Стадии принятия 2

(Между 3 и 4 главой Стадий Принятия 1) Кроули сидел с постным лицом уже который час, настолько внеземно-задумчивым, что, когда он в очередной раз раскрыл руку, демоны закатили глаза. — Опять флеш рояль? Серьёзно? — вскинула брови вверх Дагон. — Ты точно, мразина, не чудил? Энтони лишь приподнял левую бровь из-под чёрных очков. — Оно само. Мы ведь. «Честно» играем, разве не так? — скосил он взгляд за тёмными стёклами в сторону Асмодея. Тот учтиво кивнул, аж моргнув для пущей убедительности. — Пф, — скинула карты Дагон, — бесполезно. Аббадон хмыкнул, его ухмылка скользнула намного дальше человеческих губ. — Ты просто не умеешь проигрывать, Дагон. Синекожая ощетинилась. — Кто бы говорил! Не ты ли у нас постоянно возмущаешься на тему раздачи карт? — Сегодня меня всё вполне даже устраивает, ведь кажется ты мне теперь… торчишь как минимум одно поручение, а ещё ту штучку в виде рубинового кинжала… — Это редкий артефакт! — Раз такой редкий, не стоило идти ва-банк, — облизал свою пасть Абаддон. — Ну что. Ещё разочек? — так невзначай спросил Ваал, проведя пальцами по своей аккуратно ухоженной треугольной бородке. Кроули чуть отвёл в сторону уголок рта. — Разве у вас ещё осталось, что ставить? Ксафар зевнул, изо рта вырвалось лёгкое пламя. Пару искор посыпалось с его кожи. — А мы не можем хоть раз не ставить душу на кон и просто поиграть в удовольствие? Кайм сморщился, складка, казалось, аж дала трещину его лицу, и он как камень весь затрещал. — НЕ ИНТЕРЕСНО. Изрёк он. Асмодей поджал губы. — Может на раздевание? — Ага, чтобы Ойедлет снова кичился тем, что на нём только одна половая тряпка? — возмущённо выдала Дагон, чешуя аж дыбом встала на руках и лице. — А что такого-то? — не поняла босая девчонка лет десяти на вид, что расположилась на кресле между Кроули и Каймом. — Никто не запрещает вам приходить на игру вообще без одежды. У нас ведь. Не обязательно. Энтони на это лишь покачал головой и подхватил кубок, смачно из него отпив. — Потому что выигрывает тот, на ком эта самая одежда остаётся дольше всего, а не наоборот! — застегнула пиджак на пуговицы синекожая. — Поменяйте правила. Делов-то. Можно вообще начать без одежды, а выигрывает тот, кто полностью надел её обратно. — СКУЧНО, — выдал Кайм своим громогласным голосом. — Можно просто ставки делать покрупнее, — чуть хитро прищурился Ваал, он уже представлял как всех обведёт вокруг пальца, и как незаметно подтасует карты, в этот раз уж точно должно получиться. Говорят шесть это число денег, а значит почти удача. — Например? — закинул ногу на ногу Ксафар, из трещин на его лодыжках вплоть до самого колена время от времени сочилась свежая магма. — Как насчёт… — задумчиво протянул Асмодей. — Клятвы. На душе? Все с недоумением уставились на него. Даже у Кроули взгляд как будто бы оживился. Абаддон покачал головой. — Я вам ублюдкам не доверяю в достаточной мере, чтобы ставить на кон свою сука душу. — Ты нам не доверяешь? — прыснула в ладонь Дагон, — да это ты у нас здесь самая коварная тварь! Кайм вместо ответа выдохнул пепел и пару искр, которые кружили вокруг их общего стола ещё какое-то время. Ойедлет поджал к себе колени на кресле и стал выглядеть совсем уж невинно во всей этой демонической тусовке страшных-взрослых демонов. — Слишком рисково, черти, — выдал он тоненьким голоском. — Особенно если всё достанется Асмодею. У него самые стрёмные желания между прочим! — Да ладно тебе, солнце, когда такое было? — В прошлый раз ты загадал шлёпнуть Вельзевула по заднице. Это. По. Твоему. Нормально? — вздёрнула десятилетняя девчонка очень выразительно брови вверх. Дагон отчего-то снова прыснула в ладонь. Кроули слегка хмыкнул. — Но было же весело согласись? — подмигнул Похоть ей. — Очень. Быть разделанной заживо — моё самое любимое ощущение круче только жариться на огне Ксафара в какому-нибудь котле или его злоебучей реке! — Эй-эй реку не трогайте! Это творчение Владыки и мне поручено её чистить периодически! — запротестовал демон под именем Ксафар с ярко красными зрачками и чёрной склерой. С его головы спутанными прядями в полу-грязи в полу-пепле спадали пряди до плеч, пол лица было перемазано сажей. — Я тоже не готов ставить на кон всё. Свобода — это непоколебимый пласт всего того, что у нас только есть, — снова важно принялся натирать Ваал свою бороду. — Ссыкуны, — хихикнул Асмодей и вытянул руку перед собой. — Что ж, клянусь на душе, что буду обязан исполнить желание того, кто победит в этой партии на один полный круг, но есть небольшой ряд условий, — оглядел он окружающих его демонов. Ах. Внутри аж всё разволновалось. Замерло. Он уже заранее знал и не знал одновременно Исход. Но так хотел поскорее разыграть эту партию, — Нельзя загадывать ничего, что противоречит воле Владыки и разрушает Ад, нельзя спрашивать ничего, что связанно с моим даром предвиденья и. Нельзя загадывать ничего, что мне физически не по силам и ведёт к нарушению баланса, например никаких диверсий в сторону Небес, пока не объявят официальный Армагеддон. И всего что. Противоречит Его Непостижимому Плану. — Какова гарантия что ты ВСЁ не спихнёшь на этот блядский непостижимый план? — возмутился Ойедлет всплеснув своими маленькими ручками. — Ты Знаешь. Душа никогда не лжёт, поэтому. Да будет так. Я Асмодей, Демон Похоти и Разврата. Бывший Эрос, третий из Князей Ада закрепляю эту клятву на душе, — завершил он изящным движением руки крест на сердце. А затем тот отпечатался, казалось, сквозь все семьдесят два пространства, что оплетали его душу вокруг, меняя все временные линии на вариант, где он уже совершил эту сделку с самим собой. Асмодей широко улыбнулся. — Ну что Сыграем? Кайм чуть вздёрнул губой и повернул шеей, послышался снова треск. — УЖЕ ИНТЕРЕСНЕЙ. — И что же мы ставим в противовес? — снова зевнул Ксафар. — Ничего, но, — чуть задумался он, — если выиграю я, то. С вас с каждого по желанию. — Фигня какая-то. Выиграет любой из нас семи ты в любом случае пострадаешь, а если значит ты — то мы тебе все обязаны? У тебя что козырь в рукаве какой-то? Ты видел будущее, да? И решил использовать против нас, а? — допытывал его Ойедлет. — Я не знаю Исход этой партии, — покачал он головой… а затем улыбнулся сам себе, — точнее я знаю, но. Их несколько. Какой будет — понятия не умею, — поползла его лыба ещё шире. — То есть или всё или ничего? Как-то так что ли? Ва-банк полный? — нахмурился Ксафар. — УСТРАИВАЕТ, — выдал Кайм, Ваал аж сморщился, было опасно, но так хотелось иметь у себя в качестве награды чужую клятву. — Кроули, раздавай, — флегматично кинул колоду ему Абаддон. Он всё это время тщательно собирал каждую карту. — Какие правила, о, Повелитель? Асмодей аж сморщился. — Змий, ну что ты начинаешь?.. Энтони цокнул. — Это сразу охлаждает твоё траханье и можно по-нормальному договориться. Похоть покачал головой. — Техасский холдем. Классика. Девять раундов. Однако не больше десяти правок от каждого, — оглядел он всех. — Что будет противоречить друг другу — взаимоуничтожается, если грамотно не обоснуете своё правило. Кто забудет — вы знаете. Незнание не освобождает от ответственности. Напрягайте мозги, что угодно. Выиграет тот, кто выиграет. Я ведь. Не знаю, чьё будет в конце ведущее правило… без обоснования — не засчитано. Перекрещивать правила из других игр можно, чтобы запутать противников, но не запутайтесь сами. Змий поджал губы. Не то чтобы ему так сильно присралось это желание, но он чувствовал, что все остальные сто процентов недооценивают этого придурка. Он не просто так проигрывает уже какой раунд подряд. У него есть план, стратегия. Все слишком расслабились. Слишком привыкли к