… в такой Энтони верил мир. Чуточку туповатый, достаточно, чтобы можно было под него подстроится и при этом и себя случайно не подломить. Всегда были лазейки, какие-либо выходы. В таком туповатом мире, можно было вполне себе изящно изворачиваться. И с Азирафаэлем изворачиваться и себе безбожно лгать и обманывать двадцать четыре на семь. Как говорится — туповатым проще друг с другом сойтись, найти точки соприкосновения, когда как острые сломаются, а слишком тупые сольются. Почему было так — Энтони не знал, но считал туповатость скорее своим преимуществом и отдельным способом манипуляции. Всегда существовало слепое пятно в таком мировоззрении, всегда можно было слепить любую фигурку из слов, мыслей, гипотез, дел и выдать за что угодно. Главное быть твёрдым и убедительным. И это то, что пожалуй у стоящего на сцене Азирафаэля всё никак сейчас не получалось. Он начал с кролика и шляпы, тут же получив эту великую циничную беспощадную детскую критику. Солдаты в Вэст-Энде, хотя бы уже были в том возрасте, когда не прилично тыкать в неудачников пальцами, но вот одиннадцатилетние дети… Энтони вздохнул, на Азирафаэля было невыносимо смотреть. Почему позорился он, а стыдно за него всегда было Кроули? Демон отвернулся в сторону подарков и стал высматривать цербера, то и дело поглядывая на свои часы, но единственный, кого он лицезрел, был хомяк суетливо снующий туда сюда по своей клетке с кучей навороченных сфер и бегущих дорожек. Ангел перешёл на трюк с платком и в конце концов выторговал у ближайшего охранника нужный для себя предмет: правда вот незадача, как только тот потянулся его достать, кружева на ткани зацепились за пистолет и тот участливо выскочил из кармана и приземлился в ближайшую вазу с конфитюром. Ну а дальше… началась какая-то вакханалия. Маг схватил пистолет, все дети полезли за оружием к охранникам, и вот уже Азирафаэль в панике наблюдал за чем-то очень похожим на Апокалипсис, но всё ещё не являющимся им. Именинник выстрелил — ангел моргнул, и вместо пуль из пистолета хлынула вода, прямо Кроули в спину, который поглядывал в окно, высматривая огромную чёрную собаку. Азирафаэль смутился. Потом ему залепили в лицо куском кремового торта. Было уже почти пятнадцать минут четвертого. Лёгким движением руки Азирафаэль превратил всё оружие в водяные пистолеты и вышел. Стоя на дорожке, он пытался извлечь из рукава чародейского фрака полузадушенного голубя; за этим занятием его и застал Кроули. — Уже поздно, — сказал Азирафаэль. — Я заметил, — кивнул Кроули. — Не надо было запихивать его в рукав. Наконец он вытащил вялую птичью тушку из фрака Азирафаэля и вновь вдохнул в неё жизнь. Признательно курлыкнув, слегка пришибленный голубь полетел прочь. — Я не о птице, — сказал ангел. — Собака. Опаздывает. Кроули с сомнением покачал головой. — Сейчас посмотрим. И они посмотрели. Правда результат обоим абсолютно не понравился. Энтони хорошо подвешенный на язык, включил приёмник и уточнил у Ада, точно ли цербера отправили вовремя, а затем убедившись, что проёб официально с его стороны, учтиво ответил. Что. Всё в порядке, да. Всё идёт по плану. А что он ещё мог ответить Аду сейчас? Слава Дьяволу, Дагон достаточно туповатый. Слава Дьяволу и Кроули, честно говоря, тоже. Достаточно для полной конгруэнтности, вы не находите? Демон поджал губы и выключил приёмник. Оба они переглянулись. Из дома донесся громкий выстрел, и оконное стекло разбилось вдребезги. — Вот те на, — пробормотал Азирафаэль, воздерживаясь от ругательства с лёгкостью, рождённый многовековой практикой (он не сквернословил уже шесть тысяч лет и не собирался изменять этой привычке даже теперь). — Похоже, один я всё-таки проворонил. — Собаки нет, — сказал Кроули. Повисло неловкое молчание. — Собаки нет, — повторил за ним Азирафаэль. Демон вздохнул. — Залезай в машину, — цокнул Энтони, — нам нужно потолковать об этом. Только, пожалуйста, Азирафаэль… — Да? — Почисти свой чёртов фрак от этого чёртового торта.

***

Что ж и вот наконец они сели вдвоём в машину. После не долгих разбирательств, Кроули предположил, что. Вполне вероятно детей было больше, чем два, но чтобы во всём разобраться придётся ехать в эту чёртову мать его богадельню… Кроули втопил в газ и выдал девяносто миль в час по Оксфорд-стрит, Азирафаэль судорожно вцепился в приборный щиток, путь их лежал к югу от самого Оксфорда. Где-то в районе Чизика Азирафаэль принялся рассеянно ворошить кучу кассет в бардачке. — Что такое «Velvet Undergroud»? — спросил он. — Тебе не понравится, — бросил Кроули. — А-а, бибоп, — пренебрежительно сказал ангел. — Знаешь, Азирафаэль, если бы миллион человек попросили рассказать о современной музыке, то вряд ли хоть один из них употребил бы слово «бибоп», — заметил Кроули. — Да, вот это уже лучше. Чайковский. — Азирафаэль открыл футляр и вставил кассету в магнитофон. — И это тоже тебе не понравится, — вздохнул Кроули. — Кассета в машине уже больше двух недель. Тяжелые басы наполнили Бентли, проносящийся мимо Хитроу. Азирафаэль нахмурил брови. — Как-то не припоминаю, — сказал он. — Что это? — Чайковский «Another One Bites the Dust», — сказал Кроули, прикрыв глаза («Бентли» проезжал через Слау). Коротая время по сонным Чилтернским холмам, они послушали «We Are the Champions» Уильяма Берда и «I Want To Break Free» Бетховена. Но больше всего их порадовали «Fat Bottomed Girls» Воана-Уильямса.

***

Где-то ближе к ночи они окончательно заблудились, остановившись на трассе предположительно пропустив нужный поворот, Кроули вздохнул и бросил карту на заднее сиденье, после чего снова завёл машину. Правда через пару мгновений она резко во что-то врезалась. И вот примерно так они познакомились с так называемой Анафемой. Девушкой, которая не включает фары в ночи, ровно как и Кроули не приветствует такой образ жизни. Слово за слово. Сломанная нога и велосипед снова в своём изначальном положении (кроме разве что велосипеда, тот явно выглядит лучше, чем до аварии) и вот они уже в Нижнем Тадфилде высаживают эту самую Анафему у дома и Энтони снова топит в газ. И честно говоря, даже нахождение этой самой богадельни не увенчается для них никаким положительным результатом, кроме разве что расстрелянной одежды шариками с краской и осознанием, что все архивы были сожжены чёртовым мать его Хастуром, а эта прости-господи сестра Балаболка ни черта полезного для них двоих не помнит! И вот они уже гонят обратно. Абсолютно без каких-либо идей. Кроули нервно барабанит пальцами по рулю и ровно на строчке «У Вельзевула есть чёрт, припасённый для меня, для меня…» — его наконец осиняет. Они могли бы задействовать на поиски Антихриста СВОИХ людей. Через пару реплик Азирафаэль с ним вполне соглашается и вот уже с неким облегчением, Энтони подкатывает к лавке ангела. По крайней мере ещё есть время выспаться, авось и прокатит план Б или это уже был план С? Демон морщиться, провожая Азирафаэля с книгой в руке, что забыла Анафема на его заднем сидении, последние пару часов граничили просто с каким-то невъебенным для змия безумием. Одиннадцать лет можно сказать хорошего такого расслабона в приятной компании и на тебе перед самым Армагеддоном можно сказать опустили с Небес на… кхм. Ну, образно говоря, второй раз подряд, понимаете? Кроули вздыхает, ангел выглядит каким-то слишком уж рассеянным, убегая от него поскорее в свою книжную лавку. Если они никак не смогут исправить эту злосчастную ситуацию, то демон даже не знает, что хуже — пытки в Преисподней или потеря контакта с ангелом. Первое неприятно, безусловно, не хотелось бы, конечно же. Но второе. Второе как бы так сказать, фатально. Энтони сглотнул и развернулся в сторону своего душевного пристанища. А именно непосредственно в свою квартиру.

***

Ангел как можно быстрее распрощавшись с Кроули тут же закрыл поскорее лавку и оказавшись наедине с собой, двинулся в заднюю комнату, содержимое которой было гораздо более эзотеричнее, чем обычные фолианты в целлофановой упаковке, предназначеные для Клиентов, Знающим, Что Им Нужно. Он особенно гордился своей коллекцией пророческих книг, все они были первых изданий и с автографами. Ту книгу, что сейчас ангел с нескрываемым трепетом положил на рабочий стол — ему ещё никогда не приходилось видеть, хотя он много о ней слышал. Как и каждый из его коллег — которых, учитывая крайнюю специфичность избранной темы, всего-то было около дюжины. Само существование этой книги было чем-то вроде вакуума, вокруг которого сотни лет вращались всевозможные слухи. Азирафаэль поймал себя на мысли о том, можно ли вращаться вокруг вакуума, и тут же махнул на это рукой; в конце концов, по сравнению с «Превосходными и Недвусмысленными Пророчествами» дневники Гитлера казались… ну, просто жалкой подделкой. «Господи Боже ж ты мой, — подумал Азирафаэль, — это же та самая… быть не может, чтобы это была та самая… » Но так и было, глаза ангела не обманывали. Это была та самая книга «Превосходные и Недвусмысленные Пророчества Агнессы Псих» — Спокойно, спокойно, — бормотал Азирафаэль. Он пошёл на кухню, сварил себе какао и несколько раз глубоко вздохнул. Затем он вернулся к верстаку, надел очки и принялся за дело. Его руки почти тряслись, когда он натянул хирургические резиновые перчатки и благоговейно открыл её. Азирафаэль был ангелом, но это не мешало ему боготворить книги. Он открыл титульный лист и очень внимательно вчитался в полное названия сего произведения выведенное настолько разными и причудливыми подчерками:

«Превосходныя и Недвусмысленныя

Пророчества Агнессы Псих

Достоверный и Ясный Разсказ о Событиях

от Нынешних Дней и до Скончания Мира

С Описанием Множества Чюдес

И Заповедей для Жен

Наиполнейшее Издание

КАСАЕМОЕ ДИВНОЙ ПОРЫ ГРЯДУЩЕГО

и событий Чудесной Природы

«На уровне лучших предсказаний Нострадамуса» — Урсула Шиптон»

Пророчества числом более четырёх тысяч, были пронумерованы. Ангел ещё долго осматривал книгу со всех сторон, прежде чем уже наконец задержав дыхание отважился попытать своё счастье и открыл наугад первую попавшуюся страничку. Взгляд его тут же пал совершенно естественнейшим образом на пророчество под номером 3008. Он осторожно приложил палец к первой строке и внимательно всмотревшись начал читать вслух: — «3008. Когда ангел прочтёт сие словеса мои в лавке полной чужих книг не долго дни последние ждать останется. Открой очи свои, дабы понять. Открой очи свои и читай, велю тебе глупый серафим, ибо какао давно остыло.» Азирафаэль с недоумением уставился на эти самые строки. — «Какао давно остыло»? — всё никак не могло дойти до ангела это значение, и он пытался разгадать этот заумный психо-агнесский шифр. — Какое ка… Тут он настолько причудливейше охнул и вздёрнулся от такого шокировано испуганного удивления, когда его взгляд уцепился за ту самую несчастную кружку, что он поставил на свой рабочий стол минут… сорок назад, наверное? Агнессы Псих не было в этом месте, но всего на секунду Азирафаэль уверовал, что она стоит прямо подле него и видит. Всё видит. Он сглотнул, осмотрелся по сторонам и выбросил из головы всю чушь, что ещё хоть как-то там покоилась на дне его разума и приступил к серьёзной работе, очень внимательно всматриваясь теперь во всё, что попадалась ему на глаза.

***

Лондонская квартира Кроули была воплощением стиля. В ней имелось всё, что должно быть в шикарной квартире: великолепная чистая и изысканная обстановка и декоративно-нежилой вид, характерный для квартир, где никто не живёт. А всё потому, что Кроули там и не жил. Он просто возвращался сюда в конце дня, когда бывал в Лондоне. Всегда заправленные постели, холодильник, забитый деликатесами, которые никогда не кончались (только поэтому Кроули и завёл холодильник), и, если уж на то пошло, холодильник, который не нужно ни размораживать, ни включать в сеть. Помимо белого кожаного дивана, в гостиной располагались огромный телевизор, видеомагнитофон и проигрыватель компакт-дисков, телефонный автоответчик, два телефона — аппарат с автоответчиком и персональная линия связи — и традиционная матово-чёрная аудиосистема, так прекрасно сконструированная, что на её лицевой панели виднелись только кнопка «вкл-выкл» и регулятор громкости. Не хватало только колонок — Кроули просто забыл о них. Но это не имело никакого значения. Воспроизведение звука всё равно было идеальным. На самом деле во всей квартире Кроули уделял внимание лишь комнатным растениям. Они были развесисто мощными, зелёными и пышными, с яркой, сочной и глянцевой листвой. А всё потому, что раз в неделю Кроули обходил квартиру с зелёным пластмассовым пульверизатором-увлажнителем, опрыскивал листья и беседовал с цветами. В начале семидесятых он услышал по радио Би-би-си о пользе разговоров с растениями и решил, что это отличная идея. Хотя слово «разговор», возможно, не совсем верно характеризует его действия. Своими речами он держал их в страхе Божьем. А точнее в страхе перед Кроули. В дополнение к разговорам каждую пару месяцев Кроули выбирал цветок, который рос слишком медленно или его листья начинали увядать и буреть, — в общем тот, что выглядел хуже других, — и показывал его остальным растениям. «Попрощайтесь с вашим приятелем, — говорил он им. — Эх молодо-зелено…» Затем он покидал квартиру с провинившимся растением в руках и возвращался через час или около того с пустым цветочным горшком, который специально ставил где-нибудь на видном месте. Его растения были самими роскошными, зелёными и красивыми во всём Лондоне. И самыми запуганными. Гостиная освещалась прожекторами и белыми неоновыми лампами таких конструкций, которые обычно ставят у кресла или в углу. Единственным настенным украшением был рисунок в рамке — набросок «Моны Лизы», эскиз самого Леонардо да Винчи. В квартире Кроули имелись спальня, кухня, кабинет, гостиная и гардеробная комната; повсюду неизменно царила идеальная чистота. В томительном ожидании конца света он не мог найти покоя ни в одной из этих комнат. Ночь, что он провёл наедине со своими чёрными мыслями никак не помогала ему ни прийти в себя, ни придумать безупречный план как, во-первых, спасти свою задницу, а во-вторых, обезопасить мир от самого главного фундаментального происшествия. Поэтому он не придумал ничего лучше, как сегодня встретится в кой-то веки со своей сетью тех самых якобы ведьмоловов, как они с Азирафаэлем и договаривались: каждый со своими, хоть какие-то зацепки. Хоть какие-то поиски. Конечно, попутно сверяясь со сведениями ангела. Вдруг он найдёт что-то весомо важное намного быстрее него?

***

Минул день, а Азирафаэль всё так же тщательно переворачивал страницу за страницей, делая нужные для себя заметки, его какао кажется к этому времени окончательно заледенело. Тут вдруг раздался звонок. — Есть новости? Нашёл антихриста? — Нет. Новостей нет. Совсем никаких, — торопливо и скорее по инерции отвечал Азирафаэль, — я бы сообщил разумеется. Немедленно. Мы же друзья, — накидывал как можно больше типичных фраз ангел лишь бы от него здесь и сейчас уже наконец отстали. — У меня тоже глухо, — устало и разочарованно выдал Энтони, — позвони, если что узнаешь… — Конечно, а как же иначе!.. — бросил ангел это вместе с трубкой и тут же вернулся обратно к своему весьма скрупулёзному делу. По своей природе ангелы были весьма одназадачливами существами. Они могли делать много всего и сразу, но при условии, что это совершается по очереди, но никак уж и точно не одновременно. Вот и Азирафаэль погруженный сейчас в эту книгу с пророчествами не замечал ничего, пока эта задача не будет у него закончена. Любое отвлечение от столь кропотливого процесса — его жутчайше раздражало. А что он там ответил Кроули — он даже не контролировал. Это было сейчас абсолютно не важно. Ничего не было сейчас важнее, кроме того процесса, который его настиг. Благодаря такой напористости и некой даже одержимости, ангелы могли делать одно и тоже тысячелетиями. Им приносил истинный экстаз завершение любой из поставленной задачи. Проблема была в том, что, если они действительно чем-нибудь увлеклись, все кто мешал этому самому процессу по умолчанию подлежали скорейшему уничтожению, и это практически никогда невозможно было развернуть, пока не будет наконец получен нужный результат. А насколько этот результат будет востребован никого из ангелов не волновало. Главное, что работа выполнена вовремя и по регламенту как можно… быстрее. И самое печально во всём этом, что они даже не замечали, насколько эта одержимость захватывала их души и сердца, насколько становился не важен весь остальной мир, какие-либо принципы и мораль, мысли, сомнения, какие-либо иные параметры. Они даже не замечали, как становились жестоки в своём стремлении всё завершить вопреки всему. Завершить любой ценой. Завершить ради завершения и не важно каким способом и как, не важно правильно это уже или нет, главное поставить галочку, отчитаться начальству и начать новый процесс, затем погрузиться в него с головой, не замечая абсолютно ничего, разбиться об этот самый процесс, потерять в нём самого себя и… наконец-то принести отчёт о максимально идеально проделанной до невъебенно-сумасшеднего педантизма работе, вылизанной просто досуха, ни прибавить, ни убавить, когда даже уже и Бог так идеально не смог бы, как умудрялись в своём извечном стремлении всё улучшать и доделывать ангелы. Но это происходило при условии только, если они чрезмерно чем-то увлекались или вы лезли в те системы их естества и создания, которые они контролировали и достраивали веками. Здесь же малейшее искажение их не то, чтобы злило, а вызывало искреннее непонимание или без лишних вопросов приводило к вашей скорейшей аннигиляции. Такие они были ангелы. Очень исполнительны и очень… Кажется им не помешали бы небольшие перерывы в работе или как минимум перекур, как знать, может тогда и мыслей об Армагеддоне у них стало бы намного меньше? В конце концов качество было замечательнейшее, можно было погрузится на такую глубину событий, где любой демон уже заверещал и не выдержал бы, а вот Азирафаэлю было жутчайше интересно. Он сопоставлял слова, имена, названия и события и тут же находил нужную в своей голове дату. Он вообще предпочитал почти всё держать в голове. И его суетливый ум щёлкал все эти пути, лабиринты и закоулочки просто с феноменальной скоростью, ангел будто бы всю жизнь только и готовился к тому, чтобы однажды открыть эту самую книгу Пророчеств Агнессы Псих и понять просто всё. В его голове это складывалось через образы в идеальную логическую картину. И эта страсть его увлекала, ты будто бы собирал бесконечный пазл и было ощущение что он вот-вот закончится, и Азирафаэль наконец-то поймёт портрет кого собирает. Это вызывало неподдельную радость успеть всё разгадать до того, как произойдёт конец света, это его поддевало и подначивало ускориться только больше. В какой-то непостижимый для ангела момент — какао, кажется, покрывается плесенью, он пылью, а книга пышет бесконечным количеством закладок, оторванных из «Дейли телеграф». Азирафаэль бормочет что-то себе под нос перелистывая блокнот, соотнося обведённые в книге важные имена в кружочек с тем, что он уже разузнал. — Таким образом, пророчество номер 3212 соотносится с пророчеством номер 917. Давай же, Агнес. Ты ведь знаешь, чем все это кончится. Должен же быть какой-то выход… Азирафаэль записывает в блокнот какие-то цифры, сначала делит их, потом зачем-то умножает, но создаётся ощущение, будто бы он почти понял всё. Буквально, а затем… Раздается громкий стук в дверь. Ангел морщиться. Только не снова. Сколько раз ему уже стучали в эту злополучную дверь, неужели не очевидно, что у него совсем-совсем нет на всё это времени! — Я занят! — достаточно грозно, как и подобает занятому ангелу, не отрываясь от своих записей крикнул Азирафаэль Однако с той стороны видимо тоже были весьма увлечены процессом, от чего стук только усиливается. — Боже, — выдохнул обреченно ангел, ум у него болел, его будто бы сейчас насильно отдирали от любимой игрушки, и от того Азирафаэль раздражался только больше, пытаясь вчитываться в свои записи вновь и вновь, но концентрироваться так сладко с глубоким погружением у него не получалось, — Ради всего святого. Я очень занят! Здесь никого нет! Стук и дребезжание усилилось вдвойне и стали чрезмерно навязчивыми, кажется, кто-то целенаправленно тряс запертую дверь и так и мечтал попасть в закрытую от всех антикварную книжную лавку. Это было крайне невежливо по мнению Азирафаэля, но когда-то и он сам был готов выломать любую дверь за экземпляр какой-нибудь жутко редчайшей книги. Но об этом история конечно же безусловно умалчивает, в лице Энтони Дж Кроули, которому с изумлением довелось однажды наблюдать за сие зрелищем с высоко приподнятой бровью из-под очков. Азирафаэль в итоге вздыхает, что-то бормочет себе под нос и наконец встаёт. Встаёт и идет разбираться с посетителями. Через стекло на двери, на улице предстаёт один невысокий, страшный, но чрезвычайно хорошо одетый человек. Назовём его Главным. Кажется, надетый на нём костюм как раз из тех, что шьют на заказ под любую прихоть названную господином за кругленькую сумму, а вот двоё позади него были больше похожи на двух головорезов, нежели на джентльменов страждущих познать всю глубину и мудрость тех коллекционных экземпляров, что содержал в своей книжной лавке Азирафаэль. С таким выражением лица, что были у этих широкоформатных мужчин, скорее хотелось рвать книги никак не иначе как зубами, чем щёлкать гранит науки. Или познать основу ригоризма в этике Иммануила Канта. Сердито вздохнув, Азирафаэль сквозь стекло указывает на табличку «Закрыто» на двери. На Главного это не производит никакого впечатления. Он просто снова громко стучит в дверь. Видимо вербальное общение — это порой что-то непостижимое для людей, мгновение думает ангел. Так иногда не хватает телепатии на Земле, после чего весьма неохотно открывает дверь. — Надпись «закрыто» означает, что этот книжный магазин, как и дверь, закрыт. Если бы они были открыты, тут значилось бы «открыто». А теперь прошу меня извинить… — Это ваш книжный магазин? — спросил Главный максимально отсутствующим тоном. — Так и есть, молодой человек. Но мы закрыты… Ангела отталкивают в сторонку и эти трое врываются буквально без приглашения. Азирафаэль, кажется, ощущает себя немного не в своей тарелке. Главный и двое головорезов — крепкие парни, хорошо одетые и опасные. Это как встреча ягненка с тремя волками. В книжном магазине. — Послушайте, мне ужасно жаль, но мы будем открыты завтра. — Он слегка замешкал, кажется, Апокалипсис планировался как раз на субботу. — Хотя… на данный момент это, может быть, и не совсем точная информация… — Славное у вас тут местечко, — осмотрел, сощурив глаза, лавку Главный. — И я очень горжусь этим, — осторожно ответил Азирафаэль, честно говоря, его жутко раздражало, что кто-то пришёл к нему настолько не вовремя, но ввиду своего ангельского происхождения, он совсем не знал как бы так тактично прогнать своих «гостей» тотчас. — Лучший магазин редких книг по эту сторону Блумсбери. Однако… — Но людям больше не нужен этот мусор, не так ли? Азирафаэль не совсем понял к чему клонит этот хорошо одетый «джентльмен». Точнее в его ангельской голове абсолютно не укладывалось, как кто-то вообще мог ворваться в лавку с нечистыми помыслами. Было, конечно, пару прецедентов, да и то, уже давным-давно обходило ангела стороной. — Спрос на первоиздания есть всегда. И я очень горжусь тем, что… Несколько книг сняли с полок и уронили на пол, тут-то в Азирафаэле наконец-то перескочил выключатель. — ПОЖАЛУЙСТА, ВЕРНИТЕ ИХ НА МЕСТО. ОСТОРОЖНЕЕ! — сказал он весьма рассерженным тоном. Только это всего лишь бумага. А ведь её так легко повредить или сжечь… — хмыкнул широкоплечий мужчина, что был повыше в охране Главного. Тот что пониже, третий, в это время с искренним наслаждением достает зажигалку. Ему явно нравится доминировать над хозяином этого заведения. — Очень легко пламенеют… — отрывает он полоски от книги, зажигая их и позволяя им упасть на пол — Ты хотел сказать «горят»? — пихнул посмеиваясь в бок тот, что повыше. — Это то же самое, Рейз. — закатил первый громила глаза. — Жаль, если это место сгорит дотла. Ангел смотрел на всё это в замедленной съёмке, в которую по какой-то внутренней причине всё никак не мог вмешаться, пока Второй не взял другую книгу с полки. — ОТОЙДИТЕ ОТ КНИГ! — вырвалось из уст Азирафаэля настолько агрессивно-убийственно, что он и сам испугался своего порыва, — Пожалуйста! — решил-таки добавить ангел для ощущения вежливости, а затем вздохнул пробормотал, осознавая наконец, к чему эти не добропорядочные джентльмены клонят: — Ох, сейчас очень неподходящее время для этих проделок… — Вы здесь уже давно, не так ли? — игнорировал любые потуги владельца защитить свою лавку Главный, разве что смахнул немного пыли с плеча и галстука. Или ему только показалось, что она на нём была? Обычно в таких заведениях её слетает неисчислимо огромное количество и порой аж целыми комьями, и кусками. — Более трехсот лет на этом месте. Изначально магазин был… — На самом деле мне это неинтересно, тупица. Луис, сделай что-нибудь угрожающее. Мужчина, что пошире и повыше толкнул книжный шкаф, из него выпали книги. Так, вот, — продолжил Главный, надменно ухмыляясь, — Эта часть Сохо уже созрела для перепланировки, но переезд бизнеса, очевидно, стоит дорого. К счастью, я в состоянии сделать вам чрезвычайно щедрое предложение. — Как и я. — Сухо отвечает Азирафаэль. Кажется его довели окончательно. Как говорится, до ручки. И теперь он стоял на каком-то абсолютно неясном для себя ощущении, которое аж полностью выворачивало его нутро, и мечтал испепелить нарушителей своего спокойствия одним только взглядом. Ангелы очень не любили, когда без спроса лезли в их неоконченные дела. Особенно, когда это была крайняя степень важности. Это одна из причин, почему теперь Кроули заранее всегда хоть как-то оповещал ангела, когда вторгался внезапно в его пределы. Иначе мог получить чужим раздражением прямо по лицу ещё и ХАРАКТЕРОМ по ебалу. И потом было уже проще друг друга пристрелить, чем договорится с этим блядским упёртым и не сдвигаемым ангелом как Азирафаэль. — Что? — Мое чрезвычайно великодушное предложение таково: вы и ваши друзья уберете беспорядок, который здесь устроили, а потом покинете мой магазин, и никогда больше не вернетесь, и забудем об этом разговоре, — сообщил это максимально мягко Азирафаэль, но уже без улыбки, брови у него были чуть нахмурены, кулаки сжаты. Драться он не собирался, но лапать его книги с таким надменным и абсолютно невежественным подходом было как минимум неэтично. — Ты в своем уме? — посмотрел на хозяина лавке как на умалишённого «джентльмен» в дорогом костюме. — Уберите книги на место и идите домой. — Спокойно продолжил Азирафаэль, его ангельская пронзительность пылала сейчас огнём. — Затем начните жизнь сначала. Я делаю все возможное, чтобы предотвратить Армагеддон, и у меня нет времени на подобные шуры-муры. — Шуры-муры? — недоумённо уставился на него Главный. Луис как раз в это время уже начал собирать книги. А второй громила — Рейз, что чуть пониже взял своего босса за лацканы. Ты слышал его, Десмонд. Мы собираемся убрать беспорядок, который тут устроили. — устрашающе посмотрел на Главного Рейз. — Итак за оставшееся время вы должны отказаться от пути зла и стать достойными столпами человеческого сообщества. У вас есть на это большая часть пятницы и субботы. Сейчас как раз время чая. Трое мужчин качают головами, пытаясь поднять книги. Они не совсем понимают, что происходит. Ощущение будто в их поток мыслей внедрился ещё чей-то да с такой напористостью и рвением, что вся линия событий и взглядов перестраивалась настолько естественно и сама собой, что не было даже сомнений в чём-либо инородном влиянии. Будто бы всё что шло когда-то в голове фоном и было всегда очевидно, но никто и никогда из них не желал услышать — вдруг вытащили на первый план и заставили наконец-то уже посмотреть глаза в глаза. — Я никогда не хотел быть бандитом. Я хотел быть цветочником. — вдруг выдал Рейз настолько очевидную для себя вещь, что искренне удивился, почему он этим не занимается вот уже как лет пятнадцать, если думает об этом чуть ли не с самого сука детства. — Цветы. — Коротко улыбнулся Азирафаэль. — Очень похвально. Рад нашему знакомству. В это время трое мужчин шаркают ногами, выходя из магазина, выгребая наконец на тротуар. — Какой милый человек, — улыбнулся благочестиво Луис. — Я уже чувствую, как меняюсь в лучшую сторону, — вдохновлённо произнёс Рейз. — У меня голова болит. — Простонал Главный. А Азирафэль весьма торопливо наконец захлопывает за ними дверь. Мгновение спустя табличка с надписью «ЗАКРЫТО» сменяется надписью, сделанной от руки. «Важно: Совсем-Совсем Закрыто. Пожалуйста, Уходите, Да-Да, Именно Вы. (Мои Извинения)». Ангел возвращается к тому, на чём его только что так ужаснейше грубо прервали. Пальцы, честно говоря, у него аж потряхивает. Азирафаэль переводит дух. Ещё пару блядских мгновений просто переводит дух, у него попросту больше нет времени на оценку своих действий, решений, мыслей и чего угодно ещё, он садиться обратно за своё рабочее место и в образовавшейся тишине — тонет. Проваливается без остатка, прикрывая ненадолго глаза. Сердце бешено стучит по перепонкам, он делает короткий вдох, длинный выдох и открывает блокнот со своими заметками. Изнутри его всё ещё потряхивает, и он очень надеется, что вот конкретно сейчас ангела больше ТОЧНО никто не потревожит, пока он не докопается до сути. Иначе им всем конец. Бесповоротный и окончательный. Ну кхм. Не конец конечно же… Апокалипсис, затем Армагеддон, а после засияет свет Божий… и Азирафаэль мотнул головой — не время сейчас оправдываться: ему нужно найти ответ. 3817: «Число зверя — в Откровении святого Иоанна, позвони ему в Тадфилд. И ты узнаешь его по этому знаку: когда ты позвонишь ему, Малый Зверь будет ходить на задних лапах, как танцующий медведь.» Ангел зацепился за строки: «…число зверя…», «…позвони ему…», «…в Тадфилд…» Азирафаэль зависает буквально на мгновение с пальцем на нужной ему строке — где-то в голове медленно переворачиваются шестерёнки. — Минуточку, — хмурится светловолосый и вытягивает с полки перед собой небольшую книгу в чёрном переплёте и золотой надписью «Библия». — «Здесь мудрость. Кто имеет ум, тот сочти чисто Зверя: ибо это число человеческое и число его Шестьсот Шестьдесят Шесть», — Азирафаэль замер, что-то внутри его механизма щёлкнуло окончательно, — неужели всё так просто? — неверяще отложил он Библию в сторону, а затем тут же схватил блокнот в руки. — Сперва нужно набрать международный код Тадфилда… Азирафаэль сделал несколько глубоких вдохов и набрал Тот Самый Номер, каждое число заводя по кругу и отпуская. Последние три цифры дались ему с некоторым трудом, поскольку его рука подрагивала. Длинные гудки, затем мужской голос. Говорил, похоже, человек средних лет, не то, чтобы враждебно, скорее полусонно. — Тадфилд ноль четыре шесть — шестьдесят шесть. Артур Янг на проводе. — Пап! Он ходит на задних лапах! — послышался чей-то мальчишеский голос со стороны. Рука Азирафаэля задрожала. — Алло? — вопрошала трубка. — Алло. Азирафаэль взял себя в руки. — Простите, — сказал он. — Тот номер. И повесил трубку.

***

Энтони пребывал в смятении уже около двенадцати часов, он уже успел встретится со своим агентом и раздать все необходимые инструкции и теперь сидел и выжидал ответа с-той-стороны. И это ожидание его крайне бесило, что до сих пор ни черта не сдвинулось в его поисках, если вообще не только-только началось. За это время он уже успел перемыть все нервы своим растениям и кажется в этот раз им действительно досталось ни за что. По его мнению, они сегодня были какие-то слишком идеальные, совсем не подстать его дурному настроению. Последняя надежда у него зависла где-то в районе Азирафаэля, но, к сожалению, и у того, судя по всему, всё было глухо. От того Энтони уже и понятия не имел куда ему себя деть. Были бы хоть зацепки. Какие-нибудь. Куда ехать? Где искать? Действия. Ему нужны были действия. Порыв был, желание, но направление… Демон понятия не имел куда ему податься сейчас, чтобы почувствовать себя хоть чуточку полезным. Состояние было такое, будто бы он просто тянет кота за хвост, упускает драгоценные минуты, секунды, мгновения. Время нещадно ускользает из-под его пальцев, а он понятия не имеет как это остановить. Дай ему только лишь направление и… Кроули глянул на книги, аккуратно расставленные на полках в своём кабинете. Попытался прочитать какой-то роман, но в итоге не смог сосредоточиться. Решил расставить свои компакт-диски в алфавитном порядке, но тут же бросил, обнаружив, что алфавитный порядок соблюдается не только среди компакт-дисков, но и на книжных полках, и в коллекции музыки стиля «соул». В конце концов он вздохнул и опустился на кожаный диван, взмахом руки включив телевизор.

***

Азирафаэль пребывал в смятении уже около двенадцати часов. И нервы, как он любил говаривать, совсем расшатались. Он бродил по магазину, подбирая и тут же роняя листы бумаги, вертел в руках ручки. Он должен сообщить Кроули. Нет, не должен. Ему хочется сообщить Кроули. А должен он сообщить на Небеса. Ведь он же всё-таки ангел. Надо поступать правильно. Это предопределено. Постигать злокозненные планы и срывать их. Кроули и так уже по уши влез в это дело. Следовало бы сразу сообщить на Небеса. Но Азирафаэль знает его тысячи лет. У них давно налаженные отношения. Они почти поняли друг друга. Ему порой думается, будто между ними гораздо больше общего, чем у каждого из них со своим начальством. Оба они любят этот мире и не считают его просто клетчатым полем, на котором разыгрывается партия в космические шахматы. Ну, разумеется, в том-то всё и дело. Решение напрашивается само собой. И он совершенно не нарушает духа своего соглашения с Кроули, если предупредит Небеса, а они уж там придумают, как поступить с этим ребёнком — конечно, не причинив ему большего вреда, ведь все мы создания Господни, даже такие, как Кроули и Антихрист (думал по своей наивности ангел), — и мир будет спасён, и Армагеддон пройдёт мимо, ведь от него всё равно никому не будет пользы, потому что всем известно, что в итоге выиграют Небеса, да и сам Кроули отлично это понимает. Да. Вот тогда всё будет в порядке.

