Стадии принятия 2

Время дальше заворачивается обычными трудовыми буднями, что для ангела, что для демона. По крайней мере, все действительно начинают делать вид, что ничего не произошло, а работа так сказать не стоит на месте. Поэтому Азирафаэль пытается делать вид, как и все, что «всё в порядке», изредка перешёптывается с Кроули, насколько «всё в порядке» у того и в общем-то. У них снова «как и прежде». Настолько, что ангел начинает слишком нервничать из-за этого. Во-первых, потому что он рассчитывал, что поменяется хоть что-то и желательно в сторону хоть какого-то решения. А во-вторых, потому что он был абсолютно уверен, что они всё-таки вдвоём друг другу не безразличны, но действовать первым Азирафаэль всё равно не хотел. Предпочитал выжидать, но уже со знанием дела. В каждой их встрече он начал искать тайные послания пуще прежнего, намёки, которых не было и последующих решений, которые тоже, как бы дальше не тянулось время, никак не разворачивались. Встреча была просто встречей. Разговоры просто разговорами. Иногда настолько пустыми, что Азирафаэль испытывал искреннее разочарование, если между ними не менялось абсолютно ничего. Пикник был абсолютно обычным пикником, ресторан ради ресторана. Дружба ради дружбы и ничего больше. И если раньше по Кроули было видно, что он жаждет чего-то большего, то в какой-то момент ангел просто подметил, что кажется ему больше было не интересно между ними абсолютно ничего, его будто бы устраивало такое положение дел окончательно. Это был апрельский вечер, когда Азирафаэль, не выдержал и спросил: — Может сходим в театр? Энтони чуть приподнял бровь и потянулся, теплый ветер приятно задул в лицо. — В театр? А там есть на что посмотреть? — Там всегда есть на что посмотреть, — выдал ангел задумчиво, афишу правда он не видел очень давно. — Ну если дел на неделе не будет, то почему бы и… да? — устало развалился на скамейке змий. — А что, с тебя требуют в последнее время слишком много? Энтони слегка скривился. — Да так, не сказать, что текучка кадров, но полный бардак, я в это особо не лезу, но… Вельзевул всё ещё моё Начальство, работа осталась работой, но отношение ко мне всё с таким же нескрываемым «обожанием». — Я думал он тебя ненавидит. Кроули цокнул. — Это был сарказм. Азирафаэль слегка ухмыльнулся. — Гавриил тоже меня не чествует. Как будто бы пытается на чём-то подловить, чего нет или что не входит в мои обязанности, но благо у них дел выше крыши им, мягко говоря, сейчас не до меня. — Ничего не слышно про… иные планы? Азирафаэль закусил губу. — Да нет. Всё тихо. Будто бы и вправду все смирились с тем, что есть. — Не доверяю я этому, — сморщился змий, — почти год прошёл, а они не предприняли ничего, я уверен, они строят козни за нашими спинами. — В любом случае, мой дорогой, у нас нет доступов, чтобы это всё разузнать, остаётся только Ожидать, поэтому. Пойдём в театр, — настоял Азирафаэль. Энтони поджал губы. Жизнь стала такой, какой он и хотел: всё тихо, спокойно, ничего лишнего, ангел так сказать под рукой, все в курсе, что они общаются и никто их из-за этого не дёргает. Но от чего-то тревоги, наоборот, стало в два раза больше, чем когда они шухарились и прятались ото всех. Может, потому что теперь уже каждый в курсе, чего ожидать от них обоих и потому прячут ещё тщательнее все планы относительно этого мира, а потом однажды проснёшься и вот те на. Армагеддон 2.0. Кроули вздохнул и поднялся со скамейки. — Театр так театр, — не стал он спорить со своим теперь уже другом. Вроде как у них уже было официально, впрочем, какая разница, Энтони просто хотел развеяться, расслабиться, не думать хотя бы пару часов. Азирафаэль поднялся следом, хотелось поменять между ними хоть что-то, но что и в какую сторону, он до сих пор ужасно над этим всем сомневался. И потому бесконечно ожидал непонятно какого ответа. А Кроули и вовсе уже больше ничего и не ждал.