тому, что вверх берёт Энтони сам. Поэтому. Если Кроули сейчас расслабиться, его тоже потом заставят шлёпать мать его чужие задницы. И не дай Дьявол, это будет Люцифер собственной персоной. Такой хуйни в своей жизни он точно бы не хотел. — Кайм, будь добр, — вежливо попросил Асмодей. Демон взмахнул своей каменной рукой на столе у всех появилось одинаковое количество идеально выгравированных фишек. Ровно сто пятьдесят тысяч баксов, если переводить на человеческий, но не то, чтобы демоны считали в этой игре деньги. Банком скорее считалось количество проигранных лет, артефактов, поручений, отчётов, подчинённых, чудес и вообще торговались, чем только могли, чужими душами например, свою на кон конечно же никто и никогда не ставил, здесь Асмодей был в первых рядах особо отличившихся, а всё, потому что фишки заканчивались у демонов слишком быстро, а хотелось всегда выиграть как можно больше. Как и поставить на кон всё. Например. Своё повышение. Ойедлет особо отличился в прошлый раз проиграв право пройти комиссию и получить звание Герцога Ада. Вместо него все регалии были приписаны Адабонну и теперь он довольный потирал руки на новом месте. И хотя Дагон участвовала лично в комиссии и могла всё спокойно пресечь, в их «тайном» игорном клубе вполне существовало закономерное всем правило. Здесь они были равны друг перед другом и эти личностные отношения не распространялись за пределы этого ускользающего вечно из-под взора Владыки и Вельзевула пространства. За пределами его все делали вид, что никакого «тайного» игорного клуба не существует и они вообще знать друг друга не знают, кроме как отношений рядовых демонов на поручении. Обычная рутинная волокита. Изо дня в день. Изо дня в день. Изо дня… — Знаешь, Кроули. Ты что-то зачастил в последнее время. — подметила так невзначай Дагон. Змий чуть поджал губы. — Стало больше свободного времени, — тщательно с весьма постным лицом перемешивал он карты, даже с неким внутренним наслаждением. Это была его медитация. — Ну-ну, ещё скажи, что ты устроил весь этот чёртов переполох, чтобы чаще сюда приходить. Энтони оскалился. — А что? Вы мне не рады? Кажется, главное правило здесь: никогда не касаться работы и межличностных отношений за пределами этого места. Дагон цокнула. — Легко об этом говорить, когда не работаешь бок о бок с Вельзевулом. — Повелитель снова чем-то недоволен? — ухмыльнулся Кроули. — Я не помню ни дня, когда он был доволен хоть чем-то, — рассмеялся Ксафар. От его звонкого смеха посыпалась куча искр. — Наверное… — задумчиво произнёс змий и стал расстасовывать карты каждому. В голову от чего-то ударило воспоминание. О Вельзевуле. С чужой улыбкой аж до самых ушей. Так резко и странно, что. Энтони аж задумался, а не выдумал ли он это? И действительно ли он хоть когда-либо видел своего Повелителя таким? В конце концов Вельзевул был когда-то другим. Когда-то. Много-много столетий назад. И точно ли был? Может это вообще было до Падения? Кроули чуть сморщился. Карты были розданы. Слева направо по часовой стрелке сидели: Кроули (баттер), Ойедлет (малый блайнд), Кайм (старший блайнд), Асмодей (УТГ 1), Ксафар (УТГ 2), Аббадон (средняя позиция 1), Ваал (средняя позиция 2) и последней была Дагон (Кат-офф). Змий заглянул в карты, чуть приподняв бровь, затем осторожно их опустил. Выражение лица его никак не поменялось. На руках были две ракеты (тузы ♡ ♢). Красные, в руках была самая выгодная позиция, а заканчивать он будет — малым блайндом, что говорило о том, что если есть возможность, то стоит повыёбываться и отбить как можно больше фишек и прочих плюшек прямо сейчас. Он оглядел внимательно каждого, из всех особо отличившихся был, как всегда, Ойедлет — он играл в закрытую, впрочем, на малом блайнде с него нечего требовать лишний раз. На первом раунде ещё каждый, казалось, был достаточно расслаблен и спокоен. И Ойедлет начал со ставки в 1000$, Кайм, как большой блайнд кинул равнодушно 2000$. Асмодей хмыкнул и поставил раиз в размере 5000$. Ксафар улыбнулся и сделал рерайз в 20000$ Абаддон чуть сморщился. — Вы решили проиграть все фишки в первом же раунде? Мы вроде как за лакомый кусочек сражаемся или как? — Играть на фишки не весело, — махнул рукой Ксафар, — мне вот отчёты скоро сдавать, а так впадло не то что их писать, да даже просто смотреть. — Ну-ну, вряд ли кто-то будет ставить такую роскошь, — фыркнул Аббадон и сбросил свои карты. — Ваал очень любит писать чужие отчёты, — учтиво подметила Дагон. Демон на средней позиции сморщился. На руках был туз треф и двойка черв (Т♣ 2♡). Что он тут перед кем стоил — было не ясно. Гордость кажется его немного поддели, но он не хочет опять всё проиграть и писать потом за шестерых эти дурацкие сука отчёты. — Кайфуйте без меня, товарищи, — хмыкнул демон с треугольной бородкой сбросив карты в пас. Дагон поддержала ставку коллом в 20000$. Энтони закусил губу. Если чисто теоретически выбить сейчас всех на префлопе, то возможно получится забрать весь банк и они уже не будут играть так развязно и аккуратно. Фишки «доллары» это зона безопасности в самом начале. Вся резня начинается у них после, когда эти самые спасательные каменные блинчики наконец заканчиваются. С другой стороны у каждого есть по 10 правил. Что даёт возможность изменить любое из составляющих банка. Например ограничить лимит ставки, или ввести новые данные их расчёта. Да что угодно, это всё равно абсолютная игра вслепую. Покер был бы не покером здесь в Аду, если бы все играли по чёртовым обычным классическим правилам. Тогда бы это была самая лёгкая для Энтони игра в мире. Но нет, в Адском варианте Техасского Холдема могло случится всё, что угодно вплоть до введение колоды карт из игры Крокодил или Элиас. И ты это предсказать не можешь — это происходит по чьему-нибудь настроению. Например Асмодеевскому. Думаете самая сильная комбинация в покере считается флеш рояль? От десятки до туза одной масти? А как насчёт «флеш-асес»? Что означает: ты в полной заднице, и переводится как пять тузов одной масти в ряд. Да-да вы не ослышались, ни одна чёрт подери их партия практически никогда не оканчивалась одной маленькой колодой. Это было похоже больше на подземелье и драконы, на какой-нибудь чёртов Хармон квест, чем на реальную игру в покер. Но справедливости ради, после таких вот разборок чуть ли уже не политических дебатов и перестрелок, будучи в Лас-Вегасе, Кроули искренне растерял весь азарт в казино. Это было настолько скучно и предсказуемо для него, что он уже даже без использования чудес мог понять как и кто играет и почему делает колл, почему райз, и какую следующую карту вытащит дилер. С Асмодеем если ты не умеешь пользоваться интуицией — можно даже не садится за стол. Трезвым умом его не выиграешь, но Энтони всё равно очень нравилось думать, вычислять схемы и просчитывать свои ходы. В конце концов он приходил сюда расслабляться. Он приходил сюда отвлечься. Сбежать от реальности и. От Азирафаэля, который совсем недавно признался ему блядь в любви. Энтони флегматично поддержал коллом ставку. Демон в виде девочки поджал губки и уровнял. Кайм сидел, хмурился ещё где-то с минуту, после чего тяжёлой рукой поставил четыре толстые фишки в банк. Асмодей кинул три жёстких рефлёных фишки. Это был 4-й бет за префлоп. — Да ты издеваешься! — вздёрнула брови Дагон, — 50? Серьёзно? — Это игра, расслабься, — кинул Ксафар и рассмеявшись уравнял. Дагон ощетинилась. Абаддон наблюдал за этим цирком с особой щепетильностью. Он не помнит почти ни одной партии где они не начинали с того, что скидывали почти все свои фишки за две раздачи. Ну что так сложно поставить 10$? Почему они всегда выходят на эти блядские