***

По бесконечно белому коридору зашагали ангелы. — Итак, Азирафаэль, — подал голос первым Гавриил, — Я получил твоё послание. Что там у тебя? Выкладывай. — П-простите, — аж опешил ангел от такой официальности. — Что случилось? — Подала голос Уриил Уриил, Сандальфон и особенно Михаил сверлили Азирафаэля чрезмерно пристальными взглядами — И так я… в общем… — светловолосый не знал как правильно подобрать слова, голубые глаза Михаила прожигали его насквозь. — Это насчёт антихриста. — Да? — очень внимательно спросил архистратиг. — По-моему есть некая вероятность, с учётом всех альтернатив… — общаться с ангелами было крайне сложно, но ещё сложнее было перечить Совету ЛИЧНО, — что другая сторона потеряла его след Гавриил стоял, слушал всё это и честно признаться вообще ни хрена не понимал. Он бросил взгляд на Михаила, Сандальфон тоже бросил взгляд на голубоглазого, тот не до конца поняв, а в чём, собственно говоря, загвоздка, решил всё же уточнить: — Другая сторона? Азирафаэль показал пальчиком в пол. — Потеряла след? — смотрел на ангела как на дурака Гавриил, — он сын посла США, за ним наблюдают. — Другая сторона перевозит его на равнину Мигида, видимо это отправная точка. — Ближний Восток полыхнёт, — произнёс Гавриил это абсолютно безэмоциональным тоном, — всё остальное за ним, четыре всадника выезжают. Битва скоро разразится. — Да! Но… — вставил наконец своё слово Азирафаэль, — эм… есть вероятность, что демон Кроули, коварный противник, держит меня в тонусе так сказать. Однако сын посла он может быть… уловкой… — Уловкой? — с каким-то даже пренебрежением произнёс Сандальфон. — А настоящий антихрист может оказаться в другом месте. Гавриил улыбнулся своей привычной ангельской улыбкой до ушей, его начинал раздражать весь этот разговор, но он этому не придавал никакого значения, как и многому на Небесах в последнее время. — Где? — задал он вопрос, блеснув фиолетовым. Азирафаэль смотрел на этих троих и не понимал: зачем он зашёл настолько далеко, если энтузиазма у них так и не появилось. Ни воодушевления, ни даже малейшего искреннего интереса. — Не знаю, — твёрдо ответил он, щупая. Как и всегда, как и прежде до этого он всегда щупал, прежде чем категорично высказаться на Небесах. Хорошо это было или плохо? Ангел не знал, но наученный горьким опытом, давно уже понял: со своими лучше заранее подготовиться, разузнать погоду и куда будет дуть ветер и с какой ещё скоростью будет дуль, а то он что-нибудь вот так вот ляпнет, а ему вернут это с такой скоростью да ещё и прямо черт побери в лицо! — но я могу выяснить, у меня есть команда агентов. Преданных людей, которые могут проверить все возможности. Чисто гипотетически разумеется. — Это ничего не изменит, Азирафаэль, — высказалась первой Уриил. — Война на Небесах началась задолго до сотворения Земли, — вставил свою священное слово Гавриил, он всегда любил расставлять всё по полочкам, по иерархии, этому его научил Михаил, — Кроули и остальные были изгнаны, но это проблему не решило. — Полагаю нет, — попробовал ангел снова, но в его глазах очень медленно умирала надежда. Буквально все шесть-тысяч-мать-его-лет, он просто не хотел смотреть правде в глаза, постоянно уклонялся и юлил, слушал Кроули в пол уха, напевал себе какие-то дурацкие песенки и мотивчики, когда лишнее лезло в голову, но всё не желал столкнутся с этим один на один. С той правдой, которая на самом деле была очевидна всему Небу, каждый ангел это понимал и знал. Каждый, кроме Азирафаэля, он как-то ещё пытался притворяться, что в глубине души они все не такие. Не такие. Жестокие. -… но ещё одна война. Не обязательна. Правда же?.. Гавриил цокнул. — Мы ценим твои гипотезы, Азирафаэль, но боюсь у нас есть другие дела, — он хотел поскорее отвязаться от ангела и пойти продумывать дальше план уничтожения этих грязных демонов. Как наиболее эффективнее можно было бы их истребить, потеряв как можно меньше своих? Освободить наконец-то планету от этой жуткой, мерзкой скверны, отравляющей этот мир одним только своим существованием. Одним только вздохом. Архангел только и жил ради этого геноцида. Выжидал этого решающего боя, где наконец все их приготовления и старания будут оценены по достоинству. Погладят по головке, выдадут медаль, поцелуют в макушку, и разрешат раствориться в блаженном свете Всевышнего всем его братьям и сёстрам, кто отстоял честь Небес и Бога ДО КОНЦА. Ведь чем быстрее и аккуратнее они закончат, тем больше будет ими доволен Господь. Гавриил уверен в этом, как в том, что небо голубое, а трава преимущественно зелёная. — Земля сама себя… не уничтожит. — Нет… — невольно слетело с блаженных ангельских губ Азирафаэля, и он тут же себя перебил: — да! Конечно! И вот эта Надежда, кажется, вздохнула последний раз внутри светловолосого. Но. У него была ещё одна попытка. Самая отчаянная, последняя.

***

— Какие мнения? — отошёл от ангелов в сторону Гавриил чуть сощурившись. — Он пробыл на земле слишком долго, — высказала своё твёрдое предположение Уриил. — Я ему не доверяю, — сощурился Сандальфон. — Всё это лишь гипотеза… — задумчиво произнёс архистратиг, у него не было сейчас ни сил, ни желания разбираться в странном поведении Азирафаэля. Их ждала та самая война. Заключительная. Они все ждали этого часа. И больше не было возможности, что-либо переделывать или перетасовывать. В конце концов. Всё уже было ПРЕДОПРЕДЕЛЕНО. Не так ли, Всевышний?

***

Ангел суетливо расхаживал по лавке и всё никак не мог найти себе место. В конечном счёте, он не сдержался и позвонил наконец своему агенту. Нужно было брать дело в свои руки. — Сержант Шедвелл? Это сами знаете кто. — Кто? — послышался весьма озадаченный голос с той стороны. — Ваш спонсор, — учтиво напомнил Азирафаэль, а затем понизив голос очень аккуратно произнёс: — У вас есть свободные люди? Мне нужно, чтобы они покопали… Что ж, если Небеса не готовы ничего менять, в конце концов, никто не запрещает Азирафаэлю действовать согласна инструкции по спасению всего человечества от зла (а он сюда именно за этим и был направлен) по собственному усмотрению. Поэтому он перечисляет нужные координаты и сообщает самую, по его мнению, наиважнейшую информацию. Он называет имя. Зря Азирафаэль что ли столько лет простраивал связи на этой грешной земле? Горбатился и работал с немалым усилием, пора и людям отплатить в свою очередь ему тем же. Наверное, ведь пора, правда ведь? Ангел вешает трубку с чувством будто бы сейчас произошло что-то ужасно Великое и с нетерпением ждёт наконец вестей. Он суетливо ходит взад и вперёд и вот внезапно звонит телефон. Азирафаэль тут же резко бросается в его сторону. — Это я, жди меня на третьем месте встречи. — Доносится голос Кроули. — Это старая беседка, автобус или кафе в Британском музее? — разволновавшись протараторил ангел. — Беседка, — вздохнул Кроули, вся их конспирация, как всегда, шла к чёрту, — через пятнадцать минут. Ангел осторожно кладёт трубу и ещё несколько томительно-изнурительных минут думает: стоит ли на этой самой встрече торопить события и обо всём сообщать? В конце концов он запустил свои тайные связи. Вдруг они Опередят События. Вдруг всё получится? Он суетливо стаскивает очки и поскорее торопится в парк.

***

— Ну… — остановился наконец Кроули, всё это время он нервно ходил кругами внутри беседки, — есть новости? — всматривался пристально в Азирафаэля демон. — Э-э-э… какого рода… новости? — уточнил растерянно ангел. — Ты узнал имя пропавшего антихриста, его адрес и размер обуви? — Размер обуви? — удивился искренне Азирафаэль. Как раз этого он и не разузнал. Да он понятия не имел какой размер обуви у Антихриста. — Зачем он мне? — Я шучу, — сказал Энтони таким тоном, как будто бы это была не шутка, а кувалда, которой он готов был выбивать дурь сейчас из каждого, кто не принесёт ему ни одной хорошей мать его новости за сегодняшний сука день! Он собрался с мыслями и попробовал понизить свой уровень тревожности с панического до стабильно-обычного предапокалипсного, когда они ещё ни хрена не потеряли и наивно думали, что их обоих не водят за нос. Или одного только Кроули водили за нос всё это время. — У меня тоже ничего. — Это… великий замысел, Кроули, — сухо выдал ангел, его всё ещё трясло от посещения Неба и он понятия не имел, что ему теперь делать со всей этой ангельской информацией. — Ага… — кивнул Кроули, уровень его тревожности снова превысил лимиты, — знаешь что? Этот ваш Великий Замысел — ИЗВРАЩЕНАЯ ПРИТВОРНАЯ ХРЕНЬ! — Выругался он искренне, за все шесть тысяч лет своего молчания по ощущению выругался. Азирафаэль стоял слушал всё это в пол уха резко сморщившись и не желал это принимать. Не желал с этим соглашаться. До последнего не желал, даже, когда увидел своими собственными глазами, что Кроули, честно говоря, на самом деле… — Да простит тебя Господь. — Нет, не простит, — понесло Энтони дальше, он всё ходил взад-вперёд по этой круглой беседке и злился. Бесконечно безапелляционно бессмысленно и бессильно злился, — никогда. Ведь мне по должности положено быть не прощаемым, — с явной обидой выдал это демон. — Но ведь… ты был ангелом, — вставил свои пять копеек Азирафаэль, зачем вставил непонятно, но разрушать свою систему ценностей было для него слишком жестоким решением в свою сторону сейчас. Он не выдерживал всего того, что на него нахлынуло, ни слов Рая, ни эмоций Кроули, ни себя самого. — О-о-очень давно, — протянул устало Энтони. Азирафаэль смотрел на него растерянно. — Мы найдём мальчика, мои агенты смогут, — твёрдо заявил ему Энтони. — И что потом? — растерянно спросил ангел, он будто бы сам сейчас был на месте Неба и отчитывал свои жалкие попытки остановить всё это безумие, — мы его… убьём?! — произнёс он это вслух с искренним сука ужасом, явно осознавая, что для ангелов там это уже являлось какой-то нормой, они только и ждали как поскорее бы убить кое-кого. Кроули поджал губы. — Кому-то придётся… лично я не готов. — Ты демон. Я не могу убивать детей, — ушёл в категоричный отказ ангел. — Ага… — приподнял палец вверх Энтони. — Если ты убьёшь его — мир помилуют и Небеса не заморают руки. — Не заморают руки?! — в искреннем шоке приподнял брови Энтони, будто бы ангельский геноцид, что те устраивают время от времени это так, светом блаженным посвятили, это не считается, Господь ведь. Разрешил. Благословил так сказать, так что там наверное золотом поливали, а не кровью человеческих тел. — Как благочестиво! — Я благочестив! — сказал в свою защиту Азирафаэль, за своих братьев и сестёр он уже не был готов поручится до конца, после всего услышанного на Небе. — в том-то и дело. — Ты должен убить мальчика, — стал давить откровенно на ангела Кроули, — святой наш… — Я?! Никого не буду убивать! — с ужасом воскликнул Азирафаэль. — Но это нелепо! И ТЫ тоже. Я просто теряю время, — ляпнул, не подумав Кроули, как обычно кидал в порыве злости и разочарования в сторону ангела. — Я тоже, — разозлился ангел в ответ. — Я пошёл, — бросил ему Энтони. — Ты не можешь уйти, Кроули! — в сердцах крикнул ему Азирафаэль. — Идти не куда! — Вселенная огромна, — раскинул руками в стороны демон, — даже если всё превратится в кипящую лужу: мы свалим вместе, — выдал искренне демон. Азирафаэль стоял, смотрел на этого идиота и не понимал, тот совсем с ума сошёл или… это Азирафаэль всю жизнь был идиотом, а Кроули всегда рассуждал здраво и вполне трезво. — Свалим вместе? Что… послушай сам себя… — растерянно произнёс ангел. Он мечтал услышать эти слова всю жизнь. Но не в таком состоянии и не при таких обстоятельствах. — Как долго мы дружим? — спросил его прямо Кроули. Впервые, наверное, за все эти годы так прямо спросил, без всяких игр, прелюдий. Так как есть. — Шесть тысяч лет. — Но мы не друзья! — выдал ему Азирафаэль, не потому что так считал, а потому что не мог согласится с тем, что Кроули был всегда прав. Прав насчёт чертовых сука ангелов, прав насчёт этого блядского Бога, прав насчёт этого блядского божественного Непостижимого Плана. Прав. Прав. Прав. Он всегда сука был прав. Он прав. И весь Армагеддон это просто… чтобы друг другу перерезать глотки ради мнимого удовольствия. Просто устроить резню, после геноцида огромного количестве всех земных существ. Он прав. Безусловно прав. Прав. Он настолько сейчас прав, что Азирафаэль его за это сейчас ненавидит. Всего его. Всю их блядь эту чёртову шеститысячную дружбу. Всю эту блядско-божественную любовь в его сторону ненавидит он, и себя ненавидит за то, что однажды связался с этим ужасным сука демоном. Как знать. Может сейчас никогда бы и не перечил своему начальству, никогда бы не сомневался в Господь сука Боге. Просто бы взял меч или что там? Копьё, щит, доспехи и пошёл воевать. Без вопросов. Лишних. Без дум. Без всех этих блядских чувств. Потому что дружба эта всю жизнь только и делает что бесконечно его сука разрушает. ДО САМОГО ЕГО БЛЯДЬ ОСНОВАНИЯ РУШИТ, ОН КАК БУДТО БЫ С ЭТИМ ДЕМОНОМ ПОСТОЯННО ПАДАЕТ И ПАДАЕТ, И ПАДАЕТ, ОН И САМ УЖЕ НЕ ПРОЩЕННЫЙ С ТЕХ ПОР, КАК ОТДАЛ МЕЧ ЛЮДЯМ, С ТЕХ ПОР КАК УСОМНИЛСЯ В СЛОВЕ БОЖЬЕМ А ВЕДЬ АЗИРАФАЭЛЬ УСОМНИЛСЯ, И ОН ПРЕКРАСНО ЭТО ЗНАЕТ, А ЭТОТ ЧЕРТОВ КРОУЛИ ЕМУ ПОСТОЯННО, ПОСТОЯННО БЛЯДЬ ЕМУ НАПОМИНАЕТ ПРО ЭТО! — Мы ангел и демон. У нас нет ничего общего, ты мне даже не нравишься! Кроули поджал губы и нахмурился. — Нравлюсь, — твёрдо заявил он. — Если бы я знал, где антихрист я бы тебе не сказал! Мы по разные стороны! — Мы на НАШЕЙ СТОРОНЕ! — не выдержал в конце концов Энтони, он не понимал чужой столь экспрессивной реакции, Дьявол, он вообще не понимал, что сейчас происходит, после блядь всего, что было между ними. После всех этих разговоров, попыток наладить контакт и не ранить друг друга хоть чуточку, хоть самую блядскую малость! — Нет никакой нашей стороны, Кроули! — дрожал его голос. Так хотелось это всё разрушить, просто напросто порвать, сжечь, лишь бы больше так ужасно никогда себя не ощущать. Так… разбито и разочарованно одновременно, когда все твои идеалы просто достали вывернули и исказили, как будто бы во внутренностях покопались, переполошили, а зашить забыли, и это всё лезло из тебя наружу, а что с этим делать, ангел просто не понимал сейчас. Было просто больно, больно, больно, всё было больно, просто всё. — Больше нет. Всё кончено! Энтони замолк, задумался. Он такое уже видел кажется или… нет? Сил спорить сейчас у него уже не осталось. Было просто… больно, наверное, слышать такое в очередной раз? В момент, когда он нуждался в нём больше всего на свете? В момент, когда это был единственный на кого Кроули в принципе реально мог когда-либо положиться? Поэтому, наверное. Как минимум это. Было. … весьма «неприятно.» — Ладно, — попробовал он подобрать слова, хотя, честно говоря, всего на пару мгновений демон потерял дар речи, все слова у него как будто бы напрочь вышибло из головы. — Что ж. Тогда. Пока. — и он ушёл, правда на полпути остановился и развернувшись кинул: — удачного судного дня! И после этого вальяжной походкой, будто бы не потерял ничего важного в своей жизни двинулся на хрен из этого злополучного парка, куда подальше. И Азирафаэль остался один. Наедине с тем, от чего так сейчас старался избавиться. Стало ли ему сейчас лучше? Где-то в глубине души он знал, самая величайшая ошибка, наверное, была совершена им сейчас. И возможно ещё пару раз до этого. И возможно во все те разы, когда они сталкивались, вот так кричали друг на друга, или же молча и обиженно разворачивались, уходя абсолютно ни с чем. Точнее было кое-что, что Азирафаэль чувствовал абсолютно всегда, когда они расставались из-за какой-то ерунды, что становилась всегда чем-то фатальным: он чувствовал пустоту. Бесконечную распирающую всё и вся пустоту. Пустоту размером с Бога. Эта пустота по какой-то причине была даже больше, чем вся Любовь ангела к миру. Она была завлекающая, засасывающая и её абсолютно ничем невозможно было заткнуть, утолить, заменить. Она просто возникала сама по себе, наводя такую нереальную тоску и грусть, что Азирафаэль впервые действительно глубоко задумался: а зачем он здесь ещё на Земле, если не Ради Неба? Тогда ради ЧЕГО? ЗАЧЕМ ОН ВООБЩЕ ЗДЕСЬ ЕСТЬ, бог? Чувствует всё вот это вот, выбирает, ощущает, исследует, За-чем? За-чем, если всё в конце будет сожжено? Зачем, если даже его чувства, даже его любовь к тому, кому он должен в идеале снесли голову с плеч или наблюдать, как его будут истязать другие, по сути своей уничтожать на его глазах — никогда не найдёт завершения? Никогда не будет взаимной, потому что это Противоречит Непостижимому Божественному Плану. Само её существование, противоречит. Да весь их сука мать его договор, противоречит! Какой смысл его было заключать, если они все равно в конце должны были друг другу перерезать глотки?! И почему, почему мать его за все эти шесть тысяч лет они ни разу не обсудили конечный исход. ПОЧЕМУ?! КАК БУДТО БЫ ИМ ДВОИМ ВСЕГДА ПО УМОЛЧАНИЮ БЫЛО ОЧЕВИДНО, ЧТО НИКТО НЕ СОГЛАСЕН ДРУГОГО УНИЧТОЖАТЬ. ЭТО БЫЛО ОЧЕВИДНО МАТЬ ВАШУ АБСОЛЮТНО ВСЕГДА, ЗАЧЕМ ТОГДА ЭТО ОБСУЖДАТЬ КОГДА-ЛИБО ЕЩЁ?! Азирафаэль стоял смотрел в пол и не понимал, когда мир сошёл с ума, а он действительно в конечном счёте оказался под самый итог идиотом. И что теперь с этим делать он не знал. Он как будто бы только что обрубил себе все концы. С Кроули реальные, с Небом — ментальные. И стоял реально один, без всех и вся с информацией на руках про этого чёртового антихриста, которую даже не понятно было теперь куда пихать. Она будто бы реально была абсолютно бесполезная. Ну случится и случится мол, плевать. «Когда убивать-то демонов будем? Сколько ещё ждать?» А людей так вообще никто не спрашивал, на них видимо всегда так и смотрели: обречены заранее, что с них взять. Что с них взять? Ангел поджал губы. Ну что ж. Кое-что у него всё-таки есть, пусть и… мелочи. Книга, пару оккультных штучек и… подорванная вера в себя, в мир и в Бога. Здесь в тишине почему-то, наедине с собой, Азирафаэля в какой-то момент перестало это пугать. Он будто бы осознал, что не имеет смысла больше ни на кого полагаться, кроме как на свой собственный идиотизм, раз все вокруг сумасшедшие, то чего, собственно говоря, ему теперь терять? Он будто бы впервые за этими тысячами мыслей, забыл, что боится Неба. Забыл, потому что его Пустота была намного больше его маленьких страхов, и она манила его впервые совершить нечто поистине безумное. Заступить за саму грань Бытия и познать Абсолютно другого БОГА.

***

(Суббота. День конца света.) Гавриил бежал по аллее в парке, Азирафаэль, засмотревшись на фигуру ангела и заметив его, тут же ринулся бежать вслед за ним. — Это я, — осторожно выдал он. — Я знаю, что это ты, Азирафаэль, — флегматично выдал ему Гавриил. — Эм… ну да… — бежал ангел за ним уже слегка запыхавшись, — нужно сообщить наверх… главному боссу, — мысли его терялись от тех усилий в пробежке, что он совершал сейчас, — есть пророчество… Гавриил развёл руками в стороны. Он всё не мог никак взять в толк, что такое нашло на Азирафаэля с их последней встрече на Небесах. — И что в них такого важного? — Ну… кракен проснулся и поднимается из пучины и Атлантида тоже, тропические леса возрождаются и это лишь начало, грядёт Армагеддон, и я уверен, что он начнётся сегодня, после полдника. Гавриил недоуменно повернулся чуть в сторону ангела, пока бежал, он снова развёл руками в стороны, как военачальник, он совсем не понимал, что ему хотели донести сейчас. — Да, всё по плану и что? — Вы не могли бы остановиться на минутку? — в конце концов не выдержал Азирафаэль. Гавриил остановился. Ждал он от силы секунд тридцать, наблюдая за тем, как ангел пытается отдышаться. — Ну? — Я думаю, — дышал с трудом Азирафаэль, — мы можем что-нибудь сделать. — Мы можем сразиться! — уверенно выдал архистратиг, — и победить, — подметил он тут же. — Разве война обязательна? — попробовал Азирафаэль опять, ему будто бы первого раза не хватило, он всё ещё верил в шансы, как верит наивно каждый ангел, когда его ставят перед фактом чего-то ужасного, что ему очень бы сильно не хотелось делать, например. Устраивать Армагеддон. — Конечно обязательно, — искренне не понимал таких тупых вопросов Гавриил, — иначе… как нам победить? — улыбнулся он весьма приветливой улыбкой, — Давай заканчивай свои земные дела. Возвращайся на службу и… — архангел вздохнул, всмотревшись в Азирафаэля сверху вниз, а затем вернулся к серо-голубым глазам, — втяни живот. Ангел уставился на архистратига с искренним не понимаем, даже ещё большим разочарованием, чем его постигло от разговора с Небом буквально вчера. — Боже, ведь ты злобная боевая машина, — похлопал его по плечу Гавриил, широко улыбнувшись, — верно? — после чего побежал дальше по алее. — Я… — начал было Азирафаэль, а что сказать на всё это понятия не имел, — размяк. А затем мелькнула вспышка и ангел резко и испуганно повернулся, Гавриил вновь стоял перед ним. — Чуть не забыл, — сложил руки в молитвенном жесте архистратиг, — согласно ведомости тебе выдавали огненный меч. Ты же его… не потерял? — Ну что… вы, — аж растерялся Азирафаэль приветливо и по-ангельски улыбаясь в ответ, — не мог же я отдать его и в самом деле… Гавриил улыбнулся ему весьма насторожительно, но вполне приветливо, после чего вновь похлопал по плечам и, не произнося ни слова, развернулся дальше по своим Небесным делам. А Азирафаэля такой расклад дел напряг только лишь больше. Небо как будто всё больше и больше подначивало его, не оставляло ему выбора, но. Как и любой ангел, он всё ещё давал шансы, и выдвигал гипотезы. Число этих шансов было равно трём. Два из них Небо не оправдало, но была ещё одна лазейка. Последняя. Если и она не сработает — Азирафаэль не знал к чему это приведёт, потому что ещё никто и никогда его так не разочаровывал. Даже Кроули. Тому как-то всегда удавалось оправдывать свой потенциал, не смотря на все ультиматумы, что выдвигал ему ангел. Он постоял ещё немного в парке и двинулся в путь. Времени оставалось очень и очень мало. Оно сыпалось пеплом, и каждая минута становилась фатальной в буквальном смысле и знали об этом лишь ангелы, да демоны, а люди… Люди проживали свои дни изо дня в день, как и всегда, как и тысячи лет до этого, как и с самого Начала Начал. Пока ангелы Падали, пока Ад ссорился с Небом, пока одни защищались от других, а вторые планировали геноцид. Люди видимо тоже так развлекались. Повторяли за своими создателями. За Творцом. Потому что ровно так же, как Аду и Раю было плевать на людей, так и в большинстве случаев люди не придавали особое значение Богу и его деяниям. Ну есть, и есть. Много ли нам ещё надо? Много ли? Еда и кров есть, остальное… давайте как-нибудь сами, ладно?

***

Гавриил стоял и смотрел на Небеса, на Землю, и о чём-то думал. Весьма очевидном и понятном для Азирафаэля, но почему-то для него это казалось какой-то сложной и непосильно решаемой задачей. Для ангела-то впервые было что-то ещё более Непостижимое, чем Непостижимый План Господень. — Возможно это не моё дело, — подошёл чуть ближе к нему Михаил сбоку, — но я проверил заявление Азирафаэля после нашей последней встречи. Гавриил внимательно слушал. — Я просмотрел рапорты наблюдения за Землёй… — после чего архангел учтиво разложил три фотографии 19 века, где в Сент-Джеймском парке красовались вместе на скамеечке Кроули и Азирафаэль. И не только девятнадцатого, здесь ещё затесался и двадцатый и двадцать первый… Архангел с фиолетовыми глазами учтиво улыбнулся. — Наверняка этому есть невинное объяснение. Очень уж не хотелось Гавриилу верить в то, что такой недотепа как Азирафаэль водит их здесь всех за нос вот уже пару веков, если не ещё дольше… — Конечно, — без сомнений ответил Михаил. Давить он не собирался. Это был не его метод. Он любил загонять в угол свою жертву и медленно подрубать концы. Он любил следить за всеми, и вся на задних рядах. И он никогда не вмешивался первым, если того не требовали обстоятельства, как например… с Люцифером. — Ты не против если я проверю по неофициальным каналам? — Таких каналов нет, Михаил, — с искренним недоумением ответил Гавриил. Михаил кинул весьма неоднозначный взгляд голубых глаз в фиолетовые. Что на это сказать — архистратиг не знал. И хотя они оба по сути своей являлись архистратигами, официально держал и командовал всем ангельским войском именно Гавриил. Но это вовсе не значит, что это произошло, потому что Михаила понизили в должности или он являлся чуть ниже по званию… Нет, согласно иерархии они были абсолютно равны, но по прошествии некоторых тысячелетий Михаил стал заниматься больше всей этой бумажной волокитой и редкими случаями с подписью «совершенно секретно», он стал больше наблюдать и отвечать за информацию. Информацию касательную их всех. Точную, выверенную. Казалось, он был из тех, кто знал все самые страшные секреты ангельского сообщества и всегда очень мило и тактично молчал. Если, конечно, это отвечало и его интересам тоже. Гавриила такое положение дел вполне устраивало, так как, по его мнению, в нём не было ни малейшего изъяна, а не большие искажения они всегда с Михаилом достраивали вместе. Поэтому в какой-то момент Гавриил стал больше командовать и раздавать поручения, а Михаил больше подчиняться и выполнять точные и выверенные команды. Однако по какой-то причине этот голубоглазый архангел был всегда на шаг впереди Гавриила. Куда бы он ни шёл, и чтобы он не делал — Михаил, казалось, видел их всех насквозь, но тактично молчал и выжидал, чтобы подвинуть свою шахматную фигуру на нужную клетку и наконец-то выиграть в лёгкую абсолютно любую партию. Может поэтому Гавриил лишь слегка удивился, услышав такое словосочетание как «неофициальные каналы». И если насчёт Азирафаэля он ещё сомневался, то в сторону Михаила архангел даже никогда и не мыслил подумать что-то не то. По какой-то причине из всех них такое поворачивать позволено было только ЕМУ. И не дай Бог ты его за это вызовешь на ковёр, ведь на каждый твой факт — Михаил выдаст десять против тебя. И это знал каждый ангел на Небесах, но по какой-то причине очень быстро всегда об этом забывал. Ибо большую часть времени Михаил притворялся великим слепцом и искренне туповатым ангелом. Достаточно, чтобы все снова расслабились и разбежались по своим делам. А дел всегда было так непомерно много, как и тех, на кого можно было свалить внимание всех и подозрения, чтобы дальше сидеть в тени и делать вид, будто бы ты здесь не имеешь абсолютно никакого веса. Михаил шагал по коридору. Как всегда сдержанно и холодно. Его тактика всегда была где-то на поверхности и, если бы ангелы были чуть внимательнее, они бы заметили, что ведут себя слишком опрометчиво, забывая, что архистратига на Небе всегда было два и что Михаил никогда не отказывался от своего титула, он просто ушёл в разведку. Ему даже льстило, что все слишком заняты абсолютно другим — это будто бы развязывало ему руки только больше. Какой толк в высоких титулах, если все и каждый за тобой следит и ждёт от тебя указаний? Гораздо проще притворится своим в рядах попроще и выискивать предателей. За свою карьеру архангела от самого Начала мира Михаилу удалось выгнать огромное количество предателей, вычистить мозги многим ангелам и разработать кучу разных дисциплинарных мер для особо буйных. Так сказать, страждущих свободы воли и противоречащих чистой воле всеми любимого Господа Бога. Михаил не терпел бардак, искренне ненавидел хаос и презирал всех падших. Если он и держал неофициальные каналы, то только для информации, чтобы демоны ему сдавали всех предателей, он же в свою очередь прекрасно справлялся, сдавая слишком добродетельных демонов. Всё было честно. Глаз за глаз. Зуб за зуб. Михаил гордился той тайной системой, которую простроил за многие тысячелетиями за спинами своих братьев и сестёр. Он даже придумал как обезопасить свою задницу, воюя за праведное дело. Вычислял, получал разрешение свыше и уничтожал. Всё всегда было абсолютно официально. Настолько, насколько это было вообще возможно. Ведь именно он прописывал первый свод ангельских правил, ещё до Создания этого мира. Знал каждую завитушку и лазейку, знал как изворачиваться, но всё ещё действовать в рамках праведного дела. Знал как разговаривать, где промолчать, а где притворится дурачком, чтобы выведать как можно больше информации. Здесь задал простой вопрос, там задал, собрал папочку фотографий, переписок, аудиозаписей, сохранил все искажения до их исправления и вот. Результат на лицо. Каждый у него был как на ладони. Потому что этот Великий Божественный Свод Ангельских Правил они писали когда-то вместе, с тем, чьё имя Михаил больше никогда не произносит вслух. С тем, после кого Михаил заполнил такой параграф как: наказание за неисполнение. С тем, после кого Михаил с искренним кайфом назначал каждому предателю особое наказание. И никого из них ему больше было не жаль. С тем, после кого Михаил раз и навсегда потерял такое чувство как «Милосердие». После кого Михаил разучился прощать. Архангел ухмыльнулся и спустился вниз в переход на лестнице. У Михаила было несколько номеров на «ту» сторону. Несколько и один, который он прекрасно знал и помнил наизусть, но никогда. Абсолютно никогда не набирал. Лишь мимолётно проскальзывал взглядом, наслаждаясь тем, что владеет им, вот и сейчас его палец скользнул несколько ниже. Примерно на пару титулов и чинов. Трубку с той стороны поднял Лигур. — Это я, наш агент, Азирафаэль, случайно не работает на вас? На том конце провода что-то хрипнуло. — Нет? — слегка нахмурился Михаил. Он задумался на мгновение. — Тогда поинтересуйся деятельностью демона Кроули, — осматривался по сторонам архангел, — похоже, что он ведёт свою собственную игру… Но кажется Лигур был слишком туговат на такие высказывания архангела и понял всё абсолютно неправильно. — Нет, — поспешил прервать чужой поток мыслей Михаил, — я к тому, что ему нельзя доверять, — кто-то двинулся по лестнице и архангел, отставив трубку в сторону весьма учтиво и приветственно улыбнулся, — мне ты можешь доверять. Я же. Ангел. После чего трубка была повешена. Михаил довольно ухмыльнулся и направился дальше по своим делам. А Лигур засуетился, засомневался и очень удачно заразил этим настроением Хастура. Что ж ещё мгновение и. Игра началась.

***

— Куда же мне податься? Задал Кроули вопрос скорее в пустоту, а может даже самому Богу. Он зашёл в своей кабинет и первым же делом принялся вертеть свой глобус на столе. — Англия отпадает… Америка тоже, — демон вертел земной шар меж своих рук, внимательно в него вглядываясь, — Атлантида? Вчера её не было… а сегодня есть. Тоже нет, — разочарованно сморщился он и откинул парить шар подальше в пространство. Настроение у него было: «я слишком сильно устал от всего этого дерьма», и потому он лениво вытащил на свой стол «Очень большую книгу по астрономии». И принялся осторожно листать страницу за страницей. — Луна… ни атмосферы, ни ночной жизни… — тысячи страниц окружили Кроули вокруг, и он принялся тщательно рассматривать каждую систему и планету, будто бы выбирая блюдо себе на обед, но куда бы он не смотрел — всё его до конца естественно не устраивало. То не хватало специи, то вкус был не тот, то осознание того, что всё это только лишь отговорки, и страстно жаждет он на самом деле оставить себе только одно. — Альфа центавра… там хорошо в это время года. В голове было пусто, как бывает, когда всё на что ты вроде как опирался в жизни вдруг треснуло в самом основании и развалилось на миллионы частей. А ты флегматично стоял, смотрел на всё это, что некогда было тобой или чем-то ужасно безумно для тебя важным и лишь шаркал ногой, сгребая и разгребая то-ли кусочки, то-ли пыль. И тут вдруг дунул ветер и… — Какая милая туманность, красота, — засмотрелся на изображение великого космического творения Кроули, как же она всё-таки была чертовски хороша, он правда гордился ей искренне, — я помогал создавать её, — устало и несколько обречённо выдохнул он. — Я просто задавал вопросы. В старые времена этого хватило, чтобы стать демоном, не так ли, Бог? Он всмотрелся в абсолютную Пустоту. — Великий план… Бог, ты слушаешь? Покажи мне Великий непостижимый план?! Абсолютная Пустота ему не ответила. — Я знаю. Ты их испытываешь, — выдохнул Энтони, большинство диалогов с Богом всегда заканчивалось его собственными ответами на вопросы, заданные Наверх. — Ты предупреждал, что так и будет, но… зачем их испытывать до смерти? Он устало и надрывно мотнул модель шара своей рукой. — До конца света?!

***

Лигур шёл сквозь бесконечную толпу усыхающих истлевших душ и демонов. А с потолка как обычно закапало этой дурацкой дрянной мать его водой. Но Лигура в отличие от всех остальных волновало сейчас абсолютно другое. Сомнения, что закрались в его голове достигли такого небывалого пика, когда уже просто невозможно было их не замечать, и что самое главное: молчать. — Я тут думал о Кроули… что-то не так. — Глянь на это! — начал Хастур раздражённо-расстроено, — я должен был быть уже на равнине Мегиддо, чтобы встретиться с мальчиком, я уже должен Идти, а не стоять здесь с ведром и ждать сантехника, который заменит ЧЁРТОВУ ТРУБУ! Лигур отчего-то прочувствовал запах горечи в чужих словах, он был по вкусу такой же кислый, как и его сомнения насчёт своего собрата. — Итак. Кроули. Что этот Мистер Скользкий Змий учудил на этот раз? — сощурился Герцог Ада. — Я не уверен… — начал было Лигур. Он привык, что всё ему по жизни казалось, поэтому проверял по сто или триста раз, на всякий случай. Но тут вдруг настолько засомневался, что решил не выжидать Судного Дня. — Но точно ничего хорошего. Хастур ухмыльнулся. — Всё в порядке тогда. Ему не положена делать добра. — Фигура речи, — фыркнул Лигур, — ничего плохого. Тогда. — Ничего плохого?! — аж опешил Хастур. Он, кажется, тоже одолелся чужим сомнением тотчас. — Значит… — задумался Герцог Ада чуть скривившись, — он ни во что не вляпался? — Он точно вляпался. Или вляпается, — намекнул уже более прямо Лигур. Хастур отчего-то аж разволновался. Но в хорошую сторону. В хорошую в смысле для демона, а не для ангела или человека… а в общем-то. Плевать! Важно лишь то, что его безумно возрадовала возможность прижучить наконец-то этого надменного подхалима самого Дьявола. За столько-то лет, появилась возможность отыграться. Как же он до ужаса достал Хастура своим увеселительным настроением. И почестями и наградами, и… просто блядь ни за что. Палец о палец, как говориться, не ударил. Да он же для Ада практически ни черта и не сделал в отличии от всех них здесь. В ПРЕИСПОДНЕЙ, КТО ИСПРАВНО 24 НА 7 РАБОТАЛ НА ЭТОЙ ЧЕРТОВОЙ ГОЛГОФЕ, ЖЕРТВУЯ ВСЕМ СВОИМ ЕСТЕСТВОМ РАДИ ВЛАДЫКИ НАПЕРЕКОР ГОСПОДУ. ВСЕ. ПОКА ЭТО ЩЁГОЛ РАЗВЛЕКАЛСЯ 25 НА 7, ЕСЛИ НЕ 26 НА 8! — Навестим его? — скользнула самодовольная личина в виде резкой улыбки вправо у Хастура. Он был готов Зарубить Кроули прямо сейчас и желательно без Суда и Следствия. Можно ножом в спину или ещё как-то поизящнее, поджечь, например его злополучную пустую как эти сраные Небеса хату. — Пока нет. Нужны доказательства, — умерил чужой пыл Лигур, Хастур всегда торопился на решения, ему только дай повод для хлеба и зрелищ. Или только для зрелищ?.. — Но как только мы их получим: Из него сделают ТОСТ. Герцог Ада понимающе закивал. Да. Это было разумно. Тогда его точно по головке погладят. Их всех. Когда они этого подхалима наконец-то разоблачат. Выставят дураком, обведут вокруг пальца, ПОСТАВЯТ НА МЕСТО ВСЕМ СУКА АДОМ. — Это должно быть БОЛЬНО, — довольно произнёс Хастур, он аж трепетал, наконец-то что-то приятно-мерзопакостное за этот злоебучий день, после этой дурацкой сука трубы. Лигур ухмыльнулся и задумался. — Что? Тост? — уточнил демон на всякий случай. — О ДА. — Да. ТОСТ, — поднял ведро в триумфе Хастур, как будто отдавал салют самому Цезарю, — ЗА АРМАГЕДДОН. Спесь их правда тут же сбила дурацкая струя воды, хлестнувшая мимо ведра. Хастур недовольно сморщился и подставил ведро обратно. Он ещё не знал, что перед тем, как обвести Кроули вокруг пальца и выставить его дураком, обведут вокруг пальца и выставят дураком его самого. От того, наверное, было даже легкое эйфорическое предвкушение, когда через пару мгновений Герцог Ада отправился на эту самую равнину Мегиддо. Правда, чем дальше шло время, тем большие сомнения закрадывались в голову Хастура, разворачивая его в бездну собственного сокрушительного фиаско.