***

— Ты мог бы с ними быть немного помягче, — подметил как-то раз ангел, наблюдая за сценой насилия над растениями в квартире Кроули. — А ты мог бы не подслушивать, это был приватный разговор. — Приватный разговор на то и приватный, что его не слышно на всю квартиру, мой дорогой, — подметил Азирафаэль, стоя у окна и внимательно всматриваясь в небо. В последние дни августа было на удивление слишком пасмурно, серые тучи так и клубились над Лондоном. Энтони цокнул. — И тем не менее это наши личные разборки. — Общаешься с ними как в концлагере. Кроули закатил глаза за очками. — Я соблюдаю адский устав, всё в рамках приличий, Азирафаэль. Я же не лезу в ваши правила и не комментирую то, что мне не нравится там. — Ты мог бы просто их вылечить, а не калечить ещё больше, мне кажется, страх порождает только страх. Тебе так не кажется? — Я всего лишь аккуратно намекнул, чтобы такого больше не повторялось, ножом я никого не резал, ангел. Азирафаэль неловко облизал губы. Ему на самом деле в последнее время много к чему хотелось прикопаться в Кроули, он как будто бы только и ожидал какого-либо повода для очередной ссоры или конфликта. Как-то хотелось разгрузиться от того напряжения, что скопилось за последнее время между ними двумя. — Кажется, сегодня всё-таки будет дождь, — прокомментировал так невзначай Азирафаэль. — Вчера не было. — Но в этот раз как-то знаешь, даже душновато на улице, я думаю непременно будет гроза, а за ней последует ливень, — предположил светловолосый. — Чай или кофе? — Цикорий. — Цикорий? — искренне удивился демон, — где я тебе его достану? — Ну вдруг у тебя завалялся на какой-нибудь полке. Так невзначай. Самым что ни на есть наичудеснейшим образом… — У меня скоро кончаться все эти «наичудеснейшие образы», — вздохнул змий. — С молоком хочу и этими, как их там… маршмеллоу? — Дьявол, Азирафаэль, какое же это всё-таки извращение! — Что именно цикорий или молоко? — рассмеялся ангел, повернувшись в его сторону. — Маршмеллоу. — Но с какао же хорошо заходит. — Цикорий так никто не пьёт. — А существует некий этикет того, как пьют определённые напитки? — улыбнулся шире ангел. — Сам же знаешь, что существуют, взять тот же чай… — Но смысл ведь один: выпить. А как… ну. Тут уж дело каждого. Так можно начать прикапываться и к кофейням, что они как-то не так смешивают и варят кофе. Чего только не напридумывали сейчас. Уже даже и сыр кладут плавленый и карамель кусками и фрукты, и чуть ли уже даже не овощи. И всё ради вкуса. А я всего лишь-то попросил маршмеллоу, мой дорогой. Энтони вздохнул. — Может тебе ещё какой-нибудь бельгийский молочный шоколад заварить? — А у тебя что есть? — с интересом спросил ангел. — Кажется был. Я не помню. Тёмный точно где-то валялся. И вот наконец-то на улице хорошенько сверкнуло, а затем грянул гром, Азирафаэль аж заслушался. — Я согласен и на тёмный. Но начать я хотел бы всё-таки с цикория. — У тебя какая-то идея фикс? — Что? — не понял его ангел. — Ну в смысле, с чего вдруг? — Не знаю. Я почему-то подумал про Древний Египет, а потом про Рим, так всё… быстро течёт и меняется… — Скучаешь? — стащил с глаз очки Энтони и сложил их аккуратно в карман пиджака. Азирафаэль последовал за ним в небольшую уютную кухню. — Ну… и да, и нет. Скорее. Ностальгирую. Знаешь. Есть что вспомнить. Нам обоим, — перевёл он взгляд на жёлтые глаза. Те смотрели в ответ не очень долго, но по лицу Кроули скользнула лёгкая улыбка всего на пару мгновений. — Вспомнить всегда есть что, ангел. За окном снова сверкнуло, озарив всю комнату, тучи стали откровенно свинцового света в перемешку с тёмно-пурпурно иссиня фиолетовым. — Наши я смотрю развлекаются в отделе погодных бедствий. — Думаешь? — Узнаю почерк, — достал чашки змий. На этот раз весьма утончённой формы, выполненные из редчайшего фарфора 19 века с какими-то вычурными цветами и золотыми завитками. Зачем их Кроули держал у себя, кроме как однажды пригласить ангела на чаепитие, он понятия не имел. Да и вечно в присутствии Азирафаэля демона тянуло на такого рода изыски. Впрочем. Что-то просто было для памяти и для себя. И такие вещи, конечно же, Кроули бережно хранил из века в век. Многих людей, которых знал Энтони лично давно уже не было, зато оставались их Творения, поэтому это было красиво. Достать что-нибудь эдакое из посуды, или ещё чего. Пролистать книгу, полюбоваться картиной и как будто бы там на улице была всё та же нужная тебе эпоха. С другой стороны, спасало ещё и то, что Азирафаэль всегда мог поддержать разговор на абсолютно любую тему касательно истории человечества и это прибавляло какой-то невероятной и глубиной понятости демону. Что он не один получил столь сочный и разношёрстный опыт. Конечно, они не всегда виделись так много и часто, но. Многое пережили в одних и тех же местах. И поэтому могли с непоколебимой твёрдостью сравнивать, шутить и просто припомнить что-то, что не смог бы припомнить никто из ныне живущих людей, да и не каждый папирус и манускрипт мог бы припомнить, а они могли. И, наверное, для Энтони эта была самая большая ценность. Потому что относительно вопроса Земли, ностальгии и всего человечество, его смог бы понять только Азирафаэль. Остальным бы пришлось пересказывать с нуля весь свой шеститысячный опыт жизни, и то не факт, что кто-нибудь бы хоть на долю мгновений смог бы представить какого это. Потому что слушать историю и являться частью этой самой истории было настолько разным ощущением, что спасибо, что хотя бы ангел, был способен разделить с ним эти эмоции. Иногда молча, иногда под чашечку чая, а иногда в очень долгой беседе. Это будто бы снимало с его плеч огромный груз чего-то необъяснимого, Энтони ощущал как будто бы всё вот это, что он пережил, видел, чувствовал, было хотя бы ради того, чтобы качественно пошутить на тему тамплиеров или каких-нибудь иезуитов и быть понятым. Просто, потому что они были там, они видели всё это, они знали КАК это было. И какие-то давным-давно устаревшие фразы, фишечки, манеры, поведение, жесты, показав, Энтони — поймёт только Азирафаэль. И какая-то такая сакральность между ними была для демона дороже всего. Это действительно было ценное общение, ценное знакомство, взаимодействие. Эта была такая тихая благодарность и любовь, что они бок о бок прошли всё это вместе и до сих пор стоят бок о бок здесь, когда люди уже сменили мечи на винтовки, лошадей на машины, голубей на смартфоны и переделали ещё кучу и кучу всего, от чего ты успевал только удивляться. И ещё больше удивляться, что им всё равно этого было всегда недостаточно, что и это казалось маленьким, незначительным, ни этим и ни тем. В деревнях не устраивали деревни. В мегаполисах — мегаполисы. В индустриализации — индустриализация. Улучшаешь медицину — тоже всё не так и не то, улучшаешь жилищные условия, строишь дома, люди жалуются, что им не хватает пары метров для счастья и вообще: разве это жизнь? Вот раньше! Ах, а если бы все были честны… или самое любимое: если бы все друг другу помогали и слушали друг друга в мире был бы настоящий Рай. Кроули лишь широко улыбается на это. Он помнит, как шли они без всего в неизвестность с пламенным мечом Азирафаэля на перевес. А теперь и крыша над головой не устраивает и окружение ужасное, и куда не посмотри найдут до чего доебаться. Энтони понимает их, до Бога можно доёбываться бесконечно долго, факт в том, что ему глубоко насрать на твоё недовольство, он сделал всё, что мог, а дальше, как говорится, палка тебе в руки и побежал. Дальше, как говорится, сам. Передавай эстафету следующему. Бесконечная ругань с Небом и ненависть Кроули никуда не привела, он только ещё больше запутался во всём этом чёртовом мироустройстве, особенно после того, как план оказался и не планом вовсе, а так, слухами, которые не сбылись. — Держи. Всё готово. Протянул чашку с красивым блюдечком Азирафаэлю он. — Оу, какой изящный фарфор, — взял в руки всё ангел. Раздался третий раскат грома и отчего-то аж лампочка на кухне замигала. Энтони очень пристально на неё уставился и через мгновение она снова горела ровно. — Пошли на диван. По оконным стёклам наконец-то затарабанили капли и Азирафаэль, проходя мимо, аж остановился. — Ну вот. Я же говорил: ливень. — Садись, — махнул он рукой и завалился с наслаждением на диван, поставив на кофейный столик свою порцию цикория. Азирафаэль скромно пристроился рядом. — А что насчёт… маршмеллоу? Кроули вздохнул. — Я забыл. Так ли тебе принципиально? — Ты просто не хотел их класть изначально, вот и забыл, — поспешил поскорее прокомментировать эту оплошность ангел. — Нет. Я просто забыл, — коротко и зловеще изрёк демон и нехотя поднялся с дивана. Ливень за окном усилился, залепляя всё стекло каплями окончательно и размывая весь уличный обзор. Через пять минут на кофейном столике лежала свежая пачка разноцветных маршмеллоу. Азирафаэль взял парочку и кинул себе в чашку. — Благодарю, — коротко изрёк он. С неба шмальнула хорошенько так молния в какое-то здание. Энтони аж засмотрелся, насколько это было возможно через размытое окно. — Редкое зрелище, — пригубил он цикорий. — Весьма. — Помнишь, как пошёл первый дождь? — слетело невзначай с его губ. — Конечно, — тихо прошептал ангел, а затем, слегка ухмыльнувшись, добавил, — каждый раз восхищаюсь как в первый. — Замудренное устройство со всем этим испарением и прочим… — Ну это ведь потом прикрутили, ты ведь знаешь. В начале, всё было… всё было просто потому, что было. — Ну не скажи, — вставил своё слово Энтони, — таки вселенная была продумана изначально. — Да, но. Не в достаточной степени по общим рекомендациям и регламенту, — скосил невзначай взгляд к жёлто-змеиным глазам ангел. — По регламенту — не красиво, да и как, по-твоему, могут создаваться новые ткани вселенной, если изначальный материал никогда не обновляется. Это как генетика, нужно всегда оставлять вероятность для мутаций и видоизменений, иначе не будет развития. Иначе будет… камень, а не дерево или там, я не знаю, цветок. Да и тот же камень умудряется видоизменяться. Но он не может резко ожить и стать цветком. Природа у него такая, понимаешь? Но вот, конечно, если камень очень сильно захочет, и кое-что подкрутить в его возможностях познания Бытия и предоставить возможность аккумулировать собственную энергию… Азирафаэль аж скривился. — Что-то я не замечал ещё ни одного ожившего камня, Энтони, — слегка нахмурился он. — Ну это ты ещё не был на Альфа центавра, — пожал плечами так невзначай змий. Ангел снова на него скосил взгляд. — А там поди, что, всё противоречит Его Воле Божией? — Ну почему сразу Противоречит? Так просто… существует Вопреки всему. — Если кто-нибудь когда-нибудь узнает… — О чём? — ухмыльнулся Кроули. — О чём узнает, ангел? Лично расскажешь или покажешь может быть? Состав всё равно никто не ведает кроме меня и, пожалуй, только… Бога. А раз он не вставил свои правки на этот счёт, то я считай свободен. К тебе же до сих пор не прикопались? Азирафаэль на этом моменте сглотнул. — Вообще-то… прикопались и очень много раз. Просто снова отвлеклись на что-то другое. Энтони облизал зубы за губами. — Что прям по-серьёзному прикопались? — Ну, так. Скорее точечно, но в конце концов этот меч теперь вообще замешан в делах по выше, может это просто часть Его Плана? Демон цокнул. — Ангелов парят только бесконечные бумаги и цифры, и самое главное, чтобы в нужных местах они обязательно точно сходились, а План не План, да всем как-то, честно говоря, плевать. У них свой План, тебе ли это не знать? Армагеддон по расписанию, а человечество не человечество, города не города, культура не культура, ну что это такое? Так ли важно? Условились в воскресенье в конкретный час, всё остальное это так — не существенные мелочи. Имеет значения только галочки в договорах, разве не так? Азирафаэль скривил губы, отпил цикорий, прожевал пару маршмеллоу. — Не всегда. Так. Сказал он и решил помолчать, вслушиваясь в стук капель. Энтони вздохнул и щёлкнул пальцами, включив настольную лампу и вырубив общий свет. Хотелось какого-то душевного покоя и равновесия. И оно вроде бы и было, но при этом умудрялось время от времени колебаться каким-то ненормальным маятником. Туда-сюда. Туда-сюда, что хотелось уже подняться и станцевать под этот такт или как минимум совершить небольшую пробежку, как раз в ливень, чтобы уже остудить свою суетливую блядскую сука головушку. — Как думаешь это надолго? — Что? — не сразу сориентировался Кроули. — Ливень, — пялил завораживающе в окно ангел, — он ведь не по прогнозу. — Ну я это… не знаю. Предлагаешь позвонить в Ад? — ухмыльнулся неловко Энтони. — Не-е-е, просто вот интересно надолго ли я здесь застрял. Змий отпил из чашки и уставился на ангела. — А что. Я тебя уже. Достал? — Нет, — аж удивлённо уставился на него в ответ ангел, — я просто ну… я же не могу у тебя здесь остаться навсегда, — отшутился Азирафаэль. Змий приподнял слегка бровь, что-то в нём вновь зашевелилось так медленно-медленно, мягким теплом окутало и затрепетало. Может поэтому с его губ слетело сейчас так естественно: — Почему не можешь? Ангел открыл было рот и осекся, этот вопрос поверг его в настолько глубокие думы, что он аж разволновался. — Ну я как бы… — он неловко забегал взглядом, — буду тебе мешать. — Чем? — уточнил Кроули. Азирафаэль снова глубоко задумался. Он настолько уже привык, что между ними ни черта не меняется, что таким простым вопросом его застали врасплох. Захотелось на самом деле истерически рассмеяться вместо ответа, ухо аж отчего-то порозовело, а сердце очень и очень сильно у него растревожилось. — Ну. Э-эм. Самим собой? Энтони чуть нахмурился. Тема была интересная. В своих самых ярых фантазиях он действительно много раз мечтал абсолютно безапелляционно присвоить ангела себе. Так было бы намного удобнее — держать самое любимое под рукой. И не пришлось бы так часто мотаться в лавку, созваниваться и так далее. Азирафаэль сам бы приходил сюда по собственной воле, они доставали бы бутылочку какого-нибудь вина или ещё чего-нибудь и просто бы БЫЛИ. Это ли не идеальный Рай для того, кто всю жизнь ищет абсолютное СМИРЕНИЕ и ПОКОЙ? Видимо Кроули слишком вдохновился, чем-то похожим на книгу Булгакова с одноименным названием «Мастер и Маргарита» и ему не нужно уже было от ангела ничего. Кроме покоя и смирения. А любовь? Любовь он чувствует и так. Вот прямо сейчас. Ему просто до безумия ахуенно. И не надо ни праздника, ни фанфар, ни поцелуйчиков, ни клятв до гроба в любви, впрочем, кхм они и так уже бессмертные, разве что до Конца этого Мира. А так. Если ангелу нужен тот же цикорий, то это не то, чтобы напрягает, фигня, а не просьба, Энтони это вовсе сейчас не мешает. Ему уже, кажется, ничего в этой жизни особо и не мешает. Он за последний год вообще очень даже преисполнился. Каждый день ему даровал наслаждение, он находил своё счастье в мелочах. Он больше никуда не спешил. Не было смысла. Да и некуда было больше ему спешить. Так — полить растения, выполнить мелкие поручения (Вельзевул не требовал от него чего-то глобального, видимо до сих пор избегал после неудачных угроз со святой водой), да и сходить с Азирафаэлем куда-нибудь обсудить… погоду. И в общем-то всё. Спишь до обеда, валяешься сколько хочешь, сериалы особо никто не мешает смотреть. Да и противостояния больше ярого такого нет. Поэтому, много ли им надо на самом деле? Много ли Энтони стоит требовать от этого мира? Если тот, кого он не когда так страстно желал и так уже сидел перед ним в его собственной квартире и спокойно попивал свой цикорий и можно даже было тихо на него пялиться невзначай. Не то чтобы очень долго, но достаточно расслабленно просто смотреть. И молчать. Энтони казалось — он мог бы так вечность. Ну а что было в голове Азирафаэля — он больше предпочитал не гадать. За тысячи лет всех этих бесконечных «Предсказаний» он окончательно свернул себе и шею, и голову, просто сошёл с ума. Поэтому не было больше ни сил, ни желания в это лезть, отнюдь и впредь он учитывал только своё собственное душевное состояние. А что там было по другую сторону баррикад — то было по другую сторону баррикад. В конце концов Энтони всегда открыт к разговорам. Разве что он больше не готов начинать их первыми ни под каким видом и ни под каким соусом. Он в это уже достаточно наигрался. И очень много раз — проиграл. — Если не будешь лезть в мои отношения с растениями, — поджал Кроули губы задумчиво, — и тебя устроит вторая половина кровати, если вдруг захочешь спать, то в принципе я не против. В комнате стало безумно тихо на пару мгновений, но, если бы демон хорошенько прислушался, он заметил, насколько сейчас колотило Азирафаэля. — Я подумаю над твоим предложением. — вот и всё, что смог выдавить из себя ангел. А затем они молчали, под бесконечную музыку ливня, Азирафаэль боялся сказать что-то не то, а Кроули наслаждался своим покоем. В кой-то веки они поменялись ролями, но ни у кого бы не хватило смелости узнать это наверняка.