лимиты и вынуждают рисковать собственной шкурой ради победы? Долбаные манипуляторы. А ему и так почти никогда не везёт с раздачей. А когда везёт и то его обыгрывает какой-нибудь там Кроули на банальных прости-господи комбинациях. По самым обычным сука правилам. А Ваал просто радовался, что по Сути он ничерта не потерял. Всё осталось, слава Дьяволу при нём. Дагон доставила до 50000$. Кажется она как и всегда начинала злиться в самом начале раунда. Логика кричала: сбрось карты, сука мать твою ну это же разводилово! Две пятёрки (5♡5♢) это смешно при таких ставках твоя пара тебя не спасёт! Но гордыня не позволяла отступить. Синекожая как всегда тильтовала и пяти минут не прошло, а она уже завелась. Кроули посмотрел на свои карты под рукой. Логика кричала: повышай. Повышай ставки сейчас же у тебя выгодная позиция, выгодные карты, банк будет твой. Но иглой скользнула некое беспокойство и он, не долго думая. Сказал: — Пас. Сбросил свои два туза. Червовый и бубновый. Ойедлет фыркнул. Облизал зубы за губами и скосив взгляд на Энтони поставил колл. Кайм уравнял. Кроули поджал губы и выложил первые три карты из колоды на стол. 4-ка пик, 5-ка пик и король пик. (4♠, 5♠, К♠) Начался флоп. И Ойедлет пропустил ход, сделав чек. Кайм сделал минимальный рейз подняв ставку до 80000$. Асмодей равнодушно улыбаясь ушёл в олл-ин. Дагон закусала губы. Ксафар рассмеялся и сбросил карты. Аббадон покачал головой. Похоть как и всегда доставал из всех эти чёртовы фишки с неимоверной жадность, уж очень сильно ему нравилось, чтобы у демонов горела жопа с собственных ставок, чтобы было что терять. Дагон фыркнув скинула карты. Ойедлет пошёл ва-банк. У Кайма треснула складка на пол лица. Ещё пару секунд прошло, прежде чем он поставил все фишки. Кроули поджал губы. Что ж двоих Асмодей вывел. Теперь они будут играть в десять раз осторожней. Ну. Кроме Ойедлета, этот всегда ставит от балды и блефует 24 на 7. Энтони, как дилер, поставил шестёрку черв на тёрне. А затем достал короля пик на ривере. На столе лежали карты: 4♠, 5♠, К♠, 6♡, К♠ Асмодей раскрыл свою руку. У Кайма окончательно треснуло лицо вертикальной расщелиной. Он сбросил пару королей (К♡, К♣). Ойедлет флегматично раскрыл свою руку и наконец-то узнал какие были у него карты. Валет пик и семёрка черв. (В♠, 7♡) — Да ладно блядь! — аж расширились глаза у Дагон. — флеш?! При игре вслепую?! Серьёзно?! — Завидуй молча, я Бог — Удачи, — загрёбла себе все фишки с коварным выражением лица десятилетняя девочка. — Конечно, — мягко вставил своё слова Асмодей, — жаль только, что мы ещё не разыграли три раза шоудаун. — Что мы не разыграли?.. — не понял Ойедлет. — Шоудаун. Три раза, когда трое ставят олл-ин, разве. Ты забыл об этом правиле? Девочка цокнула. — Да но это касается только тёрна и ривера, Асмодей, но не флопа. — Конечно, ведь такое возможно только в первом раунде, — весьма изящно улыбнулся Похоть. Ойедлет хотел ещё что-то ко всему этому приставить, но понял: 9 раз он ещё может поменять правила, скажет ещё что-либо Асмодей его перебьёт. — Валяй, — махнул он рукой Кроули. Змий хмыкнул и разложил вторую партию карт: 2-ка черв, 2-ка бубен, 3-ка черв, 3-ка треф, дама треф. (2♡, 2♢, 3♡, 3♣, Д♣) — Фулл-хаус, — спокойно изрёк Похоть. 3 тройки и пара из 2-ек. — Да, пожалуйста, — равнодушно отвесил Ойедлет, — хоть флеш-рояль. Кайм молча следил за тем, как змий раскладывает 3-ий ряд карт. Все замерли затаив дыхание. Король бубен, 7-ка бубен, дама бубен, 3-ка бубен, 6-ка черв. (К♢, 7♢, Д♢, 3♢, 6♡) — СЕТ. — Коротко изрёк Кайм. Ойедлет хмыкнул. — Делим банк на троих. Так получается? — Ну почему же, — мягко улыбнулся Асмодей, — у кого рука старше того и банк. — Да, но ты кажется забыл, что первым в приоритете идёт тот, кто выиграл первую раздачу, а остальные решают уже между собой, — встрял демон своим детским возмущенным голоском. Осталось 7 возможностей всё поменять. — Да, конечно, — спокойно парировал Асмодей 7-й раз, — если бы ты пошёл первый ва-банк, но к сожалению, в приоритете именно моя рука и я решаю какая партия из всех ведущая. Ты решаешь — вторым. Кайм сморщился. — ВЫИГРЫВАЕТ ТОТ У КОГО САМАЯ СИЛЬНАЯ РУКА ИЗ ВСЕХ ТРЁХ ПАРТИЙ ВМЕСТЕ ВЗЯТЫХ. ТО ЕСТЬ. МОЯ. — изрёк он весьма холодно, указывая на каре из 4-х королей. Первый из первой раздачи, второй из третьей и пара у него была на руке. Дагон хмыкнула. Начиналось самое весёлое. Чем больше они будут пиздеть, тем проще их будет уничтожить в последних раундах. Здесь страшно потерять не фишки. А возможность изменить саму Суть. Асмодея никогда не выиграть не подменив Суть. Не возможно с ним играть прямо, честно и по правилам, потому что он слишком прямо видит все временные линии, ему скучно. Каждый раз, когда они садятся за стол, он уже знает чья рука старшая, по паттерну поведения может вычислить кто что скажет и покажет. Он знает всю колоду уже заранее наизусть, что за чем следует. Но. Если не думая сделать действие или попытаться обмануть себя самого, или как-то перетасовать карты и поменять правило — это сильно искажает его восприятие линейности времени, и через помехи можно выйти на тот процент будущего, которое Асмодей ещё не успел просчитать или же просто не обратил внимание. Ойедлет сморщился от предложения Кайма и одновременно напряг извилины. Если с ним будут спорить сейчас он потеряет самое драгоценное что у него только есть, шанс всё провернуть в свою сторону. Здесь опасно идти ва-банк против двоих. 16 против его 7 правил. Да они его переспорят и закрутят гайки окончательно. — Пас, — выдал спокойно Асмодей и скосил фиолетовый и красный глаз на ярко апельсиновые. Ойедлет кусал губу. — Да, но тогда победа в партии считается нам троим, — был готов уже подвинуться демон, но уйти хотя бы не черт его дери с пустыми руками. — УСТРАИВАЕТ. Изрёк Кайм и тяжёлой рукой загрёб себе все фишки. Там было 540 000$ Асмодей хмыкнул весьма довольно. Первая партия была больше для разогрева, но уже весьма развеселила его. Девчонка с нескрываемым презрением взяла колоду в руки и сгребла все оставшиеся карты со стола. После чего стала весьма экспрессивно намешивать их. ЭТО БЫЛО НЕ В СТИЛЕ ОЙЕДЛЕТА. Он никогда не играл ТАК аккуратно, но сегодня он будто бы наконец прозрел и увидел как все эти блядские ублюдки пытаются им сука манипулировать, правда ненависть всё равно оплетала его сердце. Он хотел разорять других, а не чтобы разоряли его. В конце концов Ойедлет был из тех демонов, кто бесконечно долго придерживался только одного — своих принципов, но как-то после отмены Апокалипсиса все они у него куда-то пошатнулись. И. Он легко на самом деле вспыхивал на таких играх как покер, бесконечно притворяясь, что ему похуй. На карты, на раздачу, на выиграет он или нет. Но тут его внезапно как-то даже подхватило, что если бы не было всей этой ебанутой хуйни сверху он вполне мог бы поиметь весь этот чёртов банк. Нахуй Ойедлету тот нужен, собственно говоря, спрашивается? Да он и сам не знает. Вот нахуй им всем нужен Апокалипсис или Армагеддон? Они ведь честно готовились, выполняли свои поручения. Честно. Насколько это слово вообще состыковывалось с таким существом как демон. Ойедлет например честно обучал людей духовному снобизму, самопожертвованию и смаковал, как люди из гордыни тещили своё самолюбие, пытаясь доказать миру какие они «хорошие», какие «верующие», какие «праведные», какие «нищие материально, но богатые душой». Дьявол, люди такие смешные. Думают что деньги им вредят, творят зло, и ведут к разбоям, что богатые только воруют, когда как на деле они просто до ужаса их боятся и не умеют ими распоряжаться вот и кичатся тем, как классно быть бедными, зато