***

Энтони решил отпраздновать ожидание Апокалипсиса в одиночестве. В кинотеатре. Лучшее место так сказать для всех этих сцен и метафор. С пачкой попкорна в руках. Примерно так он и смотрел на всю эту блядско-божественную комедию всю свою сука жизнь. И ни черта за это время не поменялось. Абсолютно ни черта. Трансляция правда в какой-то момент прервалась и резко обратилась к единственному зрителю в этом пустом красном зале. КРОУЛИ? — Да, — ответил Кроули. КРОУЛИ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ЧТО ПРОИСХОДИТ? ОБЪЯСНИ, НАКОНЕЦ, ЧТО ТЫ ТАМ НАТВОРИЛ? — А что, собственно, вас интересует? — спросил Кроули, хотя уже догадался, о чём речь. ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ С МАЛЬЧИКОМ ПО ИМЕНИ МАГ? МЫ ДОСТАВИЛИ ЕГО НА РАВНИНУ МЕГИДДО. СОБАКИ С НИМ НЕТ. РЕБЁНОК ПОНЯТИЯ НЕ ИМЕЕТ О ВЕЛИКОМ СРАЖЕНИИ. И ВООБЩЕ ОН НЕ СЫН НАШЕГО ХОЗЯИНА. — А, — сказал Кроули. И ЭТО ВСЁ, ЧТО ТЫ МОЖЕШЬ СКАЗАТЬ, КРОУЛИ? НАШИ ВОЙСКА ГОТОВЫ, ЧЕТЫРЕ ЗВЕРЯ УЖЕ В ПУТИ… НО КУДА ОНИ ЕДУТ? ПРОИЗОШЛА КАКАЯ-ТО ПУТАНИЦА, КРОУЛИ, И ВСЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЛЕЖИТ НА ТЕБЕ. ПО ВСЕЙ ВЕРОЯТНОСТИ, ЭТО ТВОЯ ОШИБКА. МЫ ВЕРИМ, ЧТО У ТЕБЯ НАЙДЁТСЯ ВПОЛНЕ РАЗУМНОЕ ОБЪЯСНЕНИЕ… — О да, — с готовностью подтвердил Кроули. — Вполне разумное. …И У ТЕБЯ БУДЕТ ДОСТАТОЧНО ВРЕМЕНИ, ЧТОБЫ ОБЪЯСНИТЬ НАМ ВСЁ. БОЛЕЕ ЧЕМ ДОСТАТОЧНО. И МЫ С ОГРОМНЫМ ВНИМАНИЕМ ВЫСЛУШАЕМ ВСЁ, ЧТО ТЫ СКАЖЕШЬ. А ТВОЙ ПОДРОБНЫЙ ОТЧЁТ, КРОУЛИ, И СОПУТСТВУЮЩАЯ ЕМУ ОБСТАНОВКА СТАНУТ ИСТОЧНИКОМ РАЗВЛЕЧЕНИЯ ПРЕИСПОДНЕЙ. ВЕДЬ КАКИМИ БЫ ПЫТКАМИ ИХ НИ ТЕРЗАЛИ, КАКИЕ БЫ МУЧЕНИЯ НИ ПЕРЕНОСИЛИ ПОДЛЕЙШИЕ ИЗ ОБРЕЧЕННЫХ НА МУКИ, ТВОИ МУЧЕНИЯ, КРОУЛИ, БУДУТ ГОРАЗДО БОЛЕЕ ТЯЖКИМИ… Кроули жестом вырубил экран кинотеатра и отложил попкорн в сторону. Но плёнка продолжала крутится, проецируя слова огромными красно-зелёными буквами: ДАЖЕ НЕ ВЗДУМАЙ СБЕЖАТЬ ОТ НАС, КРОУЛИ. СПАСЕНЬЯ НЕТ. ОСТАВАЙСЯ НА МЕСТЕ. ЗА ТОБОЙ… ПРИДУТ… Но Энтони уже не смотрел, он тихо спустился и вышел из кинотеатра, что-то очень и очень усиленно обдумывая, его мозговой штурм сейчас нёсся на таких скоростях, что даже он сам за ним не поспевал. Что ж. Случилось то самое неизбежное, чего Кроули опасался больше всего, но был не в силах изменить: его обман был раскрыт. Хастур и Лигур выдвинулись по его голову, поэтому счёт его свободного времени шёл на секунды. Но кого это сейчас волновало, если первым же делом, Кроули сел в Бентли и втопил в газ. Говорят, если тебя однажды хорошенько послали, лучше второй раз не навязываться, именно поэтому Энтони решил навязаться уже раз в пятнадцатый или двадцатый. Или какой у них там с Азирафаэлем уже был счёт? Ничья наверное? Потому что Энтони уже автоматически расшифровывал «Пошёл на хуй» как: «ну что мой милый, когда и через сколько увидимся в следующий раз?» С другой стороны, эта фраза прекрасно отвечала на запрос «три самых заветные слова, которые вы хотели бы услышать от своего любимого» В принципе «я люблю тебя» и «пошёл на хуй» были где-то рядом, Кроули, по крайней мере, искренне считал, что между ними есть какая-то тесная связь, они словно бы были близнецы, только как это сказать. Разнояйцевые. Ну или он просто настолько свихнулся за шесть тысяч лет с этим блядским ангелом, где «нет» означало «да», а «да», означало «нет». Что уже не различал разницы между двумя абсолютно противоположными изречениями. Поэтому выскочив из машины, он тут же продолжил творить всё тоже самое как ни в чём не бывало, только в более ускоренном темпе без всех этих прелюдий в несколько лет, вывертов, внезапных предложений, просчётов. Пару мгновений и конец Света. Времени у них больше не было. — Ангел! Прости меня, всё что я сказал было не со зла, — развёл Кроули руками в стороны. Эх. Было бы у них лет 100, он бы ещё пару десятилетий подулся хорошенько, посидел в засаде, поанализировал… чистосердечно выругался, снова пошёл куролесить с кем попало, и вообще куда-нибудь пропал. Это было намного проще, зная, что Азирафаэль всегда по умолчанию был где-нибудь на Земле занят своими ангельскими делами. А тут вдруг. Пахло самым настоящим концом. Ангел смотрел на него в полном шоке. Он вроде бы был и рад видеть Энтони и одновременно это было настолько внезапно, что Азирафаэль больше насторожился, чем готов был хотя бы вежливо поздороваться, пару минут назад он как раз думал о том, что между ними, кажется, всё абсолютно кончено (ну прямо-таки по настоящему, в это раз точно, так же как и тысячи раз до этого, но в этот раз выглядело ужасно убедительно!) — Отреагируй хоть как-нибудь! — лез Кроули вон из кожи, чтобы быть максимально любезным и обворожительным, — Да? Супер! Садись! — указал он двумя руками на машину. — Что?! Нет! — Наконец-то отвис Ангел, он был настолько сбит с толку всем и сразу, что предыдущая позиция демона ему нравилась намного больше. В ней Ангел как будто бы начал осознавать тщетность Бытия, прозревать и видеть шире, и этот жест просто портил абсолютно нахрен всё. Все его выводы, и искания, весь смысл к которому Азирафаэль очень медленно пришёл в своей голове. Ему как будто бы сейчас предлагали дешёвые виски, вместо элитного вина. Это обесценивало весь их предшествующий до этого разговор. — Силы Ада прознали о моём косяке, но мы можем сбежать вместе! На Альфа Центавра! Там куча свободных планет, нас никто не найдёт! — вдохновленно указывал на небо змий. Вдохновленно и очень отчаянно. — Кроули… это просто смешно! Несомненно, если я обращусь к кому нужно… — запел свою прежнюю песню Ангел. Господи, как же его колебало сейчас, но была гипотеза, которую он просто не мог не проверить, — то смогу всё уладить! — Обращаться не к кому, есть лишь Господь! Чьи пути неисповедимы, но с нами он не общается! — Да. Именно поэтому я переговорю со Всевышнем и всё будет исправлено, — как отрезал Азирафаэль. Твёрдо и уверенно, он не понимал ни чужой паники сейчас, ни чрезмерной эмоциональности, ему нужно было трезвое спокойствие, чтобы думать и рассуждать сейчас правильно. — Чертос два! Ты же умный! Как такой умник, может быть таким глупцом?! — в сердцах прокричал это Энтони. Азирафаэль всмотрелся в него и, честно говоря, даже сил спорить сейчас с демоном не было. Эмоции у ангела отошли на второй план, была только большая непомерная усталость от их извечных разборок и невозможности понять и прислушаться друг к другу в критических ситуациях. И, наверное, Ангел почувствовал боль, но такую тупую и приглушённую, что он не нашёл ничего лучше, как ответить просто: — Я прощаю тебя. Кроули вздохнул. Нет. Это стена не пробиваема даже если её брать штурмом. Просто нет. Просто абсолютно глухая. Он разочаровало отвернулся от него, возвращаясь к своей машине. — Я еду домой, ангел! Пакую вещи и рву когти! И когда я буду среди звёзд… — он поднёс руку к груди, а затем от души махнул в сторону Небес, — я даже не вспомню о тебе! — после чего импульсивно захлопнул дверь и втопил в газ. А Азирафаэль ещё долго смотрел ему в след и не понимал: это действительно то, что он заслужил, что они заслужили оба, или всё это просто невыносимая абсолютная несправедливость в его сейчас сторону? А если и так, то почему? Почему, если Бог их всегда ведёт правильно? Если и Азирафаэль всегда старался поступать правильно и… Если итог такой, это, потому что ангел где-то ошибся, или же Бог изначально был где-то не прав? Или же все они заблуждались относительно Его Замысла? Ангел развернулся и в абсолютно потерянном состоянии побрёл к своей лавке, ещё более разбитым, чем был ДО.

***

Ну что ж. Кроули ждал это событие чуть ли не с самого своего зарождения. Можно сказать с первого косого взгляда сначала ангелов в его сторону, затем демонов и вот. За ним очень медленно и одновременно стремительно выдвинулась расплата. Странно было бы жить после Падения и не подозревать всех и каждого заранее, а? Ты будто бы уже был проклят таким событием как «предательство» то ли тебя Небом, то ли Неба тобой, но гиблый вкус до сих пор у всех эфирных существ завис на языке. И Небо и Преисподнея на самом деле боялись ни Бога, ни Дьявола и ни проигрыша в Армагеддоне. Они боялись предательства со стороны СВОИХ. Поэтому Энтони в весьма расстроенных чувствах в спешке заходит в свою квартиру, проходит вдоль серых коридоров и устремляется прямо к эскизу Моны Лизы. «Как знать может, и Бог их однажды предаст?» Кроули сглатывает. Разум его сейчас не поспевает за всеми этими событиями, а разочарование связанное с Азирафаэлем куда-то рассеялось, потому что, по крайней мере, ангел предоставил ему шанс, когда отдал то, что змий скромно называл своей «подстраховкой». Он снял картину, обнажив сейф и прокрутив цилиндры с цифрами 4-0-0-4 открыл его. И. Перед ним предстал тот самый клетчатый термос, время для которого наконец пришло. Кроули всегда знал, что его тайное оружие однажды стрельнет. Помимо термоса здесь ещё лежали и щипцы, и пара плотных пластиковых перчаток, которые полностью закрывали руки. Кроули помедлил. Боязливо глянул на термос, а затем приступил к делу. Входная дверь тяжело скрипнула, из прихожей послышалось: — Кроули-и-и?.. — гортанный голос. Хастур. — Он здесь, — змеиный шип. Лигур, — чую скользкого гаденыша. Энтони как раз покончил с ведром и водой и. Стащив судорожно перчатки с рук, взял больше на эмоциях, чем по строгому планы в руки пульверизатор. Кроули откинулся на спинку роскошного кресла. Он попытался успокоиться и потерпел ужаснейшую неудачу. — Я здесь, парни! — Нам бы словом с тобой перемолвиться, — прошипел Лигур. Приземистый демон распахнул дверь. Ведро качнулось и рухнуло прямо на голову Лигура. Ещё пару мгновений Кроули наблюдал как его собрат пениться, кричит и растворяется в адских муках. Держать непостижимое лицо ему помогала мысль, что змий вполне мог оказаться на его месте или ещё похуже. Говорят, в Аду муки не кончаются никогда, а тут сами посудите: ну сожгло тебя заживо и всё, можно сказать шикарный счастливый билет на выход. Между прочим, прекрасный запасной план. Так по крайней мере размышлял время от времени Энтони. Как оно ощущалось на самом деле Дьявол его знает, змий только лишь надеется, что не хуже Падения. — Привет, — сказал Кроули шедшему вслед за Лигуром Хастуру, до которого, к сожалению, долетело лишь несколько брызг. Он вскрикнул и в ужасе попятился от того пятна, что некогда было его собратом. -… Святая вода. Ах ты ублюдок, — выдавил Хастур, для него это было чем-то намного хуже, чем предательством Дьявола. Чем-то настолько немыслимым до чего ни один демон в здравом уме не додумается. Это как если бы ты предал Бога. дважды. И тебе устроили два Падения за раз. Вот настолько это было блядь не простительно. И можно было ли вообще упасть демону дважды? Но вот если бы Дьявол вдруг объявил Падение из Преисподней, Хастур готов был поклясться на своей гнилой душеньке — Кроули бы стоял там в первых сука рядах! — Вот ведь ублюдок. Он же ничего тебе не сделал. — Не успел, — поправил его Кроули. Он почувствовал себя немного спокойнее. Наконец. Один на один всё-таки проще, чем когда на тебя прёт целых два посланника Ада. И хоть Хастур был Герцегом, а Кроули больше мальчик не побегушках, змий по крайней мере ощутил в своих руках скромное преимущество. — Историю твоей гибели матери будут шёпотом рассказывать в тёмных уголках, пугая детей, — сказал Хастур и тут же понял, что адские формулировки в данной ситуации не подходят. — Парень, тебя отправят к чертовым чистильщикам, — добавил он. Кроули наконец поднял зелёный пластмассовый пульверизатор и угрожающе потряс им. — Уходи. — Меня не запугаешь. И Энтони попробовал сблефовать. Уверенно. Так как делал, пожалуй, всю свою историю, начиная с самого знакомства с Адом. Начиная ещё с этих чёртовых партий в карты с Асмодеем. Где по сути своей, если присмотреться, то вся его скромная жизнь была одним сплошным блефом. Он блефовал с ангелом, блефовал с Сатаной, блефовал в каждом своём рапорте, он даже умудрился сблефовать с Апокалипсисом, что в итоге сам запутался во всём окончательно. Энтони уже кажется, что по образу и подобию и Бог с ними когда-то блефовал. В карты не в карты не важно. И все эти разделения, падения, и прочие выкрутасы — это просто один большой блеф. Поэтому почему бы мать вашу просто не продолжить подыгрывать всем и каждому в этом блефовом мире? Как к нему вообще черт подери можно относится настолько-то по серьёзному, а?! Капля, сбегавшая по боку растительного увлажнителя, достигла согнутых пальцев Кроули и остановилась. Хастур взмахнул рукой, пластиковый сосуд растворился, как рисовая бумага, залив водой весь стол и костюм Энтони. — Что ж, Кроули, — прошипел Хастур, — пора в путь. Энтони попробовал потянуть время, в конце концов план А прекрасно сработал, план Б провалился, а вот план С… План С чисто гипотетически уже где-то существовал, Кроули точно это знал, чувствовал, жаль только не в его собственной голове. — А мне кажется, что тебе пора кое-что узнать… — И что же? — усмехнулся Хастур. Раздался звонок. Энтони подхватил трубку. — Не двигайся. Тебе следует узнать нечто крайне важное, я говорю серьёзно. Н-ны. Эм-н, — промямлил Кроули. И добавил: — Да так зашёл один старый знакомый. Азирафаэль повесил трубку, да так резко, что Энтони на мгновение задумался — что могло понадобиться ангелу, да ещё и после всего, что змий ему наговорил? Однако параллельно с этим в его голову наконец-то очень скромно между всех этих бессмысленных переживаний затесался план С. Энтони не стал вешать трубку со своей стороны и повернувшись к Хастуру, улыбнулся во все тридцать два. — Отлично. Хастур. Ты прошёл испытание. Ты готов к играм высшей лиги. — Ты что, рехнулся? — весьма озадаченно выдал демон. Но было уже поздно, Энтони абсолютно всегда выигрывал все партии в покер и не потому, что он блефовал, а потому что он слишком хорошо умел верить в нужный момент, что он уже является победителем или заранее проигравшим. И эта чёртова искренняя вера постоянно сбивала с толку тех, кто умел только лишь притворяться. Поэтому, когда Кроули подкинул ещё пару слов про проверку из самой Преисподнеи, потому что Люцифер, честно говоря, слишком часто им всем устраивал такую движуху — очень уж легко можно было после всего играть на чужой паранойе. А в Аду, мягко говоря, паранойя была скорее образом жизни, чем единичным расстройством. Может поэтому Хастур настолько в лёгкую был сбит с толку, но ещё пару «мгновений и… " Энтони стал набирать номер, выжидая длинные гудки. — Пока, сосунок, — усмехнулся Кроули. И исчез. Почти в ту же секунду исчез и Хастур. «…он был пойман.»

***

(28 минут назад) Азирафаэль шёл по улице погруженный в свои мрачные мысли о Бытие человеческом. И ровно за кафе его подкараулила небольшая группа ангелов. — Привет, Азирафаэль, — нежнейше начал Михаил. — О… Михаил, Уриил. Сандальфон. — на ангела явно напирали. — Привет… — До нас дошли весьма тревожные новости о тебе, — продолжил Михаил аккуратно, хотя внутренне, если можно было бы достать из-за пазухи нож и просто уже заколоть этого подлого предателя, архангел бы так и сделал. Но к сожалению: был регламент. Были инструкции, были документы, был этот чёртов Великий Ангельский Свод Правил, и эти пункты, будь он проклят — прописывал именно Яркий Свет. Жаль правила нельзя было менять после Падения. Это единственное о чём Михаил искренне сейчас сожалел. Многие дела бы уже пошли намного быстрее, не пришлось бы так сильно подыгрывать многим подлецам. — Ты перешёл в падшие ангелы, да? — уточнил Михаил для затравочки, — спелся с врагом? Азирафаэлю оставалось разве что очень неловко улыбаться в ответ, сердце его замерло, в голове был полный абсурд. — О нет, я не спелся, — поспешил разуверить своих собратьев ангел. — Не думай, что твой дружок в тёмных очках поможет тебе в Аду, — строго процедила сквозь зубы Уриил. — У него тоже. Проблемы. — Азирафаэль, — снова раздался нежный ангельский голос Михаила, — пора решить за кого ты. Голос был, честно признаться, весьма располагающим, возможно даже слишком, может поэтому Азирафаэль на секунду купился в эту псевдо искренность и решил озвучить то, что действительно таилось у него на сердце, он слишком верил, что если здраво поговорить с каждым, то в конце концов ты обязательно уйдёшь понятым. Кроули же его понимал! Ну. Не беря в расчёт несколько последних встреч и событий за пару тысячелетий ДО… и то, что было после Эдема буквально сразу же… Ангел закусил губу. — Кстати. Я много думал об этом… — Азирафаэль сделал на пару мгновений весьма серьёзно выражение лица, но он слишком волновался для такого важного разговора, -… о выборе стороны, и. — он оглядел каждого, было важно видеть чужие глаза, держать, так сказать, публику на мушке, видеть, что тебя слушают. Слушают же, верно? — Я думаю, что, конечно же, должны быть две стороны, суть в том, чтобы люди могли решать — это и значит быть человеком. Делать выбор, — улыбнулся он всем поджав руки к груди, — но это для них, — поднял ангел важно палец вверх, — наша задача, — осторожно развёл руками он, не выходя за границы своих плеч, — как ангелов, следить, чтобы «всё работало», чтобы они могли «выбирать». Лица ангелов всю эту речь выглядели так, будто Азирафаэль разговаривал на каком-то дьявольском языке, и никто его так ни черта и не понял. — Слишком много думаешь, — больше жёстко, чем скучающе произнесла Уриил. А Сандальфон не нашёл ничего более убедительнее, как выразить своё мнение через кулак прямо под дых. Азирафаэль шокировано согнулся, Уриил прижала его руками к стене, вцепившись в воротник его наичудеснейшего бежевого пиджака. — Но… — испуганно начал ангел, — зачем вы так?! Зачем так делать?! Мы же… «хорошие», — больше с удивлением выдал это утверждение светловолосый, но внутри… внутри он уже сомневался абсолютно во всём, архангелы как будто бы специально появились на его пути здесь и сейчас дабы окончательно утвердить его мысль об этом сомнении. — предупреждаю, что детали нашего общения будут переданы… — Азирафаэль даже и не знал на что сейчас намекать, ведь по сути перед ним и так уже стояли достаточно высшие чины. Здесь не хватало только Гавриила для окончательного разочарования во всей ангельской системе вместе взятой. -… в Высшую Инстанцию. — Думаешь Наверху ответят на твой звонок? — флегматично выдала Уриил, — ты просто смешон. По ушам ударил триумфальный призывной звон. — О. Прекрасно. Началось, — довольно улыбнулась архангел, отпустив Азирафаэля. И через мгновение они втроём вознеслись на Небеса. Азирафаэль стоял. Смотрел в шоке на это всё, а затем не выдержал и крикнул им вдогонку: — Вы… — хотелось, конечно, как Кроули бывает ляпнет, как даже ангел думать себе запрещает, но как-то всё язык на такое не поворачивался. В голове-то оно, конечно, вертелось всё, но. Ангел сжал зубы. — Вы плохие ангелы! Что ж. Однажды он заругается по-настоящему, как только спасёт этот чёртов мир!

***

Двухсторонняя связь Азирафаэля с Небесами устанавливалась гораздо более сложным путем, чем у людей, которые не ждут немедленного ответа и в подавляющем большинстве случаев сильно удивились бы, получив таковой. Он отодвинул в сторону заваленный бумагами стол и скатал в рулон потертый ковёр, открыв нарисованный на половицах меловой круг, окруженный подобающими цитатами из Каббалы. Ангел зажёг семь свечей, которые разместил, согласно ритуалу, в определённых точках за пределами круга. Затем, встав в центр круга, он сказал Слова. Ничего не произошло. Он повторил Слова. Наконец, хлынувший сверху поток сияющего голубого света, озарил круг. Хорошо поставленный голос произнёс: — Ну? — Это я, Азирафаэль. — Мы знаем, — сказал голос. — Я… мне надо поговорить со Всевышним… — Молви, Азирафаэль. — Я говорю… с Господом? — с искренним восхищением и надеждой спросил ангел. — Аз есмь Метатрон, Азирафаэль… Светловолосый чуть нахмурился. -… говорить со мной, всё равно что с Господом, — засияла чётче огромная висящая в воздухе голова старца, — Я Глас Всевышнего. — Ну да, но… — замешкал Азирафаэль, — говорить с Гласом Всевышнего, всё равно что пытаться поговорить с пресс-секретарём президента. А мне нужно поговорить с Господом на прямую, — настаивал на своём ангел. — Всё, что сказано мне, сказано Всевышнему. Азирафаэль уже заранее напрягся. Говорят, Бог любят троицу, но что-то ему подсказывало, что эта троица явно потерпит очередной крах, как и две его предыдущие встречи с Начальством. — Итак. Азирафаэль… — Я бы хотел подать жалобу на ангелов, — в сердцах произнёс он, припоминая, что было буквально пару минут назад, — но речь сейчас не об этом, речь сейчас об Антихристе, я знаю кто он и знаю где он! Последовала пауза. Голубой свет за головой замерцал. — И? — И вы теперь можете его уби… можете все остановить! Как раз вовремя! У нас всего несколько часов! Азирафаэль, исступленно ухмыляясь, вглядывался в голову Метатрона. — Да? — произнёс голос. — Да, он в местечке под названием Нижний Тадфилд, и его адрес… — Ты хорошо потрудился, — произнёс Метатрон вялым, суховатым тоном. Азирафаэль уже заранее почувствовал, что где-то во всём этом была подстава, такое безучастное выражение лица он почему-то встречал практически у каждого ангела за последние несколько дней после своих идей, предложений и вообще любых слов. — Всех этих ужасов можно избежать: морей крови и прочего. Избежать войны, мы можем всех спасти! — поспешил сообщить ангел с огромной радостью. Где он её достал после всего, что у него случилось на душе, Азирафаэль и сам не ведал. — Для чего? — с искренним недоумением, переходящим в раздражение, спросил Метатрон. — Ну вы ведь легко сможете… — Мы победим, Азирафаэль. — Да, но… — не унимался ангел. Где-то на фоне мелькнула мысль, что надо было паковать вещи и прыгать в машину к демону, подальше от той правды, которая настолько не приятно светила сейчас Азирафаэлю прямо в лицо. — Силы Тьмы должны быть разбиты. Ты, по-видимому, пребываешь в некотором заблуждении. Суть не в том, чтобы избежать войны, а в том, чтобы «победить» в ней. Мы ждём этого с давних пор, Азирафаэль. И Ангел почувствовал, как холод обволакивает его душу, буквально проедает её насквозь. Открыв рот, он хотел сказать: «А может, лучше не начинать битву на Земле и вовсе?» — и передумал. Потому что всё это ангельство с каждый разом только всё больше и больше разочаровывало его. Нет, Энтони был прав. Безусловно прав. Всегда прав. Да. Так и было. Всю жизнь за спиной ангела было вот это вот. Ангельство Божие. Или как это ещё назвать, Азирафаэль не хотел сейчас ругаться. Он слишком устал. Устал вот это вот всё слушать. Как будто бы геноцид был настолько обыденной вещью для всех и каждого, что на секунду ангел даже немного засомневался в своей нормальности. Ну не дурак же, а? Думает о людях. Совсем сошёл с ума на своей Земле. Не то что Рай, Ад. Точат ножи на создания Божие и вот уже как пару тысячелетий мечтают друг другу перерезать глотки. А битва то будет где? На голой Земле после полного уничтожения? На костях человеческих? Их крови и плоти, что создал некогда Господь Бог? Вот бешеные показывать такое. И ради чего? — Понимаю, — мрачно сказал он. (Он ни черта не понимал, ни на миллиметр, абсолютно. Это была полная глухая стена). Дверь странно поскрипывала, и если бы Азирафаэль взглянул в ту сторону, то увидел бы, что чья-то потрепанная фетровая шляпа пытается заглянуть в окошко над дверью. — Это не значит, что ты поступил неправильно, — произнёс Метатрон, — ты заслужил похвалу. Хорошая работа. — Благодарю вас, — внутри Азирафаэля очевидно что-то только что окончательно умерло. Его голос был таким кислым, что от него могло бы свернуться молоко. — Я очевидно, как-то упустил из виду непостижимый план Божий. — Мы так и поняли. — Какое же событие должно возвестить о начале битвы? — Мы полагаем, что взаимные ядерные удары вполне сгодятся. Теперь уже у Азирафаэля было абсолютно отсутствующее выражение лица в сторону ангельского сообщества. — Изобретательно… — Битва начинается, Азирафаэль, присоединяйся! — Да, конечно, — фальшиво улыбнулся ангел, — я мигом. Вы и глазом не моргнёте… — осматривался он по сторонам, придумывая как бы можно отмазаться и выиграть себе немного лишнего времени, — только улажу пару вопросов. — Мы оставим врата открытыми для тебя, — известил его любезно Метатрон, — только не мешкай, — сухо закончил Глас Божий. — Да, да… прекрасно… Свет слегла потух, портал остался открытым. Азирафаэль тут же бросился к трубе телефона и набрал заветный номер. Ему ответили почти сразу, и в тот же миг в лавке тихо звякнул дверной звонок. Кроули похоже приблизившись к микрофону, сказал более громким голосом: -… говорю серьёзно. Алло? — Кроули, это я! — Н-ны. — Тон был совершенно неопределённым, Азирафаэль, хоть и был весь на нервах, встревожился. — Ты один? — осторожно спросил он. — Эм-н… Да так, зашёл один старый знакомый. — Послушай! Я знаю, где Антихрист!.. — «Изыди, адово отродье!» Азирафаэль очень медленно повернулся. Шедвелл весь дрожал от возбуждения. Он всё видел. И всё слышал. Он, конечно, ничего не понял, но знал, для чего нужны круги, свечи и ладан. Отлично знал. Всё что ему оставалось сделать: изгнать этого демона обратно в Преисподнюю. Куда и отправляли, собственно говоря, всех ведьм: обратно в своё пристанище. Ангел был слишком ошарашен таким внезапным событием, он бросил трубку и попытался объяснить, что суть всего этого события была совсем другая, но разве Шедвелл способен был его услышать сейчас? Он слишком был увлечён изгнанием демона, коим Азирафаэль ни разу не являлся. Но после того, что он услышал с Райской стороны и своего внутреннего неприятия, ангел уже слегка сомневается в своей истинной природе. Мужчина надвигался в сторону круга и Азирафаэль запаниковал, он пытался того хоть как-нибудь его остановить, но… Обнаружил себя в итоге в этом самом злополучном круге. С губ слетело абсолютно не свойственное ангелу ругательство и его душа, развоплотив тело, вознеслась на Небеса. Шедвелл вздрогнул, вглядываясь в свою руку с указательным пальцем, словно это был пистолет, который так точно выстрелил на его последних словах об изгнании демона. После чего растерянно вышел на улицу с приподнятой рукой и побрёл в абсолютно шокированном состоянии обратно в свою лачугу. Дверь после него резко захлопнулась и горящая свеча, что стояла на полу, задрожала и упала, закатившись под стол к куче пергамента и книг.

***

Кроули гнал как не в себя по лондонским улицам, судорожно набирая номер Азирафаэля. Времени было мало. Безумно мало. Ещё буквально чуть-чуть и помимо Армагеддона за ним ещё вскоре придут и Свои. Однако трубку никто больше не брал. Бентли подкатил к тротуару, Энтони выскочил в ливень и встревоженный направился в пылающее здание. — Вы владелец этого магазина? — спросил подскочивший к нему пожарный. — Я что, похож на букиниста? — раздражённо кинул змий и щёлкнул пальцами, дверцы тотчас раскрылись приветливо перед ним и как только он вступил в ад — тут же захлопнулись. Вся лавка ангела была охвачена пламенем. — Азирафаэль! — крикнул змий, — Азирафаэль, ты… ну ты и бестолочь… Азирафаэль? Где же ты? Никакого ответа. Только потрескивание горящей бумаги, звон бьющегося стекла на втором этаже, куда уже успел добраться огонь, да грохот валящихся балок. В отчаянной спешке он лихорадочно обследовал магазин, пытаясь найти ангела, найти «помощь». Хоть мать твою что-нибудь! Хуже, чем быть в самом чёрном списке Ада и проебаться с Антихристом было только остаться на этой грешной Земле одному в Армагеддон! Если Кроули конечно же до него дотянет… В дальнем углу рухнула полка, вывалив на пол горящие книги. Огонь обступил со всех сторон, но Кроули не обращал на него внимания. Его левая брючина начала медленно тлеть; он охладил её взглядом. — Отзовись, Азирафаэль! Ну, где же ты? Ради Бо… ради Дья… ради «кого угодно»! Азирафаэль! — Кричал Энтони в порыве чувств. Сколько раз они шутили на тему развоплощения, сколько раз Кроули вытаскивал ангела из самых горящих точек и вот стоило ему на секунду отвернуться и… Окно магазина разбили со стороны улицы. Кроули вздрогнул и обернулся. Неожиданно струя воды, ударив прямо в грудь, сбила его с ног. — Ты… погиб? — неверяще и разъяренно одновременно выдал это Энтони, держа разбитые очки в руке и суетливо жёлтыми змеиными глазами рассматривая место их бесконечных встреч. Одно из тысячи, но таких сука ярких, таких смачных. Мест, где были только они вдвоём и никакого этого блядского на хрен никому не нужного им двоим АРМАГЕДДОНА И АПОКАЛИПСИСА! — они убили моего лучшего друга! — сквозь зубы выпалил это змий. Больше не получится к нему «вернуться». Не выйдет. Нет. Никаких вторых, третьих, пятьдесят первых шансов, Кроули. Тайных встреч. «До свидания» даже друг другу не скажут уже на прощание. Не получится. Хотя бы ручкой там перед битвой помахать или… Мокрый и дымящийся, с пепельным лицом, Энтони стоял на четвереньках в объятом огнём книжном магазине, совсем не крутой — насколько это было для него возможно, — и клял на чём свет стоит и Азирафаэля, и Высший Непостижимый План Божий, и Верхний и Нижние миры разом. Опустив глаза, он вдруг увидел кое-что. Книгу. Ту самую книгу, которую девушка оставила у них в машине в среду вечером в Тадфилде. Переплёт слегка обгорел, но страницы чудесным образом не пострадали. Он поднял томик и сунул его в карман пиджака. Пошатываясь, поднялся на ноги и слегка смахнул с себя грязь. Тут-то и обвалился потолок. Здание магазина вздрогнуло со страшной силой и сложилось, точно карточный домик, с грохотом обрушив на землю поток кирпичей, балок и прочих обломков. На улице суетилась полиция и один из пожарных причитал про одного сумасшедшего, который минутой ранее бросился прямо в самое пекло. Погиб, наверное. Бедняга. Ужасная смерть. И тут Кроули вышел из огня. Полицейские и пожарные посмотрели на него, увидели выражение его лица и остолбенели. Он же быстро залез в «Бентли», дал задний ход, выехал на мостовую, обогнал пожарную машину и покатил куда глаза глядят в абсолютно разбитых чувствах. В бардачке у него завалялось ещё несколько новеньких тёмных очков и Кроули с абсолютно отсутствующим видом натянул одни из них на глаза.