***

— Помнишь, как мы готовились к открытию твоего магазина? — как-то раз припомнил Энтони. Просто вдруг стрельнуло в голову, они сидели в книжной лавке и попивали самый простой чёрный чай. И хотя книжный магазин преимущественно открывал больше ангел, чем демон, в голову уже давным-давно впечаталось это пресловутое «мы» на любое из их совместных дел. В конце концов Кроули поддерживал многие идеи ангела и помогал проворачивать кое-какие невозможные вещи. Например, поиски идеального помещения в городе или нужное количество мебели под конкретный запрос… — Полки тогда ещё были пустыми, а помещение чутка поменьше. Азирафаэль осмотрелся, задумался. — Вывеска была очень красивая в день открытия, пусть правда не с первого раза, но… — Зато какой теперь результат, — закинул Энтони ногу на колено, — можно сказать целый небольшой кусочек ангельства на Земле. — Н… наверное, — аж запнулся об слово светловолосый. — Ангельства?.. — Ну, знаешь, просто. Уважаю твою страсть, она меня иногда вдохновляет. Азирафаэль приподнял удивлённо брови, затем нахмурился. — Да брось, ты блефуешь. — С чего бы? — Я как не попрошу мне помочь с каким-нибудь редким изданием, так у тебя сразу работы выше крыши, какие-то там поручения и сверхурочные… — Ну так мне нравится смотреть, а не участвовать во всём этом, — ухмыльнулся Энтони и чуть сморщился. — В таком случае мне тоже нравится твоя машина издалека, но вот когда ты за рулем… это конечно не всегда, прости-господи, безопасно. — Я ещё ни разу никого при тебе не сбил. — А не при мне? — А не при тебе — это уже совсем другая история, — рассмеялся Кроули. Азирафаэль отпил чай из своей изящной фарфоровой чашечки и задумчиво спросил: — Если бы меня тогда забрали на Небо. Чтобы ты сделал? — Не забрали бы. — Твёрдо заявил змий. — С чего такая уверенность? Вон мне медаль даже выдали за мои «заслуги», до сих пор лежит на втором стеллаже в каморке под стопкой книг в белой коробке. — Потому что я сделал всё, чтобы этого не произошло, — просто пожал плечами демон. Азирафаэль сощурился. — Так это всё-таки был ты. Ты повлиял на их решения. — А кто ещё по-твоему? Метатрон? Или может быть Михаил? Да всем, откровенно говоря, плевать нравится тебе здесь или нет, — развёл руками в стороны демон, — Для них почёт и уважение — это сидеть на Небесах и никогда с них не слезать. Земля, по сути, считай грязная работа, даже у нас, честно говоря, похожее отношение. Мол в Аду работать другое дело, а на Земле всё сложно, непонятно, запутанно. Только психи добровольно выходят сюда погулять. Всё было заточено под одно. Сидеть в подвале и не вылезать до Армагеддона. Поэтому никто и не понял, почему нам вдвоём НЕ плевать… — Нет-нет, подожди, — прервал демагогию демона ангел, того часто заносило в сторону поругать систему и особенно Начальство обоих, — скажи конкретно, что ты сделал? Как ты переубедил Гавриила и Сандальфона? — Просто разыграл сценку только и всего, — покривил углом рта Энтони, — мы ведь всю свою жизнь притворяемся злейшими врагами, мол, как же так, если бы не было этого чёртового Азирафаэля, я бы смог развратить целый мир! Но увы и ах, пока он есть, у меня ни черта не получается! — драматично всплеснул он руками. Ангел слегка закусил губу. — Как думаешь, они, наверное, теперь в курсе, что мы… ну… как бы… были… — Азирафаэль всё никак не мог сказать вслух слово «не честны» или как минимум «лгали», поэтому всё пытался чуточку смягчить своё преступление, — не совсем «точны» насчёт наших взаимодействий с самого Начала Начал? — Понятия не имею, — цокнул Кроули, — мне кажется нас спалили в одном конкретном месте и решили проверить, но всё что было до него, вполне себе можно отрицать. В том смысле что. Нет весомых доказательств, а спеться мы могли и ради собственной выгоды, это не было ни предательством Ада, ни Небес. Да и мы никогда и не предавали Своих. Тебе ли это не знать, Азирафаэль? Нас назначили на работу — мы её выполняли честно, никого не волновало КАК. Поэтому если кто-то и предъявит что-либо аж с самого, Дьявол, Эдема, то это уже будет личное, а не по регламенту. — Да у нас всё, прости-господи, личное, — поджал губки Азирафаэль. — Кто вообще разливает такое количество святой воды в Преисподней? — А кто добровольно разрешает втащить адское пламя в один из главных залов на Небесах? — подхватил тему Энтони. Ангел вздохнул. — Мне кажется, что Гавриил всё-таки сожалеет, что не прижал меня тогда ещё в 1700-м. А ведь было так близко, представляешь? Повысили, так сказать, — скривился Азирафаэль, — и кем бы я был? Его советником? Да охранять Эдемские врата и то было намного веселее, чем это. И в мыслях представить страшно! — Ну видишь — какой благородный поступок я для тебя совершил, благодарить только, пожалуйста, не надо, — с гордостью произнёс это Энтони, но на деле подумал, что, честно говоря, полез бы на стенку без этого самого ангела. Точнее, на земле до безумия хорошо, но Дьявол, Азирафаэль для него являлся некой зоной комфорта. Если, конечно, опустить некоторые нюансы и детали… Но конкретно сейчас эта была его подушка безопасности, ощущение, что всё идёт так как надо, просто, когда он его видел, просто, когда он с ним разговаривал. Покоем, Эдемом, Раем, Светом в конце тоннеля. Чем угодно ещё, что принято называть Непостижимым Бесконечным Блаженством и Наслаждением. Наверное, что-то примерно такое почувствовали люди, если бы всё-таки вознеслись. — А что мне тогда делать, если не благодарить, проклинать тебя, мой милый? — рассмеялся Азирафаэль, — я только-только собирался открыть свою лавку, это как если бы тебе предложили повышение с условием вернуться навсегда в Ад, прямо после того, как ты только-только оформил документы на свою Бентли, даже и пару метров на ней бы не успел проехать, так только одним глазком посмотреть! — Ну ты ведь меня бы подстраховал, случись вдруг что? — хмыкнул демон. — При условии, что я хотя бы был в курсе всего этого. Как ты знаешь, бывали у нас с тобой такие моменты… — Я тебя находил всегда, — просто парировал Энтони, — в отличие от некоторых… — Только, когда хотел найти. Не более и не менее, — уставился ровно ангел в янтарные глаза за очками своего собеседника. — Не скажи, — сморщился демон, — в большинстве случаев у меня не было никакого желания соваться в твою сторону, просто я видел, что ты, откровенно говоря, лажаешь, а мне всегда так больно на это смотреть… — Ах, ну спасибо, хоть какая-то польза от стыда, хоть это чувство мотивирует тебя общаться со мной! Энтони поджал губы. — Ну не только это, почему же… — Да? — вскинул вызывающе брови ангел, — а что же тогда ещё?! — Чай шикарно завариваешь, — сказал с умным видом демон. — Чай, значит, — нахмурился светловолосый, — ну допивай тогда и поедешь домой один, чай я и в лавке тебе могу всегда заварить. Энтони уже было открыл рот для того, чтобы возразить, но в итоге цокнул. — Ты же знаешь, что это была шутка, я пошутил. — Плохая шутка. — Ну. Я же не комик, чтобы постоянно удачно шутить, — попробовал он выкрутиться перед ним. — Да? А, по-моему, прирождённый стендапер, что не слово, то прибаутка. — Нет слушай, я ещё не настолько преисполнился, — рассмеялся Энтони, — я, конечно, мог бы попробовать себя в таком роде творчества, но как-то знаешь не тянет. Юмор у меня слишком чёрный местами. — И обидный, — уставился на него ангел с явной претензией. Демон вздохнул. — Ну прости, бывает? — развёл он руками в стороны, — ты тоже не идеал. Я бывает просто так что-то скажу, а у тебя как стрельнет… — У тебя тоже, мой дорогой, стрельнет. — Ну вот мы и стреляем оба друг в друга, зато, как говорится. Равенство. Азирафаэль покачал головой. И промолчал. За окном тихо и равномерно падал мягкими хлопьями снег. — Скоро Рождество, которое не должно было состоятся больше на этом веку… — Угу. — Может что-нибудь… придумаем вместе? Энтони вздёрнул брови. — Мы и так с тобой каждый раз что-нибудь придумываем, разве не так? Азирафаэль задумался. — Да, но. Я имею ввиду. Как насчёт более… камерного мероприятия? — Но тебя ведь точно припахают в этот день, как, собственно говоря, и меня. — Ну можно ведь, условно говоря, закончить раньше и… устроить хороший такой. Рождественский ужин здесь или… у тебя. — У нас, — поправил его демон и аж слегка заёрзал на стуле, забегал на пару мгновений взглядом. Азирафаэль немного неловко посмотрел на свою чашку. Он обитал у демона уже пару месяцев, но так и не понял, чем это обитание отличается от нахождения у него в гостях. В том самом смысле, что изначально, когда ангел на всё это соглашался, он рассчитывал, что это равноценно чему-то более интимному и сакральному, чем было у них до этого. Но в итоге всё, что изменилось, это место их общей встречи и частота. Да. Они безусловно виделись намного чаще, чем раньше. Да и то, Азирафаэль оставался у демона не всегда, он скорее пользовался привилегией, что теперь это можно делать чаще. Можно занимать его кабинет, его кухню, гостиную, спальню без ограничений и кое-где расположить некоторые из своих вещей. Но на этом все различия и заканчивались. Ну разве что ввиду того, что их взаимодействия стали теснее, Кроули стал намного меньше его провоцировать. Потому что оказывается способ резко замолкнуть или демонстративно встать в сторону выхода действовал на него всегда очень охлаждающе. Сразу речь становилась мягче, сразу шли какие-то попытки в извинения, поиски компромиссов. И, наверное, столетия два назад, Азирафаэль сказал бы что такие отношения — это предел мечтаний. Да-да столетия два назад. А теперь от чего-то его это жутко злило. Потому что он то всегда думал, что демон хотел от него намного, прости-господи, большего. Просто ангел всегда считал это развратом и потому для себя недоступным. Пресекал любые мысли на эту тему и чувства. Но вот впервые наконец разрешил, а толку-то? Если вторая сторона молчит и делает стойкий вид, что больше в этом не заинтересована. Хотя ангел точно знает, раньше Кроули смотрел на него по-другому. Более жадно что ли, не с таким смирением как сейчас. То есть если раньше Азирафаэль стоически не замечал чужих намёков и всяческих попыток его поддеть в эту сторону. То сейчас, когда он реально их захотел — их больше и не было. И что делают в таких ситуациях — ангел абсолютно не знал. Ждать или действовать? Постоянно крутилось в его голове. Но чем дольше он ждал, тем больше его покрывало сомнением, сковывало, поедало, отравляло все его мысли. Вдруг ему только лишь показалось, что Кроули его когда-либо хотел? Показалось, что Энтони смотрит на него так же, как ангел смотрит на него. Вдруг он просто выдумал, что они нравятся друг другу в том самом смысле, или быть может не показалось, а ещё хуже: Кроули его больше так не любил. А может быть просто игрался? Странно, наверное, будучи ангелом ожидать чего-то интимно-развратного, когда тебе предлагают делить одну постель? Раньше Азирафаэль даже не думал и никогда в эту сторону, да и Кроули его не трогал никогда в том самом смысле, да даже разговоры на эти темы не начинал, хотя сколько раз их сталкивала так жизнь, то делить одну комнату, то пещеру, то что-либо ещё. А тут он вдруг зашёл, получил ту же самую безразличную чисто-дружескую реакцию и желание демона поскорее замотаться в одеяло и уснуть, и почувствовал внутри себя искреннее разочарование. Как будто бы Кроули хоть когда-то поступал как-то иначе? Как будто бы ангел по умолчанию ожидал, что мысли его однажды прочтут или всё поймут по его весьма озадаченному и абсолютно растерянному взгляду. И не то, чтобы Азирафаэль винил в чём-то Энтони, нет, он прекрасно осознавал, что именно с ним сейчас что-то не так. А как сделать чтобы было так, ангел не понимал. Потому что говорить о таком его не то, чтобы не научили, за это буквально грозила статья по Ангельскому Своду Правил. Думать о таком даже было нельзя. А Азирафаэль только и делал, что постоянно думал. Спать ему было абсолютно неинтересно, но зато можно было лежать, изредка пялить на демона и очень внимательно вслушиваться в его дыхание. Азирафаэль чувствовал, что сходит с ума. Медленно и, верно, от собственного заточения в своей голове, от невозможности поднять эту тему в разговоре. Он даже не мог об этом написать. И на лице его застыла извечная непереводимая мольба о помощи в сторону Кроули, чтобы он догадался уже хоть как-нибудь поднять эту пикантную для них обоих тему, но чёрт его подери, Энтони играл настолько идеального целомудренника, что ангел впервые почувствовал, что готов проклинать всю эту культуру чистоты, непорочности и невинности. И ещё этот постоянный страх, что одним неверным движением он мог всё разрушить. Всё что они строили так тщательно, выверенно и долго. Ему было страшно сказать всё как есть, выставив себя, мягко говоря, не в лучшем свете относительно этого блядского ангельства и после всего ещё и не дай бог получить отказ. Лучше уж было ещё потерпеть. Ещё немного. Самую малость… чуточку. Азирафаэль в этом в конце концов ужасно хорош. Терпение и смирение — это точно его конёк! (раньше) Теперь постепенно его уже начинает тошнить от самого себя, своих чувств, мыслей, эмоций, реакций, фраз. От невозможности переступить через себя и сделать уже наконец-то этот дурацкий первый шаг. Поставить на кон всё. Жаль у него в термосе нигде не завалялось адского пламени на такой роковой случай. Так чисто для подстраховки, как сказал бы всеми известный Энтони Дж Кроули. — О чём задумался? — прервал чужой поток мыслей демон. Азирафаэль очень мягко и нежно улыбнулся ему. — Да так. Думаю, что приготовить на ужин. Хочется что-нибудь сегодня… острое. — Острое? — вскинул брови задумчиво Кроули, — Ну это я могу тебе организовать и сам, — хмыкнул он весьма расслабленно. — Отлично, — встал с кресла Азирафаэль, ему было сейчас слишком суетно, он очень хотел переключиться на что-то другое, более приятнее, чем его извечная головная боль. — Тогда поехали. Энтони осторожно поставил чашку на блюдечко и встал вслед за ним.