просветленными. Обет бедности самое лакомое, что только смаковал когда-либо Ойедлет. Жалость к животным, жалость к детям, к людям в ущерб себе, бессмысленная трата денег в никуда для других через жертву и через боль, через страх оказаться плохим в глазах общества. Постоянное обесценивание себя перед другими. Своих проблем, своего имущества, своих желаний. Да. Демон честно веками исправно выполнял свою работу. Да он отрёк от Бога такое количество людей, что честно говоря к 6-тому тысячелетию уже подустал. И вот он мешал сука карты и чувствовал абсолютно такое же наебало в Непостижимом Божественном плане как и в конце прошлой партии. И хотя такие партии для них обычная рядовая норма, сегодня по какой-то причине это ужасно сильно задело бедную маленькую десятилетнюю девочку. Карты были розданы. Кроули глянул из-под очков на свои слегка приподняв уголки. Дама и валет. Черви. После чего с интересом скосил взгляд на Ойедлета, все позиции сдвинулись на одну, теперь он был баттером. Тот цокнув глянул на свои карты всего на пару секунд, насколько они были хороши — прочитать по его лицу было невозможно. Ибо настроение Ойедлета всегда было разным. Он постоянно стремился всех наебать и обвести вокруг пальца и в итоге почти всегда оказывался в дураках с кучей долгов без всего. Но по какой-то причине продолжал играть «по-опасному» Кайм как малый блайнд кинул 10000$ Асмодей задумчиво посмотрел на всё это. Фишек у него было по нулям. — Ставлю 2 возможности изменить правило, равноценно 20-тке. Ксафар решил залимпить, Аббадон поддержал. Ваал нахмурился. У него было две девятки черви и пики (9♡, 9♠). Вполне себе приличное эквити для начала. Далеко не выигрышное, но и не самое слабое. Но 20-тка сейчас, когда любой может сделать раиз до 50-ти… эх а вдруг на флопе ему повезёт? Или он выдумает весьма изящную уловку в качестве победителя, а? Ваал решил коллировать в этот раз. Дагон поддержала. Кроули уровнял. — Что у всех прям руки золотые? — хмыкнул Ойедлет. — Как видишь это вообще не имеет значения у нас нынче, — с явной издёвкой произнесла Дагон. Девчонка хмыкнула. Задело. Ему надо играть очень аккуратно. Очень-очень сильно аккуратно… — Я тоже ставлю две возможности поменять правило. Не выдержал Ойедлет. Кроули слегка улыбнулся. Так его соперники слишком быстро закончатся. Кайм взглянул на всех. Этот демон любил провоцировать. Как и многие в этом кругу он это делал по своему. Молчаливо выжидал возможности, пока все на эмоциях примут свои решения и завершал последним. На душе его было всегда тихо, спокойно, ровно. Пели птицы, пахло лесом и дул блаженный ветер. Так ему казалось, по крайней мере, и он вывалил на стол восемь тяжёлых толстых рефлённых фишек. Это был рейс до 100 000$. Асмодей сбросил карты. Ксафар последовал его примеру. Абаддон поджал губы. Это был всего лишь чёртов префлоп, а они играли так, будто бы всем было похуй на все остальные раунды. Ну какого же сука хера? На руках был червовый туз и пятёрка пик (Т♡, 5♠). Но стоило ли сливать так много за мизерную возможность, что он обыграет всех на флопе или ривере? С Каймом всё равно придётся идти ва-банк. Он тоже любитель по провоцировать. Абаддон выбрал фолд. Ваал даже не стал думать, он цеплялся за все эти фишки сейчас как за свой спасительный остров. В конце концов из игры уже вышел Асмодей, а если у Кайма будет два очка за раунд, то. Какая разница, что это чёртово желание на душе отобьёт кто-то другой, главное что их всех ни к чему не припахают. Ваал скинул карты в фолд. Дагон закусила губу. Ей очень хотелось заиметь банк. Если не выбить Кайма сейчас то он продолжит наслаждаться своей высокой позицией со ставками на игре. И поэтому синекожая молча выдвинула все свои фишки на середину стола. Кроули чуть вздёрнул брови. За последние несколько дней, что он зависал тут, змий всерьёз задумался о том, что до Апокалипсиса мог просто почаще приходить рубиться в покер и как знать — может достаточная часть Ада ему торчала бы, чтобы он мог послать самого Дьявола или Вельзевула? И не нужен был бы тогда весь этот цирк с подменой своих Обликов? Разве что. С его стороны. Со стороны Азирафаэля всё было слишком печально. Его явно ненавидели Небеса. И этот чёртов ангел ещё и смеет после всего к нему приставать?! Да его же спалят заживо в следующий раз точно, лично расщепят перед всеми однажды, Энтони уверен в этом! Просто Азирафаэлю слишком тяжело поверить в то, как на самом деле к нему относится Небо. И особенно. Архангел Гавриил. В смысле ангел это понимает, но не понимает степень насколько эта ненависть сильна и слепа. Кроули уравнял ставки с настолько задумчивым выражением лица, что Ойедлет аж напрягся. Если он пойдёт блефовать как обычно с его-то горе картами, он останется ни с чем. На Ривере можно победить за счёт комбинаций, но. Против Кроули на шоудауне… Ойедлет сглотнул. Совесть и гордыня не позволяли ему отступить. В конце концов он всегда был нигилистом. Что повышения, что какие-либо регалии, владения и прочее — его не заботили и не располагали. Но тогда какого хрена он так взъелся на первом раунде из-за потери всего мать его банка? Маленькая девочка сидела. Ужасно пыхтела и понимала, если она поставит всё сейчас, то это будет просто ради того, чтобы поставить. И только лишь ради этого. И все они хотят чтобы Ойедлет поставил. Он не выиграет нет. Разве что у собственной гордыни или. Наконец уже ей окончательно проиграет. Но почему-то внутри всё аж чесалось поставить, что было совсем не логично, но душа аж выворачивалась наизнанку и. Ойедлет задумался. Разве не процесс и провокация самой игры ему нравился в принципе? Он всю свою жизнь никогда и ни за чем не гнался. Не стремился быть первым, и в принципе не испытывал кайфа, находясь во всеобщем внимании. Ему не был интересен успех. Или он просто его не выдерживал, хотя казалось бы мечтал? И разве не он в конце концов выдохнул с облегчением, когда Абаддон обыграл его и забрал все его регалии себе став полноценным Герцогом Ада? Что же Ойедлету на самом деле нравилось в покере? Зачем он вообще каждый раз сувался сюда? Если единственное в чём наверное он испытывал экстаз, но стеснялся перед всеми ними признать, это то насколько всё он способен проиграть всего за мгновение и с какой сука лёгкостью. Душу разве что не ставил, но руки уже чесались. Ему будто бы на самом деле нравилось отдавать. Бесконечно себя раздевать, разделять, он бы и тело своё продал, и много чего ещё. — Ставлю все свои возможности изменить правила, — безэмоционально произнёс Ойедлет. Кажется он больше ничего не ждал. Кажется внутренне он мысленно отделялся от страха и стыда от того, что его засмеют все демоны за такую игру. Но в итоге, ему действительно просто нравилось ставить всё, а Исход никогда его не заботил. Не расстраивал так сильно, разве что выигрывая больше — он мог проиграть ещё больше. И разве что только ради этого и стоило рисковать. Приобретать что-то в жизни, стараться и копить, чтобы потом всего за пару минут на одной партии проиграть абсолютно всё. Кайм поджал губы он был удивлён и одновременно нет. Повышать дальше не очень-то имело смысл, если только он не хочет выбить Кроули. Но змий вряд ли теперь отступит, еще и точно оставит всех в дураках, если его вывести на олл-ин, а Ойедлета можно уже списать со счетов. Поэтому ставки были наконец уравнены и начался флоп. Маленькая девочка достала из колоды три карты. Валет бубен, дама червей и двойка червей. (В♢, Д♡, 2♡) — Чек. Кроули продублировал. Все глянули друг на друга, претензий ни у кого не было и. Начался тёрн, Ойедлет достал 4-ю карту. Это был король бубен. (К♢) — Чек, — спокойно выдал Кайм. Дагон