***

Азирафаэль обернулся по сторонам: вокруг были одни лишь бесконечные длинные и огромные белые пространства с колонами… — Ты? Ты опоздал! — послышался голос со спины. Ангел обернулся. Точно. Это был Рай. — Да? Я… — начал он и запнулся, его всё ещё колотило от того, что случилось буквально пару мгновений назад, — вообще-то я не хотел быть здесь. Сейчас. — указал на Небеса Азирафаэль, звучало, наверное, странно, но он только-только настроился ринуться в самое пекло к Кроули, только черт побери решился пойти против всех и вся, а теперь абсолютно не по своей воле застрял «здесь», — у меня ещё куча дел. На земле, — приветливо улыбнулся ангел, указывая на сферу посередине зала в виде Земного шара. — Азирафаэль, верно? — уставился на него во все глаза ангел при параде. — Хранитель Восточных Врат. Твой взвод ожидает тебя, — после чего отдал светловолосому в руки ангельскую военную форму, а затем задумался, — Азирафаэль… Азирафаэль — знакомое имя, погоди-ка, — темноволосый принялся листать книгу Имён, — тебе выдали… Ангел не выдержал: — Огненный меч, да! Это не моя вина! — тут же принялся оправдываться Азирафаэль, — у Него выдался плохой день… — И тебе выдали тело! — кажется успешно проигнорировал первое изречение темноволосый, потому что второе было пострашнее потерять. — Где оно?! Азирафаэль замешкал. Он и правда больше не ощущал себя материальным и состоял из чистого эфира. — Боюсь… я был не совсем готов к переходу через портал, понимаете? И тело… развоплотилось. — Неужели? — Ему было шесть тысяч лет, — причитал Азирафаэль. Писарь нахмурился. — Я всех считаю и пересчитываю, а ты опаздываешь на Армагеддон! Без огненного меча, да ещё и без тела! Ты жалкая пародия на ангела! Азирафаэль впервые в жизни, наверное, на такое не обиделся. Точнее. Если бы это сказал сейчас Кроули, то светловолосый явно бы ужасно заделся, просто бы не выдержал такое. Но слышать такое с ангельской стороны почему-то впервые было сродни комплиментом в его сторону. После всего через что Азирафаэль прошёл. Особенно после того, как его пытались изгнать в качестве демона. Лучше уж быть жалкой пародией, чем настоящим оригиналом, стремящимся уничтожить всех и вся и существующим ради мнимой победы, не понятной теперь даже и для кого? Для кого эта победа? Для галочки? Или чтобы Господь погладил после резни своих заигравшихся в геноцид детей? Сказал: молодцы, всё правильно, очистили этот мир от… Очистили от чего? От самих себя? — Пожалуй это верно, — твёрдо выдал Азирафаэль, — я к тому, что я не хочу сражаться ни в какой войне! Ангельское войско обернулось на него выжидающе, разглядывая. — Не будь трусом! — выругался черноволосый. Азирафаэль не шевелился, тогда писарь подошёл чуть ближе и понизил голос, — встань в строй немедленно, и я умалчу о теле, которое ты развоплотил, а за меч мы вычтем из твоей зарплаты. — У меня есть очень важное дело! Мне нужно обратно! — Без тела? Это же смешно! — Разве? — задумался глубокого Азирафаэль. У него как будто в голове больше не существовало никаких преград. — Безусловно. Не будешь же ты вселяться в них? «Какая прекрасная мысль», — подумал ангел. — Демоны могут… — Ты не демон, а ангел! И тут-то до Азирафаэля начало по-тихоньку доходить. Абсолютная противоречивость всего этого блядско-божественного мира. Кроули тоже был не ангелом, но. Это никогда не мешало им двоим меняться местами и выполнять поручения обоих. Была ли хоть какая-то вообще между ними разница, кроме локации точки возрождения, Начальства и условных пресловутых правил написанной чьей-то закостеневшей консервативной рукой много тысячелетий назад. Потому что если эта была абсолютно вся изначальная разница, то Азирафаэль больше не понимал, какого черта он не может как демоны? Потому что всё, чем когда-либо руководствовались в своих доводах ангелы, так это то, что ему нельзя, а почему нельзя? Ну. Не прилично, наверное. Но если уж совсем нельзя, почему тогда существует возможность? Зачем в Эдеме было это пресловутое красное яблоко на виду? Зачем, если рано или поздно тебе всё равно захочется знать чуть больше, потому что ты Его часть, Его часть, которая постоянно расширяется, словно Вселенная. А значит и в Саду, и на Ангельской стороне, и где бы ты ни был тебе однажды станет «тесно», потому что все они созданы по образу и подобию ЕГО. А значит постоянно стремятся к этой бесконечности. И постоянно будут задавать вопросы. И если не в открытую, то в тихую. Это ли не есть Божественная Неизбежность, как бы тебя сильно не били по рукам, ты всё равно будешь к этому тянуться, потому что, если бы Богу что-то не нравилось, он бы это уничтожил. Просто убрал. Но, вместо этого он будто бы постоянно тебя дразнил. Делал что-то, но никогда достаточно не объяснял, будто бы всегда оставлял лазейку или возможность сделать выводы самому. Правильные, не правильные — не важно. Главное выводы. Своей собственной головой. И, наверное, всё, что смог понять за все эти тысячелетия Азирафаэль, так это то, что, а кто сказал, что Непостижимый Божественный План имеет только одно значение? Кто сказал как правильно, если ты можешь поступать абсолютно по-разному, ты будто бы имеешь одновременно и два конца, и два начала. И как бы ты не бежал, тебя постоянно тянет на другую сторону. Постоянно. Ежесекундно. Тебя тянет в сторону Абсолютно Другого БОГА, того, которого так страстно желают уничтожить ангелы. А тебя всё равно тянет. Манит. Как магнит. И эти жёлтые глаза, и рыжие волосы, и бесконечные беседы по вечерам в книжной лавке с бокалом вина. Тысячи тысяч истории вместе с Ним. Вместе с этой абсолютно другой частью Бога. Азирафаэль всегда относился к демонам благосклонно. Он скорее «презирал» их по регламенту. Он больше играл в эту игру, но вполне мог бы перекусить блинчиками с другой стороной. Хоть из этой другой стороны он никого особо и ни с кем и не общался кроме Кроули. Но если на целый Ад найдётся хотя бы один такой демон, и, если на целый Рай найдётся хотя бы один такой ангел. Быть может у этого мира ещё есть шанс повернуться в абсолютно другую сторону? Познать и принять того Бога, которого отвергают абсолютно полностью ОБЕ СТОРОНЫ. А Кроули и Азирафаэль будто всегда знали, что это фарс, просто вслух было страшно признаться, ангелу по крайне мере, демон лупил словом только так. Но. Ни черта не делал особо, лишь рушил чужую систему ценностей… Но речь сейчас не об этом. Речь о том, что не они сошли с ума, не они не так что-то поняли, а мир. Мир был не в порядке. В абсолютном мать его заблуждении и искажении. И лучше быть честным с собой, чем постоянно предающим себя. «Лучше предать Небо и Господа Бога, чем правду внутри самого себя» Вот что подумал Азирафаэль в тот момент, когда подошёл к проекции земного шара и ткнул на нужное ему место. Что там трещала Ангельская Сторона — его больше не волновало. Потому что все его мысли были сейчас о ЕГО СОБСТВЕННОЙ СТОРОНЕ. Об ИХ стороне. С Кроули. И она честно говоря, всегда нравилась ангелу, он просто стеснялся себе в этом признаться. Он стеснялся выбрать её. Он искал решения как можно усидеть на двух стульях одновременно, быть по разные стороны баррикад, но… Лишь упустил драгоценное время. И может быть у него ни черта не получится, но. Он никогда себе не простит, если даже не попытается.

***

— Подайте ещё одну! — крикнул Кроули бармену заплетающимся языком. Перед ним поставили ещё одну бутылку. В голове было до ужаса пусто. За шесть тысяч лет у Кроули не было настолько тихо и пусто как сейчас. — Я вообще не хотел быть демоном, — начал он оправдываться вслух непонятно перед кем, возможно перед самим собой, а может быть и Господом, правда тому, как всегда, было насрать, после всего Энтони был абсолютно уверен в этом. — Я занимался своими делами и однажды… о надо же Люцифер с парнями! Что-то кормить тут стали не важно… — бормотал себе под нос демон, — а у меня не было планов на вечер, и я не успел обернуться как совершил свободное Падение в бассейн кипящей серы… — он печально вздохнул и откупорил крышку у новой бутылки виски Talisker. Энтони всматривался в пространство напротив себя, пространство в какой-то момент стало всматриваться в него. Кроули аж слегка протрезвел. Ну или у него уже пошли галлюцинации на почве чрезмерного употребления алкоголя. Он аж очки слегла приспустил. — Азирафаэль… ты здесь?.. — не веряще уточнил он. — Хороший вопрос, — ответило ему пространство, — не уверен, я… такого раньше не делал. Ты меня слышишь? Очки Кроули снова упали ему на нос. — Конечно слышу. — Боюсь. Я натворил дел… — сказал он это как-то даже слегка радостно. Обнаружить в настолько непонятном для себя состоянии — Энтони — было для него огромной удачей. После всего, Боже, снова его встретить уже казалось Азирафаэлю намного Непостижимей, чем весь Замысел Божий. — Ты не улетел на Альфа Центавра? Кроули аж скривился. Резко так. — Не-е-е, я передумал. Кое-что случилось. Я потерял лучшего друга. — он буквально был готов расплакаться после своих же слов. Во-первых потому что он не был уверен, что с ним разговаривает живой Азирафаэль, а во-вторых, потому что он всё ещё переживал полный и беспросветный конец Бытия. Что для такого оптимиста как Кроули был абсолютный нонсенс. Азирафаэль не совсем до конца понял, что Энтони под этим подразумевал. И подразумевал ли вообще. А если и подразумевал, это было сказано завулированно или они и вправду были только лишь лучшими друзьями на этой Земле? — Сочувствую, — не нашёл ничего лучше что сказать ангел. Он растерялся как-то и выпал всего на пару мгновений, а затем: — слушай! В моём магазине есть одна книга! — О-о-о, — протянул расстроено Энтони, — твоего книжного магазина больше нет… мне очень жаль, он сгорел… Азирафаэль молчал. В голове крутились какие-то бредовые мысли и он попробовал в очередной раз выйти за пределы своей реальности: — Полностью? — Да… а. Что за книга? — Её забыла та. Велосипедистка. «Прекрасные и точные пророчества… — АГНЕССЫ ПСИХ! — Выкрикнул Кроули даже как-то чрезмерно радостно, — да я её забрал! — вытащил её из пиджака Энтони продемонстрировав. — Она у тебя?! — ангел не видел в таком восприятии что там было у демона, но зато замечательно слышал. — На память! — Всё тыкал пальцем в книгу змий. — Открой её! Я сделал пометки, там всё: имя мальчика, его адрес и остальное. Я всё разгадал. — Я найду тебя где бы ты ни был! — твёрдо заявил ему демон. Находил же до этого. Всегда. — Где ты? — По… пока что. Нигде. Я развоплотился. — О-о-о, — по-тихоньку стало наконец доходить до Кроули окончательно, что это всё-таки не галлюцинация. — Поезжай на авиабазу в Тадфилд! — З-зачем? — Конец света. Произойдёт там, очень скоро, — гордо говорил это Азирафаэль. Гордо не потому что все собирались перерезать конкретно в этом месте глотки друг другу, а что он наконец-то донёс эту информацию до того, кто с ней готов сделать хоть что-нибудь! Кому судьба мира не безразлична, так же как и ангелу. Боже. Как это было до безумия приятно, когда у тебя была своя собственная команда. СВОЯ СТОРОНА. — Я тоже направлюсь туда, только найду восприимчивое тело, это не просто. — И слышать не хочу… — Мне нужно тело… — Азирафаэль задумался, — жаль что твоё не подойдёт. Кроули чуть сморщился. А что, как знать, чтобы случилось, если бы они ну… того этого. Вот это у них было бы близкое соприкосновение, а? — Ангел и демон… — продолжил рассуждать Азирафаэль вслух, — мы взорвёмся. — Да-а-а, — подтвердил Кроули, но внутри почувствовал так, будто бы ему только что предложили какой-то ужасно сакральный интим и тут же решили отшутиться, что такое к сожалению не возможно. И кажется он такое ещё не скоро выкинет из своей головы. Как знать. Быть может подлинный экстаз на эфирном уровне выглядел бы именно так, а они ведь даже не попробовали. Одни разговоры, да и только. — Встретимся в Тадфилде, надо навострить педали. — Что? — в каком-то шоке выдал Кроули. — Тадфилд! Авиабаза! — Да нет! Я про педали! Ещё секунда и пространство под названием «Азирафаэль» растворилось окончательно. Энтони лишь развёл руками. Что ж. Кажется игра ещё не окончена, ещё можно, так сказать даже повоевать или, перевернуть весь ход игры этого прогнившего насквозь блядско-божественного мирка.

***

Энтони садиться в Бентли и торопиться как только может к точке расхождения всех миров, правда торопиться у него получается очень плохо: весь Лондон буквально стоит. И всё из-за его некогда офигительной задумки с окружной трассой М25. Рассказывать было о ней намного веселее, планировать, создавать. Выпендриться так сказать перед Люцифером и своим непосредственным Начальством в виде Вельзевула и прочих Герцегов Ада, а вот испробовать на себе… Кроули чертыхается уже который раз и выворачивает в итоге на обочину, после чего заметно ускоряется. Знак одегра значит. Слава Великому Зверю, Пожирателю Миров. Люцифер наверное там просто счастлив, всё в итоге сработало как по часам. Даже слишком уж хорошо. Ничего блядь так в Аду не работало за все года и с самого Начала Мира, как эта чёртова трасса М25! Энтони весьма противоречиво ухмыльнулся. Каким образом он будет преодолевать стену из инфернального огня температура которого мечется от минус 140, до 700 по Цельсию, оставалось не вполне для демона ясным, но вот очки сами собой сползли с его лица и чья-то костлявая измазанная в слизи рука утащила их к себе прервав весь мыслительный процесс Кроули. Хастур молча и с искренней жестокостью сжал дужку руками, а затем выломал стёкла. Энтони аж сморщился, как будто это его сейчас внутренности выворачивали наружу. — Тебе не выбраться из Лондона, — спокойно констатировал факт Герцог Ада, — и никому. — Хастур… как тебе в автоответчике? — вежливо и с лёгкой перчинкой поинтересовался Кроули. — Ха-ха-ха, — выдал с абсолютно флегматичным выражением лица Хастур, — шути сколько влезет, Кроули, бежать некуда. — А разве ты не должен готовиться к войне? — кинул на заднее сидение книгу Энтони. Ему нужно было что-то придумать срочно. Вот прямо здесь и сейчас. — Ад не забудет… — пропустил мимо ушей все эти вопросы с подставой от Кроули заранее Хастур, он больше не намерен был его слушать, он больше целиком абсолютно и полностью ему НЕ ДОВЕРЯЛ. -… Ад не простит. Ты знаешь где Антихрист, не так ли? Тебе не попасть туда. Тебе конец, Кроули, — всё причитал даже с каким-то по дьявольски блаженным смирением Герцог Ада. А Энтони… Энтони уже почти всё придумал, оставалось только разве, что. Решиться. — Как ты пересечёшь его? — указал в сторону пылающего огня Хастур, — Бежать некуда, — в который раз уже повторил демон. Только сейчас он пожалуй оценил всё достоинство М25. Он прямо-таки наслаждался на непосредственном примере своего собрата. — Давай проверим… — протянул Кроули, тоном человека, который уже многое в этой жизни повидал, когда остальные крутили пальцем у виска и причитали о том, что это невозможно. Пол вселенной было создано на фразе «давай проверим…» и ещё дюжина человеческих изобретений. Да Энтони кажется и сам Бог, когда создавал людей заранее подумал: «да, не, херня какая-то», но что толку то думать, надо наконец уже действовать. Ни одна гипотеза не обходится без непосредственной демонстрации, в глубине души Энтони был тем ещё оптимистом и он верил там, где уже казалось не верил никто. Где даже верить то было не во что, но так уж сложилось, что если змия что-то не устраивало он топил до последнего в самый наилучший исход и плевать будь это хоть предательство самого Дьявола, или полное противоречие Божьему Замыслу. Ведь если он не прав то, просто не сработает вот и всё? Или вы думаете что: Вселенная заработала с первого раза? Он вставил диск с Моцартом в свой проигрыватель и надавил на газ. Хастур возмущённо нахмурился. — Что? Куда ты едешь? Останови эту штуку! — Знаешь за что я люблю ВРЕМЯ? — внимательно объезжал оставшиеся на дороге машины Энтони. — За то что оно всё больше отдаляет нас от четырнадцатого века, — змий аж сморщился, искренне, — я так ненавидел четырнадцатый век! Не то что ты… — обернулся к нему демон. — Ага… — почему-то лёгкая паника стала окатывать Хастура с головы до ног, такая скрипуче неприятная, абсолютно ему не свойственная. — Тогда ещё не было никаких машин. Милые, умные смертные придумали машины, автодороги и дворники… они молодцы. — Да. Остановись! — не выдержал в конце концов Герцог Ада. Этот паршивец всё же сошёл с ума, и это было ясно ещё там в его кабинете, после полного уничтожения Лигура на глазах Хастура. Ещё тогда нужно было сразу отправится в Ад а не якшаться с этим психом, что же о нём теперь подумает начальство? Послали наверх за Кроули двоих, а вернётся он абсолютно один, с задержкой ещё и без этого треклятого змия. И как вернётся?! Вот это ещё вопрос! — Ты обречён, слышишь меня! Кроули! Ты обречён в любом случае! ОБ-РЕ-ЧЕН! Энтони широко улыбнулся во все тридцать два со стороны чем-то напоминая силуэт самого Дьявола, когда он в хорошем, игривом настроении. Может и по головке погладить и четвертовать. Каждый в Аду знал это «настроение» Люцифера, может поэтому Хастур ещё больше напугался от столько яркой ассоциации в голове. — Видишь! День становится всё лучше! И вот они въехали в это пылающее пламя. Оно мгновенно охватило всю машину и тут же потихоньку проникло в салон поедая всё и вся. — Остановись! — уже был готов взмолиться Хастур, — ты нас развоплотишь! Но Кроули только смеялся, ему было уже плевать, все гипотезы, теории, идеи — положено проверять. Вся мать его Земля создана для этого. Один большой Божий эксперимент, в котором они все участвуют, а значит нужно хотя бы соответствовать образу этого абсолютно безумного злого гения. Раз Энтони отыгрывает за Ад. — Это не смешно! — Если уж погибать, то стильно! — Я тебя ненавижу, Кроули! — прокричал свои последние слова Хастур, прежде чем его тело было сожжено окончательно. Ну а Энтони продолжил своё движение дальше. Он напряг всё своё воображение и самое главное «веру» в то, что его машина НЕ ГОРИТ, что он ДОЕДЕТ, а всё остальное… черт это такие мелочи. В конце концов Азирафаэль его ждёт где-то там, поэтому нужно постараться вдвойне. И он выехал из огненной завесы со скоростью 110 миль в час по трассе М40 в сторону Оксфордшира. Стиснув зубы и не дыша, его глаза горели красным от того напряжения от мысли, которую он держал в голове. От прежней Бентли не осталось и следа, это уже была не та абсолютно новенькая отполированная тачка начала 20-го века, а какое-то подобие автобомиля ещё и постоянно пылающего адским огнём. Но Чёрт, Кроули начал это путешествие в Бентли, и будь он проклят, если не закончит его на том же самом Бентли!

***

Ещё пару мгновений потребовалось, чтобы Азирафаэль нашёл достаточно слабый для внедрения разум. Слабый с точки зрения восприятия эфирных существ, человек вполне себе мог являться диаметральной противоположностью, но вот эта его звенящая тонкость и возможность находится одновременно мостом между Землёй и чем угодно вторым позволяла подвинуть Хозяина немножко в сторонку. (По ангельским меркам ангел это проворачивал в достаточной мере вежливо, можно сказать с вопросом «Извините, я одолжу на пару часов ваше тело?», и как и привык на Небесах, не получая внятного ответа от Бога уже ровно как пару тысячелетий — делал так как считает нужным.) Так вот, очень удачное местечко как раз освободилось в голове Мадам Трейси, туда Азирафаэль можно сказать практически постучался, правда если бы Кроули увидел это всё со стороны, он бы сказал, что выбить дверь с ноги это ещё мягко сказано, по сравнению с тем, что творил ввиду своей неопытности ангел. Может поэтому и Мадам Трейси была настолько возмущена и зла, когда закончился весь её спиритический сеанс, а её клиенты были выгнаны её же собственной рукой. Благо Азирафаэль в спокойно обстановке умел всё очень аккуратно, вежливо доносить, ну а может ему просто повезло в том, что женщина, в которую он вселился так же резко потухала, как и загоралась. Разозлить её было практически невозможно, но если всё же удавалось… Пару ласковых, абсолютно нейтральных слов, хорошо поставленная речь, манеры, и этого уже было достаточно, чтобы она очень и очень внимательно слушала, да ещё и сопереживала рассказчику. Правда, когда на горизонте появился тот самый Шедвелл, что-то внутри Азирафаэля так сказать невзначай стреляет, то ли по виску, то ли ещё куда-то, но благо в этот раз у него есть команда поддержки, в кой-то веки можно и выдохнуть наконец, хотя времени у них всех остаётся нещадно мало, оно просто утекает с невероятной скоростью. Поэтому ещё мгновение и вот они уже рассекают небеса не без помощи ангела на «скуторе» и Азирафаэль на самом деле тихо про себя молиться, чтобы не опоздать, и чтобы Кроули успел тоже. Чтобы всё случилось вовремя и желательно в пользу Земли. Тадфилд, несколько поворотов и вот она: авиабаза. Осталось только разобраться с охранниками. Как-нибудь. Справа подъезжает что-то огненное и абсолютно безформенное, Азирафаэль с искренним удивлением наблюдает, как из этого «нечта» вылезает Кроули, а затем очень осторожно «закрывает» за собой дверь. — Современные тачки на такое не способны, — с гордостью выдал демон, зашагав как ни в чём ни бывало. Бентли за его спиной всё так же пылала огнём. — Кроули! — радостно произнёс ангел в теле Мадам Трейси. — Азирафаэль! Вижу тебя подвезли… классный прикид, тебе идёт. — Он старался говорить без сарказма, его всё ещё изрядно потряхивало после того как он последние тридцать миль представлял себе, что тонна горящего металла, резины и кожи является полностью функционирующем автомобилем, тогда как Бентли ожесточенно сопротивлялся его представлениям. Азирафаэль аж расщедрился на блаженную ангельскую улыбку, жаль только улыбался он не своим ртом. — Этот молодой человек не пропускает нас. Энтони чуть понизил голос: — Я разберусь. После чего вальяжной походкой вышёл вперёд. Правда Кроули мало, что успел сказать охранику, что «приветствовал» их у входа на авиабазу, потому что врата за его спиной тут же расхлопнулись и он взял поудобнее оружие в руки. — Кто из вас это сделал?! — хмуро поинтересовался военный. Ответом на его вопрос был звенящий звук предупредительной системы велосипеда, который вёл Адам, остальные из тройки поддержали этот предупредительный гул и не тормозя въехали за своим другом, рядом с ними бежал пёс. — Так. Этим детям сейчас достанется. И вам тоже, не двигайтесь, — ринулся он в будку. Кроули очень внимательным взглядом проследил за самым первым мальчиком, кажется это был тот самый, которого змий потерял одиннадцать лет назад. Так неуклюже потерял. Как знать что было сейчас иначе, найдись они намного раньше? Через пару мгновений сержант Томас А. Дизенбургер вышел и поднял на этих троих с половиной ружьё. — Итак, — сказал он, — пора разобраться с вами. — Мы и так слишком надолго задержались здесь, — заметил Азирафаэль, — разберись-ка с ним, Кроули. Достаточно будет изящной затрещены. Энтони озадаченно скривился на это всё, в своей голове он всё ещё остаточно держал образ своей машины, можно сказать, что это была его третья рука или нога. Кароче говоря неотъемлемая часть тема, которая абсолютно сейчас срослась с ним в единое целое. — В моей епархии добрые дела, — стал причитать Азирафаэль, чтобы опять очень изящно как и всегда спихнуть всю грязную работу со своих ангельских белых и пушистых крыльев на плечи близлежащего демона. — Не надеешься же ты, что я… — тут ангел от чего-то оссёкся и будто впервые сам себя поймал на манипуляции. Прямо вживую и воочию узрел как поступали с ним братья и сёстры всю его злополучную ангельскую жизнь. Он скривился — лицо мадам Трейси выдало лёгкое презрение, с таким обычно старшее поколение осуждает молодёжь за то что оно ходит в коротких юбках по вечерам или с колготками в сеточку, а бывало даже красили волосы в какой-то кислотный цвет. — А Чёрт возьми. Стараешься вести себя добропорядочно, и куда это в итоге заводит тебя? С этими словами он щёлкнул пальцами. Послышалось тихое шипение, точно вспыхнула старомодная лампа-вспышка, и сержант Томас А. Дизенбургер испарился. — Э-э, — протянул ангел. — Осторожнее, — уже заранее напрягся Шедвелл не вполне осознавая принцип работы раздвоения личности мадам Трейси. — Ловко, — чуть изумленно вздёрнул брови Кроули, это событие значительно отвлекло его от общего потока фоновых мыслей о том, что следует очень усиленно держать в голове. — Никогда не думал, что ты на такое способен. — И правильно, — нервно выдал Азирафаэль. — На самом деле я не так уж ловок. Надеюсь только, что не послал его в какой-нибудь злачное местечко. — Тебе стоило бы побыстрее наловчиться, — заметил Кроули. — Тогда ты просто пошлёшь их всех куда подальше. Главное, не беспокоится о том, куда они попадут. — он выглядел восхищёным, даже слишком. В кой-то веки дожил до момента, когда ангел наконец-то расчехлил своё ружьё! Показал свой ХАРАКТЕР во всей красе, Дьявол, как же это было чертовски прекрасно! Правда ещё одна шальная мысль и Энтони окончательно потерял связь с… Бентли рванула. Ярко и с треском, из неё вылетело несколько частей и ударилось об асфальт. Кроули запоздало развернулся, всё его радостное настроение как рукой смыло и на его место пришёл непреодолимый траур по его второму лучшему другу в жизни. А если убрать из поле зрения «не определившихся», то по сути эта тачка пробыла с ним целых 90 лет! И ни разу, ни разу не жаловалась на своего Хозяина, Энтони помнит их первую встречу как вчера. Это была презентация новых и необычных изобретений, тогда лишь показывали прототип, Кроули конечно заинтересовался, но как оно будет на деле… никто не знал. Были конечно попытки рассмотреть, что да как. Он даже однажды затесался в тусовку первоклассных гонщиков. И вот слово за слово и он увидел её. Новенькую. Блестящую. Ещё никем не тронутую. Только что с завода. Энтони нравилось романтизировать их встречу. За вечность лет у тебя и предметы становятся живыми и одушевленными, и влюбляешься ты в них действительно по настоящему. Они более искренни и честны в отличие от некоторых. Преданы. Ценили тебя. Они конечно иногда ругались, но как-то всегда находили вдвоём бок о бок компромисс. Бентли была намного дружелюбней и сговорчивей. Охотнее шла на всякие авантюры вместе с Кроули, да честно говоря можно было бы и забить нахрен на весь этот мир и свалить на Альфу Центавра вдвоём. И зачем ему только присрался этот чёртов Азирафаэль? И без него прекрасно жилось. Сначала с тачкой, а потом ещё и растениями. Кроули просто придумал, что он был абсолютно всегда одинок. — Энтони, у нас нет на это времени! — засуетился Азирафаэль. — У нас всегда нет на это времени! — выругался он. Даже больше огрызнулся. Хотя казалось бы буквально час назад просыхал в баре и думал, что потерял Азирафаэля навсегда. Но вот ангел здесь, в отличии от его любимой машины. И её вот кажется уже никаким чудом… — Кроули… нам правда пора… — сказал уже значительно мягче Азирафаэль. Он в принципе был из тех в их команде, кто предпочитал давить на жалость и чувства, вынуждая Энтони на абсолютно противоречивые его демонической сущности поступки. И в общем-то в какой-то момент и сам не заметил как стал первоклассным манипулятором. Демон конечно же тоже был хорош, но как-то ангел впервые задумался о том, что кажется борщанул со своими просьбами, можно было действовать и значительно мягче, а не как, говорится, рубить сплеча. Кроули вздохнул. Нужно было идти как-то дальше, там вроде как намечается Армагеддон и всякое ужасное. А выбора как и времени у них и вправду больше не осталось. Даже пару секунд на искреннюю скорбь. Если не удастся исправить хоть что-нибудь за ним так и так придёт Преисподняя, он и так уже не жилец. — Покойся с миром, ты была первоклассной тачкой, — поцеловал он деталь от машины в своих руках, после чего наконец развернулся в сторону авиабазы. Азирафаэль молча наблюдал за этим скромным, но настолько искренним жестом змия и наверное впервые обнаружил внутри себя очень странное абсолютно не свойственное ему глубинное очень колкое чувство. /Как жаль, что целовали сейчас не его/ — Ты… не хочешь познакомить меня с твоим новым обличьем? — попытался отвлечься от своих мрачных мыслей демон. — «Что?» — аж очнулся от своих странных мыслей Азирафаэль. — «Да. Да, разумеется. Мадам Трейси, это Кроули. Кроули познакомься с мадам Трейси.» Безусловно очень рада. — раздался мягкий женский голос. — Давайте пройдём на базу, — предложил Кроули. Ещё пару мгновений он пребывал в состоянии меланхолии, но вдруг его лицо прояснилось. К воротам целенаправленно двигался отличный джип, и он похоже, был забил командой, готовой к тому, чтобы устранить любые препятствия и устроить перестрелку, не особенно задаваясь вопросом о том, на чьей стороне они играют. Кроули воспрял духом. Это уже входило, если можно так выразиться, в область его компетенции. Он вытащил руки из карманов, поднял их, как Брюс Ли, и улыбнулся, как Ли ван Клиф. — Отлично! — воскликнул он. — Вот и наш транспорт.

***

Прелюдия была окончена. Всё электричество отключено, ракеты поставлены на запуск, оставалось только встретится со своим Хозяином. Четверо вышли из серверной, во главе их был сам Смерть. Адам и его команда стояли напротив, где-то позади них подъехал джип и ангел, и демон засуетились, но пока лишь присматривались. Шедвелл в шоке уставился на одиннадцатилетнего пацана, он прижал к себе оружие-пугач и наотрез отказывался стрелять в мальчишку. Ещё пару мгновений колебалось некое напряжение между четырьмя Всадниками Ада и Этими. И вот наконец Адам высказал своё личное мнение, которое претерпело несколько сомнительных эпизодов, затем пару раз менялось и вот наконец он твёрдо и совершенно естественно изъявил о том, что положение дел его совсем не устраивает и лучше бы ребятки поскорее сворачивались и закончили весь этот цирк. Азирафаэль в теле Мадам Трейси лишь озадаченно приподнял брови вверх. Кроули ждал. Но. Кажется ни Война, ни Голод, ни Загрязнение не были согласны с предложением Адама Янга. А Смерть как и всегда наблюдал Исход, как и тысячи раз до этого. Поэтому ещё мгновение и друзья Адама сделали решающий ход. Битва не выглядела легендарной или чрезмерно эпической. Просто каждый от соприкосновения Пепер, Уэнслидейла а затем и Брайена распался возвращаясь в свои истоки: умы и души человеческие. На бетонных плитах остались лежать: пламенный меч, весы и серебряная чуть покосившаяся корона. Адам поднял взгляд на Смерть, намекая на то, что ОН следующий. Азраил лишь ухмыльнулся, насколько это вообще возможно если ты живой ходячий скелет. Послышался треск. Прорвав ткань плаща, раскрылись крылья Смерти. Ангельские крылья. Но без оперения. То были крылья ночи, призрачные крылья, переносящие материальные творения в сокровенную тьму, где мерцали далёкие огоньки — возможно, звёзды, а возможно, и что-то совершенно иное. — ТЫ НЕ МОЖЕШЬ УНИЧТОЖИТЬ МЕНЯ, ЕСЛИ НЕ ЖЕЛАЕШЬ УНИЧТОЖИТЬ ЭТОТ МИР. Накал их взглядов ослаб. Адам почесал нос. — Ну, даже не знаю, — сказал Адам. — Надо подумать. — Наконец он тоже усмехнулся. — В любом случае начатое вами дело надо прекратить, — сказал он. — Всю вашу заварушку с компьютерами. Тебе придётся сейчас же выполнить мой приказ, и я приказываю закончить вашу игру. Смерть пожал плечами. — ОНА УЖЕ ЗАКОНЧЕНА, — сказал он. — БЕЗ НИХ, — Азраил показал на жалкие останки трёх Всадников, — ОНА НЕ МОЖЕТ ПРОДОЛЖАТЬСЯ. ТРИУМФ ОБЫЧНОЙ ЭНТРОПИИ. — И Ангел Смерти взмахнул костлявой дланью в некоем приветственном жесте. — НО ОНИ МОГУТ ВЕРНУТЬСЯ, — сказал он. — ОНИ ВСЕГДА ПОБЛИЗОСТИ. Взметнувшиеся крылья хлопнули только раз, словно отдаленный раскат грома, и Смерть исчез. — Ну вот и хорошо, — сказал Адам, сотрясая опустевший воздух. — Просто отлично. Больше ничего не случится. Вся эта чехарда, которую они затеяли… должна прекратиться «сейчас же».

***

Демоны стояли в Аду и ПРЕДВКУШАЛИ. Близился скорый конец. Буквально смысл всего ихнего существа. — Уже скоро. — суетился Вельзевул. Дьявол, как же долго он предвкушал, он предвкушал, казалось больше всех них. Его первозданная радость за эти пару мгновений вернулась к нему, прямо как тогда в далёкие времена, когда они возводили Ад. Такая ребяческая. Наивная радость… которую почему-то в какой-то момент стала перебивать очень легкая еле заметная тревога. Князь Ада ковырял так невзначай пуговицы на пиджаке. — Воодушеви войско, Дагон. Герцог Ада, что стояла рядом, кажется, была слишком растеряна для таких внезапных речей, она уже настроилась рубить налево и направо всех и каждого и разговаривать, честно говоря, не хотелось, ну а думать тем более. — Так… Внимание… — в голове было пусто. Ну зачем здесь вообще разговаривать и так понятно кто они и зачем все здесь, собственно говоря, собрались, — С минуты на минуту мы покинем Ад и столкнёмся с Небесным Воинством… Вельзевул стоял, слушал всё это, по его лицу стекла в очередной раз липкая вязкая жидкость и он впервые в жизни поймал себя на мысли, что его достали собственные мухи, мельтещишие то и дело где-то рядом на краю его собственного сознания. Тревога от чего-то только усиливалась. Дагон развернулась к войску. — Вы все когда-то были ангелами и участвовали в Великой революции и мы проиграли! Но. Это было «тогда», — подчеркнула Герцог Ада. — У нас были тысячелетия, чтобы стать крепче! Умнее! И опаснее! — демоны повторяли вслед за ней, — А теперь, повторяйте за мной: крепче, умнее… Пик тревоги достиг своего лимита и Князя Ада аж передёрнуло. Он почувствовал «искажение». — Что-то происходит, — прервал он её речь, это было настолько глубинное чувство, которое просто выворачивало тебя на изнанку, от чего Вельзевул аж незаметно сглотнул, — что-то не так…