***

Зима сменилась весной и после очередной прочитанной наспех книги Азирафаэль для себя понял одно, что, если он хочет, чтобы поменялось хоть что-нибудь он должен действовать первым. Он должен хотя бы попытаться. Сделать хоть что-нибудь. Он искал себе советников хотя бы в литературе. Но там всё было или не настолько запущено как у них, или чрезмерно-эмоционально драматично, что было в принципе для ангела недоступно, потому что он боялся и пискнуть лишний раз, да даже глазки строить было для него настолько неестественно, что вызывало скорее отторжение, чем желание попробовать действовать наверняка. Или всё заканчивалось трагедией, увы и ах безответная любовь, которую человек пронесёт через всю свою жизнь, сойдётся с кем-то вторым, заведёт семью, но будет извечно вспоминать ту или того самого и ностальгически-болезненно-приятно по ней/нему страдать. Последнее попахивало мазохизмом и Азирафаэль не видел в этом ничего красивого, он даже искренне расчувствовался на одной из таких книг и не понимал, как люди могут тратить свою драгоценную настолько непомерно маленькую жизнь по сравнению с их бессмертными на такую абсолютно бессмысленную ерунду как страдания. Думал он конечно об этом весьма лицемерно, и расчувствовался по той же самой причине, потому что прекрасно понимал, что хоть их жизнь и была бессмертной, но предположим, если бы Армагеддон всё-таки случился — то они бы с Кроули абсолютно ничем не отличались от тех самых запутавшихся в самих себе людей. Шесть тысяч лет какой-то многострадальной высосаной из пальца фигни. Просто в никуда, где ещё и в самый ответственный момент ангел отказывает демону и кричит, что он ему нахрен не сдался и вообще никогда не нравился. И Азирафаэль прекрасно понимал: херни он за свою жизнь Кроули наговорил очень и очень много. Тот тоже говорил не мало, но вот сейчас, когда у тебя наконец-то есть время задуматься и оценить все свои поступки ты будто бы по-другому начинаешь на всё это смотреть. С абсолютно противоположной для себя стороны. И сторона эта тебе — отнюдь не нравится, потому что ангел действительно не понимает, как такого как он после всего вообще способны любить. И любят ли за такое вообще? Сколько времени прошло, а ангел каждый день приходил в лавку и ломал голову над этой злополучной фразой демона: «Просто запомни, что я всегда буду знать — в сокровенных недрах твоей души ты в достаточной степени сволочь, чтобы стать достойным любви» И ведь действительно, запомнил. Въелось так, что теперь ничем и ни за что это из себя не вышибешь. Вот что значило это в «достаточной степени сволочь», где начинается и кончается эта достаточность? Не переборщил ли с нею Азирафаэль за всё это время и как знать, может поэтому он и не стал достойным Его любви в принципе? Может в этом и крылся весь подвох? Или быть может он где-то с этим не дотянул? Как такое возможно вообще измерить? Как вообще понять правильно ли он поступает или нет? Всё настолько сбилось и запуталось, что ангелу казалось, что они с Энтони существуют вообще в отдельных мирах. Чисто локационно они действительно стали ближе, но в то же время душевно отдалились настолько далеко, что Азирафаэль вообще теперь боялся лишний раз открыть рот. В смысле он вообще больше не понимал о чём теперь с Кроули разговаривать, кроме их обычных рядовых разговоров: кофе или чай? Как дела? Что делаешь? Спокойной ночи. Всё. Это приводило ангела в полнейший ужас. Да у них романтики было намного больше, когда они виделись раз в сто лет! Как вообще настолько можно было всё убить молчаливым терпением со стороны обоих? Или Кроули не терпел? А… наслаждался? Терпел тут только Азирафаэль и совсем не понимал, что со всем этим можно было бы сделать. Как такое вообще можно выражать, если он никогда, никогда мать твою такое не выражал, да ещё и при Энтони. Почему-то, как только дело касалось каких-то тонких эфемерных чувств, ангел становился настолько ранимым, что ему казалось, что если Кроули засмеётся или как-то не так улыбнётся или скажет лишнее слово, то Азирафаэль просто сгорит, заживо спалится в одночасье. Раз и всё. Не выдержит если с ним так. И это и бесило и доводила ангела до накала нервов и чувств одновременно. Хотелось уже или пристрелить демона, или пристрелиться самому, а лучше бы даже обоим, ибо это было ужасно невыносимо. Столько всего чувствовать за раз и не понимать, куда это деть. На лице Азирафаэля в такие моменты обычно застывал настолько невыразимый и не читаемый шок, что Кроули всегда казалось, что он просто о чём-то задумался или по крайней мере очень от чего-то впечатлился. От чего правда, Энтони никогда не спрашивал, в его философии ясно вырисовывались новые постулаты: не трогай никого, пока сам не попросит тебя об этом лично. Ибо он и так уже устал постоянно от всех получать по лицу за своё косвенное, а очень часто и прямое вмешательство, что просто занял роль великого наблюдателя. Созерцателя этого мира и наслаждался «полётом бабочки», в конце концов ведь если этой бабочке что-то черт побери не нравится, она всегда может сказать об этом вслух, ну или хотя бы подать понятный и простой сигнал. На крайний случай оставить записку. Да что мать его угодно. Главное, чтобы был понятный призыв к действию. Некое приглашение, адресованное лично демону. Без таких приглашений, Энтони больше никуда и не лез. Не было ни энтузиазма, ни того самого авантюризма, что был присущ ему почти все тысячелетия. И за всем этим конечно же скрывалась большая непомерная боль и страх размером с Бога и Дьявола вместе с ним в придачу. Он просто не хотел раниться ещё больше, чем уже поранил себя однажды. Куда уж хуже, думал порой Энтони. И понимал: хуже ему точно уже не хотелось, и потому так как было сейчас для него выглядело как абсолютно немыслимый предел мечтаний. Жаль только ни ангел и ни демон не очень-то интересовались тем миром, который придумали у себя в голове. /поворот ключа в замке, дверь раскрывается на распашку/ /где ты сегодня был? / /бесконечные пустые бессмысленные разговоры/ Азирафаэль тлеет, как сигарета в руках Кроули на сегодня. Он стоит у окна кухни и курит, смотрит куда-то вдаль, но взгляд у него такой — будто бы он ничего не видит, будто бы смотрит не на этот реальный мир, а на какой-то абсолютно другой. Ни для кого не досягаемый. Свой. Спрятанный ото всех. На кучу замков, безмолвных чувств и тайн. Он выдыхает дым, ангел ставит ковш и греет молоко. Мысли его преисполнены бесконечных пустых сожалений. Жизнь, конечно, не сигарета, но порой кажется пару затяжек и в общем-то всё. Разница с бессмертием только в том, что пачка никогда не кончается, да и, честно говоря, когда куришь пару сигарет подряд в какой-то момент становится просто достаточно. Жаль только не можешь остановится. И всё эфемерное удовольствие куда-то в мгновение испаряется. Может от этого и бежали всегда его коллеги ангелы? Может это было для них непосильно и тяжело больше всех? Такое вот существование? Неужели на Небе они не ощущают бессмысленность и беспросветную скуку своего бренного рутинного существования 24 на 7? Тут хотя бы можно скоротать время книгой, да и чего уж греха таить, выпить какао или вино. Что-нибудь съесть и уже хоть какое-то разнообразие. — Может сгоняем в кино, а? — нарушает эту вязкую душащую тишину демон. Азирафаэль аж замирает от чужого предложения. — А есть что… посмотреть? Он снимает ковш с плиты и разливает им обоим молоко по чашкам. — Что посмотреть есть всегда, — потушил сигарету о пепельницу Энтони. — было бы желание. Ангел обдумывает его слова ещё пару мгновений. — Я хотел бы посмотреть что-нибудь… вдохновляющее. Если, конечно, там что-то такое есть. — Ну пойдём и посмотрим. Делов-то. Заодно прогуляемся. А то одно и тоже каждый день. — Да… — неловко поддержал мысль демона ангел и на самом деле хотел бы её продолжить. Ох как бы он хотел её продолжить! Да там целую книгу можно было бы написать, насколько много он мог бы по этому поводу сказать. — Ну что по какао и двинем? — подмигнул ему змий ободряюще. Из плюсов, которые помимо прочего получил в доме Энтони Азирафаэль, это то, что хотя бы здесь он в большинстве случаев не прятал глаза за своими очками. Ангел хмыкнул. Наверное, что-то тихонечно сдвинулось. Наверное… Азирафаэль боялся спугнуть даже это крохотное еле заметное движение в его сторону. — По какао и двинем, — в кой-то веки просияло его лицо.

***

Фильм, который выбрал Азирафаэль был и не был вдохновляющим одновременно. Он выбрал его просто потому, что ему понравился постер и его название. «Дом у озера». Просто, загадочно и понятно. Кроули, конечно, делал всяческий вид, что он не фанат всяких там мелодрам, но в итоге сидел и смотрел с нескрываемым интересом от начала и до конца. Жанр фэнтези в этом фильме будто бы специально придумали для таких как он, чтобы держать интригу вплоть до финала. — Может погуляем в парке? — вдохновлённо произнёс ангел. Энтони слегка скривился, он представлял как после всего этого завалится на диван и в общем-то день будет вполне себе идеальный. Его рассудительное молчание затянулось и Азирафаэль решительно добавил: — Ненадолго, так, слегка пройтись и развеяться. Кроули облизал зубы за губами. — Ну… в принципе. Можно. Полезай в машину, поехали в парк. Ангел довольный запрыгнул поскорее в Бентли. Странная всё-таки штука эта — расстояние. Были времена, когда он ужасно скучал по Энтони, а сейчас всё больше ловил себя на том, что кажется безумно устал от такой близости. Или ему только казалось, что у них была близость? И само по себе расстояние ещё не давало никаких гарантий. В парке было сухо, щебетали птицы и в целом пахло каким-то предвкушением, но каким — Азирафаэль всё никак не мог понять. То ли от того, что он всё-таки вдохновился романтической историей в фильме, что несмотря ни на что люди всё-таки нашли друг друга, смогли друг другу помочь. То ли от того, что Кроули его лично куда-то позвал. Только вот они шли по дорожке и что делать дальше ангел не очень-то знал. Больше всего на свете ему было страшно, что и он тоже всё выдумал. Что между ними ничего нет и не было никогда, а он просто тешил себя иллюзиями каждый день. — Что для тебя Любовь, Кроули? — задумчиво слетело с его губ. Демон вздёрнул чуть бровь. — В каком это смысле? — Ну вот Любовь, — попытался сформулировать чётче свою мысль Азирафаэль, — скажем, ты ведь любишь свою… машину, например. Как это для тебя? По каким критериям можно определить, что для тебя это именно Любовь. Энтони поджал губы. — Она меня устраивает и комфортная. Это не то, чтобы прям Любовь, Азирафаэль, — попытался отмазаться змий, — так. Просто очень сильно Нравится. — Но тебя бы не устроила ни какая другая машина, разве не так? — Ну не устроила бы и что? Она исключительная, поэтому нравится мне больше всех прочих. Неповторимая. Как. Твоя книжная лавка, Азирафаэль. Ты бы не хотел иметь другую вместо той, которая есть у тебя, разве не так? Потому что в первую очередь эта та самая лавка, которая стоит там аж с 1700 года. У неё есть своя история, у моей Бентли тоже есть своя история. В этом и есть своеобразная эксклюзивность и уникальность этих самых вещей… зданий. — А что насчёт… людей? — В каком смысле, людей? — нахмурил он резко брови. — Ну вот. Про них можно сказать также, что они устраивают и комфортные? Нравятся больше некоторых? Можешь ли ты сказать про них такое слово как «люблю»? Энтони засуетился. — Ну… э-э-э, — Кроули очень старательно избегал всех этих тем, точно так же старательно, как ангел постоянно пытался их начать снова и снова, и снова, — не знаю, Любовь характерна больше вам. Ангелам. У нас скорее выгода и так далее. — Я не спрашиваю, что характерно для демонов, а что для ангелов, мой дорогой, я интересуюсь твоим личным мнением на этот счёт. — Ну они же не вещи в конце-то концов, — рассмеялся неловко демон. — А что, по-твоему, любить можно только вещи? А как же живые существа? — Я же говорю, нам такое не свойственно… — Зачем ты тогда собак спасал из озера в восемьдесят девятом? А как же дети Иова? А все твои возмущения насчёт Всемирного Потопа? А инквизиция, а те ритуалы, что проводили над людьми. Да в конце концов как насчёт парочки войн? Ты ругал ангелов больше всех за не смирение, не благость и кажется за… отсутствие сострадания и любви к живым существам? Кроули цокнул. — Ну Люблю я этот мир и что. Люблю, ладно. Окэй? — нервно дёрнул он плечами, не доставая рук из карманов брюк. — И то, что его населяет. — А меня ты тоже любишь, Энтони? — с некой паузой спросил Азирафаэль. Демон заметно сморщился. — Настолько насколько достаточно, чтобы терпеть разговоры рядом с собой подобного типа. — А в каком смысле любишь? Я тебе больше нравлюсь как Бентли, или я просто комфортный и удобный для тебя? — Как лучшего друга, — нехотя выдал демон, — и рассчитываю, как минимум на такое же отношение в свою сука сторону. Азирафаэль поджал губы. Он был рад и не рад такому ответу одновременно. — И всё? — Что и всё? — не понял его демон. — Да ничего, — бросил ему ангел и отвернулся. Кроули впервые почувствовал искреннее недоумение. Неужели Азирафаэль до сих пор притворяется, что они всё ещё не друзья? На хрена тогда съехался с ним? Ради просто чего? Удобства? Комфорта? Демон поёжился. — Я думал ты с этим хотя бы определился, — в итоге буркнул ему Кроули. Азирафаэль нахмурился. — С чем с этим? — С дружбой. — Я определился с ней! И уже очень и очень давно, мой милый! — Н-да? И к чему же в конце концов пришёл? «Что меня это абсолютно с тобой не устраивает, мой дорогой змий» Азирафаэль прикусил себе язык. — Ты и так прекрасно знаешь, к чему я пришёл, точнее, что вынужден был скрывать, — обиженно выдал ему ангел. И вот это вот «ты и так прекрасно знаешь» ставило очень часто демона в полнейший ступор, ведь что именно подразумевалось под этой фразой он не имел ни малейшего представления, зато мог фантазировать налево и направо, что это значило. Например, что ангелу удобно притворяться его другом, лишь бы до сих пор не брать на себя и толику этой самой ответственности, которая существует между теми, кто друг другу в достаточной степени доверяют. — Ну пришёл и пришёл, — флегматично выдал ему змий, — рад за тебя. Ангел остановился на мгновение и хотел уже что-то сказать, но тут вдруг засомневался: за него действительно были рады или эта фраза несла в себе ещё какой-то более сакральный и потаённый смысл, но уточнить как будто бы не хватало компетентности. Как будто бы если бы он уточнил, пришлось уточнять и каждую фразу сказанную за всё их шести тысяч летнее знакомство. И это создавало такую путаницу в голове Азирафаэля, что он просто сдался и гордо произнёс: — Спасибо. Энтони лишь удивлённо приподнял брови. Они, кажется, совсем не поняли сейчас друг друга, да и в общем-то плевать, он не хотел себе портить настроение ещё больше. Ещё пару дорожек обошли они в абсолютном молчании и остановились рядом с лавкой мороженого. Эта холодная сладость хоть как-то растопила всеобщую атмосферу. Темы как будто бы снова стали течь сами по себе ручьём. И Эти двое дружно притворились, что между ними не было абсолютно никаких недопониманий. Кроули откусил хороший такой кусок от своего эскимо, и они двинули обратно к машине. Пару мгновений и они снова были «дома». Ангел бросил какой-то печальный взгляд в окно, именно в этот самый момент в нём что-то умерло уже окончательно. Быть может та самая вера, что между ними когда-либо что-либо поменяется? Он почувствовал искреннее разочарование, подлой убийцей подкралось оно из-за спины и вонзило свой грязный нож в его сердце. Энтони не хотелось видимо больше абсолютно ничего. По какой причине? Азирафаэль не понимал. Искренне. Он не понимал, как можно пробить эту самую ледяную стену между ними и возможно именно с того самого дня ангел стал думать: нужно ли и ему всё это? Быть можем их предел мечтаний заканчивается здесь и сейчас. Быть может Азирафаэль просто устал, окончательно пал на этой бренной Земле и что-то там ещё до сих пор над ним довлеет, от того ангел мучает и себя, и Энтони, а может быть стоит всё уже давным-давно отпустить и ему самому? Зачем ему что-то большее? Зачем тебе это, Азирафаэль?