скосила взгляд на змия, она больше всех ожидала вскрытия карт. Энтони о чём-то подумал, но это о чём-то снова было не о покере, в голове заела песня The Velvet Underground — Venus in Furs, и этот злополучный припев: «Shine, shine, shine boots of leather…», а образы в голове рисовали белоснежные ангельские кудри, которые совсем недавно ему посчастливилось потрогать рукой, а ещё немного пальцы, и губы зависли приятным опьяняюще ласковым касанием на его губах, что аж мурашками ощущения тех воспоминаний разошлись по его коже. Он будто бы догнал только сейчас то, что произошло буквально вчера или позавчера, кажется? А ещё они друг друга трогали за… — Кхм, — вернулся с Небес в Ад Энтони, — Ставлю всё, — несколько нервно выдал он. Настолько нетипично нервно, что Аббадон аж приподнял бровь, наблюдая за змием. Кайм нахмурился. Ставить много он не собирался, так. Разве что подразнить. Он передвинул своей каменной рукой пару фишек, сделав кол. Ставки были уравнены и Ойедлет флегматично раскрыл последнюю карту на ривере. Это был бубновая тройка. (3♢) На столе было: (В♢, Д♡, 2♡, К♢, 3♢) Все поочерёдно вскрыли карты. Дагон сощурилась, на руках у неё было два вальта: трефы, пики, (В♣, В♠) на столе лежал ещё бубновый — это был сет. У Кроули две пары дам (черви-пики) и вальтов (черви-бубны), у Кайма одна пара девяток (9♠, 9♣) на руке и у Ойедлета — ничего, а точнее на руке десятка бубен и туз червей (10♢, Т♡). — Ну что ж, — спокойно изрёк Кроули, — три шоудауна согласно прошлой партии. Все глянули друг на друга очень внимательно, если кому и стоило спросить сейчас то только Дагон. Она теряла своё наиболее выгодное положение, но ей казалось слишком опасным идти сейчас против всех. Трое на одного не самое удачное на вскрытие. Ей не дадут забрать весь банк так просто. И она молча кивнула в согласии. Ойедлет безэмоционально достал ещё пять карт до ривера: 7-ка треф, дама треф, 2-ка бубен, 3-ка треф и туз червей. (7♣, Д♣, 2♢, 3♣, Т♡) Кроули хмыкнул. — Пара. — Не обольщайся, у нас ещё есть третий вариант, — поджала губы синекожая. Кайм молча наблюдал. Ойедлет выложил последнюю партию: туз пик, туз бубен, 4-ка пик, 5-ка треф, дама бубен. (Т♠, Т♢, 4♠, 5♣, Д♢) Маленькая девочка как-то даже неверяще улыбнулась. — Сет, — указал демон на Тузы. Кайм поджал губы. Он оценивал ситуацию: насколько разумно сейчас влезать и двигать кого-либо из этих троих, чтобы хоть что-то положить к себе в карман. Хотя бы. Победу. Однако он не мог сейчас выдумать ни одного изящного правила, которое можно было вклинить в игру, не нарушая всю экосистему. Кайм был из тех, кто постоянно путался во всех этих нагромождениях правил и как правило если и открывал рот — то в самом конце как завершение. Вдруг вот так вклиниваться посередине — изрядно испепеляло его мозговой центр. — РАЗБИРАЙТЕСЬ ДАЛЬШЕ САМИ, — в итоге выдал он с внутренним смирением. Ставить ещё было что, да и Асмодея в этой игре не было. Можно было и уступить остальным. Эти трое очень внимательно уставились друг на друга. — Банк берёт тот, у кого самая сильная комбинация из всех карт, — напомнил Ойедлет. Асмодей хмыкнул наблюдая за этим зрелищем. — то есть. Я. Кроули широко улыбнулся. — Да безусловно, но если до шоудауна доходит 1 игрок без олл-ина, когда трое поставили всё, то банк распределяется в зависимости от самой выигрышной комбинации на руках игрока. Первому 2/3 банка, второму 2/3 от оставшейся трети и так далее. Дагон сморщилась. Опять она на задних рядах, но справедливости ради змий предлагает какой никакой компромисс. Всем по очку ещё и банк будет у каждого. Ойедлет вряд ли станет спорить, да ему и нечем, а Дагон, если встрянет, рискует потерять всё в словесной то перепалке с Кроули лучше рот лишний раз не разувать. — Устраивает, — закончила типичные торги на улице шоудауна синекожая. Кроули хмыкнул, Ойедлет сглотнул. Неужели он черт побери выиграл и даже без особых потерь? Мать твою даже не верится! — Какие-то вы сегодня слишком солидарные. Так скучно играете. Слишком бережно, — достал ТУ САМУЮ колоду Асмодей, — давайте как-то бодрее, а, ребята? — сверкнул он фиолетовым и красным глазом и улыбнулся во все сорок восемь. Ваал аж сглотнул. Он ненавидел эту колоду, потому что она включала все возможные в себя масти и даже больше. Выдавала карты под настроение. Когда-то давно они все, члены закрытого карточного клуба применили на ней ряд чудес и теперь у всех спокойно абсолютно случайно могли выпасть одновременно одни пиковые тузы например. Вероятность такого события мизерная, но факт в том, что она вообще существует. Это, не говоря о том, что колода имеет своё особенное чутьё и эмоциональное состояние, что чрезмерно продуманного и рационального Ваала безмерно пугает до сих пор. Все тяжело вздохнули, кроме Кроули, ему было без разницы с какой колодой всем зубы заговаривать. На самом деле ходит слух, будто бы эта колода имеет своих любимчиков, но Энтони яро всё отрицал! Поэтому, когда началась новая партия, Дагон взглянув в свои карты уже заранее закатила глаза. А Ваал окончательно приуныл и выжидал к чему приведёт исход. И только наверное Аббадон и Ксафар играли здесь ещё хоть как-то для удовольствия, не считая Ойедлета, что ставил ставки просто, чтобы ставить. Асмодей улыбнулся весьма загадочно и радостно взял в руки новые карты!

***

Через три партии пыл многих значительно сильно поубавился, потому что, кажется у колоды (всё-таки) были свои любимчики в виде Кроули и Асмодея. И кажется ещё несметно фортило на удивление Ойедлету, остальным доставалось какие-то жалкие обглоданные огрызки, а не карты, потому что лично Дагон понятия не имела, что ей делать с двумя картами из Уно с реверсом хода, фантазии просто напросто не хватало на такой поворот событий. А действовать нужно было быстро, очень точно и выверенно. Как это делать в игре с рандомными картами, походу знал и разбирался только лишь Кроули. Потому что выдумать правило на присвоение чужого результата было конечно ужаснейше гениальной затеей, но что делать с двумя такими картами она понятия не имела. Ваал просто морщился от пары карт со значением: «изобразите Беймакса из мультфильма «Город Героев» в виде кота» и «подмигните своему сопернику незаметно для всех, чтобы отдать ему свои две карты». У него просто мозги пухли от этих карт, потому что по его мнению их вообще невозможно было использовать в покере, но, Дьявол, какого-то хуя Асмодей умудрялся выигрывать даже с такими, заставляя их всех вместе на ривере угадывать какое-нибудь дурацкое слово из Элиаса на пять очков типа «эксцентриситета». И ты не мог не подыгрывать ему. В рандомных значениях у тебя не было другого шанса, нужно было хватать любой. И потому по прошествии некоторых лет эта колода претерпела немало изменений, а каждый почётный член их игорного клуба уже знал буквально ответы на все вопросы человечества. — Так всё, ну это точно сет, в отличие от всех вас, — кинул наконец-то в полном облегчении Абаддон разглядывая руки своих противников на раскрытии. Ксафар хмыкнул. — Конечно. Безусловно, — пожал он плечами, из парочки трещин на коже повалил густой дым, а некоторые зажглись бело-огненным светом переходящим в синий, — как только ответишь на вот этот самый вопрос, — указал демон на карту пальцем, с того посыпались угли на блестящую золотую карту. Аббадон фыркнул. — Излагай. Ксафар улыбнулся во все тридцать два. Ну почти. Двое из них посыпались углём, и за дырами виднелась раскаленная до предела лава. Разве что не кипела. — Какая порода собак является самой большой в Земном мире? — Блядь. Ну ты серьёзно? — выругался Аббадон, — почему из всех вопросов именно «этот»?! — не