***

— Он не захотел помогать им! — воскликнул Азирафаэль. — Разве не об этом я всегда твердил тебе, Кроули? Если ты возьмёшь на себя труд копнуть по глубже любую душу, то обнаружишь, что в самой своей сути все они очень даже… — Ещё не конец, — решительно оборвал его Кроули. Адам обернулся и, очевидно, впервые заметил их. Кроули не привык, чтобы люди с лёгкостью узнавали его подноготную, но Адам так проникновенно смотрел на него, словно читал историю всей жизни Кроули, отпечатавшуюся на внутренностях его черепа. Кроули познал мгновения подлинного ужаса. Он-то считал, что ему уже доводилось прежде испытывать подлинный ужас, но по сравнению с этим новым ощущением, то был просто жалкий страх. Многие в Преисподней могли прервать существование простого демона, устроив ему множество невыносимых пыток, но этот мальчик одной своей мыслью мог не только прервать твоё существование, но, вероятно, устроить всё так, словно тебя и вовсе никогда не существовало. Взгляд Адама переместился на Азирафаэля. — Простите, а почему это вас двое в одной теле? — спросил Адам. — В общем, — протянул ангел, — это долгая… — Вдвоём в одном теле жить очень неудобно, — сказал Адам. — Я считаю, что вам лучше опять разделиться. Процесс прошёл практически незаметно. Просто рядом с мадам Трейси вдруг появился Азирафаэль. — Ах, какое трепетное ощущение, — сказала она. Её взгляд прошёл по Азирафаэлю сверху вниз, — М-да, — добавила она слегка разочаровано, — почему-то мне думалось, что вы помоложе. Шедвелл стрельнул в ангела злым ревнивым взглядом и с угрожающим видом взвёл курок Громобойного Пугача. Опустив голову Азирафаэль оглядел своё новое обличье, которое было, к сожалению, почти таким же, как старое, хотя пальто стало почище. — Что ж теперь всё в порядке, — сказал он. — Нет, — возразил Энтони. — Нет. Не всё, как ты не понимаешь? Далеко не всё. Над авиабазой уже сгустились облака, клубящиеся, словно лапша в кастрюле при бурном кипении. — Пойми же ты, — произнёс Кроули голосом, исполненным фаталистической мрачности. — Это противоборство не так-то легко остановить. Небо и Ад всё ещё хотят воевать. Дело в ненависти двух сторон, Азирафаэль, переполниться чаша терпения и всё… это может быть. Любая мелочь. — Энтони наконец-то обернулся в сторону Антихриста, — Как тебя звать… э-э… мальчик? — Адам Янг, — спокойно ответил Адам. — Вы только что спасли мир, молодцы, пять с плюсом, но это бестолку. К их компании наконец подошла та самая велосипедистка, что всего пару дней назад забыла в машине демона ту самую заветную книгу. Вместе с ней держась за руку шёл парень, которого звали Ньют, тут то Шедвелл наконец-то и вспомнил про своего новобранца. — Вы! — требовательно начала Анафема Гаджет, — это вы украли мою книгу! Кроули чуть вздёрнул брови. — Оу, девушка с книгой, — достал он её как ни в чём не бывало из пиджака, — лови. Книга полетела и приземлилась точно Анафеме в руки, но по пути из неё выпала небольшая бумажка, которую тут же подхватил Азирафаэль. «С умом выбирай свой облик» Прочитал он. А что это значило: ангел не имел ни малейшего представления. — Может кто-нибудь объяснит нам, что происходит? — спросила строго девушка, сжимая книгу в руках. — Это очень длинная история… — протянул Кроули. — Ну так приступайте. — Эм, ну… — шагнул чуть вперёд Азирафаэль, — в начале в саду было… — ангел указал растерянно пальцем на Кроули, — он был коварным старым змием, а я был дежурным по яблоне… Энтони почувствовал, что Азирафаэль, слишком начал С САМОГО НАЧАЛА, и поспешил сбавить с того спесь, судя по охуевающим лицам окружающих. Поэтому ещё мгновение и интерес к этому вопросу будто бы собой наичуднейшим образом иссяк. Однако… С Неба ударила молния прямо в асфальт и после неё возник лёгкий белый ангельский силуэт. Ещё мгновение и на этом месте стоял весьма ухоженный мужчина в сером пальто и коротко стриженными волосами. Это был Архангел Гавриил. Справа же от него в паре метров появился ещё один силуэт, тусклый и чёрный. Он вылез прямо из-под земли, ему предшествовало синя-красное пламя, вся одежда его была парадного вида строго чёрная, на голове красовалась триумфальная шапка в виде мухи. Это был Князь Ада Вельзевул. На мгновение фиолетовый столкнулся с серым. Оба они с лёгким недоумением уставились друг на друга, будто бы вопрощая: «Какого хрена ты здесь забыл?», но ими двигала некая солидарность по отношению друг другу. Потому что оба они были в одинаковой ситуации: от них ждали дальнейших действий, но эти действия почему-то всё никак не наступали. Они отвернулись друг от друга в невероятном синхроне, будто бы у них был один коллективный разум на двоих и зашагали вровень. Какая ирония, что виделись эти двое впервые в жизни, не считая времён ДО Падения. Ведь что в Преисподней, что на Небесах было не принято встречаться со своими прямыми врагами ДО Армагеддона чинам по выше. — Лорд Вельзевул, — льстиво поклонился Кроули. — Какая честь. — Предатель Кроули, — безэмоционально и весьма устало выдал Вельзевул. Честно говоря, вся эта подготовка его изрядно измотала, он думал, что отдохнёт хотя бы на Армагеддоне, но и здесь его успели достать. — Какое неприятное слово, — скривился змий. — Остальные ещё хуже… Где мальчик? Энтони указал взглядом в сторону Адама. Гавриил заметно оживился. Вдвоём как будто бы у него прибавилось больше энтузиазма от какой-то странной необъяснимой ему поддержки. — Вот он, — улыбнулся архангел во все тридцать два. — Адам Янг… Привет. Вельзевул не понимал, что его раздражает больше: вся запутанная ситуация в целом или манера речи Гавриила. — Армагеддон… нужно… запустить, — произвёл он жест рукой, — снова. Временные неудобства не должны стоять на пути высшего Блага. — На пути чего ещё не известно, — всё же вставил своё Повелитель Мух словечко. — Но битва должна разразиться. Это твоё. ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ, — сказал он весьма ультимативно. — Так что давай начинай: ВОЙНУ. Архангел аж сморщился, кажется его мнимая «поддержка» начинала его изрядно раздражать. Говорил демон вроде бы по делу, но склонял всю суть абсолютно не в ту сторону, он же прости-господи искажал просто всё. У Гавриила так и чесались руки вставить пару ласковых, но бить, к сожалению, по лицу, всё ещё официально было не желательно. — Вы желаете конца света, чтобы решить чья банда лучше? — уточнил Адам Янг. — Именно, — усмехнулся с искренним недоумением Гавриил, — таков Великий План. Главная причина сотворения Земли, смысл Добра и Зла… — Мне совершенно не понятно, почему всё живое должно сгореть и так далее, — заявил Адам. — Миллионы рыб, китов, деревьев, овец и всего остального… И было бы ради чего! А то ведь просто, чтобы посмотреть, кто победит. И ведь даже если вы выиграете, то ваша победа над противниками будет ненастоящей, потому что на самом деле она вам и не нужна. Я имею ввиду ваше противоборство бесполезно. Вы же опять начнёте по новой. Опять отправите на землю своих посланцев, типа этой парочки, — он показал на Кроули и Азирафаэля, — чтобы они дразнили и путали людей. Человеку и так довольно трудно, даже если ему никто не мешает. Гавриил аж напрягся от таких изречений Антихриста, он уже просто не понимал, как объяснить мальчишке, что он говорит полную ерунду, и вообще всё будет абсолютно не так. Бог знает как правильно, не надо тут путать саму Суть Мироздания. — Это не имеет никакого значения, — строго отвесил архангел, вероятно чтобы не поддаться своеобразной логике Адама Янга, потому что «на подумать» там было слишком много всего и сразу, — Важен сам План, его Суть, сама… — Я не понимаю, зачем было так стараться, создавая людей людьми, а потом расстраиваться из-за того, что они ведут себя как люди, — строго прервал его Адам. — В любом случае если вы перестанете твердить людям, что после их смерти всё будет в порядке, то они, возможно, попытаются навести порядок, пока ещё живы. — Позволь мне, — вклинился Вельзевул, он считал, что вправлять мозги этому мальчишке у него было намного больше прав, так как Антихрист принадлежал к его стороне, нежели относился к Небу. Гавриил терпеливо замолк, но, честно говоря, каждая лишняя секунда не наступившего конца света его изрядно раздражала. А тут ещё и этот с мухой на голове вмешивается и пытается вставить свои пару слов. Он и так устал от издержек в связи с его извечно нескончаемой работой. Тут уж думал передохнёт. Выдохнет денёк-другой. Авось наконец-то что-то да поменяется. Увидит плоды своих трудов за эти шесть-то тысячелетий! — Адам, когда всё закончится, ты будешь править миром, разве ты этого не хочешь? — Весьма вдохновлённо говорил эти слова Вельзевул, будто бы и сам на самом деле мечтал быть на месте Антихриста и являться сыном этого прохвоста Люцифера. Может и отношение к нему тогда было бы соответствующее, а не так, работать можешь и спасибо, большего демону кроме титула иметь и не полагается. А вот если бы Власть над целым Миром… да творить всё что вздумается, вот это был бы настоящий Ра… кхм. В смысле Ад. Свой личный, вдали от всех. Со своими правилами, квотами и графиком. И чтобы отчитываться Начальству не надо было. Чтобы вообще больше никому отчитываться не надо было. Это ли не есть настоящая СВОБОДА? — Я подумал обо всём этом и понял, что не хочу, — медленно и очень вдумчиво выдал парень, а затем слегка повернувшись, подбадривающе кивнул своим друзья. — То есть можно было бы, конечно, изменить кое-что, но тогда, мне думается, люди начнут постоянно обращаться ко мне, чтобы я уладил их дела, избавил от всякого мусора и создал побольше деревьев, а разве в этом есть хоть какой-то смысл? Всё равно что прибраться за человека в его спальне. — Ладно уж, сам-то ты не прибираешься даже в своей спальне, — сказала Пеппер из-за его спины. — А я и не говорю про мою спальню, — сказал Адам, подразумевая комнату, где ковёр потерялся из виду уже несколько лет как, — Имеются в виду обобщённые спальни. При чём тут моя личная спальня? Это такая аналогия. Просто чтобы было понятнее, о чём я говорю. Вельзевул и Гавриил переглянулись. Это было всего на пару мгновений, но кажется оба пребывали в настолько полнейшем ступоре, как будто мир только что создали, а их с каким-то диким опозданием позвали на это самое сотворение и каждый стоящий тут уже понимал, что к чему, а они хлопали глазами и не вдупляли, да что мол за чертовщина здесь происходит-то?! Это вообще подвластно законам физики или как?! — В любом случае, будет совершенно нечестно, потому что мне и так приходиться выдумывать игры для ребят, чтобы они не скучали — мне и этого хватает, — выдал им спокойно Адам. — И именно поэтому мир, в котором мы жили, меня вполне устраивает. Гавриил пялил во все глаза на Антихриста. — Ты не можешь отрицать свою сущность, — где-то в глубине души он почувствовал что-то очень похожее на зависть, но так как ангелы не могут испытывать такое, тут же отмахнулся от этого режущего чувства как ни в чём ни бывало, — твоё рождение, твоя судьба — часть Великого Плана! Известные события должны произойти. Выбор уже сделан. — Бунт, раз-зумеется, славное дело, — прогудел Вельзевул, — Но порой бунт просто не воз-змож-жен. Ты долж-жен понять. — Я вовсе не собираюсь бунтовать, — сказал Адам рассудительным тоном. — Я лишь выясняю, что к чему. Мне кажется, вы не порицаете людей за то, что они пытаются выяснить, что к чему. И мне, кажется, было бы намного лучше не затевать борьбу, а просто посмотреть, что люди станут делать. Если вы перестанете мешать им, то они, возможно, найдут правильные решение и перестанут портить собственный мир. Я не говорю, что они обязательно так и сделают, — добросовестно добавил он. — Но у них будет такая возможность. — Чепуха, — нахмурился Гавриил. — Ты не можешь противоречить Великому Замыслу. Тебе следует подумать. Это заложено в твоих генах. Подумай, — настаивал архангел. В конце концов действие было очень простое и как правило разрушительное. Не один разум пострадал однажды от такого рода наставлений. Да пол человечества до сих пор в плену этих самых так называемых «излишних дум». И. «Сомнений». И Адам нерешительно помедлил. Тут-то Кроули и запаниковал глядя на всё это действо. А ведь всё так прекрасно разворачивалось! Будто бы у них ещё были хоть какие-то шансы, но чем больше Адам думал, тем стремительнее те испарялись, прямо на глазах демона! — Эм, позвольте… — встрял в разговор двух эфирных существа Азирафаэль. Он вышел по правое плечо относительно Адама. В этот момент Гавриил подумал, что готов начать убивать ещё до Армагеддона, и видимо начал бы со Своих. -… вы постоянно твердите о Великом Плане Божием… — Азирафаэль, — очень холодно и пресно начал архангел, — тебе лучше помолчать. — … мне не понятно одно, — не унимался светловолосый, — ведь Божий план Непостижим. — Великий План — предначертан! — не выдержал Вельзевул. Его все эти пустые разговоры просто вымораживали. Жили все столько лет бок о бок, никто ничего не говорил, а тут вдруг все и каждый норовит вставить своё словечко! Ему и так хватало Кроули с извечными планами по «улучшению». А зачем эти самые «улучшения», зачем «стараться», если и без этого Ад всегда работал исправно. Ведь на каждую «новую» идею приходилось менять стиль и темп привычной работы. Приходилось делать что-то иное, что ужасно давило и капало лишний раз на мозги Вельзевулу. Что не визит Кроули, то перестраивай новый отдел и не дай Дьявол это всё дойдёт до самой Верхушки. Люцифер загорался с пол тычка на ебанутые идеи и понимал их абсолютно по своему. А затем давай переделывай раз по триста пока ему не начнёт нравится, а шкуру ведь за неточности потом сдерут с Повелителя Мух. Дьявол, если Вельзевул сегодня не передушит ни одного ангела голыми руками, он видимо пойдёт кромсать Своих же. И начнёт он с этого треклятого змия. — Миру отпущено шесть тысячелетий и он сгорит в огне. Гавриил очень утвердительно кивал на все слова представителя воинства Ада. Тот в кой-то веки начал говорить по делу. — Да. Похоже, что это он и есть. — Азарафаэль говорил вежливо и почтительно, но всем своим видом напоминал участника политического заседания, который собирается задать щекотливые и нежелательные вопросы и не намерен умолкать, пока не услышит удовлетворительного ответа. — Я просто спрашиваю: он всё ещё НЕПОСТИЖИМ? Вельзевул завис. Искренне. Его как будто бы сломали этим вопросом пополам. Гавриил же владел своим положением чуть лучше и несмотря на некий диссонанс в своей голове, попытался хоть как-то выкрутиться из этого казуса. — А разве это… не одно и тоже? — с недоумением буркнул он. Ну а у Кроули, наблюдавшим за всем этим безумием наконец в голове что-то стрельнуло. — Вы… не знаете, — прошептал себе под нос Змий и поспешил выйти к ангелу в качестве моральной поддержки. — Было бы прискорбно, — встал Энтони по левую руку относительно Адама, — если бы вы думали, что следуете Великому Плану, а на самом деле шли вразрез Непостижимому. Тут Гавриил уже задумался слишком глубоко. Его логика куда-то съехала окончательно. Азарафаэль ободряюще приподнял брови. Энтони оглянул окружающих. — Великий План всем известен, да? Анафема неловко закивала за всех. — Но Божий План, — продолжал Кроули как ни в чём ни бывало, абсолютно естественно будто бы ему развязали руки за все эти шесть тысяч лет и бежать уже собственно было некуда. Только говорить. Как есть, — он же непостижим. Не так ли? Его нельзя знать по определению. — …но так. Предначертано, — попробовал аппелировать имеющимися весьма скудными аргументами Вельзевул. Очень-очень скудными. Их там было всего на пару страниц, и если убрать общие выжимки из древних свитков, суть была одна: «Так велено и точка.» — Но, возможно, в другом месте будет начертано совершенно другое, — возразил Кроули. — Только об этом вам пока неизвестно. — Большими буквами, — сказал Азирафаэль. — Написано и подчёркнуто, — добавил Кроули. — Двойной чертой, — предположил ангел. — Может быть, испытание предназначено не только для мира, — сказал наобум Энтони. — Возможно, испытание должны пройти и небожители? — он сейчас искренне отыгрывал свою роль змия искусителя. — Как вам такая мысль? А? — Бог не играет в игры со Вселенной, и особенно не разыгрывает Своих преданных слуг, — попробовал более по-умному ответить Гавриил. Получалось же как-то до этого. Как-то Небо не развалилось от его речей за все эти тысячелетия. — Да очнись уже! — скептически посмотрел демон на архангела. — Так ли никогда и не разыгрывает?! Взгляды всех собравшихся вдруг устремились на Адама. Он, казалось, очень старательно обдумывал всё услышанное. Затем сказал: — Я не понимаю, почему так важно, что там написано. Даже если речь идёт о людях. Ведь можно вычеркнуть одно и написать другое. Лёгкий ветерок пронёсся над авиабазой. Собравшиеся в небе воинства подёрнулись рябью, подобно миражу. Наступил момент такой тишины, которая, возможно, была за день до Сотворения. Адам стоял, с улыбкой глядя на представителей двух миров, — хрупкая фигурка, уверенно балансирующая между Небесами и Адом. Кроули подхватил Азирафаэля под руку. — Ты представляешь, что произошло? — взволнованно зашипел он. — Его предоставили самому себе! И он вырос человеком! Он не стал воплощением Зла или воплощением Добра, он стал просто… воплощением человека… — На минуту, — наконец понял Гавриил к чему клонит этот непутёвый мальчишка, вместе с этими двумя подлыми предателями. Точнее он почувствовал, что у него тотчас взорвутся мозги, если он осознает всё и сразу за раз. Вельзевул тактично отошёл в сторону от всех, уединившись вместе с архангелом. — Мне нужно… — выдержал он паузу. Аргументы у него тоже, честно говоря, закончились, — посоветоваться с конторой. Как мне заставить десять миллионов ангелов отменить боевую готовность?! — сказал с небольшими нотками паники Гавриил. Зачем сказал и сам не понял, но у него было ощущением, будто бы его способны понять, в отличие от тех, кто стоял в паре метров от них. Ни Азирафаэль, ни Кроули понятия не имели, какая ответственность лежала на их плечах, ни этот прости-господи Антихрист. И ладно бы Гавриил спихнёт всю вину на этого дурацкого Азирафаэля, а дальше-то что делать, Господи? Дальше-то что?! — Страшно подумать, — выдал он морщась под конец. Выдал так, будто бы Князь Ада уже сталкивался в своей жизни точно с такой же дилеммой, или был способен решить эту проблему за них двоих? — Попробуй заставить десять миллионов демонов сложить оружие и вернуться к работе, — сказал Повелитель Мух настолько унылым тоном, что, честно говоря, возвращаться хотелось куда угодно, но только не в Ад, а лучше, чтобы за него это сделал кто-то другой. Гавриил, например, вон как отлично на публике держится, Вельзевул не любитель настолько масштабно-открытых мероприятий. Дьяволу плевать кто наложал, ему лишь бы выбить всю дурь из первого встречного, когда он не в настроении. — По крайней мере… мы знаем ВИНОВНЫХ, — повысил голос Гавриил, поворачиваясь в сторону ЭТИХ ДВОИХ. Азирафаэль приветливо помахал ручкой, Кроули весьма натянуто улыбнулся. — Юноша. Ты был послан на Землю с одной целью, — начал весьма надменно-холодно Гавриил, но всё ещё по-ангельски приветливо нежно, — УНИЧТОЖИТЬ ЕЁ. Ты не послушный засранец. Надеюсь, твоему отцу пожалуются на тебя. — Будь уверен. Гавриил порадовался в очередной раз, что он с «поддержкой», хоть кто-то его здесь, чёрт дери, понимал. — И твой отец будет… недоволен. (по крайней мере Вельзевул рассчитывает, что Дьявол начнёт разбираться с Антихриста, а не с него самого). После этого они Оба исчезли.

***

— Теперь уже всё, как ты думаешь? — спросил Азирафаэль. Кроули весьма зажато пожал плечами. — Не для нас, к сожалению. — Я не думаю, что у вас есть основания для тревоги, — авторитетно успокоил их Адам, — мне всё известно о вас двоих. Не переживайте. А затем он обратился к Этим и устроил небольшую дискуссию с Анафемой, что есть добрые дела и стоит ли их причинять вообще, ведь порою желания внезапного улучшения калечат людей больше, чем лечат. Внешняя оболочка может и поменяется, но суть останется всё та же. — Похоже, мы всё-таки выжили, — облегчённо выдохнул Азирафаэль. — Только представь, как ужасно было бы, окажись мы всёзнающими. Энтони чуть сморщился. Он не верил, что это конец. Не может быть так просто. Не бывает так. Тогда бы Бог просто им всем пригрозил тогда пальчиком, а не устраивал целое Падение. И тут вдруг. Земля содрогнулась. Казалось, где-то поблизости с грохотом проноситься поезд метро, но только не тот, что проходит под землёй. А тот, что выскакивает на поверхность. Кроули резко схватился за грудь. Тем давлением что он ощутил его аж привалило к земле. — Нет! Нет-нет-нет-нет-нет! — Что происходит? Я что-то чувствую, — резко встревожился Азирафаэль — Они наябедничали Его папочке! — О нет… — И его Дьявольский папа — недоволен, — медленно поднялся с асфальта демон и тут же завалился обратно. А затем землю тряхнуло так, будто бы под ними располагался подземный вулкан. — Что происходит? — воскликнул Шедвелл. Люди практически валились с ног от такой тряски. — Можете считать меня глупцом, но похоже сюда идёт Дьявол, сам Сатана, — шокировано выдал ангел. — Так оно и есть, — подтвердил Кроули. Шедвелл угрожающе приподнял Громобойный Пугач. — Ну. Вот и всё, — произнёс это растерянно Энтони стоя на коленях. — Нельзя сдаваться, — настаивал Азирафаэль. — Это сам Сатана! К чёрту Армагеддон, это личное! Мы в заднице! — Здесь всё ещё есть люди! — Да, — сморщился Энтони. — И я! — Кроули, мы должны помочь им выбраться отсюда! Змий на это лишь фыркнул, первый слой Земли разошёлся по швам. — Ты ведь прекрасно знаешь, что именно мы успели доставить им достаточно неприятностей. И ты, и я. За всё это время, — попытался вернуть демона к здравому смыслу ангел, — Что с одной стороны, что с другой. — Мы просто выполняли свою работу! — Да. Ну и что хорошего? Много кто из людей просто выполнял свою работу, а посмотри, сколько бед они натворили. — Не хочешь же ты сказать, что нам действительно следует попытаться остановить ЕГО? — А что мы, собственно говоря, теряем? Кроули попытался возразить и понял, что ему нечего сказать. Он и правда уже потерял всё, что можно, — больше нечего. Он уже испытал всё самое худшее, и хуже ему уже всё равно не будет. Он испытал, наконец, ощущение свободы. Энтони поднялся с асфальта и пошуровал в джипе под сиденьем, где обнаружил какой-то стальной ломик. Вряд ли поможет, но всё-таки хоть какое-то подобие оружия. В сущности перед Сатаной опаснее предстать с настоящим оружием. А с таким инструментом ещё останется хоть какая-то надежда на благоприятный исход. Ангел взял в руки меч, оставшийся после Войны. — О господи как же я давно не держал его в руках! — Около шести тысячелетий, — тревожно выдохнул Кроули. — Да подумать только… какие времена были. Добрые и старые. — Не преувеличивай, — сморщился змий. Шум всё нарастал. Азирафаэль поднял меч и тот воспламенился. — Однажды научился, никогда не разучишься, — сказал он и с улыбкой взглянул на Кроули. — и ещё мне хотелось сказать тебе, — добавил Азирафаэль, — на случай, если мы не выберемся из этой передряги… я всегда буду знать, что в сокровенных недрах твоей души есть искра добра. — Ой спасибо! — с горечью ответил Энтони, — ой, утешил! Азирафаэль протянул руку. — Я рад нашему знакомству, — сказал он. Кроули пожал её. — Ну до следующего раза, — промямлил несколько растерянно змий, — И… знаешь ещё что, Азирафаэль… — Что? — Просто запомни, что я всегда буду знать — в сокровенных недрах твоей души ты в достаточной степени сволочь, чтобы стать достойным любви. Ангел уставился на него во все глаза, пытаясь до конца осознать эту фразу, однако, ещё мгновение и между ними юркнул Адам. — Я не хотел бы прерывать вас, но мне кажется, здесь нужно что-то помощнее, чем это, — указал Адам на лом в руках Энтони, а затем глянул на меч в руках Азирафаэля, и, честно говоря, он чувствовал, что ответ и решение всего этого было где-то на поверхности и гораздо проще, чем думали Эти Двое. Может от того Адам и был спокоен, чувствуя тоже самое давление со стороны. — этого явно будет недостаточно. Ангел глянул на демона. Демон на ангела. Энтони чуть озадаченно-угрожающе приподнял лом вверх. Земля содрогнулась ещё раз и это не мысленное давление ощутил на своих плечах даже ангел. Асфальт аж просел под его ногами. — Энтони, есть ещё какая-либо альтернатива? — Никакой. Нет. — сглотнул демон. — Я буквально… всё по нулям, ангел. — План В, может быть С? У тебя всегда что-нибудь есть! — В таком случае… я такой ещё не придумал, — с каким-то даже отчаянием произнёс это демон. — Придумай что-нибудь иначе… Серо-голубой впился в золотистый. И поднял меч выше. -… мы разговариваем с тобой здесь в самый последний раз! Другого шанса не будет, Кроули! Энтони напряг мозги, почему-то в критической ситуации они создавали намного более гениальные идеи, чем за всю историю человечества. Он сжал зубы и резко поднял руки к НЕБУ совершив наверное самое безумное чудо за всё своё незаметное для многих существование. Он остановил время. И вот Оба они расправив крылья: Азирафаэль белые, Кроули свои изящные чёрные, стояли Везде и Нигде одновременно. Перед ними стоял Адам. Где-то в глубине души до демона начинала медленно доходить мысль: а должны ли они с Азирафаэлем вообще вмешиваться в ход теперешних событий и если должны то как? Явно не вдвоём за ручку на пике геройства и какой-то экстаза, когда прыгаешь в бездну в последний раз. Зато перед ними был тот, кто был намного мощнее, кто действительно мог бы всё и даже больше, стоило бы ему только захотеть. Стоило бы ему только понять, чего он хочет. А судя по Адаму — тот прекрасно понимал важность этого мира, даже намного больше, чем понимали её ангел или демон. Потому что он не просто наблюдал за людьми, он сам являлся этим самым человеком. Пусть даже всего одиннадцать лет. И это была та самая непостижимая для них вдвоём мудрость, которую они могли только представлять, но не прочувствовать полностью, как это, когда ты человек. — Адам послушай, — начал очень серьёзно Энтони, — твой отец тебя уничтожит и возможно всех нас. Ангел тем временем свободно выдохнул, здесь больше ничего не давило, и можно было перевести слегка дух. — Мой отец? Он и мухи не обидит. — Адам чуть удивленно приподнял брови, он явно до сих пор не ассоциировал себя с Силами Ада и не понимал, почему все так сильно зациклились на его родословной. — Не земной отец, — подкорректировал себя Энтони, — Сатана, который в Преисподней. Он идёт сюда, и он в ярости. — И что же мне делать? Драться с ним? — Всмотрелся с интересом снова сначала в пламенный меч Азирафаэля мальчик, а затем в лом в руке Кроули. — Не думаю, что от драки будет толк, придумай что-то другое. — Думаете, мне это по силам, ведь я ещё ребёнок? — И это не так уж и плохо, Адам, — заявил Азирафаэль, кажется, он наконец понял к чему клонит Кроули, — я боялся, что ты станешь воплощением Ада и склонял тебя на сторону Небес, но ты ни то и ни другое. Ты намного лучше. Ты воплощение человека. Энтони пождал губы, припоминая все возможности Антихриста. — Адам, реальность подвластна тебе буквально, ты можешь всё изменить. Стоит только об этом подумать. Нам очень нужна твоя помощь, только ты сможешь сейчас переломить всю ситуацию, да ты уже сделал это, мы даже чёрт побери особо и не вмешивались в это, лишь поддержали твои идеи! — Чтобы не случилось, во благо или во зло. Мы будем рядом! — взяли они его за руки. Азирафаэль снова поднял пылающий меч. Энтони твёрдо сжал лом пальцами. Адам твёрдо сжал свои пальцы в ответ. — Я запущу время, и на раздумья его останется немного. Адам утвердительно кивнул. У него было пару весьма шальных мыслей на этот счёт. Как раз накипело за весь этот чёртов день. Ему буквально пришлось себя переломать пару раз, а это на минуточку было ужасно для него БОЛЬНО. Энтони взмахнул рукой и они вернулись Обратно. На горизонте приподнялась земля, а затем разверзлась, образуя огромную бесконечно глубокую расщелину откуда полыхнул адский огонь и уже после показалась сначала огромная красная рука, а затем и всё огромное тело Сатаны. На его голове красовались огромные рога до самых Небес. — Где мой сын? — спокойным голосом начал Люцифер. Как у него обычно бывало, когда дела складывались не ладно. Он всегда начинал спокойно. Ровно. Чрезмерно фальшиво вежливо. Можно было даже начать думать, что он в прекрасном настроении. Истинный облик его правда выдавал сейчас абсолютно другое. Взгляд его устремился в поисках и тут же остановился на мальчишке с русыми волосами. — Ты… Это ты мой мятежный сын, — соскользнул его тон с мягкого на жёсткий всего за пару мгновений, а затем снова вернулся к псевдоспокойному. — Подойди. Адам сделал пару шагов на встречу, отпустив руки Своих Советников. Внутри него бурлило какое-то абсолютное непонимание, недоумение, и капелька безудержного безумного негодования. — Ты не мой отец. Нормальные отцы не ждут одиннадцать лет, чтобы явиться и отругать. Азирафаэль шагнул чуть в сторону не опуская свою руку с мечом, Энтони осторожно пристроился рядом. За их спинами раздирая одежды красовались крылья обнажая их Истинный Облик. Если план с Антихристом не сработает, Кроули всё ещё надеялся на лом. Вопреки всему, как тогда с той же горящей Бентли например, она прекрасно преодолела невозможное. — Что? — аж опешил Дьявол. Искренне выпал в ступор с заявления своего кровного сына. Никто за шесть тысяч лет ещё ни разу ему не предъявлял какие-либо претензии на его счёт. И может быть из этого диалога могло сложиться что-то вполне себе адекватное, если бы Дьявол не думал, что все ему должны по призванию и никак иначе. Просто, честно говоря, обязаны. Особенно когда ты подлинный создатель своего дитя. Разве это по умолчанию не является уже достаточным для преклонения Тебе и Твоему Влиянию. Самому Аду? Рабы же Божие как-то справлялись без Бога все эти тысячелетия, а тут зачем-то вдруг понадобилось его присутствие. Зачем-то стали задавать лишние вопросы. РАЗВЕ НЕ БЫЛО ХОРОШО И БЕЗ НИХ?! — Если у меня и будут проблемы с отцом, — продолжал Адам, пока земля под его ногами изрядно и гневно сотрясалась, — то не с тобой. Это будет тот отец, который был рядом. Ты. Не мой. Отец. — Что ты сказал? — это смысловое искажение дланью прошло насквозь ту часть души Дьявола, которую он прятал веками от всех и настолько выворачивало всю его суть наизнанку, что сама реальность зависла всего на пару мгновений. — Ты сможешь, — подбадривающе крикнул Азирафаэль и сжал покрепче свою руку в руке Кроули (в качестве поддержки конечно же, та аж у ангела отчего-то вспотела) — Повтори ещё раз! — подсказал Кроули. Сердце у него отчего-то стучало аж по самым ушам. И тут Люцифера понесло, он ещё никогда так яро не злился. Только пожалуй однажды. Перед самим ПАДЕНИЕМ. — ИДИ СЮДА, — содрогнул он землю двумя кулаками. — Ты не мой отец, — теперь уже вполне спокойно и уверенно выдал Адам, будто бы переняв самое лучшее от своего некогда «родного» отца, — и никогда им не был. Кроули и Азирафаэль почувствовали как мир меняется. Но больше всего это почувствовал Сатана. Его Влияние впервые в жизни было опровергнуто, а сама искаженная Суть Здесь и Сейчас перестроилась и стала Той Самой Реальностью, которую Дьявол никогда не предсказывал, но в глубине души боялся, всегда боялся, что его сын, поступит с ним точно так же, как ОН однажды поступил с БОГОМ. — Нет… — неверяще выдал Люцифер, — нет-нет-нет… — Его Власть окончательно была утрачена, а значит ни его Временная Линия, ни сами События ему были больше не подвластны и как бы он не сопротивлялся — ещё мгновение и он был низвергнут обратно в Ад не имея больше никаких ни космических, ни божественных, ни адских, никаких угодно прав и правил на этого мальчика. И ещё долго после этого Дьявол будет думать о том, что он кажется слишком похож с тем, кого ненавидит больше всего в своей дьявольской адской жизни. Но эта история на потом. А в данный момент на месте расщелин и взломов тут же появилась знакомая Адаму машина. Из этой самой машины вышел Артур Янг. — Адам, Адам! Ради Бога, где он?! — Но он же не Его отец, — скептически уставился на мужчину Азирафаэль. — Теперь да, — спокойно подтвердил Энтони, а затем легонько улыбнулся, — и отныне. Он всегда им был. Кажется. Всё получилось. — Кто-нибудь может мне объяснить, что здесь ПРОИСХОДИТ?! — выдал Артур Янг. А Азирафаэль всё смотрел на это и никак не мог поверить, что теперь точно всё. Стоял как вкопанный и ожидал снисхождения Всевышнего или ещё что покруче. Вдруг они что-то ещё не предусмотрели? Не высчитали? Не достаточно подготовились? Энтони вздохнул и наконец опустил свою руку из ангельской как и бросил лом наконец на асфальт. Раздавшийся звон, как-то немного отрезвил Азирафаэля, как и чужая рука. И вот только после этого наверное ангел хоть немного смог наконец выдохнуть окончательно.

***

Оба они сидели на скамейке и оба они выдыхали этот бесконечный сумасшедший день. В конце концов наступил вечер, на пару часов они смогли пережить целый Апокалипсис и так и не начавшийся Армагеддон. Так что пожалуй, можно уже начинать наверное праздновать? Одежда на них была снова как новенькая, а облик привычный. Человеческий. Это была окраина прямо перед церковью, до Лондона было прилично. Именно поэтому первым делом Энтони откупорил бутылку вина и хлебал прямо из горла. На всякие прелюдии не было уже ни сил ни времени, ни желания. Хотелось просто расслабиться, хоть как-нибудь. Любым чёрт его мать дери сука способом! — Всё разрешилось к лучшему, — тихо начал Азирафаэль. Тихо и очень устало. Но эта усталость, честно говоря, была ужасно приятной, ангел даже можно сказать наслаждался ей. Это была такая усталость после отлично сделанного наспех дела, когда тебе просто хорошо от того, что больше ничего делать не надо и оно наконец-то работает самостоятельно, — представь что бы было если бы мы действовали по инструкции. Энтони вздохнул, тоже от той же самой усталости. Такой сейчас чертовски приятной, особенно с бутылкой в правой руке. — Согласен. Азирафаэль передал Кроули чуть обгоревшую записку. — Что это? — вгляделся он очень внимательно в буквы. — Выпало из книги Агнессы Псих. — «…ибо скоро играть тебе с огнём» — это последнее пророчество Агнессы? — Видимо да, — с небольшой тревогой выдал ангел. Ему казалось таким странным, что оно выпало так идеально ему в руки и до сих пор у него находилось, будто бы в этом было намного больше смысла, чем он подумал на мгновение в первый раз. — И Адам снова человек? — Насколько я понимаю… — выдал Азирафаэль весьма неоднозначно. Ведь всё так идеально сходилось, но как будто бы чего-то здесь не хватало. Как будто бы это как-то касалось ИХ ДВОИХ и никого больше. — Ангел, а что если Господь всё так и задумал с самого Сотворения? — отпил Энтони из бутылки и передал Азирафаэлю очень внимательно на него уставившись. Светловолосый спорить не стал. Ему уже казалось, что спорить с этим миром абсолютно бесполезно, он работает сам по себе, за Господь ты или против, это настолько не важно. Соглашался ты или нет. Оно просто было и. всё. — Возможно, — в итоге подтвердил Азирафаэль, — с Него станется, — отпил он из бутылки следующим. Через пару мгновений к ним подошёл почтальон. У него было особое поручение. Он должен был забрать то, что осталось от всадников несостоявшегося Апокалипсиса. Азирафаэль неловко привстал, отдавая последнюю деталь ткани мироздания — Свой, а может и чей-то случайно затесавшийся в эту историю огненный меч, а затем с чистой совестью расписался за все объекты в бумаге. Ну понимаете вся эта… бюрократия. Важно всё выполнять по правилам. Почтальон попрощался и предоставил Этих Двоих самим себе. — О. Вот и он, — указал на автобус пальцем ангел даже немного радостно. — Написано «Оксфорд» Энтони снова отпил из бутылки. — М-да, но он всё равно поедет в Лондон, — выдал он весьма утвердительно, без сомнений, — не зная, почему. — Пусть высадит меня около книжного магазина, — подхватил идею Энтони ангел. Кроули поджал губы и развернулся к ангелу вглядываясь бесконечно в его серо-голубые глаза сквозь тёмные очки. — Он же сгорел. Помнишь? Тут Азирафаэль аж опешил, посмотрел несколько тревожно и растерянно в очки демона и, кажется, окончательно поник. — Можешь пожить у меня, — предложил так невзначай Кроули. Без какой-либо задней мысли. Думать у него вообще сейчас не особо получалось, он правда до невозможности ужасно устал. — Если хочешь, — всё-таки решил добавить он на всякий случай, скорее по старой привычке аккуратности с ангелом. Важно было всегда уточнять его мнение. Поэтому это было уже скорее рефлексом, чем осознанным действием. Азирафаэль посмотрел на него с какой-то давным-давно заглушенной надеждой, ангел даже сказал похороненной где-то эдак в районе семидесятых, но тут он будто бы достал лопату и был готов раскопать. — Моим это… не понравится, — попробовал как-то пресечь эту мысль внутри себя Азирафаэль. Кроули посмотрел на него с каким-то искренним сожалением. — У тебя больше нет Твоих. И у меня Тоже. — Энтони вздохнул, — мы сами по себе. Как сказала Агнесса, нам нужно мудро выбирать обличия. После этого Кроули вытянул руку, ловя автобус у трассы. Тот остановился и… Азирафаэль сделал свой выбор.

***

Когда они вошли в автобус Кроули подхватил ангела за руку по какой-то абсолютно для себя нелогичной инерции. Он будто всё никак до конца не мог запомнить и уяснить, что он здесь. Что он всё-таки живой. Что он больше не спорит с ним, не паясничает. Не выясняет отношения. Не светит этим дурацким Божественным Замыслом и не вставляет через каждое слово, что нет им нельзя и вообще, помолчи-ка ты Кроули, я тут вообще-то за Небо. Энтони сел у окна, потянув за собой Азирафаэля и в этом жесте всё ещё не было никакого подтекста, это скорее было нервное потрясение, чем подразумевало что-либо ещё. Потому что если бы всё-таки подразумевало: Кроули ни в жизнь его больше и никогда бы не взял за руку. Он просто не мог больше в такой подтекст, после всего что пережил за этот блядский сумасшедший день. От страха, что его замучают до смерти, до принятия мысли, что его любимого ангела, кажется, окончательно укокошили. А может быть даже. Запытали до смерти. Как знать: Энтони видел только итог — горящее здание книжной лавки. Потом Бентли, потом Их Начальства, потом сам Сатана… Энтони невольно поморщился и продолжал пялить в окно, доказательства в виде ангельской руки в своей было достаточно. Не обязательно было пялить на ангела, не обязательно вообще было делать что-либо ещё. Ему как будто бы было страшно начать думать, как прежде, как будто бы весь мир сейчас держался на том, что Кроули старался не поднимать архивы своей памяти. Он ехал и невольно думал о том, что вот сейчас. Стрельнет какое-нибудь спрятанное ружьё. Точно что-то случится. И если не сейчас, то чуть позже. И этих мыслей было просто в нём огромное безумное количество. Азирафаэль просто молчал. Что сказать он понятия не имел. Он боялся спугнуть саму ситуацию, потому что кажется он жест Кроули понимал сейчас абсолютно по-другому. Для него он был намного большим, чем проверка на ощущение собственной реальности. Но сказать об этом вслух совершейнейше у него не получилось. Да ему даже, честно говоря, дышать лишний раз было страшно. Вдруг он всё выдумал, как и всегда? Как и тысячи раз до этого?