***

— Помнишь мы прошлым апрелем ходили в театр? Как оно там. Пачита или Пахита? — отрезал кусок от стейка Энтони. В ресторане играла изумительнейшей красоты классическая музыка на фортепиано. — Эта была Пахита, балет в трёх действиях с некоторыми изменениями, — задумчиво выдал ангел, положив кусочек малосольной сёмги в рот. — Знаешь, мне понравилось, я бы сходил на что-то такое ещё. — Душа моя, мне кажется, из всего этого тебе действительно понравилось, когда основная телега свалилась на сцену вместе со всеми артистами. — улыбнулся слегка Азирафаэль. — Но это было безумно забавно, — хмыкнул змий, — зал сразу повеселел. — Да-да, ведь просто смотреть на действие очень скучно, да, мой дорогой, нужно обязательно задействовать свои шаловливые пальчики? — Как ты понял? — он чуть сощурился, правда это не то, чтобы было возможно рассмотреть за тёмными стёклами его очков. — Я твой почерк, где угодно узнаю, — осторожно обмакнул салфетку о губы ангел и протянул руку к бокалу с вином. — Та женщина во время антракта тоже твоих рук дело? — Что? — демон аж нахмурился. — Нет, это у неё явно какие-то замашки с гордыней. Но ты так забавно растерялся, когда столкнулся с ней у буфета. — Я хотел извиниться! — возмутился Азирафаэль, — но почему-то задумался и… я не понимаю. Я всегда извиняюсь, а тут как будто бы я почувствовал, что момент уже упущен и может будет уже неуместно извиняться и в итоге, мы с тобой заговорили и… — Она сказала: «О боже, а разговаривать-то он всё-таки умеет», — хмыкнул демон. — Ну конечно умею! — возмущенно произнёс Азирафаэль, — просто некоторым тоже нужно смотреть под ноги, куда они идут! Кроули захихикал в ладонь, он тоже взял бокал в руку. — Ну что ж выпьем за умение вовремя извиняться. Ангел сощурился. — Я всё третье действие что б ты знал только и думал о том, почему это произошло! — Ты слишком паришься, ангел, всё в разы проще, ну! Азирафаэль всё же протянул свой бокал и раздался звон. Затем оба отпили и наслаждались приятным послевкусием на языке. — Не знаю, Энтони, иногда мне кажется, что. Всё сложнее в несколько тысяч раз, точнее. Если бы было так просто — наверное и проще решалось бы, тебе так не кажется? Кроули поразмыслил над его словами более качественно, с разных сторон и после этого наконец изрёк: — Наверное. Но. Знаешь. Когда ты не знаешь «как проще», ты думаешь, что самое простое — это через Ад. Ну там указатели мол «объездная дорога» или «сократите несколько миль» и ты на это покупаешься. Ты бежишь со всех ног, ты думаешь быстрее равно легче. Но порой, самый простой и легкий путь — самый-самый длинный. Где есть возможность остановится на ночлег в каком-нибудь там мотеле, пообедать в приличной столовой и только потом двинуть в путь. А не… по каким-то заброшенным трассам, где даже и заправки нормальной нет. В итоге рискуешь остаться без бензина посреди пустыни. Иногда рисковать полезно, а иногда… Это откатывает тебя от события на тысячу миль назад, а лучше бы всё-таки снял номер в мотеле и не выёбывался… Ангел сощурился. Он вроде вот сейчас наконец что-то понял, но всё ещё не до конца. — Твоя машина вроде как не ездит на бензине, я вообще не понимаю на чём она ездит, Энтони. Кроули чуть поджал губы. — Она ездит на моей Вере, но это черт побери сейчас абсолютно не важно, это была метафора, ангел. Просто чёрт его дери метафора. Я к тому, что, «просто» — это не значит лег на диван и оно само как-нибудь, просто — это когда дорога кайфовая, ветер там в лицо, под рукой любимая музыка, не значит, что не будет препятствий или не решаемых вопросов. Будут, но. И у тебя будут силы и желание с ними разбираться, а может подружиться, хрен их знает. А «сложно» — это иногда короче и быстрее, но плата очень высокая. Ну чёрт — это основы всех демонический контрактов, тебе ли это не знать, а? — Я сильно в вашу политику не вчитывался, честно говоря. — Вздохнул ангел. — Но тебе не кажется, что бесконечное ожидание, абсолютно ни к чему не приводит? Ну то есть. Смирение да, терпение да. Но я иногда думаю, что этому нет ни конца, ни края. В этом ли заключается само счастье: в извечном ожидание чего-либо хорошего? В Вере, что будь оно что будет, а я буду просто существовать? Быть? Жить? И… так далее? Кроули нахмурился. — Счастье не в ожидании. Счастье научится ничего больше не ожидать, в том самом смысле, что. Мир тебе ничего не должен, понимаешь? Бог, кстати говоря, тоже. Он может что-то дать, но это не потому, что ты меркантильно что-то там от него ожидал. В конце концов это и есть свобода воли, разве нет? Я хочу подарить — я дарю. Но если я не хочу — я никогда не подарю, даже если ты будешь очень сильно стараться. Смекаешь? В этом вся суть всех этих условностей и безусловностей. Никто нас не ждёт, Азирафаэль, специально, но, если вдруг ждёт — это дар или благословение, или как оно там называется. Никто не будет нуждаться в тебе специально, только лишь по собственной воле и так далее… — А ты… нуждаешься во мне? Энтони? Кроули поджал губы, опять начиналась всё та же волынка. — Если бы не нуждался, я бы с тобой здесь не сидел, ну это же очевидно, Азирафаэль, разве нет? — чуть сморщился демон и отпил из бокала вина. — А я значит всё-таки нуждаюсь в тебе, раз я здесь, да? — Ну. Только если не притворяешься. Ангел задумался. — Но даже если мы притворяемся и остаёмся, значит всё равно нуждаемся? Потому что «не нуждаемся» — это когда не думаем, не находимся рядом с тем, в ком или в чем нуждаемся? — Пожалуй. Наверное. Не знаю, — решил наконец-то отмазаться от этих дум Кроули. Он не хотел копать во всё это слишком глубоко. Он только-только нашёл ту самую непоколебимую идеальную стабильность. Абсолютный и полный штиль. Мастерски разворачивая все начинания и попытки Азирафаэля вытащить его хоть на что-нибудь уже даже неосознанно, не замечая, как саботирует любую попытку выйти на собственную чувствительность. В сердце у него было глухо, до умопомрачения, до самых нижних слоёв гниения глухо. Там было настолько непроходимое болото, что если бы кто-то ступил, то почувствовал только тревогу, отчаяние и нескончаемую боль. Любовью здесь уже как пару лет и не пахло. Чем-то смердело, безусловно, кажется разложенной плотью или ещё чем по хуже. Распадом собственной божественной искры. И в этом болоте Энтони чувствовал себя хорошо. Просто прямо-таки отлично. Вытащить его оттуда смогло бы только что-то прямое и несгибаемое как сталь. Или как минимум какое-нибудь цунами. Чтобы все его барьеры, установки и лабиринты мыслей, уводящих от подлинных эмоций, наконец снесло. А пока. Пока было очень глухо. Холодно и апатически не доступно. Ангел облизал губы. Уже некоторое время он разрабатывал план. План по захвату Кроули. И в общем-то всё началось с небольшой шутки в его голове, а что, если он застанет Энтони каким-нибудь каверзным вопросом и будет давить до самого конца? Просчитает все его попытки избежать темы разговора и попробует просто без тормозов выразить хотя бы один процент того, что скопилось у него на душе? В этом плане Азирафаэль выкидывал нахрен свою ранимость и в любой момент мог обернуть всё и вся в дурацкую и недалёкую шутку, резко сменить тему или вообще начать отрицать, что имел в виду конкретно именно это. Это в случае, если вдруг его захотят выставить влюблённым в демона дураком, который оказывается всё это время на что-то там рассчитывал. Слово «Люблю» ангел уже давно понял, что в своём лексиконе использовать по отношению к Кроули нельзя ни под каким соусом, оно его загоняет в тупик, вызывает напряжение, и смена темы происходит настолько жёстко и резко, что Азирафаэль с удивлением через пятнадцать минут обнаруживает, как они по какой-то причине начинаю обсуждать конгресс США, а потом резко переходят на политику России. Да. Ангел стал это замечать. Как фразы «что тебе во мне нравится?», «что ты думаешь обо мне?», «как ты ко мне относишься?» очень плавно отводят Азирафаэля в такие дебри всевозможных тем, что ты и глазом не успеваешь моргнуть, как вы по какой-то неведомой тебе причине обсуждаете Шекспира, потом Данте, а затем почему-то сразу Оруэлла. Ангел хотел бы сказать хоть какое-нибудь стоп слово, но его в их речи не существовало. Ему просто не хватало внутреннего стержня, чтобы схватить хорошенько Кроули и прижать, при этом самому выйти сухим из воды. После ресторана Азирафаэль просит его отвезти в лавку и остаётся на сегодня там, используя свою излюбленную отмазку «мне надо над кое-чем поработать». Демон лишь пожимает плечами, говорит «бывай, если что на связи» и укатывает к себе домой. Это были небольшие часы тишины ангела с самим собой, чтобы тщательно допродумать свой план. Исполнение его он наметил строго на июнь и был намерен окончательно дожать Кроули. Ему нужно было знать: как к нему в конце концов относятся и уже что-то в этой бесконечной жизни решать. Оказывается быть в подвешенном состоянии намного невыносимей и ужасно болезненно, чем если бы тебя отвергли. Азирафаэль не знает как это, если бы тебя всё-таки отвергли, потому что в глубине души он уверен, что с ним ни за что и никогда такое бы не случилось. НО. Он так устал от всего этого, что чисто гипотетический отказ был не таким ужасно страшным, как эта блядская сводящая его с ума неопределённость. Здесь и сейчас ему было крайне хуёво и вот это было страшнее, чем то, что могло бы случится в будущем. Да он чувствовал, что у него вообще нет никакого будущего, пока его так душит каждый Божий день. Ангел вздохнул. Заварил какао и сел за свой письменный стол. Достал лист и принялся за работу. «Я бы хотел с тобой сегодня поговорить о кое-чём важном для нас двоих…» Ангел сморщился. — Он точно сбежит, это же не Небеса, Азирафаэль. Светловолосый облизал свои губы и зачеркнул. «Знаешь все эти шесть тысяч лет…» Не то. «Когда я увидел тебя в первый раз…» «Я испытываю к тебе разные чувства…» «Мне нравится быть с тобой» «Мне кажется, что я и ты…» «Для меня любовь…» Азирафаэль истерически рассмеялся над своими собственными жалкими попытками. Как хорошо, что Энтони его не видел сейчас. Господи боже, спасибо. Господи боже, как это тяжело. Вытаскивать это из себя на нечто материальное. Как это невыносимо такое из себя вытаскивать. Как это невыносимо делать настолько ЗНАЧИМЫМ. Проще было притворяться, что у него настолько это и не болит. Ангел посмотрел на все эти перечёркнутые слова и попробовал ещё раз, попробовал написать от души, хотя бы для себя самого: «Я, знаешь, когда смотрю на тебя, часто думаю, что мир был бы безумно и бесконечно сер, без таких ярких глаз, как у тебя Энтони и временами, когда мне становилось печально на душе моей, меня радовало только лишь одно твоё существование и, тот факт, что ты всегда был где-то рядом, не смотря на то, что мы были по сути врагами, ну или как сказать, выразиться? (написать) точнее, что мы притворялись этими самими врагами, но на деле же ты ведь знаешь, что я всегда, я думал о тебе, я… ценил то, что было, между нами, невзирая ни на что и что ты всегда понимал это и уважал во мне, и когда ты меня спас тогда в сорок пятом, я всё понял, Энтони, я понял всё, я почувствовал, мне кажется, это ощущение как когда после долгого мрачного дождя наконец-то мелькает лучик солнца, и когда твоего языка касается тёплый мягкий обволакивающий сироп с сладковатым тестом моих любимых французских блинов, и наверное, метафора не достаточно изящная, чтобы я смог описать то мгновение, когда я осознал, что ты мне, вероятно, очень-очень сильно до самого моего естества, насколько этого может быть возможно, словно Бог мне прислал озарение, но очевидно здесь сказать, что я думаю всё-же, что ты мне… мне… Ангел закрыл глаза и задержал дыхание аж от напряжения …нравишься, Кроули» Сердце колотило так яро по ушам, а кожа на щеках так горела, что Азирафаэль просто ужасно боялся посмотреть на продукт своего творчество. Ему казалось, что если он на него посмотрит, то сгорит или превратится в каменную статую как с какой-нибудь там Медузой Горгоной. Он сделал глубокий вдох. Завис, а затем наконец выдохнул. — Что ж. Посмотрим, что я здесь… Азирафаэль приоткрыл один глаз, прочитал пару строк и тут же от ужаса всё нахрен скомкал. Встал и стал ходить около своего стола. — Успокойся, пожалуйста, успокойся, ты же не собираешься ему всё читать по листочку, верно?! Ну укоротишь! «Лучше просто сожгли это прямо сейчас и никогда больше не вспоминай» — мелькнуло у ангела в голове. Азирафаэль подхватил чашку с какао и выпил. Оно было такое привычно бодряще-холодное, он облизал зубы. — Давай взглянем ещё одним глазком и… укоротим всё, что ты посчитаешь лишним. Не обязательно говорить всё. Можно и вообще ничего не говорить… — шепотом закончил он сам с собой. Ангел сделал над собой усилие и уселся обратно, распрямил этот несчастный листок и попробовал посмотреть на свою писанину весьма критически. И хотелось разрыдаться, честно говоря, перечитывая это ещё раз и ещё раз. Хотелось спрятаться и притвориться, что он такого никогда не чувствовал, что это не важно, что это испытывал кто-то другой, а он такое не может и вообще, Кроули бы точно над этим бы посмеялся, в этом нет ничего примечательного или возвышенного. Или есть? Да толку то, они и так уже вдвоём живут слишком «возвышенно» куда уж ЕЩЁ. Сжав зубы и в диком сопротивлении Азирафаэль наконец-то смог убрать всё лишнее и оставить САМОЕ ГЛАВНОЕ. ТО, ЧТО И СЛЕДОВАЛО СКАЗАТЬ ДЕМОНУ НА ПРЯМИК: «Я, знаешь, когда смотрю на тебя, часто думаю, что мир был бы безумно и бесконечно сер, без таких ярких глаз, как у тебя Энтони и временами, когда мне становилось печально на душе моей, меня радовало только лишь одно твоё существование и, тот факт, что ты всегда был где-то рядом, не смотря на то, что мы были по сути врагами, ну или как сказать, выразиться? (написать) точнее, что мы притворялись этими самими врагами, но на деле же ты ведь знаешь, что я всегда, я думал о тебе, я… ценил то, что было, между нами, невзирая ни на что и что ты всегда понимал это и уважал во мне, и когда ты меня спас тогда в сорок пятом, я всё понял, Энтони, я понял всё, я почувствовал, мне кажется, это ощущение как когда после долгого мрачного дождя наконец-то мелькает лучик солнца или когда твоего языка касается тёплый мягкий обволакивающий сироп с сладковатым тестом моих любимых французских блинчиков, и наверное, метафора не достаточно изящная, чтобы я смог описать то мгновение, когда я осознал, что ты мне, вероятно, очень-очень сильно до самого моего естества, насколько это может быть возможно, словно Бог мне прислал озарение, но очевидно здесь сказать, что я думаю всё-же, что ты мне… мне……нравишься, Кроули” Ангел произнёс эти слова вслух и разорвал нахрен эту несчастную записку, на каких-то абсолютно ему неведомых эмоциях, в клочья. То, что он испытывал — слово «нравишься» не описывало и вовсе. Но сказать больше, он попросту бы не смог. Дай Бог написал с трудом. А ему ещё с этим идти к демону и настаивать на том самом смысле, который изначально Азирафаэль и подразумевает. Это больше не шутка, он играет по серьёзному, он ставит на кон всё.