знаю, — флегматично бросил Ксафар, — может быть колода просто чувствует твои слабые места, а? — А я тебе уже давно говорила, выучи ты эти дрянные породы наизусть, — хихикнула Дагон. — Ненавижу собак. Особенно адских гончих, — фыркнул Аббадон его зубы аж оскалились. — Да брось, в земном мире они не такие противные как здесь, — подливал аккуратно масло в огонь Энтони. — не выдирают конечности без остатка, — ухмыльнулся змий. Аббадон сморщился только больше. Каждый уёбок в Преисподней обходил псарню за версту, но почему-то именно ему припоминали его неприязнь к этим чёртовым псам. — Мне позвать своего Господина устроить выгул в близлежащих районах, раз все вы так обожаете животных, особенно ты Кайм? Камень даже не сдвинулся. Он и не особо думал в сторону теперешнего разговора, однако бровь его слегка приподнялась в небольшом изумлении. — ТВОЙ ГОСПОДИН НЕ ПОЯВЛЯЛСЯ В МЕСТЕ ИХ ПРИСТАНИЩА УЖЕ ТЫСЯЧИ ЛЕТ В ОТЛИЧИИ ОТ МЕНЯ, АБАДДОН, — весьма безэмоционально выдал Кайм. Демон сморщился. — У него просто куча поручений… — Ну-ну, как и всегда — играется с моими детьми, — завёл ногу на ногу Асмодей, — оргии, разврат, квоту кажется выполняет за всё человечество. — Так ты отвечать будешь или нет? Иначе это очко уйдёт мне в карман, — напомнил так невзначай Ксафар. Аббадон закусил губу. Всё что он знал о псах так это то, что они очень громко рычат и больно кусаются, остальное у него просто по жизни вызывало непомерное отвращение. Он и людей на поверхности никогда не трогал, если у них заводилось это дьявольское отродье. — Кайм. Ответишь за меня? И у нас с тобой будет обоюдная победа? Кайм флегматично смотрел куда-то сквозь всё, затем послышался треск. — АНГЛИЙСКИЙ МАСТИФ. Аббадон поджал губы и медленно выдохнул. Карта в руках Ксафара медленно загорелась, а затем в мгновение испепелилась. — Играем дальше. А партия началась вновь. Карты пестрили своим разнообразием, уловки постепенно заканчивались, фишки перемещались от игрока к игроку, а вход уже пошли реликвии, поручения, особые документы и одолжения. И чего в ход уже только не шло. Душу пока никто не решался ставить, потому что быть должным Асмодею это самое страшное, что только можно себе вообразить. Все его приказы всегда дурацкие и максимально постыдные. И если желания это так ещё, можно и съюлить, то клятва… кхм. Дагон как-то раз такое проиграла, теперь пытается развидеть как страшный сон. Благо Вельзевул кажется просто сделал вид, что ничего не произошло. Вроде как. Зато Владыка припоминает до сих пор. Поэтому если вдруг они и проиграют Асмодею сегодня — позориться будут все, а это уже и не так страшно, нежели остаться с этим один на один. Карты были выброшены на стол. Восьмая партия закончилась особенно интересно: Ваал наконец по-настоящему отыгрался, изящно подмигнув Дагон, пока была открыта улица торгов. Та выругавшись отдала ему свои карты. Видимо колоде было принципиально выдавать одно и то же Герцогу Ада, пока он в конце концов не исполнит их поручения. — Стрит-флеш, — выдохнул Ваал, показав на руке две жёлтые карты из Уно в 20 и 40 баллов. На ривере лежало слева направо: 70 (жёлтая), 50 (голубая), 50 (жёлтая), карточка «шанс» из монополии и 30 (жёлтая) — Чё там на раскладке по «шансу»? — сощурился Ойедлет. — Я её не учитываю, — флегматично бросил Ваал, нервно проводя пальцами по бороде. — Да, но разве ты забыл, что если на шоудауне выпадает «шанс», мы обязаны его прочитать? — довольно вздёрнул бровь вверх Аббадон. Он вполне ещё имел достаточно попыток поменять правила. Ваал оглядел каждого с весьма презрительным прищуром, кажется, никто не возражал. Он фыркнул и подтащил карточку к своим суетливым глазам. Язык был древнедемонический с каким-то стрёмным наречием, Ваал аж сощурился, но это не прибавило понятливости словам: «СЕП ТУ ДЕ ВЕЛИАР… ЭР… РЕЙЗ… ТУ-ТУРУП, АС ДЕ ВЕЛИАР, ПОРТЭ ДЕ… ВАЙС»? — Чё? — уставились все как один на Ваала, от чего он занервничал только больше. — Дай сюда, — выхватила Дагон и сама сощурилась точь-в-точь как Ваал. — кто смешал кхтонский и наречие дневнего Нила? Это вообще какой-то коптский сленг в перемешку с… — она нахмурилась и так и зависла. Энтони скосил взгляд из-под очков с интересом на карточку, но вместо слов обнаружил там сердечки с ангелочками, после чего очень озадаченно отвёл взгляд на свои руки с картами на столе. Комментировать это он никак не хотел и решил заранее отмолчаться. — Чёрт, ребята, покажите, что там, мне теперь жутчайше интересно, — улыбнулся Ксафар. Он встал со стула и дымящимися пальцами игриво вытянул карточку из рук Дагон. Всмотрелся очень внимательно и через пару мгновений улыбка тотчас сползла с его лица, но не до конца: Асмодей перехватил у него карту раньше. А Ксафар так и остался пялить в какую-то бездонную перед собой пустоту, пока его пальцы и локти не разошлись трещинами, откуда хлынула кусками лава. — Эй, вернись обратно, — хлопнул по голове его Асмодей своей широкой ладонью и распад демона тут же временно прекратился. Он хмурился, пока вчитывался в карточку и когда дочитал её до конца лицо Князя Ада всего на секунду стало очень и очень серьёзным, после чего та тотчас вспыхнула в его руках. Ещё секунда и как будто бы ничего сейчас и не было. Ксафар снова улыбался как ни в чём ни бывало, но его остаточно до сих пор потряхивало, а от чего: он не имел ни малейшего представления. — Какого чёрта только, что… — вырвалось с губ Ойедлета. — Ангельское искажение. Бывает, — сухо пробормотал он себе под нос, — не отсюда. И не с этих времён. В общем, не важно, — Асмодей взмахнул рукой и достал из колоды другую карточку, та, кажется, была точь-в-точь как та, что была до этого: «шанс». Князь Ада очень внимательно вчитался в неё вновь вдоль и поперёк, после чего протянул её Ваалу: — держи, эта нормальная, — подмигнул он ему. — Я т-точно не рас-сыплюсь? — предательски дрогнул его голос. — В прошлый раз ты нам клялся, что там такой херни больше не осталось! — Ну. Совсем уж. Жёсткое я убрал. Но. Знаешь ли. Эта работа не на один миллиард лет, я не могу вычислить все искажения в ней. Вопросы к тому, кто вкладывал такую энергетику и посыл в колоду изначально, — оглядел всех очень внимательно Асмодей. Аббадон прикусил губу и неловко отвёл взгляд. Дагон притворилась, что ничего не слышала. А Ойедлет поджал осторожно губы. — НО АНГЕЛОВ СРЕДИ НАС НЕ БЫЛО. ТЫ СКАЗАЛ ИСКАЖЕНИЕ БЫЛО АНГЕЛЬСКИМ. — вставил своё слово Кайм. — Время для карт не имеет значения. Они учитывают все ваши явления и ипостаси. Я предупреждал. Аккуратнее… загадывайте, — хмыкнул Князь Ада. И тактично промолчал о том, что вообще-то конкретно эта шалость была сугубо его Творение и созданное скорее неосознанно, как и многое, что творил Асмодей. Но сказать он об этом не то, что бы не хотел. Попросту даже не мог, потому что если бы хоть кто-нибудь понял, что было написано на этой самой карточке, вселенная схлопнулась тотчас. Лично Ксафар уже начал разлагаться в настоящем времени, потому что ему видимо показали часть того, что увидел однажды сам Асмодей, когда впервые засиял на этой блаженной земле в руках Господа Бога. Существа линейно-эфирные одну-то временную линию с трудом выдерживают без искажений, куда им ощущать 50 миллиардов одновременно стремящиеся постоянно к какой-то незримой бесконечности? Асмодей подхватил кубок из воздуха и осторожно сделал пару успокаивающих его глотков. Нечего пялить на Божественный План воочию, так и существовать однажды расхочется. — Может создадим другую колоду, а эту может. Ну её? А? — с опасением произнесла Дагон. — Вы забыли наше самое главное правило клуба? — Вздёрнул чуть бровь Асмодей. — Да-да что-то там про последствия и принятие