***

Когда автобус прикатил очень точно к месту, где находилась квартира Кроули, Энтони точно так же по инерции отпустил ангела, как только они сошли на улицу. Он можно сказать и не очень-то заметил, что они держались за руки, потому что голова его была забита чем угодно, только не реальными ощущениями. Он достал ключи для приличия, хотя не то, чтобы они ему особо требовались и открыл парадную дверь. Ещё пару помещений и вот они здесь. «Да уж, хоть что-то за сегодняший день не сгорело», — подумал Энтони. Ангел неловко зашёл во внутрь и осмотрелся. — Чай, какао, вино? — Давай… второе, — неловко улыбнулся ангел. Змий кивнул. То ли устало, то ли неловко. То ли слишком пусто. Указал Азирафаэлю, где он может располагаться и направился в сторону кухни. Следующие пару мгновений тишины, казалось, длились вечность. Энтони поставил ковш на плиту, достал молоко и бессмысленно пялил на него, пока оно наконец не вскипело. Не хотелось больше ничего. Абсолютно. После всего что было, то, что Кроули получил сейчас этого даже не просто достаточно, это можно сказать кешбек. Честно говоря, змий никогда особо и не ожидал ничего от Азирафаэля в ответ. Да было дело когда-то давно… какие-то там метания, ожидания, поиски, влажные мысли, представления… Хотелось, так сказать, успеть ДО конца этого мира, но вот в чём загвоздка. Кроули по какой-то причине успел разочароваться во всём намного раньше, чем почти случился настоящий Армагеддон. Может поэтому, наверное, когда одиннадцать лет назад окончательно объявили о том, что скоро наконец наступит Апокалипсис — Энтони был ошарашен и одновременно нет. Он пытался спасти то, что простроил для себя веками в человеческом мире. И больше всего он снова попытался соблазнить Азирафаэля на свою сука сторону. «Мать твою ну пусть хотя бы друзьями, хоть в какому-нибудь виде, но пожалуйста, будь со мной!» В сердцах кричал Кроули. Но сука даже здесь он умудрялся получать один отказ за другим и это лютое до глубины бесячее ангельское сопротивление. Демон ухмыляется, достаёт порошок, сыпет в чашки. Его, честно говоря, аж потряхивает. И почему Энтони его тогда не связал не запихал уже наконец в машину и не сбежал так что аж пятки сверкали? Может всё-таки стоило быть намного убедительнее? Может не стоило так долго терпеть? Кроули заливает молоко. Ему кажется мир бы разрушился от его слишком импульсивных рывков. Как хорошо прости-господи, что за шесть тысяч лет он научился терпению. Он практически взял целибат. Ещё чуть-чуть и будет достойным этого блядского ангела. Любимого. Бесконечно нужного, но. Можно пожалуйста издалека? А? И, наверное, именно тогда, в той самой беседке, за все годы своей бесконечно-блядской жизни он почувствовал то самое непомерное сука разочарование. Потому что на самом деле он никогда бы не смог соблазнить ангела Божиего Азирафаэля, если тот чего-либо не хочет. Никогда блядь. Ну вот просто никогда. От чего-то змию грело душу много лет мысль о том, что он бы мог, но он героически этого не делает. Как-то эта мысль не так сильно разбивала его сердце, не так скребла по внутренностям, не так выворачивала душу наизнанку. Что они не вместе не потому, что ангел не может и кажется окончательно послал его нахуй, а просто потому, что Энтони слишком благородный и ничего не предпринял в его сука сторону. Но факты говорят об обратном: вообще-то Кроули сделал просто максимально всё, чтобы с ним сблизиться. ВСЁ. Разве что не накинулся с поцелуями и не зажал в объятия. Да. Этого Кроули ещё не делал. Да и вряд ли такое поможет. Тут ещё можно отшутиться. Сыграть, так сказать, в «друзей». Правда они тут оказывается даже и не друзья, так что, какая разница? Сука. Энтони от чего-то душило кучей эмоций, на которые в тишине теперь появилось место и время, но куда их пихать и что с ними делать — он абсолютно сейчас не знал. Не вываливать же это всё и сразу сейчас на ангела? Им может от силы остался час. Может даже какао не успеют допить на пару… Кроули сжал зубы. ЧЁРТ. Ну нахуя он вообще к нему тогда подполз в Эдеме, ну что он хотел узнать и разведать, ЧТО?! Что ангелы оказывается бывают с ХАРАКТЕРОМ?! Ему что… БОГА НЕ ХВАТИЛО, ИЛИ ЧТО?! Кроули сглатывает, хочется как во всех этих красивых фильмах, пару пуль в барабан крутануть и приставить к виску и будь что будет по воле случая. Ровно шесть попыток, одна да даст осечку он уверен. И вот когда у них получилось-таки вдвоём остановить этот блядский Апокалипсис всё что испытал внутри себя Кроули в этот самый момент — это лёгкое удовлетворение. Эфемерное в виде облегченного выдоха и всё. Больше ничего. Пустота. Да. Азирафаэль рядом, вроде как настоящий. Вроде как демон не сошёл с ума и не выдумал это. Они живы. Спасибо. А дальше… Что мать твою дальше-то, БОГ?!

***

— А у тебя здесь весьма… — всмотрелся Азирафаэль неловко в пустые серые стены квартиры Кроули, — аутентичненько, — подобрал наконец-то смягчающее общее впечатление слово ангел. — Типа того, — пожал неловко плечами змий и поставил чашку какао перед Азирафаэлем на кофейный столик, а сам залез ногами на белый кожаный диван. Ангел отпил немного из кружки и прикрыл глаза. Было божественно вкусно. Захотелось раствориться в этот самом какао тотчас. — Как думаешь. Что будет дальше? — Всё же нашёл тему для разговора Азирафаэль. Кроули, что бессмысленно пялился сейчас в стену после всей вереницы шокирующих и не очень событий, скосил на него взгляд из-под очков. — Понятия не имею, Азирафаэль, — весьма растерянно произнёс он. Что ждало их двоих дальше он искренне не понимал сейчас. Он даже боялся что-либо предполагать. Да и думать, как будто бы больше не получалось. Совсем не получалось. Никак. Вроде бы всё было по… законам Божием? Но при этом было ощущение, что за ними придут вот уже прямо сейчас. Позвонят прямо в дверь или. Ещё чего. Материализуются прямо мать его перед ними. Энтони вовсе не хотелось ничего пить, но он для приличия сделал всё-таки глоток из чашки. — Лавка сгорела, — тихо выдал Азирафаэль. Он тоже был шокирован. Некоторые последние эпизоды своей жизни он воспринимал как кадры какого-нибудь фильма боевика. Всё случилось слишком быстро, а под конец ещё и схлопнулось. Чего только стоил их выход с ломом и пламенным мечом на Сатану в истинных обликах. Практически голыми. И то как они грамотно направили Адама в нужное русло, правда решал он сам, они вдвоём просто были рядом… Ангел зачем-то скосил взгляд на чужую руку. Всего на пару мгновений. Задержал. Он хотел бы ощутить его ладонь в своей ещё раз. Тогда Азирафаэль как-то не насладился. Совсем не насладился. А в автобусе… в автобусе он слишком нервничал, чтобы воспринимать это чем-то естественным и нормальных для них двоих. Как и Кроули, кажется, тоже, он был, где угодно, но абсолютно не здесь и не сейчас. Нет. В каком-то своём выдуманном недосягаемых для всех мирке. После стольких лет посыланий друг друга, извечного отрицания и раздрая в душе ангел просто хотел бы его обнять. Наверное? Сказать что-то вроде: «Прости». Или что-то другое. По круче. Так чтобы Энтони охуел с того, что на самом деле теперь может Азирафаэль. Что ж мысли его в данный момент были вовсе сейчас не о лавке. — И моя Бентли тоже, — подхватил демон. Впервые, наверное, он привёл ангела в свою злосчастную квартиру, которую, честно говоря, обожал всем сердцем. Он поймал себя на мысли, что хотел бы оставить его здесь навсегда. А сколько ещё коротать им осталось это «навсегда» он не знал. Всего на мгновение Кроули поймал ангельский взгляд из-под очков, направленный на его руку, и захотелось той аж пошевелить. Но демон сдержался. Как сдерживался последние шесть тысяч лет. И не очень сдерживался… однако в сторону ангела был всегда ужасно тактичен. Можно сказать. Джентльмен. Не иначе. Змий остро улыбнулся сам себе. Мысли его явно сейчас были не о его любимой машине. — Ты чего? — В смотрелся в чужую улыбку Азирафаэль. — Просто. Шутка вспомнилась. Вот и всё, — пожал Энтони плечами. — Что за шутка? — подхватил ангел и слегка нахмурился, — расскажи. — Она не смешная, Азирафаэль, — улыбнулся демон ещё шире. — Но зачем тогда ты над ней смеёшься? Кроули покачал головой. — Не знаю, Азирафаэль, не знаю. Ангел нахмурился только больше. Скорее для вида, чем реально по делу. — Ты правда считаешь, что я достоин любви? — слетело с его губ осторожно. Кроули резко перевёл на него взгляд, даже голову повернул. — Все мы вроде как достойны любви. Мы же Его создания, — попытался он как-то отделаться от такого рода вопросов от самого ангела. — Да но. Как считаешь ты? Я достоин… — Азирафаэль замешкал, на его лице было явное смятение, он подбирал слова, очень и очень тщательно, — такой Любви от ТЕБЯ? Демон вскинул брови. Чёрт. Какого хрена он решил поинтересоваться этим прямо сейчас? Всё же было хорошо. Нормально общались. Ну зачем он вообще начал лезть в эту дурацкую для демона тему. Кроули нервно отпил из чашки какао. — Если уж настолько сильно прикапываться, Азирафаэль, то я сказал, что всегда буду знать, что в сокровенных недрах твоей души ты в достаточной степени сволочь, чтобы стать достойным любви. — И чтобы это значило?.. — попросил ангел его расшифровать. — Если ты понял, то ты понял. Если не понял, значит не понял, — просто парировал Кроули. Проще блядь не куда. Азирафаэль поджал губки. Он конечно же всё это понял, настолько насколько позволяла степень этой его понятливости всяких вот таких фраз с подвывертом от Кроули, и поэтому интерпретировал всё это исходя из своего собственного понимания действительности. А понял он следующее, что он сволочь, но почему-то благодаря этому он был достоин любви. Ангел снова нахмурился, отпил какао. Нет. Он ничерта всё-таки не понял, но было как-то уже слишком неловко сейчас переспрашивать. Кроули медленно выдохнул, кажется, у Азирафаэля больше не хватит смелости спросить его ещё раз. И слава Дьяволу это так, потому что змий не сможет изворачиваться перед ним вечно. Наверное? Он и перед собой сколько изворачивался, пока не признал очевидное. Энтони вздохнул и осторожно стянул с себя очки. Хотелось как-то по-домашнему что ли. Он осторожно сложил их на кофейный столик. — Может вина или… ещё чего покрепче? — С какао? — удивился Азирафаэль. Кроули скривился. — Отдельно. Ангел. — Можно и… покрепче, — пожал плечами Азирафаэль. — Да ладно? — удивился Кроули, — я могу достать виски? — Ну достань, — спокойно изрёк это ангел. Демон не стал дальше его допрашивать. Виски так виски. Раз в тыщу лет так гуляют, ещё и на его хате. Его руки всё ещё остаточно потряхивало, он подошёл к шкафу и достал оттуда одну из своих тех самых элитных бутылок. Два стакана и. Захотелось засунуть в этот самый шкаф всю тревогу, что сейчас терзала его сердце и душу. Да и себя тоже видимо. Мысли лезли, лезли, лезли. Сколько им ещё осталось вдвоём? И осталось ли? А что будет завтра? Что будет мать его завтра, а, Бог? Кроули облизал губы, плюхнулся обратно на диван и разлил им двоим виски. — Как думаешь. К чему всё это? — Что? — вздёрнул чуть вверх брови Кроули, взяв стакан в руки, недопитое какао так и осталось стоять на столе. — Предсказание. Про облик. Я всё-таки думаю, что оно адресовано лично нам двоим. Чтобы мы ну… как-то с тобой… спаслись, если вдруг за нами… — Азирафаэль аж сглотнул. - Как думаешь, что бы оно значило? — Понятие не имею, я бы предпочёл думать, что Агнеса всё ещё выжившая из ума Ведьма. Ибо слишком уж дурацкие у неё предсказания. Решила посмеяться над всеми и каждым. Не далеко от Бога ушла… — Кроули! — Ну что, Кроули?! — чуть ли уже не взвыл демон, — я устал! Он сделал пару глотков из стакана, а затем облегчённо выдохнул. — Не важно была она в уме или без, факт в том, что она была невероятно точна и говорила всё так как есть. Понимаешь? Она знала, что мы прочтём. В этот самый момент. Понимаешь? — Не хочу я понимать, Азирафаэль, — покачал головой демон, — больше не хочу. — «С умом выбирай свой облик», — задумался ангел и взял стакан наконец в руки. Он очень любил разгадывать загадки, можно сказать, что это было его хобби, все эти лазейки, сканворды, поиски выхода из лабиринтов. Между прочим, очень было полезно для мозгов. Правда Азирафаэль не был уверен, что это даёт хоть какую-то пользу ангелам, но испытывал искренний экстаз решая ту или иную задачку. В отличие от Кроули, он предпочитал такие «задачки» скоре сжигать или решать «по-своему», как вовсе не было задумано автором. Но какая мать его разница, если ответ в конце концов всегда у него совпадал? — Слушай… — протянул задумчиво Азирафаэль, — облик иначе это внешний вид, очертание, наружность. То есть то, как ты выглядишь, — сощурился он и отпил из стакана виски, задержал во рту и, насытившись вкусом, наконец проглотил. Горло обдало приятным жаром. — И этот самый вид нужно выбирать с умом… — ангел откинулся ещё больше на диван. Кроули думать не мог, но очень внимательно слушал. — И как бы, то есть… — очень хмурился ангел. — может это значит, что нам нужно с тобой. Замаскироваться? Как знаешь в театре. Сыграть другую роль или?.. — Зачем? — не понял его демон. — Какой в этом смысл? Они не настолько все там придурки, чтобы не понять кто есть кто. — Но мы могли бы видоизмениться достаточно, чтобы нас… не узнали? — предположил ангел весьма неуверенно. — Как? Превратить тебя например… в Бобика? — вздёрнул брови Энтони и отпил из стакана, алкоголь хорошо разгонял его излишнюю тревогу, осевшую вдоль всего тела, — и будем мы бегать вместе с антихристом, притворимся что у него было… три адские гончие… Азирафаэль лишь сморщился на чужое предложение, он думал дальше. — А если я стану например… демоном? — Ты что. Собрался пасть? Прямо здесь? — Нет! Я имел в виду… замаскируюсь! — Мои конечно идиоты, но не настолько, чтобы не отличить своего демона от чужого. Кхм. Точнее какого-то явно слишком по-ангельски выглядящего. — А я поменяю облик на какого-нибудь чёрта! — выдал гротескно Азирафаэль, подняв бокал с виски. Энтони сморщился и покачал головой. — Право, Азирафаэль, какого ещё Дьявол, чёрта? Да ты спалишься на первом же сука движении или слове. Да и они будут тебя искать. Прочешут всё во круге и в конце концов обнаружат, что один тут чертенок явно лишний. Да и к тому же. Мне, где прикажешь прятаться. На Небесах? — усмехнулся Кроули. Ангел загрузился только больше. Он чувствовал решение где-то рядом. — Но Небеса… неплохая идея. — Твои бдят почище наших. Они уж точно заменят подмену понятий. Азирафаэль закусил губу. — Но если. Не сильно видоизменять суть? — Что ты имеешь в виду? — нахмурился Кроули. — Если скажем… скажем… — Азирафаэль, кажется, запыхтел как какой-нибудь перегретый карбюратор на полной мощности. — Останется один ангел, демон, но Суть мы менять не будем. Энтони отставил виски в сторону и сам загрузился чужой пыхливостью. Он резко сморщился. — Ты предлагаешь сыграть нам разные роли? Но они не угомонятся. Они все равно будут искать нас, ангел. Если только мы не спрячемся в себя самих, — ляпнул он, не подумав. Азирафаэль остановился и в шоке взглянул на Кроули. — «Спрячемся в себя самих», — повторил он очень тихо эту фразу за демоном. Энтони нахмурился. Потом, казалось бы, прозрел, а потом снова нахмурился. — Нет. Это бред Азирафаэль. — ПОЧЕМУ?! — воскликнул ангел, — Я МОГ БЫ СЫГРАТЬ ТЕБЯ! Кроули аж скривился. — Они нас рассекретят! С первой твоей дурацкой улыбки на моем мать его лице! — Я знаю твою мимику идеально, Кроули, я не оплошаю! — твёрдо вызвался Азирафаэль, расплескав аж от волнения виски, пока ставил стакан на стол, затем он нахмурился и засомневался, — но, — выдал он осторожно, — я не совсем уверен, что… ты справишься. Энтони от чего-то глубоко оскорбился. — ЧТО?! — аж вскочил с дивана Кроули, стакан с виски полетел куда-то в сторону и раздался звонкий стук об пол. — ДА Я МАТЬ ТВОЮ ЗНАЮ КАЖДУЮ ЛИШНЮЮ СКЛАДОЧКУ НА ТВОЁМ ЛИЦЕ, Я ДАЖЕ СЕЙЧАС СПАРОДИРОВАЛ БЫ ТЕБЯ ИДЕАЛЬНО ТАК, ЧТО МНЕ БЫ ПОВЕРИЛИ, ЧТО АНГЕЛ Я, А НЕ ТЫ! Азирафаэль аж брови приподнял от чужой весьма резкой и экспрессивной реакции, но ангел знал, Кроули надо брать пока он ещё горяченький, потом скорее всего момент уже будет упущен. Потом он уже начнёт ДУМАТЬ и его здравый рассудок уже ни за что никогда на безумное не согласиться. А что может быть безумнее, чем обмен по сути… телами?.. — Докажи, — просто протянул он к нему руку. Демон засуетился. Демон закусил губу. Мать твою да что с ним только что сейчас произошло. Они что реально хотят поменяться обликами. Серьёзно, блядь?! «Да я, ну как бы…» подумал он про себя. Но всё звучало как отступление, как какой-то блядский побег. Как слабость. Да. Как слабость. А слабым и тупым в его глазах он точно выглядеть не хотел. Сказал: придётся теперь нести ответственность за свой гнилой базар. Кроули ощетинился и кажется даже защипел, но руку к ангелу протянул. Пальцы и ладони соединились друг с другом. Азирафаэль смотрел ровно в демонические змеиные глаза, Кроули в серо-голубые, пока они не стали их собственными. Ангел всмотрелся в себя со стороны и ему отчего-то захотелось неловко рассмеяться, Кроули, вглядываясь в самого себя прикрыл рот рукой. Он не выдерживал этой тупой ангельской гримасы на своём лице. Но внимание его циклилось не очень долго на собственном теле со стороны, сколько на чужом облике, что он только что приобрёл. Энтони вгляделся в чужие аккуратные пальчики, которые теперь были его /и которые он страстно мечтал потрогать последние пару тысячелетий/ И резко нахмурился. — Я так не хмурюсь, — строго выдал собственный голос со стороны. Кроули снова аж резко сморщился, черты ангельского лица на нём вывели такое выражение лица, которое, наверное, сам Азирафаэль никогда не смог бы изобразить. — Погоди. Дай привыкнуть, — выдал мягким голосом это демон и поднял ненадолго взгляд на «Азирафаэля», — я так тоже по-тупому не улыбаюсь, чтоб ты знал! Ангел поджал губы. — Прости. Ты просто такой… утонченный… — старался ангел подобрать слова. Он тоже с интересом рассматривал чужие руки. Точнее свои. Тонкие изящные пальцы, которые теперь можно было трогать сколько угодно его душе. Можно было, наверное, наконец вдоволь попялиться на змеиные глаза просто тупо подойдя к зеркалу. Демон сделал вдох-выдох и натянул на своё ангельское лицо наиболее удачную Азирафаэлевскую улыбку. — Здравия желаю, — даже махнул он приветливо рукой, — ах, какой сегодня чудесный день, вы не находите? Как насчёт парочки французских блинчиков с сиропом в моём любимейшем ресторанчике под названием… — Переигрываешь, — скептически посмотрел на него Азирафаэль. Демон на этом моменте не сдержался. Его собственное лицо выражало такое сука недоумение, что здесь без греха не взглянешь. — Мать твою, боже! Азирафаэль! Ну сука, ну почему у меня настолько тупое лицо, Господи боже мой! Ангел явно оскорбился. — Не дразни меня Энт… Азирафаэль, — нахмурился достаточно сурово за него ангел. — где мои эти… — скользнул он змеиным взглядом по столику и наклонился весьма грациозно за очками к самому краю. После чего натянул их на себя, — вау… — выдал искренне ангел, — а в них не очень-то и темно оказывается, я думал намного темнее… Энтони покачал головой. Они трупы оба. Если срочно хоть как-нибудь не исправят эту патовую ситуацию. Однако параллельно с этим он думал о том, что вообще-то ему это крайне нравится. То, что они творят сейчас. Это было настолько интимно для него сейчас, что змий даже не знал как такое мать его комментировать. Хотелось просто сука безостановочно смеяться. Было так до безумия стыдно сейчас почему-то. За себя, за него. И одновременно он почему-то чувствовал себя неимоверно счастливым, как будто бы им не грозила неминуемая кара или смерть. Как будто бы время остановилось сейчас для них двоих и можно было в кой-то веки сделать передышку и впервые за шесть тысяч лет в усласть подурачиться… — Кроули, — попытался демон ещё раз, на этот раз ангельское лицо было слишком постное. Змий просто очень старался не заржать. — Давай относиться ко всему этому более серьёзно, мой дорогой. Азирафаэль сощурился в очках, всматриваясь в самого себя, честно говоря, за все эти годы он привык к конкретным габаритам своего тела, которые очень и очень ему нравились. А здесь один только взмах руки получался у него слишком осмысленно-духовно-вознесенным. Демон был намного гибче его. Всё было совсем по-другому. Вроде тоже самое, но… — Я сама серьёзность, Азирафаэль, — вздёрнул он гротескно нос чуть вверх. Кроули опять засмеялся, просто не выдержал и захохотал, схватившись за живот. Ангел снова по-дурацки улыбнулся относительно мимики Энтони. Смотреть на себя со стороны в таких ярких эмоциях было то ещё веселье. И почему они никогда так не делали раньше, а? Азирафаэль сглотнул. Кажется, тогда бы их точно спалили ещё раньше времени, это сейчас уже было, откровенно говоря, плевать. Терять было нечего. Вроде бы. Кроме собственных жизней. Ангел почему-то был уверен, что их ждёт самое ужасное наказание, которое только способно придумать Небо и Преисподняя. После всего что он выслушал там в свою сторону… точнее в сторону людей и отношения ангелов к земле, Азирафаэль сомневается, что его намерения хоть кто-то теперь поймёт, если сам Метатрон считает, что лучше снести всех и вся, чем сохранить мир на земле. Где-то глубоко внутри себя. Ангел всегда это знал. Где-то ещё тогда. Когда отдавал в Эдеме людям свой огненный меч, он знал — из всего этого не выйдет ничего хорошего. Ведь по законам Господнем, он должен был просто наблюдать. Не вмешиваться. Быть. И в этом вся разница Азирафаэля и Неба. Он не мог НЕ вмешиваться. Он никогда НЕ мог НЕ вмешиваться. Иначе бы они сейчас не сидели здесь с Кроули и не занимались такой прости-господи дуростью, просто чтобы спасти свои шкуры. Потому что да. Азирафаэль больше не хотел умирать за Бога просто так. Да он не хотел этого делать очевидно с тех пор, как демон не осудил его за ложь тогда. Перед Небом. А он солгал в течении всей своей жизни… бессчётное количество раз. И всё продолжал себя уверять, что это он так. Слегка не договаривает. Недоговорить же нормально? Да и. Всех всё устраивало, что в этом было такого? Для Азирафаэля оказалось самым страшным — ложь самому себе. Лучше быть честным с собой и лгать Небесам, чем лгать себе и быть честным перед ними. Потому что второе от чего-то убивает ангела, дышать становится ужасно тяжело и перед собой стыдно, за то, кем он по сути является. Но при этом, когда он нарушал устав ему было НЕ настолько стыдно. Так погрустил пару дней, лет, веков и забыл. Как будто и не было такого. Если бы его спросил кто, а было ли, Азирафаэль лишь пожал плечами и сказал: «А вы собственно говоря о чём? Я такого точно не творил. Уму непостижимо такое сотворить, ну я же… ангел в конце то концов, как вы могли подумать обо мне такое?» Да, Азирафаэль шифровался просто мастерски. Особенно для самого себя. Поэтому, когда они перевернули все возможные планы Низа и Верха, наверное, это окончательно развязало руки его настоящему… ХАРАКТЕРУ. — Что ж, кхм, — чуть потряс руками Азирафаэль и хрустнул костьми принимая более характерную для Кроули позу, после чего развалился на диване в стиле змия, — Давай уже решать, ангел. Чё по чём. — глянул он на «себя» змеиным взглядом из-под очков. Энтони от чего-то аж довольно оскалился, вот это уже было на него похоже намного больше. — Я так не скалюсь, мой милый! — возмущённо выдал на это ангел. — Без «милый», пожалуйста, я так тоже не говорю, — чуть вздёрнул бровь змий. Азирафаэль аж всмотрелся в себя, он и не знал, что оказывается способен так точно поднять одну бровь над другой. Поразительно. — Привычка. Прости, — неловко выдал ангел. Неловкость на лице змия выглядела совсем уж по-дурацки. Ещё и ангельская неловкость, такая сука невинная. Благо на его лице хотя бы были очки, потому что тогда бы Кроули просто не выдержал пялиться на себя такого. — И не извиняйся. Пожалуйста. — Но ты иногда извиняешься, — экспрессивно вскинул рукой Энтони ангел. Было даже очень похоже. В облике Кроули от чего-то так легко было махать всем подряд. Ангел, кажется, начинал втягиваться в демонический образ. — Ключевое слово, — улыбнулся милейше за Азирафаэля змий, — «иногда», мой дорогой, а если быть точнее: в очень редких случаях. Я бы даже сказал. Эксклюзивных. Перед Начальством я не извиняюсь никогда, — гордо выдал Энтони. Правда если бы его вызвали сейчас на ковёр и спросили за всё сполна, он бы придумал примерно пятнадцать тысяч вариантов как можно было бы очень убедительно извиниться. Но вряд ли бы выдал вслух. Потому что он не припомнит ни одного случая в Аду, когда хоть чьи-либо извинения меняли хоть что-то в этой Блядской Преисподней. У них скорее было принято: оплошал? Ну что ж. Больше не нарушай. Не повторяй. Опять нарушил? Что ж, котёл уже кипит — полезай. Или что-то вроде: место для подвешивания за язык как раз освободилось — проходи, раз не понимаешь с первого раза. А извиняйся — не извиняйся. Всем в общем-то было насрать. Кроули извинялся пожалуй раз в несколько веков, а то и бывало тысячелетий. И редко, когда искренне. Там можно по пальцам пересчитать, где кому и когда он такое говорил. Но больше всего конечно же этому пресловутому ангелу. Ибо для него это какой-то особый ритуал принятия. Если не извинишься, потом хрен тебя вообще пустят в своё поле. Да даже в глаза не посмотрят. Не поздороваются. У ангелов фишка такая. Самое страшное что может видимо быть на Небе: негласное игнорирование одного только твоего существования. Кроули такой штуки в Аду иногда не хватает. Вместо угроз, вымывания мозгов, пыток там всяких было бы лучше, если бы их всех просто игнорировали. Кайф, а не наказание — Высшая манна Небесная, считал демон. Правда, когда это накладывалось на ангела — такое положение дел ему ни капельки не нравилось. — Ладно, как скажешь, — пожал Азирафаэль плечами и подхватил стакан с виски, а затем с истинным таким Кроулевским наслаждением выпил их. Демон аж засмотрелся. Это было как-то слишком красиво. Потом он смутился от осознания, что по Сути пялиться сам на себя, но при этом это ведь Азирафаэль. Облик просто его. От чего-то так чертовски льстило, что ангел так оказывается умеет за него. Затем Азирафаэль выдохнул и заложив руки за голову поставил ноги на кофейный столик, скрестив. — Ну и чего ты такой мнительный, Азирафаэль? Впереди ещё вся ночь, натренируемся и будем с тобой, — ангел поджал чужие тонкие губы, — непобедимой командой. Кроули весьма скептически сощурился, на этот раз весьма по-ангельски. — Какая ещё непобедимая команда, Кроули? Ты ведь знаешь я ангел, ты демон, мы по разные стороны баррикад. Азирафаэль вздёрнул свою демоническую бровь чуть вверх. «Ах, вот как он значит» — подумал про себя ангел. И ухмыльнулся. Остро. По-дьявольски. — Да, но у нас с тобой негласное соглашение, ангел. Вот уже пару тысяч лет. Чисто теоретически, можно считать нас за команду. «Азирафаэль» чуть поджал нос. — Мой дорогой, я с такими как ты не братаюсь, — пошёл с козырей Кроули милейшим ангельским голоском, — я, конечно, очень признателен тебе за помощь, но я надеюсь ты не подумал, что теперь это будто бы хоть что-то поменяет, между нами, двумя? — То есть твои чистосердечные признания в том, что мы всё-таки друзья, были ложны, да, Азирафаэль? — вздёрнул бровь ангел, он кажется разыгрался, его кажется окончательно понесло. И пока Азирафаэль всё это произносил он вытащил бутылку виски и разлил себе до половины в стакан, после чего снова отпил как ни в чём не бывало и поставил на кофейный столик, — так… — покачал он головой, — по-ангельски. Энтони захотелось от чего-то треснуть по-своему же собственному лицу, но вместо этого он очень мило улыбнулся. — Нет почему же. Я ценю тебя. Но. Природа есть природа, я не в силах противоречить ей, мой дорогой. В конце концов. Так или иначе, но тебе ли не знать, что в конце победят наши? Ангел покачал за демона головой. — И всё-таки ты такая сволочь, Азирафаэль. Энтони сощурился. — Если я сволочь, то ты кидалово, Кроули. — Кидалово? — удивился новому слову Азирафаэль. — Да, ты кидалово, — подтвердил за ангела демон. — Чуть что не нравится, сразу разворачиваешься и уходишь, нет бы хоть раз остался на нормальный разговор! Азирафаэль аж опешил. Задумался. Фундаментально так. — Да. Я кидалово. — Подтвердил он, разводя руками в стороны, — но тогда ты, ссыкло, Азирафаэль. Демон аж шокированно взглянул на самого себя. Они точно не поехали крышей? В виски точно не было ничего подмешано? — Я не… — возмутился весьма по-ангельски Энтони, — как ты можешь такое говорить в мою сторону, Кроули! — Легко, — вскинул с такой лёгкостью ангел плечами в чужом обличье, будто бы эта роль всегда была исключительно его, — Ты меня динамил последнюю пару тысячелетий, я могу тебе говорить, что угодно, ангел. Кроули внутренне аж запаниковал. Искренне. Почему Азирафаэль за него может сказать прямо Кроули в виде ангела, то, что он не способен сказать Азирафаэлю в облике самого себя? Это блядь как вообще? Это что мать твою сука такое? Они что и чувствами поменялись за одно и памятью и ощущениями? Воспоминаниями? Энтони сидел в каком-то шоке и осознавал что. Всё осталось как осталось, но видимо, когда начинаешь играть чужую роль невольно начинаешь… играть слишком уж убедительно. Они ведь. Достаточно изучили друг друга за пару тысячелетий то? — А ты меня использовал в своих корыстных целях. Демон, — возмутился весьма по Азирафаэлевски Кроули, — из-за тебя я… — он осёкся, как бывало осекался ангел, когда нужно было в чём-то признаться, в чём признаваться никак не хотелось, поэтому демон аж понизил голос, — солгал Небу. Это была твоя вина, Кроули! Азирафаэль вскинул брови из-под очков. — Я не заставлял тебя это делать, Азирафаэль. Мы могли всё закончить там. Признайся ты честно во всём. Я тебя не принуждал к этому. Я вообще тебя ни к чему и никогда не принуждал. Кроули посмотрел на самого себя весьма скептически, правда он больше, как будто бы не воспринимал себя как себя. Он воспринимал себя как демона, который играет конкретную роль — ангела и потому эта тонкая грань, где есть он потихоньку стала для него стираться. — Ещё скажи, что мы вмешались в Божественный план Господень не из-за тебя? — Безусловно я приложил свою дьявольскую руку, — парировал Азирафаэль, — но. Ангел. Ты сам не можешь жить без земли. Иначе бы вообще не согласился мне помогать! — Я не соглашался тебе помогать, я действовал по уставу! — Право, Азирафаэль! — раскинул гротескно руками в стороны НЕ-Кроули, — Ты его нарушаешь просто двадцать четыре на семь, просто слишком уж убедительно себе в этом пиздишь! Кроули аж шокировано открыл рот, точь-точь как Азирафаэль. Если бы в этой комнате стояли Гавриил и Вельзевул они бы вообще не заподозрили разницы. Да, казалось, даже сам Бог не смог различить сейчас их Двоих. — Помилуй нас Господь… — слетела молитва с ангельских уст и Кроули уставился в свои суетливо змеиные глаза. Азирафаэль приставил руку в каком-то шоке к своих губам. — Ой, — вырвалось из демонических губ, — п-прости. НЕ-ангел всё ещё в шоке пялил на себя со стороны. — Нет-нет это было… очень даже, — пролепетал он, — ОЧЕНЬ, — решил остановится на этом определении Кроули и, щёлкнув пальцами, заставил стакан с разлитыми виски подняться с пола и бутылку налить в него алкоголь чуть выше середины. После чего молча отпил. — Помилуй, Господи, — тихо прошептал за Энтони Азирафаэль. — Давай без молитв, ангел, пожалуйста, — чуть сморщился Кроули. — за меня можно так разговаривать. Ты ведь просто играешь роль это никак не оскверняет твою душу. — Точно? — явно разволновался Азирафаэль. — Да, — сел более прямо за ангела Кроули, — успокойся, всё хорошо. Шикарно… — он отпил пару глотков, всё ещё пребывая в полнейшем шоке, — сыграл… — Что-то было не так? — решил всё же на всякий случай уточнить ангел. — Нет, — чуть скривил ангельское лицо в гримасе отрицания Кроули, — я же говорю. Шикарно. Даже… СЛИШКОМ. Ангел поджал чужие губы и тоже потянул стакан с алкоголем на себя. — Ты тоже как-то… действительно… — Азирафаэль пытался подобрать наиболее удачное слово или даже фразу, — знаешь каждую лишнюю складочку на моём лице, — неловко хихикнул он. Кроули от чего-то жутчайше смутился. Кажется. Они окончательно сошли с ума. Поехали крышей. Оба. — Благодарю тебя, Кроули, — наконец-то нашёлся что ответить ему змий. В конце концов в таком облике он себе мог такое позволить. — Заткнись, Азирафаэль, — парировали ему. Энтони снова шокировано на него взглянул. — Я смотрю. Ты вошёл. Во вкус, — всё же прокомментировал это демон. — Правда? На тебя похоже? — аж засветился Азирафаэль, правда такое благостное выражение змию совсем не подходило. Слишком-вдохновленно радостное. Правда у Энтони от чего-то мелькнуло воспоминание, что он вроде бы таким уже когда-то был, но он лишь дёрнул головой и отпил из стакана виски снова. — Вполне. Достаточно… убедительно, душа моя, — подметил за ангела змий. — Ты тоже хорош! — захлопал радостно Азирафаэль в ладоши. — Всё-всё сбавь обороты, — чуть расслабился больше под свою змеиную позу демон и указал пальцем в сторону себя, — я так не делаю. — Да-да, прости… — ангел тут же сделал более похуистическо-суровое выражение лица. Такое нигилистическое. Энтони аж закусил губу, его всё не покидало ощущение, что Азирафаэль играл его, намного лучше, чем он сам. — кхм. Азирафаэль, какой-то ты слишком смурной, обычно ты более лёгкий и жизнерадостный. — Я устал, — просто парировал Кроули и вздохнул по-ангельски, — проще говоря: заебался. — Энтони! — возмутился, нахмурившись ангел, — ну что ты творишь! — Здесь никого нет, — развёл руками Азирафаэля Кроули, движения были другими по ощущениям, более плавные, но при этом имели вес, получалось это сделать более медлительно. Ангел в принципе по жизни был более медлителен. Резко за него движения вообще похоже совершать не получалось, — а значит. Мой милый. Хоть на пару мгновений, но мы можем. Расслабиться в конце то концов? Ангел вздохнул и сел более прямо за Кроули. — Пожалуй. Я и вправду устал. Столько событий за раз… — Да, — подтвердил демон и развалился окончательно за Азирафаэля, в его облике было так непривычно мягко. Повисла тишина, которую перебивали редкие глотки алкоголя из стакана. — Так что. Мы… попробуем так? — неловко спросил Азирафаэль. — Ну если ржать друг над другом не будем, то… терять ведь всё равно уже нечего? — поставил ноги на кофейный столик за ангельский облик Кроули. Азирафаэль взглянул на такого себя как на нечто абсолютно с собой не совмещаемое, но на этот раз комментировать не стал. Вместо этого более скромно подтянул к себе ноги и сел более по-джентельменски. Кроули покачал на это головой. — Дай-ка сюда очки. — Тебе? — удивился Азирафаэль. — Ага. Дай-ка сюда, — потребовал змий, махнув своей аккуратно ухоженной ручкой с пухленькими пальчиками. Ангел стянул с себя очки и протянул ему. — Дьявол, какое же у меня всё-таки растерянное лицо без них, — сморщился он, — ты ведь сориентируешься на месте? — Конечно, — сурово кивнул ангел, — а ты не забывай мягко и приветливо улыбаться, быть вежливым и никакого Дьявола, ты меня понял?! — Конечно-конечно, мой милый, — хмыкнул он ангельским лицом и напялил на себя очки. Азирафаэль вздёрнул брови. — А… мне так можно потом? — неловко выдал ангел. — Как так? — не понял Кроули. — Ну… — засмущался он, Энтони всё морщился, смотря на себя со стороны, как же его облик сейчас по-дурацки выглядел на Азирафаэле, — примерить? Кроули вздёрнул ангельские брови. — Очки? — А-ага… всегда было знаешь ли интересно… — Я подумаю, — просто выдал ему демон. Азирафаэль поджал губы. — Но со стороны выглядит, конечно. Странно. На мне, — всмотрелся он в себя внимательно, — но я бы всё равно примерил. — Я тебя услышал, — вздохнул Кроули. - Очень хочу. Энтони закатил серо-голубые глаза. — Если эта вся авантюра не уничтожит нас — так и быть я дам тебе примерить. Ангел аж зарделся. Столько счастья на своём лице Кроули ещё никогда не видел. А потом… /вспышка/ И вроде бы были ещё разговоры. Энтони помнит, как доставал вторую бутылку элитного алкоголя, а затем они над чем-то очень долго смеялись. И было так бесконечно тепло и хорошо. От чего-то он помнит, что было что-то ещё. Еле заметное и эфемерное. Привкус собственных губ, змий хмурится. Кажется это ему приснилось, как и касание пальцев его щеки, которая была не совсем его, но он помнит собственные демонические глаза, что так страстно впились в него в этот момент, от чего у Энтони аж застучало по ушам сердце и. /вспышка/ Он просыпается в своей постели. /точнее не в своей/ Это ангельская постель. Энтони вздыхает, приподнимается. От чего-то гудит голова всего пару мгновений, а затем он хорошенько зевает и опускает ноги на пол. Здесь находится и рубашка, и пиджак, и в общем-то ещё пару минут, и он вылитый Азирафаэль. Даже зависает у зеркала и очень внимательно всматривается в нос, глаза… губы. На губах его внимание зависает как можно дольше. Он стоит и в тупую пялиться на них ещё пару минут. Потом так невзначай их облизывает и спускается вниз. Лавка на удивление предстаёт перед его глазами как новенькая. Ни добавить, ни убрать. Всё как Кроули помнит, кроме странного собрания каких-то новых книг явно не во вкусе Азирафаэля. Он пожимает плечами и решается наконец-то набрать знакомый номер.