***

День сегодня был до неприличия изящен, ярок и красочен. И первую его половину Азирафаэль провёл преимущественно в парке. Нервничал он приблизительно уже день шестой. Ведь его июнь медленно заканчивался, а ангел строго настрого наметил воплотить своё желание в жизнь. Достучаться до Энтони, чего бы ему это не стоило. Но оказывается решится на это и сделать — это два совершейнейше разные по силе и сопротивлению действия. Решиться то он решился. Даже фразу пару раз отрепетировал. А ведь Азирафаэлю нужно было держаться легко, расслабленно и максимально непринуждённо, последние месяцы он этому качеству учился исключительно у Кроули, тому явно было настолько на всё похуй, что ангел даже восхищался этим. Ему бы было настолько похуй, быть может и не пришлось бы так изгаляться, выдумывать и томиться. Ломаться. — Главное быть твёрдым, Азирафаэль, — приговаривал он себе под нос, пока отщипывал пару кусочков хлеба уткам. — Решительным. Давить до конца… — Что давить до конца? — послышался голос за его спиной. Ангел аж подпрыгнул. — Ты чего это из-за спины подкрадываешься, душа моя?! — Да я с боку шёл, смотрю лавка закрыта, подумал, ты, наверное, здесь. И действительно стоишь, о чём-то бормочешь… — хмыкнул демон. — Да так просто. Гавриил вызывал к себе. — несколько тревожно-нервно подметил Азирафаэль. Событие это действительно было, но занята голова конечно же у ангела была сейчас совсем другими мыслями. — И как? — понизил голос змий и подошёл ближе. — Всё тип-топ? Азирафаэль открыл было рот и задумался над последней фразой. — Ну… — потом он задумался, что там вообще на собрании то было, он слишком был увлечён другим, — вроде как. Мне подкинули чуть больше работы. Есть кое-какие дела в соседнем пригороде, но в общем-то есть некоторые претензии к моему отчёту. Выговор, кажется, сделали… — Азирафаэль чуть сощурился и махнул рукой, выкинув остатки крошек уткам, — впрочем, всё как обычно. Ничего. Аномального. — Уверен? Сильный выговор? Про меня что-нибудь… говорили? Ну там… про нас с тобой? Азирафаэль вздохнул, «лучше бы, — подумал он, — хоть где-то про них двоих говорили», потому что у него ощущения что понятия «их двоих» уже просто не существует. — Дела Ада их не сильно волнуют сейчас, все заняты чем-то другим, а чем, я и сам не понимаю, честно говоря, сейчас. — М-м-м, ясно, — поджал губы Энтони. — А у тебя как? Я думал тебя не будет до вечера, вроде как у вас там было что-то чрезмерно важное на сегодня? — Ну… — протянул змий. — Раздали поручения, я отрапортовал и как видишь весь из себя — свободен. На самом деле партия в покер сегодня закончилась раньше, чем проходили обычно закрытые встречи в клубе Асмодея — прямо посередине их элитного мероприятия вбежал Дагон и сказал, что Вельзевул через пару мгновений придёт с проверкой всех рабочих зон. Ну и вуаля, все сразу же разбежались по своим местам. Так что сходка у Энтони можно сказать отменилась. Да ещё и по шапке получил от Повелителя Мух просто так. Ему видите ли не очень понравилось то, что ничего в людском мире сейчас масштаба инквизиции или какой-нибудь смачно кровавой войны не происходит, а потому — змий у них плохо старается и он рассмотрит в ближайшее время, чем можно было бы его хорошенько нагрузить. Как хорошо, что у Князя Ада было куча других дел и все эти угрозы, подтыки на этом всём и заканчивались, в том плане, что прикопаться можно было не только к Кроули, лажал сейчас буквально весь Ад. Всё работало как-то неправильно, но. Энтони в это не лез. Ему было важно только одно — чтобы никто мать твою не трогал его на земле. И ангела его не трогал. И не мешал жить спокойно демоническо-размеренной повседневной жизнью. А то, что там Дьявол хрен пойми, чем занят, и какие-то проблемы с Князьями Ада… ну. Разберутся. Главное, чтобы в карты сильно никто не мешал играть, да иногда перекинуться разговорами со знакомыми. Коих в Аду не то, чтобы у Кроули было много. Он смотрел на демонов как на демонов. Не было у него какой-то там идеи фикс запоминать по именам, званиям. Да он порой даже по лицам не очень-то ориентировался. Как-то что ли уже привык, что его знают все, а дальше… дальше этого и достаточно. Демоны по своей природе больше были одиночки хоть и работали на благо одного огромного мероприятия. А ещё были теми двуличными подлецами. Вы можете хорошо знать друг друга и отлично общаться, но на какой-нибудь комиссии тебя подставят и вообще вывернут так твоё дело, что подлецом всегда был ты, а они все здесь белые и пушистые. Поэтому и какие-либо там связи, и знакомства — в Аду работали либо безумно криво, либо плохо. Вот знал Асмодея Кроули, общался. Хорошо общался. А только толку? Это не даёт тебе ничего кроме как привилегии поиграть в карты пока все въёбывают 24 на 7 в Аду. В Апокалипсис он вообще куда-то исчез, как и другая половина Преисподней. Поэтому Кроули не сильно парило, кто что там про него говорит. Говорить можно всё что угодно. Особенно трепаться попусту. Но вот у ангелов… у ангелов работало всё по-другому. Они были больше коллективными существами и порой маленькая абсолютно ерундовая мелочь передавалась по цепочке наверх и потом у тебя могли возникнуть, мягко говоря, нихуёвые такие проблемы. И только, пожалуй, это и парило Энтони насчёт Начальства Азирафаэля. Но ангел как-то научился с ними жить за все эти тысячелетия, а значит знал и как себе вести и как разговаривать. Ни один демонический совет здесь бы не помог, разве что ускорил бы процесс падения Азирафаэля с Небес. — Можем… сходить куда-нибудь, — так невзначай предложил ангел. — Погода сегодня так и манит… — Ты говорил у тебя какие-то поручения в пригороде, как скоро? Могу подвезти, если срочно. — Оу, да… не так срочно на самом деле, но, если вдруг тебя не затруднит, я был бы безусловно рад твоей помощи. Потом они молчали какое-то время. Кроули с наслаждением смотрел на плавающих уток и вслушивался в естественную тишину природы, после оравы в Аду, это прямо-таки была музыка для его ушей. Успокаивало до самой глубины души. Один только Азирафаэль постоянно нервно перебирал пальцы, потом и вовсе не знал куда деть руки, чтобы так навязчиво не тревожится и постоянно спрашивал у себя в голове: «Быть может это тот самый момент или… стоит ещё немного подождать. Например, до вечера?» Это вопрос каждый раз доводил день до конца, они желали друг другу спокойной ночи и Азирафаэль шёл читать какую-нибудь книжку на всю ночь, а Энтони с наслаждением проваливался в сон. Ангел физически больше не мог с ним лежать, его душили собственные вина и стыд, что он так и не смог ни хрена высказаться в течении дня. Что он струсил, отложил, что он опять упустил этот блядский момент. А может. Он вообще его выдумал и этих идеальных моментов на самом деле просто напросто не существует и надо уже брать ружьё в руки и стрелять в упор и больше ничего не разведывать, не спрашивать, не пытаться смягчить удар. Вот как получится. Азирафаэль суетно вздохнул. — Всё-таки паришься из-за выговора? — чуть повернулся в его сторону Энтони. — Я ну это… — ангел забегал глазами, — да так… быть может. Слегка. Это была не ложь, решил для себя Азирафаэль, это было прикрытие во имя благой цели. Он тут спасать собирался не только себя, он можно сказать вызвался тем самым первопроходцем, кто готов подставить под сомнение саму ткань Бытия. Взломать эту чёртову систему любым доступным ему для этого способом. Кроули облизал зубы за губами. — Пойдём в какой-нибудь ресторанчик расслабимся, потолкуем. Я думаю. Всё будет хорошо, — улыбнулся ему очень тепло демон. И сделал он это очень даже к месту и весьма удачно, потому что Азирафаэль пожелание «Всё будет хорошо» интерпретировал сейчас для себя по-своему. Ему очень не хватало какой-то поддержки со стороны к тому безумию, которое они устроили наедине друг с другом. Поэтому эти слова хоть и относились совсем к другому — но придали ангелу уверенности в своём правом деле. Он для себя решил: Да. Надо расслабиться. Максимально сделать непринуждённый и расслабленный вид. Нужно расположить своего собеседника. Создать ощущение максимального комфорта и безопасности, а там… Будь, что будет как говорится. — С удовольствием, душа моя, — вдохновлённо произнёс это ангел.