сути и течение бытия таким, какое оно есть, — закатила глаза демон. — Жизнь с последствиями, мы в ответе за тех, кого приручили, — хмыкнул Ксафар, — даже если это немного способно нас… испепелить. — Ты хотя бы не превратился в статую, как я в прошлый раз! — недовольно выдал Ваал, — я даже догадываюсь чья это была инициатива! — кинул он презрительный взгляд на Кайма. Вместо ответа послышался треск с его стороны. — О да, а по-твоему, быть спаленным заживо и лишиться материальной оболочки в одночасье намного лучше? — фыркнул Ойедлет, — мне потом такой выговор вставил Господин Мамон, что лучше бы я побыл пару блядских веков статуей, как ты! — Читай уже, — закатил глаза Асмодей. — последняя партия как никак. Ваал сглотнул. Но. Текст, кажется, наконец был нормальный. Читабельный по крайне мере. — «Апокалипсис отменили. Всё возвращается на круги своя. Соблюдайте изначальные правила, ибо все в этом мире равны»… что? — недоуменно уставился на всех Ваал и тут же ужаснулся: все его накопленные фишки пропали. Асмодей взял колоду в руки и просмотрел карты на всякий случай. — Играем по классике, — оглядел он всех очень внимательно, — Ойедлет на батере, торги за реальные ставки. Очки все обнулены. Никаких дополнительных чудес. Правил… — Но ты знаешь Исход! В смысле «по классике»?! — возмутилась Дагон. — Этой партии… нет, — улыбнулся Асмодей во все тридцать два, — могу лишь предположить, не больше и не меньше. Мы ведь с вами не обычные карты раскидали по столу в конце-то концов. Аббадон сощурился. — То есть один шанс? Или мы, или ты? А то что мы ставили до этого оно тоже обнулилось? Асмодей поджал губы. — Вам тогда ставить будет нечего, если всё не обнулить. — Чёрт! А я уж было думал меч Секкилы… — Иди нахуй, я эту реликвию столько лет берегла не для таких как ты! — Зачем тогда ставила на торгах? — рассмеялся Ксафар. — Была уверена, что на этот раз точно… — бормотала себе под нос Дагон. — Но чтобы было интереснее, — улыбнулся Князь Ада. — начнём с анте. Ойедлет скривился больше всех. Ему и так ставить было особо нечего, а тут ещё и обязательная перед игрой. — Ты хочешь отсеять нас заранее или что?! — Я? Хочу? — вздёрнул чуть брови вверх Асмодей, — лишь делаю игру немного поинтереснее, когда вас ещё выцепишь вот так вот провернуть пару ставок? Или нам что. Играть на камни Кайма? Или на количество грешных душ, а может быть на подчинённых? — Я могу поставить только Кроули, — усмехнулась Дагон. — Я подчиняюсь напрямую Вельзевулу, не надо меня впутывать в ваши игры, — аж сморщился Энтони, вылезая из подкорки огромного количества мыслей, он притащился сюда расслабиться в конце-то концов, а не быть кому-то должным, — если так хочется продать мою душу, спроси сначала разрешения у того — кому она принадлежит. — Он в последнее время злой как… — Дагон прикусила язык, за стенами послышался какой-то грохот. — Нам кстати ещё не пора? — ПОСЛЕДНЯЯ ПАРТИЯ. СТАВЛЮ ЗОЛОТОЙ ГРААЛЬ. — Это уже который по счёту? — прищурился Ваал, — ты их что пачками штампуешь что ли? Кайм застыл как статуя и больше не отвечал. Асмодей задумчиво почесал нос. — Я бы поставил… И с этого момента Кроули больше никого и не слушал, ему абсолютно было без разницы кто выиграет эту партию или проиграет. Он всегда знал как выйти сухим из воды, ведь в конце концов они только на словах, чем-либо торговались. Любая действительно значимая реликвия для Ада проходила попеременно как правило через все руки участников и возвращалась каким-то абсолютно чудеснейшим способом обратно к владельцу. Конечно, были всегда и неприятные казусы, но именно на таких партиях Энтони обычно по счастливой случайности и не бывал. Оттого и воспринимал это место как самоличное забвение. Его больше волновало, что ему сказать Азирафаэлю, когда змий возвратится домой. Просто ли поздороваться? Отшутиться, что были дела. Поручения всякие. Нормально полировать машину по несколько дней подряд или это уже не прокатит? И самое главное: что теперь делать со всем тем, что произошло у них в постели позавчера? Как ему демону теперь дальше со всем этим жить? Как Дьявол жить со значением, и смотреть этому чертовому ангелу в глаза после того, как они целовались голые и почти переспали, просто блядь как?! — Кроули! — ткнула его Дагон в плечо, но по ощущению как будто лягнула. — Что? Вы уже закончили?.. — сделал он вид будто бы очень внимательно слушал. — Опять думаешь, что выиграешь в сухую, раз даже не слушаешь своих соперников? — сощурился Ваал. — Нет, просто размышляю, чтобы поставить на этот раз, — флегматично ответил змий. Забавно, что за дверьми этого помещения все эти Герцоги Ада и Начальства пониже даже и в глаза ему при встрече не посмотрят. Это только здесь у них «все на равных». Это забавляло Энтони иногда, быть может если бы весь Ад был таким как здесь он бы даже приходил сюда почаще. Для полноты картины не хватает только старины Вельзевула в их компанию, но он бы и не вписался. Слишком серьёзно относится к тому, что никогда и ни для кого на самом деле не имело значения в Аду. Кроули кажется, что даже Владыка так не париться, как его правая рука Второй Князь Ада Повелитель Мух. — как насчёт щётки? — очень сосредоточенно выдал он. — Золотой? — уточнил на всякий случай Ойедлет. Ему ни к чему, а вот у его Господина фетиш на всё золотое. — Зубной, — хмыкнул Энтони. — Это ты на что-то сейчас намекаешь? — сощурилась Дагон, обнажив свои пираньи зубы. — Да ни на что не намекаю. Просто обычная щётка для зубов. Разве что. Электрическая. — Это как так, Электрическая? — изумился Ваал. — Зачем обычной зубной щётке быть электрической? — Ну обычной вы просто чистите зубы, а Электрическая она сама их чистит. — Да ну, так себе артефакт, — махнул Ойедлет рукой. — Таких щёток на земле небось пруд пруди. Змий аккуратно ухмыльнулся. — О, ну в таком случае могу ещё предложить ультразвуковую. — А это что такое? — чуть приподнял брови Ксафар. — Ну чистит так же, только с помощью ультразвука. — Это у людей такие нанотехнологии, как ты однажды выразился, или что?.. — сощурился Ваал, его в последнее время всё больше и больше увлекал человеческий мир, потому как в Аду стало совсем уж, честно говоря, тухло. Но признаться в этом он стеснялся, как и большинство демонов в Преисподней. — В общем щётка так щётка, — махнул Асмодей, ему в общем-то было плевать на что играть, хоть на кусок мыла, который, между прочим, в прошлые разы Кроули настолько разрекламировал, что то оценивалось чуть ли не по цене Агрикова меча. А в один из разов он вообще притащил ароматические свечи с запахом розы, какие-то кассеты с музыкой, вино 1791 года, фигурку сфинкса с рубиновыми глазами с надписью «welcome to Egypt», вазу с росписями, кубинские папиросы, которые вполне себе высоко оценил Асмодей и ещё куча разного хлама, который видимо завалялся на земных складах Энтони и выбрасывать ему было жалко, зато в игре всегда можно было пихнуть кому-нибудь в качестве ставки. Демоны всё равно не разбирались, что действительно являлось ценным, а что можно было обнаружить в человеческом мире буквально на каждом шагу. Да и для них даже обычный пакетик чая с бергамотом был той ещё реликвией на самом деле по сравнению с каким-нибудь Синим Зеркалом самого Заратустры. Всё чего по сути в Аду было мало уже являлось реликвией, и потому змий вообще особо-то никогда серьёзно и не относился ко всем этим ставкам в карточных играх, у него были буквально на руках все предметы человеческого мира в неограниченных запасах и количествах, нужно было только красиво про них рассказать и с весьма пафосным выражением лица. И всё: за ночник из майнкрафта в виде кубика алмазной руды, горящего