***

В комнате Кроули пусто, по сравнению с лавкой Азирафаэля и, честно говоря, когда ангел открывает глаза, первое, что ему приходит в голову так это то, что его кажется арестовали. Только спустя мгновение хорошенько проморгавшись до него доходит, что на Небе он ни разу не видел кроватей и уж тем более насколько серых стен, практически без окон. В голову ударяют воспоминания о всём предыдущем дне и он свешивает ноги с постели в каким-то глубоком трансе, а затем начинает хмурится, когда до него наконец доходит, что руки немного не совсем его, как и ноги, как и кажется облик полегче прежнего. — Оу, — выдыхает ангел и встаёт на холодный пол двумя босыми ступнями. Реальность прогружается дальше, и у него остаётся самый насущный из всех на Земле вопросов: А где тогда сейчас собственно говоря сам Кроули? В доме раздаётся звон, вероятно одного из телефонов: какого? Азирафаэль понятия не имеет, он выходит в гостинную, и не то чтобы здесь было огромное количество коридоров, но кажется ангел умудряется заблудиться буквально в четырёх стенах. И где-то наверное с попытки третьей он находит необходимую ему трубку. — Слушаю, — строго произносит за Энтони ангел. — Я так не разговариваю, — доносится с той стороны недовольный голос. — Энт…! Кхм. То есть. Азирафаэль, чего звонишь? Кроули на том конце провода аж хочет кинуть телефон в стену, но нужно держаться. Хорошо так держаться, раз уж они решили играть настолько по-крупному. — Встретимся в парке на месте номер девять. — А это… — ангел помедлил поджав губы неловко за Энтони, — где? Демон закатил глаза за Азирафаэля. — Скамейка. — Понял. Буду как штык. — Помилуй господи, — только и выдал ему Энтони на это шепотом, вздохнув, и повесил трубу. Ангел подхватил одежду, очки и, когда обнаружил зеркало в этом доме, ещё целых минут десять стоял и поправлял свою причёску (но на деле просто наслаждался тем, что трогает пальцами чужие рыжие волосы, пусть хоть так. На себе. Перед смертью как говорится не надышишься, но зато можно попялиться на самое запретное и ранее не доступное в его жизни) Ещё мгновение и он наконец-то выбирается на улицу. На чистой интуиции, потому что вчера Азирафаэль не то чтобы запоминал как здесь всё устроено. Он поднял глаза на дорогу и удивлённо обнаружил ту самую черную идеально отполированную Бентли. Ангел улыбнулся демонической улыбкой. Энтони будет рад, слава богу его машина заново ожила! Азирафаэль подхватил такси и только через минут пять до него дошло, что видимо и его лавка тоже… Кажется Адам решил перезапустить этот мир по-своему, но. По какой-то причине он не вернул их на свои места, а оставил как есть. Быть может это и значили его слова о том, что «им не стоит переживать», что он знает «кто они такие» и так далее, может он тоже предвидел предсказание Агнессы Псих? И возможно сейчас они с Энтони делают всё абсолютно правильно и у них есть все шансы, чтобы себя спасти? Ангел поправил тёмные очки и отправился в сторону парка.

***

— Клубничное эскимо и ванильное с хлопьями, — отрапортовал ангел за Энтони, всё это время он пытался «расслабиться», потому что игра за демона требовала определенного шарма, к которому Азирафаэль не привык за долгую службу Небу, где всегда нужно было быть собранным и прямым как струна. Это, кстати говоря, прекрасно сейчас получалось у Кроули за него, хмурился он правда больше положенного. — Как машина? — невзначай поинтересовался «Азирафаэль». — Ни царапинки, — успокоил своего друга «Кроули». Где-то в глубине души настоящий Энтони выдохнул с немыслимым облегчением. Можно даже сказать вдохновился на подвиги, после настолько абсурдной ситуации. — А как… магазин? — очень внимательно сквозь тёмные очки всмотрелся ангел на себя же. — Ни следа пожара. Ни одна книга не сгорела. Всё вернулось на круги своя… — обошёл «ангел» «демона» со стороны. Азирафаэль слушал всё это в тот момент, когда им выдали мороженное — не смог сдержать улыбки. Боже. Как же сложно было искренне не улыбаться хотя бы пару мгновений! Благо за Энтони получалась больше самодовольная ухмылка, чем та самая, ангельская, привычная ему от самого Зарождения. Кроули тоже сдержал улыбку на лице того за кого играл, но уже абсолютно по другим соображениям. Он не знал той степени достаточности, когда ещё мало и между тем, где мне следует остановиться? Потому что в какой-то момент наступала такая стадия, когда он чувствовал, что его просто сейчас порвёт от смеха от взгляда на себя со стороны. Энтони просто надеется, что когда за ними придут их не поставят напротив друг друга, потому что тогда они оба безнадёжно спаляться. Нет ничего хуже в этом мире, чем наблюдать за своим тупым выражением лица и фразами совершенно невпопад! Оставалось только молиться Богу или Дьяволу, что никто не знает Энтони настолько хорошо, насколько его реально знает Азирафаэль. Только пожалуй поэтому Кроули до сих пор не слился со всей этой идеи и не передумал. Потому что весь Ад понятия не имеет, что для него характерно вплоть до деталей, а что нет. Один только Азирафаэль и смог бы на каком-нибудь Адском Суде подтвердить настоящий перед ними Кроули или нет. А Дьявол? Ну если в Суть лезть не будет, то честно говоря это более беспроигрышный вариант, чем пытаться оправдываться перед всем Адом, что это такое у Энтони чувство юмора насчёт Армагеддона. Пошутил так сказать, м-да. Бывает. Тут наконец-то ему протянули ванильное мороженное в рожке. Змий оглянулся по сторонам. — Твои… выходили на связь? — уточнил демон. Ещё вчера он рассказал во всех подробностях как и что у них работает, так сказать пошёл ва-банк. Посвятил Азирафаэля во все детали, чтобы тот не растерялся и держался максимально естественно. Правда после второй бутылки виски он перешёл с описания структуры Ада и всяких там подобий иерархии на забавные байки, что происходили за спинами его Начальства. Например как в отделе стихийных бедствий как-то раз перепутали рычаги и Японию засыпало снегом в мае, а ещё как парочку грешников пустили на Землю вместо демонов по поручению, потому что в бумагах была ошибка, и как потом на ковёр вызывали Азазеля, а потом они пытались выследить куда они чёрт побери их отправили, а ещё… Половину Кроули честно говоря не в состоянии сейчас вспомнить, в память врезалось только то, что кажется всю ночь они прохохотали, потому что в какой-то момент начал рассказывать забавные случаи уже Азирафаэль… Ангел поджал демонические губы и помотал головой. Как хорошо, что за Энтони достаточно было просто скорчится и всё становилось настолько для всех понятным. Наверное. Что было в голове у настоящего Энтони, когда он что-либо изображал на своём лице — для Азирафаэля долгие тысячелетия являлось загадкой, он только недавно реально начал догонять что к чему и то сомневался мать его до последнего. — А твои? — Нет, — просто ответ Энтони. — Ты… понял что. Произошло вчера? — аккуратно спросил ангел за демона. Кроули напрягся с этого вопроса. — Ну… кое-что понял, — выдал он весьма озадаченно, насколько такое вообще входила в степень его понимания. — Но кое-что осталось слишком… — НЕПОСТИЖИМЫМ, — закончил за него Смерть. Азирафаэль слегка нахмурился. — Он тут явно не к добру, — указал на него своим клубничным мороженым ангел вглядываясь очень внимательно змеиными глазами в только что исчезнувшее чёрное пятно, — плохая примета. Даже очень плохая… И через мгновение обернувшись, Азирафаэль заметил, что его спутник по несчастью отсутствует и его повязали и куда-то волокут ангелы. Это произошло настолько быстро, что ангел успел только растерянно метнуться в их сторону. — Остановите их! — попробовал он сделать хоть что-нибудь за Кроули, но в отличие от ангелов, демоны были более радикальны, поэтому Азирафаэлю припечатали хорошенько ломом по затылку, а дальше… затащили в Ад.

***

«Энтони» вели вдоль длинных коридоров Ада. Это значительно угнетало ангела, здесь не было столько безудержно ослепительного света, который так привык видеть Азирафаэль в Раю. Было приглушенно, местами мигали лампочки, местами топорщились какие-то проржавевшие насквозь трубы, где-то постоянно кто-то суетился. Вдруг откуда не возьмись выскользнула какая-то чёрная тварь — и ангел искренне гордился собой в тот момент, потому что даже не дрогнул. Наоборот. У него появился неподдельный интерес к этому месту. Мол, а. Насколько оно огромное? Может демоны однажды начнут проводить экскурсии по своим владениям или… Он чуть поджал свои губы. Нет. В смысле здесь было само то ни на есть ужасно скверно, и пахло не хорошо, а ещё очень сыро, разноцветная плесень буквально проела все стены насквозь. И как-то это всё так идеально сочеталось: вдруг мелькнула расщелина вместо окна и Азирафаэль впервые узрел кусочек той самой Адской реки, что течёт через всю Преисподнею и кажется успел рассмотреть даже части тела некоторых из… Он отвернулся. Так невзначай. Но. Отчего-то его всё манило, как-нибудь вырваться и пойти поисследовать этот мир. Абсолютно другой, несуразный, в каком-то смысле запретный для таких как Он. Ещё пока ангелов. М-да. Как знать, может в ближайшее время это место станет его новым домом? Сзади шли Ойедлет, в виде маленькой весьма любопытной девочки в каком-то тряпье, Ксафар, за которым оставался каждый раз выжженный след, и кто-то ещё такой огромный и высокий похожий больше на живой камень, чем на существо, он в отличие от первых двоих постоянно молчал. Из разговоров со стороны ангел уже примерно понял, что к чему, и так как судя по всему, он всё ещё был не спалён, то выбрал самую рабочую тактику из всех: импровизировать настолько, насколько позволяет его фантазия. Проще говоря нести чушь, но делать это по-Кроулевски. Выдержано, с харизмой. Можно было даже поругаться. Здесь это считалось нормой. Главное по привычке не упомянуть имя Господне, а так, собственно говоря, Азирафаэль чувствовал себя очень даже воодушевлённым. Ему так сильно хотелось сыграть в эту игру и выйти из неё победителем, что он просто предвкушал, когда же наконец ему дадут слово. На следующем повороте его сопровождающие отступили в сторону, и передали своего заключенного подчинённым с именами «Эй ты бестолочь, будь аккуратней» и «Что-то я не припомню, чтобы разрешал тебе покидать закоулки изгнания в семьдесят пятом подразделении». Спор шёл не долго и в итоге живой камень наконец заговорил. Что он сказал, Азирафаэль так и не понял, зато после повисла гробовая тишина и эти двое новых компаньона довели его наконец до места назначения. Но в сам зал пока ещё не пускали. Краем глаза он увидел ванну и с удивлением приподнял бровь. Вельзевул устало плюхнулся в своё кресло по его правую сторону присела Дагон, по левую Хастур. — Процесс по делу Кроули, по завершению которого он канет в Небытиё — начинается! — начал маленький круглый демон, зайдя в зал с большим пергаментным свитком, — Всем встать! — Приведите предателя, — скомандовал весьма вдохновлённым голосом Вельзевул. Наконец-то они устроят хоть какое-то развлекалово, после настолько чёрных событий в жизни Князя Ада. Хоть напоследок получит удовольствие наблюдая за чужими муками и страданиями. Расслабиться. Выдохнет. Меньше Люцифер мозги ему ебать будет после, впрочем. До того сейчас и так не добраться, на удивление он даже не стал делать выговор Вельзевулу, просто сказал, чтобы разбирались сами так, как считают нужным, а его не трогали. После чего весьма экспрессивно захлопнул дверь своего кабинета, трещина кажется аж через всё здание после этого пошла и эта ещё дурацкая Авария после в пятнадцатом отделе… Повелитель Мух готов был только закатить на всё это глаза. И хорошо. Пускай. Всё это такие мелочи. Дьявола ещё тут не хватало, а то кажется казнить их тут будут вдвоём с Кроули на пару за настолько масштабный проёб. А тут Владыка может оклемается, выйдет, а они уже и вправду всё красиво порешали, всех кого надо наказали, а дальше, ну… Может наконец-то заново соберут Адское Собрание всех Князей?.. Вельзевул сморщился, так далеко он не загадывал. Да и не хотел. Сколько лет он планировал и что в итоге? ВСЁ РАЗРУШИЛИ ЗА ОДИН ЧЁРТОВ ДЕНЬ! ВСЁ ПЕРЕВЕРНУЛИ, ПРОСТО МАТЬ ЕГО, ВСЁ ВВЕРХ ДНОМ! ГОДА, ВЕКА, ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ ЕГО РАБОТЫ! ПРОСТО ВСЁ МАТЬ ЕГО В ТОПКУ, ПРОСТО ВСЁ! БЕСКОНЕЧНАЯ БЕССМЫСЛЕННАЯ БЕСПОЩАДНАЯ АДСКАЯ РУТИНА ЗА КОТОРУЮ ЕЩЁ И ВЕЛЬЗЕВУЛУ ПОСТОЯННО ПРИЛЕТАЛО ОТ ДЬЯВОЛА И ОСТАЛЬНЫХ ЧТО ОНА НЕДОСТАТОЧНО СУКА ХОРОША! Наконец-то «Энтони» вывели из-за кулис и он уже тщательно так сказать осмотрелся одним глазком. Оказывается у ванны было ещё и сделана весьма удачная смотровая площадка. Это у них так чистилище выглядит или что? Всё недоумевал ангел, ему даже показалась эта идея интересной и весьма находчивой, как можно почистить вот так себя при всех. Зачем вот только не очень ясно и разве демонам нужно… мыться? Чуть дальше прямо напротив восседал Князь Ада Вельзевул собственной персоной, и остальных Азирафаэль называть затруднялся, но кажется на рыбу была похожа Дагон, а тот с чёрными глазами и лягушкой на голове был Хастур. Правда он выглядел намного приятнее, чем его описывал Энтони. В его описаниях демонов слишком часто фигурировало определений «мерзкий», «гнусный», «отвратительный», «мерзопакостный» и ещё что-то с таким же мотивом, но на удивление, по какой-то неясной для ангела причине, ему в Аду очень даже понравилось. — Привет ребята, — начал весьма сдержанно «Кроули», — а у вас тут мило. — Звучало конечно весьма саркастично, но Азирафаэль был вполне себе искренним. — Только не для тебя, — угрожающе кинул Хастур, он предвкушал чужой казни больше всех. — Растения только бы не помешали… — так на вскидку выдал «демон», — и кофейный столик… — МОЛЧАТЬ! — Не выдержал Вельзевул, он хотел искренне насладиться хотя бы чужим ужасом и паникой, но даже на это этот чёртовый Кроули был ужасно жаден и скуп! — Подойди. — С удовольствием, — аккуратно выдал «Энтони», а затем аж опешил, чёрт это же был не Рай, тут надо было что-то добавить, чтобы никто не подумал, что он говорит всё это всерьёз. — Итак… нас четверо. Сыграем в бридж? Или споём хором? — Мы осудим тебя! — Лорд Вельзевул… — что хотел сказать Азирафаэль он и сам до конца не понял, но видимо его выражение лица выглядело из разряда «Вы что совсем тупые что ли?», что Повелитель Мух тут же решил объясниться: — Я судья, — спокойно пояснил он, даже несколько нервно. Что было честно говоря не в его стиле, но в общей сути, он заменял сейчас непосредственно самую из Высших Инстанций в Аду. Он даже не позвал сюда ОСТАЛЬНЫХ. Чисто собрались закрытой шайкой так сказать для своих. Поэтому в какой-то степени всего на мгновение уверенность Князя Ада в себе пошатнулась. Да, безусловно, Люцифер сказал ему «творите, что хотите», но точно так же он мог потом прийти и сказать: «Я пошутил» или «Ты это придумал, не было такого». И тут уж как повезёт. Главное вовремя от улик избавиться. Сделать всё чисто. Может после придётся даже с Бельфегором переговорить. Ради перестраховки. — Я обвинитель, — совершенно спокойно и твёрдо выдал Хастур, он в отличие от своего Лорда и Господина так далеко никогда не мыслил. Сказали Суд — будет Суд. Какая разница по Адскому уставу или нет? Они вообще хоть раз за всю историю Ада — следовали ему, а? «Энтони» осторожно осмотрел всех троих. — То есть. Дагон мой защитник? Вельзевул аж опешил. Сбился этой дурацкой фразой. — Боюсь, что нет, — просто выдала Дагон и ухмыльнулась, — если они забудут какие-либо твои косяки я — напомню. — Мы построили это место ради тебя, чтобы совершить Суд над тобой, — не стал церемонится с ним Вельзевул, ему уже хотелось всё побыстрей кончить, он слишком загнался на тему Дьявола, он слишком устал от всего этого дерьма. Ему хотелось уже получить какой-то итог всех их страданий, самоистязаний, мук, бесконечных блядских ожиданий. Ему хотелось уже поставить галочку. Завершить дело, расписаться, поставить печать под документами о казни и отдать всю эту волокиту Астароту, а там он уже сделает как надо. И как правильно всё это преподнести, чтобы им всем не досталось следующим. — А затем уничтожить тебя. — Ребята, — слегка улыбнулся «Кроули», — не стоило так утруждаться. — по какой-то причине ангел даже был весьма приятно удивлён, такая щепетильная организация. Решили и сделали. Раз и всё. У них пока дождёшься разрешение на всё это уйдут года, дай Бог отдел достроят грамотно, а то сначала собери тысячи бумаг, согласуй, и в итоге в документах всё уже числиться, а по факту ещё ничего не готово, подписи какой-то там не хватает какого-нибудь ангела из пятьдесят второго отдела, который пребывает на Земле по заданию, или и вовсе недоступен. Все на него очень внимательно уставились, «демон» вернулся мыслями обратно в Зал Суда. — А в чём, собственно говоря, проблема?

***

«Азирафаэля» ввели вдоль бесконечный белых и чистых коридоров. Спереди спокойно шли Варахиил и Иегудиил замыкающим был Сандальфон. Очень тяжело и непривычно демону было не щуриться здесь и при этом держать весьма благостное выражение лица. У него было ощущение будто бы его вернули обратно в концлагерь, из которого он однажды бежал через агонию и бесконечную сука боль. Да просто находится среди его Бывших знакомых было ужаснейшей пыткой под стать Аду. Им можно было бы и не заморачиваться, не придумывать что-то отдельное, просто позвать Кроули на Небеса и… Столько тысячелетий прошло, а Энтони до сих пор помнит Божий Суд до мельчайших подробностей. Энтони помнит их личное побоище. От чего всем не хватило в первый раз? Какой смысл было повторять всё тоже самое да ещё и ждать с таким предвкушением? Резать друг друга понравилось? Сняли в кой-то веки цензуру на благости или что? ОТ ЧЕГО ТОГДА НАСТОЛЬКО СНЕСЛО ВСЕМ СУКА КРЫШУ? А Бог? Где он был когда его якобы «дети» совершали ТАКОЕ насилие друг на другом? Где был Бог? Какое бесконечное принятие? Какая безусловная Любовь? Какая во всём этом была правильность, ради чего эта блядская чистота? Ради сожжения таких же как и ты, но немного с другими параметрами? Немного с другими установками, взглядами, мыслями… Когда все они сотканы из одного сырья. Все они его плоть и кровь. Где ты был Бог? Где? Наблюдал как твои рабы проходят стандартное отсеивание: хороший/плохой, лучший/худший, достаточно благостный или нет? Одним больше, одним меньше, какая разница? Главное, чтобы предприятие не стояло и все запросы выполнялись вовремя и в срок. Останутся только избранные. Самые-самые благостные, в то время как весь этот смрадный мир наконец сгорит. Зачем менять тактику? Зачем придумывать что-то ещё — когда можно создать свою сценку, разыграть, а как только все надоели — снести, хлопнув в ладоши. Сначала все неугодные, потом уже пойдут свои. Кроули в этом даже не сомневается. Всё закончится предсмертной точкой. Схлопнется в пустоту, просто потому что Всевышнему слишком интересно знать: «а что будет если…» И это бы настолько его не пугало, если бы он однажды не осознал: фантазия Бога была безгранична, люди буквально олицетворяли то безумие, что творилось в его космической голове. Созданные по образу и подобию. Они все. Это пугало и восхищало одновременно. Потому что то, насколько Бог был «милосерден», а он таким реально бывал, демон отрицать не мог, точно в такой же степени он был «холоден» и «жесток», «глух», «скуп», «туп», «недосягаем». Он был в этом просто мать его бесконечен, ОН БЫЛ НЕПОСТИЖИМ. Потому что были места, где Кроули успокаивался, смотря на человечество и думал: всё ещё не так плохо. Он и на демонов смотрел и думал так, и на Азирафаэля. И как-то сердце его внутренне успокаивалось. А затем начинался какой-то очередной геноцид, беспощадный голод до алиментарной дистрофии, концлагери и гулаги, какие-то абсолютно бешеные маразматичные культы с жертвоприношениями, изнасилованием, педофилией, издевательства и эксперименты над всем, что только способно дышать и он просто не понимал, где существует предел всему этому, где красная кнопка, на которую уже наконец нажмёт Бог? Когда это всё прекратится? Имеет ли это возможность прекратится когда-либо вообще? Или вся панацея, до которой однажды додумался Господь — это обоюдный Апокалипсис? Это блядский Армагеддон? А сейчас как бы они неумышленно с Азирафаэлем просто решили продолжить всю эту пьянку и пытку над человечеством? Потому что Всевышний так и не придумал как это исцелить? Как будто бы Бог отсеивал все те части себя, которые ему абсолютно не нравились и мечтал однажды оставить только самое лучшее. И плевать, что буквально собственноручно вырезал куски из себя, занимался внутренним самоубийством на глазах у всего мира, на глазах у самого себя. Кроули шёл в каком-то полнейшем ужасе и просто не понимал, то ли это от того, что его снова вели на Суд Божий, то ли от того, что он искренне ненавидел РАЙ. Потому что столько подлинного ужаса он испытывал только пожалуй, когда на него хорошенько так взглянул Адам. А здесь он скорее чувствовал себя переодетым узником, которого снова ведут в место, где когда-то жестоко расправились с теми, кто тоже когда-то являлись «своими». — Садись, — указала на кресло в просторном зале Уриил, когда пленника довели до места назначения. Кроули почтенно и весьма по-ангельски всем мягко улыбнулся, поздоровался и присел куда было велено. А затем его руки связали. «ангел» даже и глазом не повёл, но что-то в нём по старой памяти дрогнуло, что-то ноющее, колющее, осколком прошлого промелькнуло перед его глазами. Образом, мыслью. Всего на мгновение. Подлинный леденящий ужас, который Кроули искренне сейчас отрицал, прятал, шифровал. Нет. Он не мог боятся этих ангельских ублюдков аж вот настолько, не спустя столько лет, не сейчас. Нет. Просто не мог. ЕМУ ПОКАЗАЛОСЬ. — Азирафаэль! — раздался в спину настолько леденяще знакомый голос. Почему-то на авиабазе он казался не таким давящим как сейчас. То ли, потому что Кроули не подпадал больше под ангельскую юрисдикцию, то ли, потому что забыл, как это, когда к тебе лично обращаются архангелы, но от чего-то, когда Гавриил положил руку на его плечо, демон почувствовал лёгкий холодок на душе. Улыбаться получалось, честно говоря, через силу. Энтони уже и отвык как это. Быть на Небесах. Как это на самом деле просто говорить о том, какие они плохие, ужасные и невыносимые будучи уже на «другой стороне». Но не на самих Небесах. — Очень рад, что ты прибыл! — широко улыбнулся Гавриил. — Могли бы отправить сообщение, — спокойно подметил «ангел», — но похищение средь бела дня… — Назовём это как есть. Экстрадицией. У Энтони аж уголок рта чуть дёрнулся. Вот оно значит как. Спелись. Договорились за их спинами, только чтобы вместо человечества и друг друга, выместить весь гнев на НИХ? Демону захотелось смеяться, правда весьма истерически. Тысячелетиями эти ублюдки не могли договориться, а тут за пару мгновений раз и всё. Не братались, нет, не подумайте, просто кхм. Экстрадиция да. БЛАГОЕ ДЕЛО КАК ЖЕ. — Как там наш новый коллега? — улыбнулся Гавриил, обращаясь к Уриил. — Скоро прибудет. Архангел аж торжествующе поднял кулаки. — Скоро прибудет! — радовался он как мальчишка, которому наконец подарили на День Рождение долгожданную игрушку. — Тебе это понравится! — со знанием дела сказал Гавриил. Ему от чего-то казалось, что если ему радостно, то и остальным должно быть тоже, особенно тем, кому он мечтал искренне перерезать горло. Он прямо-таки предвкушал во всех подробностях рассказать своему пленнику как он будет его пытать и каким образом. Как если бы курице решили во всех красках описать какое прекрасное выйдет на ужин из неё жаркое, особенно если в глотку запихать хорошее такое красное яблоко, а какая она после будет обворожительно нежная на вкус и мягкая, если хорошенько её выдержать нужное количество времени в сливочном соусе. «Ангел» осторожно улыбнулся. Они всегда так общаются, или у них сегодня особое настроение? Потому что Кроули слишком привык, что на них в Преисподней постоянно все орут и угрожают, а по факту это ой как надо накосячить, чтобы тебя действительно пустили по Адскому кругу. А затем архангел чуть понизил голос потёр ладонь о ладонь и подошёл ближе к «Азирафаэлю» — Очень надеюсь, такого ты точно не ожидал. Кроули лишь слегка приподнял брови. Сковывающе-приветливо. Разве что не сглотнул. Пытки пытками, но он впервые ощутил разницу, между ужасом, который он испытывал перед Люцифером в кабинете, когда косячил и тем, что был здесь. На Небесах. Разница была настолько колоссальная, что Энтони, пожалуй, впервые в жизни почувствовал, насколько он скучает сейчас по АДУ.

***

…и убийство коллеги демона, которое я видел собственными глазами, — наконец-то закончил перечислять Хастур. — Адские твари, — обратился ко всем Вельзевул, чёткого плана проведения по сути самосуда у них не было, но хотелось хотя бы выглядеть более официально в глазах своих подчинённых. — Вы выслушали показания против демона Кроули. Каков ваш вердикт? «Энтони» обернулся на окошко позади ванной. Демоны крикнули единогласно и громко аж три раза «ВИНОВЕН!!!». И честно говоря они не сильно слушали, что там лепетал Хастур им просто хотелось уже хоть какого-то представления! — Тебе есть, что сказать, пока мы тебя… не покарали? — Вельзевула несколько смущало чужое спокойствие. Он бы даже сказал абсолютно не свойственная Кроули простота больше положенного. Он знал этого демона с самого Падения, буквально с нуля показывал ему весь Ад. Он много чего знал о Кроули, что было по крайней мере доступно, много слушал того, изучал. Читал кучу его отчётов и кое-что абсолютно сейчас не сходилось в мировоззрении Князя Ада. Как будто бы у Кроули, который сейчас стоял перед ним, отсутствовала какая-то очень важная деталь, но какая Повелитель Мух мог лишь догадываться. — И… что меня ждёт? — поинтересовался «демон». — Вечность в глубокой яме? — Не-е-ет… — проскрипел Хастур торжественно, — всё будет намного хуже. Наказание будет соответствующим. Раздался короткий звон, затем послышались раздвигающиеся створы лифта и чуть позже уже шаги. Чёткие ровные. Отточенные. Ангельские. Азирафаэль их узнает где угодно, так горделиво и чётко выверено ходили только ангелы на Небесах. В комнату зашёл наконец их новый гость. «Энтони» искренне удивился. — Архангел Михаил? Как неожиданно… — Подгон от наших старых врагов, — хищно улыбнулась Дагон. — Ну что принёс, пернатый? — фыркнул Хастур. Михаил коротко улыбнулся. Коротко, холодно и по-ангельски. — Да, — протянул в сторону демонов кувшин с водой архангел, — я вернусь за ней. Повелитель Мух очень внимательно уставился на Хастура, тот аж слегка опешил, можно сказать прикусил язык. — Может ты возьмёшь эту честь на себя? — попытался вывернуться Герцог Ада, — я видел, что творит ЭТА ШТУКА. Вид расплющенного Лигура всё ещё вызывал у него неподдельную тревогу. А тот кто был виновен в его убийстве вдвойне нервировал сейчас Хастура. Он уже предвкушал предсмертные крики Кроули, хоть какая-то услада будет для его глаз, после его весьма уничижительного развоплощения. Повезло ещё что его Господин был слишком занят подготовкой к Армагеддону, что ему по сути спустили с рук неудачный поход за предателем, да ещё и потерю тела по такой-то дурости. Архангел смотрел ровно в суетливые чёрные глаза Хастура, не моргая, а затем чуть наклонив кувшин из него полилась вода прямо в ванну. Азирафаэль наблюдал за всем этим действом и у него в голове чётко встало два вопроса: Кого там убил Кроули? и Какого чёрта СВЯТАЯ ВОДА?!

***

Энтони в облике ангела досталось зрелище конечно же намного интереснее. Один из чертей принёс кое-что необычное. Кроули относит такое в Аду к «контрабанде», так как официально такие средства против ангелов у них уже давно запрещены. Эта штука была чем-то похоже на то пламя, которое все они Падшие однажды познали после своего якобы Восстания. Но по сути своей являлось совершенно иным. Оно не жгло, не оскверняло, и вообще, честно говоря, было приятное на ощупь. Для демона. От того и величалось банально и тупо — Адское пламя. Люцифер поручил разработать что-то похожее в ответ на ангельское ружьё правосудия. Думал, может получится кого-нибудь завербовать к себе из вышестоящих. Когда проходишь такую непостижимую боль в качестве ангела — испытываешь неимоверный сука гнев, что Бог тебе вообще позволил такое почувствовать. Поэтому вроде как это должно было играть на стороне Дьявола, но… По какой-то причине, такая штука разрушала ангельскую структуру, а не преображала. Проще говоря, расщепляла, по структуре своей напоминая небезызвестную святую воду. Только после этого кажется две стороны подписали строгий договор, по которому использование, что святой воды, что адского пламени выдавалось строго под надзором высших инстанций. Шёл строгий учёт. Где, сколько и когда. Это было единственное событие на памяти змия, когда эти две стороны хоть о чём-либо договаривались. Видимо не хотели друг друга спалить и расщепить до начала главного зрелища. Прецеденты, конечно же, были, но… кажется с этим разбирается отдел Асмодея или Бельфегора? Энтони этого никогда не касался. Знал только одно: если Ад притащил настолько грозное оружие на территорию Неба, тут было два варианта. Или ангелы не понимают до конца, что это сука такое, или это был обоюдный обмен и в Аду Кроули ожидала… он аж сглотнул. Та самая святая вода.

***

«Энтони» чуть сморщился наблюдая за тем как ванная медленно набирается. Когда он добывал для Кроули пару-тройку капель этой буквально жидкой смерти для демонов, ему изрядно пришлось перестраховаться. Святая вода была для конкретных дел, строго под учётом, даже намного более строгим, чем чудеса. Положи Азирафаэль чуть больше на пару капель в тот злополучный термос, тогда бы вопросы уже были лично к нему. А здесь… Было как говорится полное раздолье, бери столько сколько захочешь. Да ещё и с такой лёгкостью, что ангел в очередной раз с каким-то ужасом наблюдал за выражением лица Михаила. Тому было ровно, абсолютно никак, разве что казалось, что было капельку весело, но в целом, он скорее поддерживал такого рода наказания с лихвой. Даже не пытался разобраться или… Интересно, а что же его собратья придумали тогда для него? И вот, лимит у этого самого причудливого кувшинчика наконец случился. Вода перестала течь. — Это святая вода? — на всякий случай уточнил «Кроули». — Святейшая, да, — подтвердил Михаил. — Не то чтобы мы тебе не доверяли, Михаил, — начал было Вельзевул, опираясь всем весом о подоконник своего кресла, — но мы не доверяем, — просто закончил он, — Хастур проверь. Хастур подхватил маленького круглого демона, что оглашал приход Кроули и сунул в ванну. Ещё мгновение раздавались весьма мучительные крики, а затем всё стихло. Азирафаэль чуть приподнял брови за Энтони. «Так у них убийства своих это всё-таки нормально, или есть особые случаи?» — почему-то подумал про себя весьма озадаченно ангел. Ещё и настолько жестоким способом. — Демон Кроули, — говорил это Вельзевул уже без какого-либо энтузиазма, хотелось всё быстренько порешать и так сказать вернуться на круги своя, — приговариваю тебя к уничтожению святой водой. Тебе есть что сказать? — тактично добавил под конец Повелитель Мух. Азирафаэль всё пытался собраться с мыслями. Нужно было, как это говорится, сейчас — хорошенько отжечь, чтобы у всех навсегда пропало желание наказывать кого-либо такими ненормальными методами. — О да, — слегка напряжённо выдал он, — это… — в голове у него возникло, что-то абсолютнейше гениальное и ангел продолжил: — … новый пиджак, жаль его портить. Можно я его сниму?