***

Шёл третий час или чётвёртый их «расслабления». Азирафаэль не считал, но был напряжён внутри до самого предела. Одно радовало — кажется у Кроули как раз получилось забить на всё окончательно, и он не замечал чрезмерно суетливого настроения ангела. И хорошо, думал Азирафаэль, осталось только подгадать самый наилучший момент и… Они вышли из ресторана, гуляли снова по парку, заглянули в лавку, а затем успешно доехали на Бентли до дома. И этого «наилучшего момента» ангел так нигде и не нашёл. Когда они вдвоём завалились на диван и открыли уже которую бутылку вина, Азирафаэль начал тревожиться только больше. Солнце медленно клонилось к горизонту. Он мог снова упустить день. Да он уже его безбожно и бесконечно упускал. А ведь в голове казалось так просто, как заварить какао, или спросить у демона «как дела?». А тут вдруг эта злополучная фраза «Знаешь, мне кажется, ты мне нравишься» крутилась в голове у ангела до бесконечности, а язык как будто бы отсох, он не знал как такое прости-господи выговорить, да ещё и невзначай. Если он однажды и сойдёт с ума, то только от своей мать его не решительности! — Ты чего так напрягся, Азирафаэль? Ангел запаниковал, но лишь на мгновение, было одно знание, которое всегда, абсолютно всегда его успокаивало: Кроули был не телепат. — Да я… подумал о том, что вот в кой-то веки расслабились, отдыхаем, а завтра, наверное, нужно будет хорошенечко постараться… Энтони хмыкнул. — Ну постараешься, ты всегда стараешься, я бы лучше бы посоветовал тебе так не париться, ты любишь себя накрутить по всякой мелочи и фигне. — И то, верно, — вздохнул ангел. Телепатом Энтони, конечно, не был, но зато был ужасно проницательным и с такой филигранной точностью попадал в тайминги мыслей Азирафаэля, что временами ему казалось, что тот точно читает мысли. Может быть не совсем осознанно, а может быть предсказывает, но. Как-то всегда он попадал в яблочко, очень уж поразительно метко. Ангел зажевал губу. — Да ладно тебе, ангел, твои пошуршат и перестанут, не припахают же ещё больше. Куда уж больше-то? — А вдруг будет Суд? Энтони сморщился. — Он уже был. Куда ещё? — Нет-нет, вдруг они захотят ну… это, как бы, — замешкал ангел, — провернуть всё тоже самое только уже… официально. — Тогда пусть готовятся к ответной повесточке за использование запрещённых веществ и самоуправство. Они прекрасно знают, что мы действовали по инструкции, в отличие… от некоторых. Азирафаэль поджал губы. Момент он как-то чрезмерно испохабил очень уж серьёзными темами. Свою фразу теперь вообще будет не уместно вставлять ещё и ужасно глупо. — И то верно, — в итоге выдал ангел и замолчал. Надолго. Кроули откупорил бутылку, ему было лень тащиться за бокалами и даже взмахивать лишний раз рукой ради этого, поэтому он решительно пригубил с горла. — Слушай ну… — задумчиво изрёк он, — если что, всегда там есть вариант с Альфой центавра, я если что подстрахую. Если как бы. Что-то случится непредвиденного характера… Азирафаэль сел в кресле поудобнее, сжав пальцы на коленях. — И что мы будем там с тобой делать? Ждать до скончания веков? — Ну почему же… построим цивилизацию. — Из нас двоих? — хмыкнул Азирафаэль. — Обустроим как Землю, а? Что-нибудь начнём выращивать и… — Без чудес? Так просто — своими руками? Энтони поджал губы. — Много ли надо нам двоим? Азирафаэль почему-то захотел расплакаться на этой фразе. — Мне как минимум моя лавка, потом общение с некоторыми добропорядочными людьми по интересам и. Конкретные рестораны с конкретными шеф-поварами, душа моя. Это я ещё молчу о музыке, о кино, о театрах, о… Ну если ты только не собрался по щелчку пальца перенести всю Землю туда. Но я тогда понятия не имею как ты всё это замаскируешь для Ада и Рая, мой дорогой. Аж распалился ангел от этой теме. Энтони загрузился. — Слушай ну это на крайняк, если уж совсем придавят. — Если уж совсем придавят, я предпочитаю разобраться во всём до конца. — Даже если тебе вынесут смертный приговор? — Мы бессмертные — не может быть у нас смертных приговоров. — Расщепление. Искажение временных линий через Книгу Жизни. Чем тебе не смертный приговор для таких бессмертных душ как мы с тобой? Ангел заездил зубами. — Я не смогу быть там без Земли, — как отрезал Азирафаэль. — То есть со мной слишком скучно, да? Ангел замер, этот вопрос увёл его снова куда-то абсолютно не в ту сторону. — А со мной? Вот скажи честно. Ты бы вытерпел компанию со мной 24 на 7? Вечность в космосе на какой-то отдалёной от всех планете? Без сериалов, твоей квартиры, ну скажем, Бентли и фикусы ты бы прихватил с собой. Пару бутылок вина, которые кончатся в первую же неделю. А дальше то что? Чем это лучше вечности в Аду или в Раю? Опять всё та же история с птичкой? И ничего нового?! — впился серо-голубым в жёлтые змеиные за очками глаза ангел, — да ты первый же взвоешь и сбежишь, Энтони! Или мы прямо там устроим с тобой кровавую бойню, просто потому что вся наша жизнь не зациклилась только лишь на нас двоих! Кроули как-то удивлённо и шокировано аж брови вскинул из-под очков от такой тирады Азирафаэля. Что на это сказать — он понятия не имел. В смысле… здесь много о чём можно было подумать, даже поспорить, но. Энтони отпил из бутылки пару глотков и тихо выдал: — Мог просто сразу сказать, что ни под каким предлогом не хочешь туда тащиться, я просто пытаюсь найти какое-то оптимальное решение, как-то тебя подбодрить в конце концов. Вздохнул он весьма устало. Захотелось от чего-то сдохнуть, прямо в этом самом моменте. Сил уже что-либо говорить вообще у демона больше не было. Как-то оно так по-дурацки получилось. Вроде реально хотел помочь, а в итоге его как будто избили за эту самую помощь. Как и всегда. Как и обычно. Энтони кажется, что кровавую бойню они всё-таки бы не устроили, но, наверное, Кроули там наедине с ним окончательно бы сошёл с ума. Хорошо это или плохо? Демон понятия не умеет, он даже не уверен в порядке ли он сейчас. Каждый день то живой, то мёртвый — он уже и не различает особо два этих состояния. Тебе просто ничего не хочется. А то, что хочется, делаешь настолько с избирательной ленью, что уже и не уверен, а хотелось ли делать это вообще? Азирафаэль кусает губы. Он каждый день только всё портит вместо того, чтобы уже наконец освободить их двоих от этой непосильной ноши шеститысячлетнего замалчивания своих эмоций и чувств. Или не их двоих. Освободить хотя бы себя, а дальше, Энтони пусть делает, что хочет. Ангелу уже и плевать, собственно говоря, согласятся с ним, не согласятся. Он как будто бы уже сгорел от всего этого окончательно. Он как будто бы внезапно понял, что и терять то им нечего. Что здесь терять, если у вас и так ничего уже давно нет? Дружба кривая какая-то, а томление только лишь отравляет и мучает, уже и никакого волнительного трепета нет, одна лишь тошнота да боль. Ненависть к самому себе. — Я не хотел тебя задеть или обидеть. Прости, — в итоге слетело с ангельский губ. Кроули чуть скосил на него взгляд и хлебнул ещё из бутылки. — Бывает. Не бери в голову, ангел. — Я не могу не брать в голову, Кроули. — Почему? — Потому что это для меня важно. Ты для меня важен, Энтони, понимаешь? Змий чуть поджал губы. — Нет не понимаю, Азирафаэль, поясни. Ангел вздохнул. — Ну мы ведь с тобой давно знакомы… — Раньше тебя что-то я смотрю так сильно это всё не заботило. «Боже, — подумал ангел, — господи боже дай мне сил» — А сейчас очень сильно стало заботить, Кроули. Змий хмыкнул, развалившись ещё удобнее на диване. — И в связи с чем же, а, ангел? Азирафаэль поджал губы, не хватало только перекреститься на удачу, так сказать на благое дело. Лучше момента судьба уже ему никогда уже не предоставит. Этот последний шанс. Иначе придётся подсовывать то злополучное склеенное из кучи мелких кусочков скотчем письмо Кроули и уехать на край света от греха подальше. Вакуум встал в ушах на мгновение, время замедлилось, а само пространство по ощущению стало давить на ангела со всем сторон, когда он наконец выдал, очень сильно впившись пальцами в штаны, фразу: — Знаешь, мне кажется, ты мне нравишься. Послышался звон. Бьющихся нервов внутри Азирафаэля, Кроули, конечно, ничего такого не услышал, но вот у ангела по ощущению разбилось просто всё, пока он терпеливо выжидал чужого ответа в тишине. Энтони молча выпил из бутылки вина. Совершейнейше спокойно. Так как Азирафаэль примерно от него и ожидал. — А почему «кажется»? Ты наконец-то искренне усомнился в своей ангельской природе? Засомневался во мне по-настоящему? — хмыкнул змий, отставляя бутылку на кофейный столик. Ангел аж слегка опешил. Как он ловко то, а, вывернул всё наизнанку. Первоклассно, захотелось даже поаплодировать. — Нет-нет, ты не понял. Я имел в виду «другое» нравишься, — нервно и нерешительно продолжил гнуть своё Азирафаэль. Кроули ухмыльнулся. По его выражению лица и глазам спрятанным за очками невозможно было прочесть ни единую эмоцию. Поэтому ангелу оставалось лишь гадать: тот его реально не понимает или же притворяется, что не понимает. — Да. Я понял. Друзья и всё такое, — бросил устало Кроули. — Очень признателен. Да, — скучающе произнёс он, после чего хорошенько затянулся сигаретой. Солнце медленно закатывалось за горизонт очерчивая силуэт демона лёгким розовым цветом. Азирафаэль любовался им, осторожно, исподтишка, время от времени