***

— Итак, своим актом предательства — ты предотвратил войну, — выдал весьма недовольно Гавриил. — Но, — вставил Энтони за Азирафаэля, — всеобщее благо… — Не говори мне про всеобщее благо, — перебил его недовольно Гавриил, — я долбанный архангел Гавриил, всеобщим благом была бы окончательная победа над оппозицией! Энтони снова сдержал свою ухмылку на пол лица. Нет. Небеса ни черта не меняются. Ни черта. С таким же примерно лозунгом их низвергали в АД. — Вставай! — подошла Уриил и сняла верёвки с рук «Азирафаэля». «Ангел» медленно встал, чуть размяв пальцы, затем поправил бабочку на шее и приветливо, мягко улыбаясь сказал: — Могу ли я вас как-то переубедить? Мы ведь хорошие, ради всего святого. Их разделяло в этом зале только адское пламя. Гавриил смотрел на этого ангела и не понимал: он так шутит всё это время и ещё с самого Начала Начал, или он по-серьёзному всю жизнь был настолько недалёким и этой своей недалёкостью постоянно водил их всех за нос? Особенно Гавриила, он от чего-то покупался больше всех. Читал все эти его отчёты, абсолютно странные и не ясные. Зачем столько тратить чудес на людей? Зачем их стремиться подкорректировать, улучшить, если достаточно было просто придерживаться Их стороны. Много ли на самом деле нужно людям? Азирафаэль почему-то умудрялся лезть даже к тем душам, которые уже было не спасти. В прямом смысле слова, они уже были как эти Падшие. Пустая трата чудес. Вот и сейчас стоя здесь Гавриил абсолютно не понимал в чём его можно переубедить, если дурак среди них один единственный Азирафаэль, который всё никак до последнего не может этого почему-то понять. И может быть… существовала некая доля процента, что архангел мог бы и поменять своё решение. Как-то замять дело и так далее. Он мог. Но. При условии если бы Азирафаэль хоть на секунду задумался, что он натворил, и какая доля всей логистика Рая была сбита и абсолютно нарушена, насколько всё было поражено по системам сейчас. Если бы хоть немного проявил инициативы и предложил, как можно это исправить, как можно попробовать победить врага по другому, да хотя бы извинился, за то что они мать твою устроили с его дружком-демоном, точно таким же предателем в свою сторону. Но всё, что слышал со стороны ангела Гавриил, своего на минуточку подчинённого, это бесконечную критику в свой адрес, саботаж и постоянное вмешательство в дела Божии, будто бы он знал намного больше, чем сам архангел. Ещё и успевал прохлаждаться на этой дурацкой земле, в то время как Гавриил без времени был и работал здесь. Да большинство процессов Рая держаться на нём, как Азирафаэль вообще посмел ему что-то там ещё и указывать?! Переубеждать?! Да у Гавриила уже пальцы чесались за все эти тысячелетия хорошенько его придушить. Зря он глаза закрыл тогда на Эдем. Надо было тщательнее всё это расследовать, как знать, быть может ангел ещё тогда… — Ради всего святого, — спокойно и дипломатично выдал Гавриил, — мы наказываем предателей в назидание, поэтому, — пригласительным жестом указал на адское пламя архангел, — пламя. «Азирафаэль» подошёл в плотную к огромной воронке из чистого пламени. — Ладно. Что ж. Был рад знакомству, — осторожно улыбнулся он, а затем не сдержавшись добавил: — Может ещё встретимся. И эта фраза явно попала в точку, потому что Гавриил аж завёлся. — Закрой свой глупый рот и сдохни наконец, — трясло уже архангела до самого основания, держать ровным тон у него получалось с переменным успехом. Но в итоге он всё-таки смог улыбнуться достаточно широко, чтобы сгладить некоторую угловатость своих пожеланий под самый конец. Кроули слегка улыбнулся, больше для показухи конечно же, чем по какой-либо другой причине. С ангелами и их улыбками честно говоря хотелось только стреляться, и как у них мышцы рта потом не дёргаются в нервном тике, после пары минут общения друг с другом? А вот слова Гавриила он запомнил. До глубины души запомнил. Достаточно, чтобы злость перевесила все его старые страхи и предубеждения, ведь в кой-то веки ему выпала великая честь поменяться наконец с ними местами. Сбить эту горделивую спесь с некоторых своих бывших коллег. Вставить пару ласковых и… «Азирафаэль» молча шагнул в адское пламя. Сандальфон, Гавриил и Уриил ожидали ИСХОД.

***

«Энтони» провокационно плеснул водой на окошко откуда на него пялились демоны. Те с ужасом отшатнулись. Всю усталость у Вельзевула как рукой сняло, вместо этого пришло какое-то настолько неприятно-липкое ощущение, что аж кожа задрожала и сморщилась, а мухи на пару мгновений замолкли, или Князь Ада перестал их слышать аж от шока? Хастур слегка приоткрыл рот, Дагон молчала. — Неужели ни в одном из девяти кругов Ада не найдётся… — Азирафаэль, честно говоря, придумывал всё это на ходу, но он настолько был взволнован и вошёл в раж отыгрывая Энтони, что импровизировал как только мог, тут в Аду, как говорится, работает абсолютно всё, — … резиновой уточки? — посмотрел он на всех очень внимательно, с нескрываемым возмущением. — Нет? Господи боже, думал ангел, хоть где-то за пару тысячелетий можно было хоть капельку подурачится. Хотя бы на смертной казни своего лучшего друга.

***

«Азирафаэль» же особо не церемонился. Первым делом как Энтони зашёл в пламя он почувствовал себя как рыба в воде. Было так текуче приятно, он размял шею и недолго думая показал свой истинный облик. Но так мельком, не нарушая целостности ангельского образа. Как же было чёрт побери приятно видеть страх в глазах этих ангельских ублюдков, и особенно фиолетовых — Гавриила. Если бы можно было кого-нибудь утащить здесь и сейчас, Кроули бы воспользовался, но только лишь потому, что глаза его сейчас застилал гнев вперемешку с ужасом его прошлого здесь. В глубине души он прекрасно понимал, что ничем не отличается от своих так называемых «врагов» он тоже хотел кромсать, убивать и резать тех, кто когда-то причинили ему настолько непомерное количество боли. Кто, честно говоря, предали его, ведь предательство абсолютно всегда обоюдная вещь. Отречение, расхождение во взглядах и в конце концов удар в спину. Всё всегда происходит обоюдно. Только почему-то предатель всегда тот кто тебе не нравится, себя ты никогда не готов таковым считать, твои же интересы не разделили, с тобой не согласились, осудили, вышвырнули. Они предали Бога или Бог предал их? И когда люди кричат око за око, зуб за зуб — не делает ли тебя это точно таким же убийцей, изменником, предателем, насильником, как и того, кто прямо или косвенно бил первым? Если ты в итоге жаждешь того же самого? Закончится ли их война, если ангелы вырежут всех неугодных Богу? Никогда. Закончится ли их война, если демоны вырежут всех, кто их предал? Никогда. Будет ли Энтони счастлив, если однажды перережет глотку этому чёртовому Гавриилу за те слова, что он адресовал лично его любимому Азирафаэлю, пожелав в открытую смерти? Пару мгновений. Пару мгновений экстаза, а затем пустота и осознание, что ты такой, как про тебя и думают ангелы. Грязное дьявольское отродье и место тебе в Аду. Сама ассоциация слова ГРЕХ. Может поэтому Кроули решил больше ничего не предпринимать. Достаточно того, чтобы с Азирафаэлем просто начали наконец считаться. Перестали принимать за дурака, потому что, Дьявол, он был умнее всех в этом блядском Раю. Он всегда видел выше и больше всех остальных. Он видел саму Жизнь. Даже во всей этой прогнившей насквозь «чистой» и «стерильной» ангельской системе, он как-то умудрялся быть собой. Настолько насколько был. И да, в отличие от Энтони, наверное, он был умен в том, что он не спрашивал. У Бога, у Совета, у Архангелов. Он просто делал в моменте. Хорошо это было или плохо? Ну вот он сейчас стоит здесь и они даже знакомы. Поэтому избежали настоящей казни, избежали Армагеддона, спасти человечество, не ясно правда на сколько, но… Вся фундаментальная разница в них была куда проще: хочешь делать — делай. Если поступаешь по сердцу, некогда спрашивать, да и не у кого, кроме себя. Кроули так не мог, ему надо было вечно во всём этом разобраться, докопаться, разведать, а уже потом принимать решение. Ему надо было ЗНАТЬ. Оценить, взвесить все За и Против, поинтересоваться. Разок досталось серьёзнее, и он как-то вместо того, чтобы научиться действовать стал ещё больше тормозить. Ещё больше думать, ещё больше исследовать, разве что «про себя». Очень и очень тихо. В то время как Азирафаэль предпочитал сразу рубить с плеча, если это хоть сколечко нарушало его принципы. Разведал же всё за спиной ангелов всё равно. Всё равно сделал по-своему. Но не так трясуче-суетно как это делал Энтони, у Азирафаэля почему-то это всегда получалось нервно-спокойно-холодно. Вроде бы и на панике, но всё на своих местах. Демон сквозь пламя учтиво улыбнулся всем ангелам, которые очевидно потеряли дар речи на пару мгновений и особенно Гавриил, тот просто даже не знал как правильно на такое реагировать, его брови чуть вздёрнулись в шоке, а уголки губ предательски задрожали. — Всё хуже, чем мы думали, — тихо слетело с губ архангела. Кроули захотелось улыбнулся оскалом до самых ушей, но он сдержался, потому что осталось самое интересное. Переговоры. — Что он такое? — с ужасом произнесла Уриил. А Гавриил и вовсе не мог ответить на этот вопрос, он просто не понимал КАК. Каким вообще образом? Здесь точно не было применено чудо, всё произошло абсолютно естественно. И видел это не только он, ещё как минимум двое. Массовая галлюцинация? «Ангел» вышел из пламени, осторожно смахнув с себя пару угольков, это никак не повредило его костюму. Энтони не стал мучить своих палачей, и осторожно, мягко, весьма по-азирафаэлевски произнёс: — Что ж, кажется каким-то абсолютно наичуднейшим образом мы всё-таки снова встретились, бывают же такие совпадения, архангел Гавриил, правда? И вот на этом моменте Гавриил уже, откровенно говоря, сглотнул. Серо-голубой столкнулся с весьма озадаченным фиолетовым. Буквально впился в него до самого Основания. — И всё же, возвращаясь к нашему недавнему разговору, — очень почтительно начал «Азирафаэль» как будто бы только что ничего примечательного и не случилось, — могу ли я вас как-то переубедить? Или вы всё ещё не настроены меня слушать?..

***

— Он отуземился, — попытался хоть как-то сам себе объяснить вслух Вельзевул происходящее со стороны. Потому что всё остальное вызывало у него непомерную сука дрожь. — Он больше не один из нас. «Кроули» в очередной раз провёл руками по воде и разбрызгал воду в окошко и возле ванной. Но конечно же аккуратно, Азирафаэль не хотел никого случайно задеть! Ангел облокотился об бортик ванной развернувшись к своим обвинителям. — Вы наверное думаете раз он может такое, что ещё ему под силу? — решил перейти к делу Азирафаэль, так сказать додавить, пока вся основная Верхушка была в состоянии аффекта. — Очень скоро у вас появится шанс это узнать, — ухмыльнулся «демон», что-что, а давить Азирафаэль умел, в сочетании с дьявольском внешностью Энтони это выглядело действительно угродающе. — Он блефует, — сплюнул Хастур, который уже наглотался всех этим вывертов-подвывертов от Кроули, сам совсем недавно попался на его крючок. Да он чувствовал, что здесь явно что-то не чисто, — МЫ С НИМ СПРАВИМСЯ. Один демон против всего Ада? Что он сделает? — Заткнись! — прервал его Вельзевул. Он в отличие от Хастура, был слишком подавлен, зажат в тиски собственным недоумением, и просто не хотел в конец концов позориться во всей этой ситуации ещё больше. Он и так уже облажался с Армагедоном, куда уж хуже? А Дьявола с ними нет. Что он может сделать, по-вашему, в настолько блядской ситуации? Не получилось убить святой водой, добьём так сказать всей Адской ордой? — Увести его, — сморщился Повелитель Мух, суетливо встав с трона, — нам бунт не нужен. Затем он накричал на демонов за окошком и распорядился, чтобы поскорее всех гнали обратно работать. В конце концов на что здесь смотреть? На то как его и без того шаткая репутация — рухнула окончательно? Снова щёлкнул лифт и через минуту явился мягко улыбаясь всем Михаил. — Я явился, чтобы забрать… — он прервался уставившись на Кроули в ванной, честно говоря, такое положение дел абсолютно повергло его в шок, — о боже… От этой реакции архангела — Вельзевулу стало вдвойне не по себе. — Михаил! — радостно произнёс «Энтони», — Не сделаешь чудо по быстрому мне нужно полотенце! Михаил спорить не стал. Наверное впервые в жизни не стал. На такое было страшно смотреть. Это было слишком неестественно и больше походило на ошибку размером с космос или с само Божественное Явление. Это было настолько не нормально, что он просто протянул демону полотенце и отошёл подальше, как будто бы Кроули был бомбой замедленного действия, которую тронь как-то не так и рванёт весь мир. Одновременно. На всех уровнях Бытия и Создания. — Я думаю, — осторожно разложил полотенце «Энтони», — всем будет лучше, если отныне меня оставят в покое, верно? — спокойно изложил свою просьбу Азирафаэль. Все очень тихо и молча закивали. И особенно долго своими змеиными глазами ангел высверливал голубые Михаила. Этому он хотел преподать урок больше всех, чтобы больше не лез, не копал куда не следует. Михаил улыбнулся весьма неоднозначно и коротко дёрнул головой в жесте соглашения. — Супер, — с наслаждением подытожил ангел.

***

Они сидели на скамейке, солнце медленно катилось к горизонту. — Думаешь нас оставят в покое? — с большим скептицизмом произнёс «Азирафаэль» он развалился как можно удобнее на скамейке. Быть здесь на земле было для него великий счастьем, огромной передышкой, после всего, что он только что пережил. — Скорее всего, — скромно подтвердил «Кроули», он чуть выпрямился и подсобрал руки соединив их перед собой, — они захотят всё замять. «Энтони» выдержал небольшую паузу и оглянулся, прежде чем добавить: — Ладно. Никто не смотрит. «Ангел» поджал губы и приложил пальцы к вискам очень внимательно сконцентрировавшись на ближайшем Поле Событий. — Никто, — подтвердил «Азирафаэль». — Что ж, — протянул руку он к «демону», — меняемся? «Кроули» осторожно сжал пальцы в ответ. И через мгновение они снова стали сами собой. — Бабочка в клетку? Серьёзно? — на нашёл ничего умнее, что подметить Энтони, его слишком трясло после всех событий свершённых за раз, и каждое последующее постоянно перекрывало предыдущее по масштабу реального пиздеца. Впервые наверное за все тысячелетия Кроули искренне мечтал об отпуске, как у обычных людей. В смысле, чтобы вообще никто не вспоминал о его существовании хотя бы пару десятков лет. И то ли он был слишком впечатлительный, то ли слишком нервный, но в глубине души он чувствовал большую такую пропасть. Между собой и Адом. Между собой и своим собственным существованиям. Между Богом и между Дьяволом. Ни туда и ни сюда, не направо и не налево, не вверх и не вниз. А куда тогда, если даже стоять на месте нельзя? — Это же стильно, — возразил Азирафаэль. Энтони вздохнул, слегка закатив глаза за очками. Ему. Очень. Сильно. Хотелось. Расслабиться. Любым доступным ему способом. Или хотя бы на пару мгновений перестать чувствовать настолько колоссальную заёбанность от всего этого блядско-божественного мира. Хотя бы пару мгновений пожить без этой непомерной невыносимой, давящей со всех сторон, абсолютно неподъёмной усталости. — Итак, последнее пророчество Агнессы попало в точку! — начал ангел с весьма оптимистичных новостей. Он явно был в ударе после всего что произошло и чувствовал себя просто прекрасно, прямо-таки светился. Ему не терпелось поскорее поделиться с демоном своими успехами там в Аду. — Я попросил резиновую уточку… Энтони позволил себе отвлечься от своих гнетущих мыслей на ангела. Он хотя бы выглядел весьма вдохновляюще и легко, в отличие от бренности этого Бытия. — …и заставил Михаила сотворить мне полотенце, — искренне улыбнулся Азирафаэль. И то ли Энтони рассмеялся от того бреда, что сейчас нёс ангел, то ли от самой ситуации, только в кой-то веки тот градус напряжённости, который в нём томился помноженный на какую-то нескончаемую геометрическую прогрессию наконец-то в разы поубавился. Значит всё-таки святая вода, да? Хотели его растворить заживо? Вот оно значит как. Отличная смекалочка у его Начальства, а, своих сразу под Суд, стоит такое оружие только заиметь в дозе равнозначной одному маленькому стаканчику, а сами готовы наливать целые ванны контрабандой. И Кроули точно знает, что это не могло быть сделано всё официально. Потому что Люцифер сразу бы всё понял. Он бы с первого взгляда понял, кто есть кто. Только поэтому пронесло. Как и Энтони там Наверху. Потому что Михаил не присутствовал. Перед этим — играть пришлось бы намного сложнее. Кроули понятия не имеет, чем тот сейчас занимается, но, тот кто однажды начал священную войну как минимум вызывает двойное опасение. Гавриил слишком занят внутренними процессами, ему нет дела ни до Земли, ни до своих подчинённых. Он буквально слишком помешан на своей сука архангельской гордыне до самых Небес. Всё совпало как по часам. Убери хоть одну деталь и всё бы посыпалось. Кто-то из них мог не вернуться, или сразу оба. Змий поджал губы. — Они оставят нас в покое на время, — прошёлся он языком по зубам. — Думаю, что обе стороны воспользуются передышкой перед главным сражением. Азирафаэль очень медленно нахмурился, всю лёгкость и блаженство с него как рукой сняло. — Я думал это и было главное… — Не-ет, — ухмыльнулся Энтони, — главная заварушка начнётся, когда все Наши выступят против Них, — пялил сквозь очки на серо-голубые глаза змий. — Что? — с недоумением переспросил Азирафаэль, а затем задумался уже более глобально. — Небеса и Ад против… человечества? Это было настолько угнетающе-страшно, что ангел аж поник окончательно. Они так много сделали, так старались и неужели всё это было напрасно, неужели грядёт и вправду что-то намного масштабнее и ужаснее, чем было все эти тысячелетия? Чем то, что были готовы устроить вчера? Кроули посмотрел на ангела и подумал: как-то он борщит с информацией за раз, да и если они тут вдвоём скиснут, кто будет потом спасать этот мир? Больше ведь кажется уже и не кому. Только они вдвоём. Как и всегда. Как и все века до этого, поэтому, ангела бы надо беречь, а не швыряться в него своей долей пессимизма. В конце концов, Энтони просто устал, до этого ему вроде как больше всех надо было. Спасти, переделать, всё перетасовать вопреки всему, поэтому… — Ладно, — поджал он губы в короткой улыбке, — пойдём-ка отсюда, — аж резко дёрнулся он. Азирафаэль и сам дёрнулся в ответ, вылезая из кучи абсолютно не перевариваемых мыслей. Кроули развернулся в сторону ангела, — позволь-ка мне искусить тебя… обедом? Азирафаэль слегка замер на пару мгновений, пока внутри него наконец-то что-то не щёлкнуло. — М-м, соблазн слишком велик, — в конце концов изрёк он и рассмеялся. Снова стало легче. Им обоим легче. И как-то хотелось, чтобы всегда было легко аж вот настолько. Энтони засунул руки в карманы и вальяжной походкой двинулся на выход из парка, рядом улыбаясь шёл в такт ему ангел. — Как насчёт «Ритц», там только что чудесным образом освободился столик на двоих? Кроули ненадолго повернулся в сторону Азирафаэля и улыбнулся тому очень мягко. Говорить как-то на самом деле больше и не хотелось, всё было снова понятно. Между ними. Наверное. Выяснять как-то ни капельки не тянуло, но хотелось верить, что всё было как прежде. И как-то в глубине души Энтони обрёл тот самый дзен, когда уже, собственно говоря, ему было абсолютно плевать друзья они там или не друзья, главное, что всё по-прежнему, а как они там друг друга чествуют и величают — это стало таким пустым по содержанию для него сейчас. Имели смысл теперь уже только поступки со стороны обоих. В конце концов они были живы лишь потому, что доверились вовремя друг другу, и провернули ту ещё аферу века. По этой причине Кроули даже почувствовал некое облегчение, когда наконец-то определился со своим внутренним выбором. Потому что он просто выбрал — не выбирать, А БЫТЬ. Будь, что будет сказал себе Кроули в конце концов. И будь что будет — было. И этого будь что будет, всегда было достаточно, абсолютно всегда. Этого было даже чрезмерно много для змия сейчас. Он шагал по тротуару рядом со своим любимым ангелом и ему больше не хотелось в этой жизни ничего. Абсолютно больше ни-че-го. Разве что того самого душевного покоя, что обретают люди после смерти, попадая в Рай. Но второе было не доступно, а первое было с Энтони абсолютно всегда. Покой от осознания, что ему хорошо и так.

***

Они зашли в лавку. Время уже было за полночь, но Кроули вовсе не тянуло прилечь, как бывало уже по привычке просило его сознание. Наоборот, ему как будто бы напрочь отрубило этот скромно выработанный навык за пару-то тысячелетий. И от чего-то хотелось побыть, поболтать, посидеть где-нибудь ещё с ангелом. Ведь, наверное, впервые в жизни всё время мира принадлежало им. — Ты не против, задержаться ещё на пару мгновений? Я бы угостил тебя чашечкой чая… — неловко начал Азирафаэль. Энтони чуть дёрнул губой. — Я согласен и не только на чай, — почему-то наобум выдал демон. Ангел отчего-то зарделся. — Кажется, где-то у меня была бутылка Ceste Barbaresco, правда мы и так только и делаем сегодня, что пьём… — неловко выдал Азирафаэль. Кроули поджал губы, он имел кое-что другое, но что и сам до конца не понял. — Ну. Почему бы и не… выпить в хорошей компании, правда? В конце концов отпраздновать нашу… победу. Личную. — А…ага, наверное, эм. Да, — засуетился Азирафаэль и пошёл шуровать в своих личных запасах вин. Кроули чуть неловко прошёлся по лавке и не понимал от чего его вдруг так по-ненормальному заколотило. Вроде убеждал себя, что давным-давно уже свыкся со всем этим, примирился, отпустил, но при этом, оставаясь наедине с ним в абсолютной тишине, чувствовал себя без пяти минут демоном, увидевшим его в Эдеме в самый первый раз. Люди, кажется, так влюблялись, раз и всё. Как дети влюбляются во все подряд до безумия искренне и постоянно присваивают себе. И каждая потеря такой вещи для них трагедия. У Энтони это просто был конкретный ангел. С ним всегда весело и хорошо. Даже когда больно местами и стреляют в упор из дробовика. То сердце вышибет, то мозги. Иногда хочется сдаться. Поднять две руки, опустить гранату, не дёргать колечко. У них извечно какие-то там переговоры, когда наконец не война, только вот мирный договор всё никак не составят, потому что больше не будет причин, чтобы воевать, а цель ведь у них. Совсем иная. Кроули поджал губы, сгрёб книги со стола и уселся в кресло. — Да кстати! Очки! — подкрался из-за спины ангел. Демон аж подпрыгнул на этом самом кресле. — Черт тебя дери, Азирафаэль, какие нахрен очки?! — выругался он. Только-только выдохнул наконец, думал передохнёт, восстановится и вот тебе на, подкинули осколочную, прямо с левого фланга! Ангел поставил бутылку и два бокала на стол и уселся напротив. — Очки, ты обещал, мой дорогой. — Что? Снять? — искренне не догонял змий сейчас. — Примерить. Мне. Помнишь? — чуть вздёрнул выжидающе брови Азирафаэль. На лице Энтони застыла абсолютно нечитаемая гримаса. — Ну типа выжили, да? Что-то такое было… — Ага, ты обещал, что дашь мне примерить. — Я сказал: подумаю. — Энтони! Змий от чего-то ухмыльнулся сам себе. От чего-то это было ужасно приятно. — У меня в бардачке машины их куча, я могу притащить тебе одну пару… — Не-не-не, я хочу те, что на тебе, — разлил вино по бокалам Азирафаэль. — Так ли принципиально? — Очень. Кроули чуть вздёрнул брови из-под очков. — Почему? — В качестве трофея за все мои страдания. — Мои очки? — поджал он губы в искреннем недоумении. — Твои очки. — А почему конкретно эти? — Потому что примерить я хочу их конкретно сейчас. Змий задумался на мгновение. В принципе. Всё было логично. Но ответы были слишком партизанского характера, как будто Азирафаэль имел в этом какой-то двойственный интерес. Использовал это как уловку, а на деле намекал на что-то ещё. Но переговоры на то и переговоры, чтобы так ни черта ни о чём и не договориться. Чтобы и так не ясное сделать ещё более запутанным и туманным. Если никто не проиграет — значит никто и не победит. Удобно. — Что, не хватило носить их в моём обличие? — тихо прошипел Энтони. — Мой дорогой, я тоже устал, — хмыкнул в конце концов Азирафаэль, кинув на него короткий взгляд и притянул бокал вина к себе. — А причём здесь это? — К тому, что я могу бесконечно упрямиться, как и ты — Я не упрямлюсь. Понимаешь, как это… сил уже больше нет. — Ну тогда в чём проблема? — Какая проблема? — чуть дёрнул краешком рта змий, он тоже притянул к себе бокал красного. Азирафаэль не выдержал и хмыкнул. — И ты называешь это не упрямиться? — Что это? Ангел захихикал в ладонь. — Господи-боже, Энтони, я не могу! — Что не можешь? — с недоумением уставился на него демон. — Ну я же честно предложил эту идею, мы справились, разве я не заслужил их примерить в конце-то концов?! Энтони вздёрнул бровь. Такой бурной реакции на его очки он ещё никогда не видел. Да и вряд ли когда-либо увидит. Тут как говорится нужно снова объявлять временное перемирие и наслаждаться. Медленно и постепенно. Кроули облизал зубы за губами. — Ну примерь, я что. Против? Азирафаэль пригубил вино. — Выглядит, честно говоря, так, будто бы ты яро сопротивляешься. — Иногда то, что выглядит так, вовсе не является таковым, ангел, я просто устал и выясняю твои мотивы, только и всего. — Да тебе просто нравится всё это. — Что это? Азирафаэль очень хотел сказать прямо в лицо: «манипулировать мной», но он отчего-то оссекся, сдержался, не хотелось прямо сейчас обнажаться аж вот настолько. — Провоцировать своего оппонента. — На что провоцировать? Ангел покачал головой. — Не заставляй меня просить дважды. — Как дважды, если это уже чуть ли не в третий раз? — ухмыльнулся Энтони. И в этот раз ангел тактично промолчал. Потому что кажется он уже начинал, откровенно говоря, злиться. Его это просто ужасно вымораживало, разговоры такого простого уровня, где нужно было или стрелять первым, или наконец-то сдать свои наилучшие позиции, выигранные некогда в тяжком бою. Армагеддон отменили, а у них всё было по-прежнему. Всё было, как и всегда. Один цепляет, другой подыгрывает. И так до следующего раза, то пуля пройдёт по касательной, то нож кто-то к горлу приставит со спины. Любовь — это штука поистине непостижимая, думал Азирафаэль. Где-то на грани между «можно я наконец уже тебя убью» и «кажется я люблю тебя до безумия». То ты жертва, то тиран. Как из этого получить что-то третье, ангел не имел ни малейшего представления. Чувствовал только, что местами к горлу подкатывает тошнота от такого накала, что он испытывал. Его прямо-таки разрывало. Что ни шаг, то игра в угадайку, бесконечное минное поле. И постоянный отсчёт в голове, до того, как что-то рванёт. А между ними кто-то всегда не выдерживал. Потому и Азирафаэль решил наконец помолчать. Ну нет так нет. Спросит потом. Доберётся, достанет и получит своё. Ведь если ангел на что-то решился, он потом не отстанет, надо просто стать помилее, мягче и более тактичнее. Сдать некоторые не важные позиции, якобы «отступить», а затем устроить засаду. Но очень и очень тихо. Незаметно так невзначай захватить все чужие тылы. С Энтони работало всегда на отлично. Как по часам. Змий же слегка скривился от заметного пару минутного молчания ангела. Прикусил губу и поёжился, от чего-то захотелось обернуться назад. На всякий случай. Его защитная позиция больше не казалось ему настолько упругой и прочной, откуда-то явно сквозил очень неприятный лёгкий холодный ветер. Где-то на улице глухо скользили шины об асфальт, слышались голоса людей, что-то проскрипело вдоль потолка, в самой лавке отчётливо тикали настенные часы. Кроули слегка дёрнулся — бокал зазвенел. — Уже поздно, — выдал он осторожно, — допью и пойду, пожалуй, домой, надо хорошенько отдохнуть в конце-то концов, после настолько тяжёлого трудового дня. Азирафаэль поджал губы. Такой подставы от демона он вовсе не ожидал, его как будто бы и самого подкараулили со спины. — А что — со мной ты в постоянном напряжении? — вздёрнул брови ангел. — Ну… разговор это в принципе своего рода напряжение… — Мне казалось, мы пошли в Ритц как раз, чтобы расслабиться, мой дорогой. Демон чуть сморщился. — Не дам я тебе очки, Азирафаэль, — в конце концов не выдержал демон. Ангел удивлённо приподнял брови. — Да я уже и не прошу. Как ты… заметил. — Но мечтаешь об этом. — И что. Ты мне запрещаешь, что ли? — отпил он из бокала, пялясь во все глаза в тёмные стёкла своего собеседника. — Да, — из упрямства сказал змий. — Ну запрещай, — пожал плечами ангел. — Тогда я тебе тоже запрещаю. — Что запрещаешь? — Думать обо мне. Энтони аж сглотнул. — Я не… с чего ты вообще такое выдумал, ангел? Слишком раздутое самомнение или ещё чего?.. — Но тем не менее я запрещаю. Вдруг захочешь, — пожал он плечами. — Ну тогда я тоже запрещаю. — Нет-нет, ты не можешь, — поднял в протесте руку Азирафаэль. — Почему это я вдруг не могу. У нас обоюдный запрет! — Или очки или мысли, Энтони, выбирай. — Можешь тогда запретить мне что-то ещё. Для равновесия, — взмахнул рукой в жесте демон. Ангел задумался. — А я не хочу тебе больше ничего запрещать! Энтони цокнул. — Ладно так и быть. Разрешаю думать, мечтать нельзя. Азирафаэль покачал головой. — Ты там ангелов, когда был на Небе, не замучил с таким-то упрямством, мой милый? — Ну они не просили мои очки, так бы быть может тебя бы казнили дважды, — захихикал Энтони сам над своей шуткой. Ангел слегка улыбнулся. — Нет спасибо. Я… Он оссекся. Так было много слов, которые он бы хотел сказать, но у него никогда не получалось. Или он просто боялся, что однажды они были бы способны обрести материальную форму. Кроули тем временем наконец стащил с себя очки и спрятал во внутренний карман пиджака. — Что ты, ангел? Внимательно уставился он своими въедливо жёлтыми глазами в серо-голубые. — Спасибо, что остался со мной до конца. Кроули откинулся на кресло, слегка выдохнув, и отпил из бокала всё. — Да не стоит. Плёвое дело. — Твои не смотрят и не бдят, я могу наконец-то вусласть тебя хорошенечко отблагодарить, — улыбнулся нежнейше ангел, — от чистого сердца… — Избави Бо… — Энтони прикусил язык, — кароче говоря, заткнись, Азирафаэль, я всё ещё демон. — А я ангел, поэтому я не затыкаюсь, к сожалению или счастью, поэтому… — Ты хочешь, чтобы я поскорее от тебя сбежал или что? — А ты настолько сильно жаждешь? — взглянул он так невинно, что Кроули пожалел, что взгляд его без очков сейчас предательски куда-то забегал. — Растения полить бы надо, а то они все засохнут. — Я их с утра поливал, — подметил ангел. — Серьёзно? — искренне удивился Кроули. — Ну да, правда там у одного немного подсох листочек, и я его слегка подлатал… Энтони ударил ладонью лоб. — Блядь ангел, ну ты серьёзно?! Что они теперь подумают обо мне?! — Помилуй Господи, Энтони, что ты прекрасно о них заботишься даже после несостоявшегося Апокалипсиса? Кроули покачал головой. Тупая всё-таки затея. Этим паршивцам повезло, что им встретился Азирафаэль, вместо реального демона. Но ничего — он ещё доберётся до каждого. Все у него хорошенько получат по самое нехочу. — Ладно, допустим. В конце концов есть частная жизнь, о которой ты понятия не имеешь, и никто в Аду не имеет понятия, поэтому сделал и сделал. Переживу. — А что я сделал-то не так? Ты их что. Обычно не поливаешь или как? — Я ж говорю: забей. Мои растения, сам с ними разберусь. — Ладно, — вскинул брови чуть ангел. Он, конечно, знал, что у Энтони была своя особая страсть к растениям, но не думал, что это его парило аж настолько. Хотя, учитывая, как Кроули зацикливался и привязывался к чему-то, что могло быть с ним чуть дольше, чем рядовой человек или десятилетие, то в этом самом смысле они оба были чем-то больны. Просто у Азирафаэля это были конкретные книги. Конкретные рестораны. И странно было бы думать, что демон в этом плане был попроще. Чего только стоила его любовь к собственной тачке. Ангел до сих пор шокирован тем, что кажется он всё-таки ревнует Энтони к ней. Как разбавить в дальнейшем ту тишину, что неловко повисла между ними — никто не знал. Учитывая, что сама по себе неловкость паузы по природе своей была абсолютно никому не ясна. Но и расставаться всё ещё не хотелось. В конце концов это затянулось на какой-то ужасно нескончаемый срок. — Можно сказать, что на сегодняшний день, — всё-таки разбил Энтони эту навязчивую тишину, — наконец-то настало то время, когда у нас с тобой закончились темы для разговора? Ангел чуть учтиво вскинул брови. — Намекаешь на то, что у нас был фиксированный список до Конца Этого Мира? — взмахнул рукой Азирафаэль и на столе появилась тарелка с сыром. Энтони аж рот удивлённо приоткрыл. — Это из холодильника, — поспешил он оправдаться перед демоном. — Прямо-таки из холодильника? — Ну не из воздуха же, — неловко рассмеялся Азирафаэль. — Ангел ты… — Просто захотелось сыра к вину. Что это настолько странно? — Скорее абсолютно для тебя не характерно, — подлил себе в бокал красного Энтони и таки утащил кусочек сыра к себе в рот. — Ты бы скорее суетливо встал и сделал что тебе там надо, чем бы… чудил. — У меня сегодня выходной. — просто выдал ангел. — Первый за шесть тысяч лет, можно один раз в жизни и не встать, как думаешь? Змий хмыкнул и покачал головой. Что-то в этом мире, кажется, всё-таки фундаментально поменялось для него. Для них. Но что, он пока не был в состоянии прощупать до конца. Он почувствовал это ещё там, когда Адам отказал своего отцу, который теперь как бы и не его отец. Прочувствовал до каждой молекулы и атома, даже привкус у воздуха стал другой. Всё было немного уже не таким. Но вот прошёл день, и он уже и забыл каждое тончайшее и мельчайшее изменение, потому что он и сам стал частью этого самого изменения. Хотел он этого или не хотел, но мир таким каким он его знал — больше не существовал. И они такими какими знали себя прежде — тоже. А вот какими они стали теперь — на это была вся жизнь. И сколько их вечным жизням предначертано ещё длиться — демон не знал. Как и то куда вела их вдвоём судьба. Он откусил ещё кусок сыра, осторожно прожевал и запил вином. Через пару мгновений их разговоры ушли в русло из разряда: «А помнишь в Риме…», «А помнишь в Вене…» Месопотамии, Флоренции, Китае и где они только не были… Будто бы решили помянуть здесь и сейчас весь старый мир, который закончился и начался новый, а воспоминания о том, каким он был до вчерашнего дня как будто бы постепенно вытеснялись и перестраивались. Трансформировались за съеденным сыром, выпитым вином. Становились чем-то эфемерным. Все вибрации одновременно в одночасье стали играть абсолютно другую мелодию и было лишь ощущение, что раньше было не так. Совсем не так. А как? Всё это осталось в прошлом, утекло благополучно из рук обоих и дышать стало в тысячи раз легче, воздух как будто бы по объёму уже и не так давил. И когда бутылка кончилась Энтони наконец встал, попрощался и добровольно отправился домой. Азирафаэль прикрыл за ним лавку, что их ждало дальше никто не знал, но жизнь на удивление никуда не делась, она продолжала течь. Ангел развернулся в сторону стола и с искренним удивлением обнаружил на нём оставленные демоном чёрные очки, допитый стакан вина и маленький недоеденный кусок сыра с голубой плесенью.