всматриваясь в его тёмные очки. Раньше, честно признаться, ангел бы сбежал. Если бы его не пытались вот так вот развернуть уже очень много и много раз. Достаточно, чтобы он заметил, что Энтони с ним блефует. Постоянно чёрт побери блефует. Он или реально полный дурак и не чувствует атмосферы вообще, или водит Азирафаэля за нос. А так как ангел его знает на минуточку больше шеститысячелетий, уже как-то неприлично постоянно забывать, что он общается чёрт побери с демоном, смысл которого постоянно от всего изворачиваться! — Нет-нет. Ты всё-таки не понял, не как друзья, — нервно залепетал Азирафаэль. Он подхватил рукой бокал с вином, как-то неловко хихикнул, не понимая, ну как ещё можно яснее донести до этого балбеса, и смущённо отпил пару капель. Он его добьёт. Всё или ничего. Пригвоздит этой своей любовью к стенке если потребуется. Покажет во всей красе уже наконец-то свой сука ХАРАКТЕР. — А. Снова не как друзья, — чуть вздёрнул бровь Кроули. Лицо его было всё ещё настолько не проницательным, что Азирафаэлю захотелось завыть или кинуть в него чем-нибудь, что б получить уже какую-нибудь прости-господи живую реакцию, кроме бесконечного похуизма. — Кроули, — насупил губки как-то даже обиженно ангел, — ты даже не пытаешься понять. — Стараюсь изо всех сил, — хихикает он, злорадно затягиваясь сигаретой снова и выдыхая густой дым, который совсем ненадолго перекрывает ему общий вид сияющего Азирафаэля. — А мне, кажется, совсем не стараешься, — хмурит он свои светлые брови. Изнутри его, честно говоря, колотит. И отчего-то аж раздражение накатывает от всего этого разговора. Он рассчитывал, что на встречу ему пойдут с фразы хотя бы с пятой, но чем дальше он лез, тем бледнее становилась эта надежда. — Хорошо-хорошо, я пытаюсь. Спокойно парировал Кроули. Спокойно, будто бы они обсуждали сюжет какой-нибудь постановки и под конец разошлись во мнениях. Что же всё-таки там подразумевал автор? А вовсе не обсуждали то, что всем и так уже было очевидно, потому что ангела хоть и трясло, но он прекрасно осознавал с ним просто сейчас играются, а как из этого вывернутся, Азирафаэль учился, так сказать, непосредственно в процессе на практике. — Дорогой мой, на попытки это тоже не очень похоже, — как-то расстроенно произносит он. Азирафаэль ведь старался. Сколько он там готовился к этому дню? Вычитывал, высчитывал по звёздам самый благоприятный день (который в итоге пропустил, потому что не смог открыть рот вовремя, а потом сидел и мучился ещё где-то с неделю, луна там, где-то не в том знаке была, что его ужасно нервировало). Выбирал самый наилучший момент. И всё равно был уверен, в силу своей ангельской наивности, что Кроули поймёт его и без слов. Что он вообще-то всегда понимал. Просто молчал. Как и он. Потому что было нельзя. Но сейчас-то, Господи, уже можно! Сейчас-то что не так? В своей голове лично Кроули, Азирафаэлю было вывести на чистую воду намного проще, как-то переспорить того в конце-то концов. Однако настоящий же змий был настолько скользким и неуловимым, что ангела это ужасно бесило и что-то в нём такое включало, похожее на азарт, поддевало, брало на слабо. Раззадоривало. Не было больше страха, было только раздражение, недоумение и абсолютное негодование, что демон до сих пор пытается с ним изворачиваться — даже когда спрашиваешь прямо и стреляешь чёрт побери в упор! — Ну, я не виноват, что ты не можешь мне по-нормальному объяснить, — отставляет он сигарету чуть в сторону. — Я уверен, если ты лучше постараешься, у тебя всё получится. Азирафаэль в итоге вздыхает. Дайте ему ружьё, сначала он пристрелит Кроули, а потом уже наконец себя. — Дорогой мой, мне кажется, ты лжёшь, когда говоришь, что не понимаешь, о чём я. Кроули резко хмыкает. Как-то даже чрезмерно резко. — С чего ты взял? Ангел смотрит на него в упор. — Потому что я тебя слишком хорошо знаю, Энтони. Кроули слегка поджимает губы. Азирафаэль ждёт. — Ну молодец, можешь попросить выписать тебе медаль, или что у вас там выдают в качестве лавров. Азирафаэль с недоумением и интересом вздёргивает светлые брови. Он что. Смог наконец-то задеть его хоть за что-то живое? В кой-то веки пошла хоть какая-то там реакция? Стена возможно пошатнулась? Быть может даже чуточку треснула. — Душа моя, почему ты злишься? — Я не злюсь, — отрицает Кроули и тушит остатки сигареты о пепельницу, после чего снова берет бутылку вина. Азирафаэль подмечает чрезмерную суетливость в чужих движениях. — Да нет, дорогой мой, определённо злишься, — выискивающе цепляет чужой хмурый взгляд из-под очков ангел. — Тебе показалось, — отпивает из бутылки демон. Ангел чуть поджал губы, или он его прижмёт сейчас — или мать его никогда. Только разве что расплачется от отчаяния, если демон в конце концов не признает уже очевидное! — Может, мне показалось, что и я тебе нравлюсь тоже? — выдал он абсолютно естественно, точно так же, как Кроули в каждой фразе пытался притвориться дурачком. Энтони аж поперхнулся, с углов рта закапало чуть вино. — Чёрт тебя дери, ну я же пью! — Помилуй нас, Господи, — спокойно произносит Азирафаэль, он чувствовал себя победителем в этот самый момент, это была прямо-таки настолько огромная гора с плеч, подорвать чужое спокойствие, хоть раз бросить гранату и попасть в это чёртово яблочко. Не мысленное блаженство. Практически абсолютный экстаз. Он осторожно вдохнул. — Так, значит, всё-таки тоже нравлюсь? — начинает ангел уже более уверенно и даже выпрямляется, сидя в кресле. Его белые локоны на голове чуть дрожат, то ловя ускользающий солнечный свет, то пропуская сквозь себя. Ох как же его сейчас реально наконец отпустило от этого щемящего чувства отчаяния, что вторая сторона слишком глуха и слепа. Но нет, он смог, он дожал, и, если потребуется вдавит газ в пол по полной. ВЕДЬ АЗИРАФАЭЛЬ ТОЛЬКО И ДЕЛАЕТ ЧТО ВСЮ ЖИЗНЬ ТОРМОЗИТ СЕБЯ, КАК ЖЕ ПРОСТИ-ГОСПОДИ ОН УСТАЛ ЭТО ДЕЛАТЬ. ТОРМОЗИТЬ. ХОЧЕТСЯ УЖЕ ТАК СИЛЬНО РАЗОГНАТЬСЯ, ЧТОБЫ ПЕРЕСТАТЬ ЧУВСТВОВАТЬ ВООБЩЕ ЛЮБОЕ ПРЕПЯТСТВИЕ НА СВОЁМ СУКА ПУТИ. — Конечно, нравишься, друзья друг другу нравятся, иначе как вообще начинать эту чёртову, мать его, дружбу, от которой ты уклонялся последние пару тысяч лет! — разводит он руки неловко в стороны вместе с бутылкой. Только в итоге получается сделать это вовсе не неловко. А по какой-то причине очень вызывающе и язвительно. С явной претензией в голосе к своему собеседнику. — Благословлённую небесами… — шепчет себе под нос Азирафаэль. — Кроули, ты же знаешь, почему… мне казалось, мы уже всё прояснили. Ты ведь знаешь… почему мы… не могли… — Знаю! — ещё более сердито выдаёт он. — Знаю, дья… — прикусывает демон себе губу, когда видит, как ангел чуть морщится уже заранее. — Знаю. Ангел вздыхает. Наконец-то они друг с другом РАЗГОВАРИВАЮТ. И ключевое здесь именно «друг с другом», потому что всё, что было до этого даже и разговорами нормальными не назвать. Так просто один кинул, другой проигнорировал или притворился, что ничего сейчас не было. Ох, как было приятно в кой-то веки спрашивать так как есть на самом деле. — Тогда в чём проблема? Кроули снова ставит бутылку на кофейный столик и замирает. Азирафаэль даже не стесняется теперь смотреть на него в упор, у него весь стыд и вина куда-то отключились, как и все прочие эмоции, которые вызывали какую-либо там не уверенность в себе. Он поставил цель: во всём разобраться, и он не уйдёт отсюда и не отпустит Энтони, пока не получит нормально внятный ответ. И нет. Цитаты из фильмов или из книг Оруэлла его больше не устроят. Ему нужен честный, прямой ответ. Пусть даже ужасно болезненный. — Чем тебя не устраивает дружба? — в итоге слетает с губ демона вопрос. Азирафаэль снова удивлённо приподнимает брови. Так странно слышать такое от Энтони. После всего, что было. Если, конечно, действительно было, и ангел это не выдумал сгоряча у себя в голове на эмоциях. — Потому что мне всегда казалось, что мы с тобой больше, чем просто друзья. Кроули закусывает губу. — С тобой и просто друзьями быть не просто, — бросает он ему, как мяч бросают в окно с разбега или какой-нибудь там камень, проверяя на прочность стекло. Азирафаэль вздыхает. — С тобой, честно говоря, тоже, — ухмыляется в итоге достаточно спокойно ангел. Видимо, его стекло было пуленепробиваемое. — Ну так и с чего вдруг решил, что тебе это всё вообще нужно? Если и, чёрт возьми, дружба тебя со мной напрягает? Кроули хмурит брови и чуть подтягивает к себе ногу. Ангел задумывается над этим вопросом. За весь этот разговор Энтони так чётко и не сказал: нравится ему ангел, но также и не опроверг. Все его вопросы были лишь про то, зачем это нужно Азирафаэлю, он будто бы заранее пытался его сбить, как-то невзначай сманипулировать и снова развернуть, лишь бы ангел ни за что и никогда не докопался до самой сути. А именно, что сам Кроули думал обо всём этом? И почему так отчаянно пытался сместить фокус с себя на что-либо другое. Избегал ангела в каждой своей фразе, в каждом движении. Да просто мать его во всём. Как это распутывать, ангел не имел ни малейшего представления, но хотел понять, искренне исследовать и найти вразумительное решение для них обоих. Потому он чуть озадаченно поджал губы, нервно отвёл на секунду взгляд, пока Энтони был отвлечен на что-то абсолютно другое и честно выдал: — Ну… может, потому что я хотел бы чего-то большего…