синим цветом, который зажигался от постукивания по нему рукой и имел три режима яркости — тебе готовы были уже отдать чуть ли не целый слиток золота. Экономика у Ада была… Скажем так. То, что она просто существовала уже было весьма удивительно для Кроули. Он вообще не понимал, как они ещё и кайфовать тут умудряются. Если и развлечения здесь, мягко говоря, ужасно у всех ограничены? Ойедлет выставил какую-то редчайшую бронзовую ложку и. Карты были розданы. На баттере ⊛ как раз был Ойедлет. Из всех, пожалуй, дрогнула рука только у Ваала, Дагон, слегка нахмурившись, поджала губки, а Аббадон и Ксафар ухмыльнулись практически в унисон. Асмодей даже не стал подглядывать в карты. Это была последняя партия. Либо его, либо он их. И видимо Ойедлет, не отставая от своих традиций, решил последовать чужому примеру и тоже не смотреть свою руку. Кайм как был скалой, так и остался. И только, пожалуй, Кроули с лёгким прищуром очень внимательно всмотрелся в свои карты, а затем его угол рта чуть дёрнулся вправо, и он довольно опустил их обратно. Общую спесь это не сбило, но изрядно напрягло ситуацию. И вот пошёл первый круг торгов. Терять не то, чтобы было много, поэтому на удачу каждый сделал ставку, ожидая флоп. Ваал разве что кривился больше всех, сомневаясь в своей затее заранее. На стол выложили три карты: 2 треф, 2 бубен, 3 пики. (2♣, 2♢, 3♠) Ойедлет достал из рукава перстень с ярко-голубым алмазом и положил флегматично на стол. Кайм продолжил торги. Всем остальным в общем-то было на всё фиолетово. Одной реликвией больше, одной меньше. Можно конечно всё потерять за один раз, а можно… обрести всё и сразу. Так наверное думал каждый демон за этим столом, рассуждал Ваал сам про себя. Ему не чего больше было ставить буквально, кроме собственной задницы, да и та не тянула на те ставки, что сейчас подняли до самых Небес эти чёрты. Комбинация его была вовсе не выигрышная. 4 треф и 8 пик (4♣, 8♠). Если они победит то только по старшей карте. Но другие не настолько же дураки, чтобы настолько рисковать. Ну вряд ли Асмодей сможет их семерых победить в одной партии, а? (а Асмодей очень даже может) Но. Ваал больше не хотел рисковать. Он вообще не понимал, зачем каждый раз суётся погонять в карты с этими сумасшедшими. У них напрочь отсутствовала хоть какая-либо логика и рассудительность. Так по крайней мере считал Ваал. Потому что он привык себя считать самый умным среди всей их компании. Быть может он поэтому никогда особо и не выигрывал? Демон сбросил карты. Дагон ощетинилась весьма пираньей улыбкой. — Как всегда зассыковал, что ж. Сделал нам одолжение. Ваал сморщился. — Я просто не такой псих как вы. — Кто не рискует тот… — она нахмурилась. — Никогда не будет целовать руки Дьявола. — А ты как будто бы их целовала? — приподнял бровь осторожно Абаддон. Асмодей аж нахмурился. — Поверьте лучше выпить шампанское, чем целовать ЕГО РУКИ, — покачал он даже с каким-то сожалением головой. Дагон фыркнула. И завела пальцы в свою пасть, откуда достала цепочку с какой-то сияющей жемчужиной. — Играем дальше. Ксафар сощурился. — Не её случаем… искал Левиафан? Демон ухмыльнулась. — А ему зачем? У него их полно. От одной меньше не убудет. Ксафар широко улыбнулся, губа у него чуть треснула и засветилась красным. — Ну как сказать, там угрожали строжайшей поркой и воспитательным разговором в самой пучине Ада. — Просто не стоило заходить на мою территорию, — скривила рот Дагон. — Я думал ты в его подчинении. — Конечно в ЕГО. Когда он выходит из своей блядской пещере на дне океана. Кроули тем временем тихо достал из пиджака небольшой предмет и положил на стол. — Это что? — с недоумением уставилась Дагон. — Лазерная указка, — просто выдал он. — Чт… зачем? — С собачками играть, — пожал плечами Энтони, — придумаете зачем. Ксафар снова широко улыбнулся. — О да. Кайму бы пригодилось в его отдел. Скала не сдвинулась. Повисла тишина. Асмодей аж зевнул. — Повышать кто-то будет, или я смотрю вы как-то уж слишком сильно расслабились? Мне то без разницы, я уже придумал желание для каждого, — хмыкнул Похоть. — Рисковать как-то не тянет, — флегматично подметил Абаддон, — доставай четвёртую, обратился он к Кроули. Энтони осторожно выложил двойку червей (2♡). Начался тёрн. На столе лежали: (2♣, 2♢, 3♠, 2♡) И вот уже здесь пошли значительные изменения: Абаддон сдал свои позиции с картами 7 пик и дамой червей (7♠, Д♡), а Дагон пришлось признать, что больше выкладывать реликвии на стол она не сможет, а карты у неё вряд ли уже стрельнут. И она скинула даму пик и вольта пик (Д♠, В♠). Ваал хмыкнул. И всё-таки он здесь всё ещё самый умный. Кроули снова кое-что достал, на этот раз из кармана брюк. И положил на стол. — Это что? — аж опешил Ойедлет, — фишка в 2000 очков? Что за фигня, Кроули? Энтони чуть приподнял бровь из-под очков. — Это зажигалка. Дагон заржала. — Н-да, змий, это уже выходит за рамки всех правил и приличий, мы что. Слепые по-твоему? Кроули в итоге просто взял эту самую «фишку» в руки и сдвинул крышку поверх неё вправо. Из открывшегося пространства сверху зажёгся огонёк. Ойедлет аж рот от удивления приоткрыл, а Кайм уставился как-то уж слишком устрашающе на маленький полыхающий огонёк. — Н-да и что только эти человеки не изобретут, — хмыкнул Ксафар. Асмодей поджал губки. — Ставлю одно предсказание. Все в миг обернулись на него. — Тебе же нельзя рассказывать, — сморщилась Дагон, если не прошипела, — больше всех бахвалишься как от этого рассыпется мир. — А кто сказал, что я буду говорить настолько явно и прямо? — вздёрнул чуть бровь Похоть, — существует кучу нейтральных вещей. Абсолютно невнятных мелочей. — То есть это предсказание без возможности задать вопрос? — уточнил Ксафар. — Естественно БЕЗ, иначе будет как с той карточкой, — подмигнул Князь Ада демону с обугленной кожей. Ксафар слегка поморщился. — Чем же это отличается от той же карточки «шанс»? — Тем, что это безопасное предсказание. — Даже если про чью-то смерть? — Про чью-то смерть не безопасное, — хмыкнул Похоть, — не понимаю. Чем вы недовольны? В былые времена каждый успел меня подзаебать вопросами про себя, особенно кое-кто инстанцией выше, — подхватил кубок Асмодей из воздуха и отпил, после чего поставил его на игральный стол, — а сейчас я как будто бы растерял перед вами весь авторитет и ценность. — Знаешь ли, после недавних событий с КОЕ-ЧЕМ, как-то во все эти ПРЕДСКАЗАНИЯ — уже верится с трудом. Особенно с хорошим исходом, — сощурился Ойедлет. — А вам так сильно хотелось, чтобы вас покромсали ангелы? — рассмеялся Асмодей. — Вообще я была уверена, что победа за нами, — фыркнула Дагон. Похоть смерил их всех взглядом и отпил ещё пару глотков из кубка. — Победа за тем, кто первый перестанет играть, — флегматично пожал он плечами, — а теперь. Делайте ваши ставки. Друзья. — Мы не друзья, — запротестовал Ойедлет, у него, честно говоря, уже закончилось что-либо ценное, чтобы он так отчаянно сейчас торговался. — Ставлю возможность писать за кого-то годовые отчёты. — В порядке очереди, мой милый, — улыбнулся широко Ксафар, с губ его откололось несколько угольков и ярко-алым упали медленно вниз сверкая. — Даю право посещения комнаты отдыха Господина вдали от чужих глаз, гарантирую полную неприкосновенность и безопасность. Кроули снова чуть вздёрнул бровь. Лучше бы они играли на бутылки какого-нибудь элитного алкоголя — это хотя бы выглядит как что-то, что он мог бы в своей жизни применить в отличие от всего остального. Те же отчёты, например он бы и рад был пихнуть кому-то другому, но манера письма Ойедлета была настолько устаревшей и не убедительной, что проще было самому приукрасить свои же не-подвиги в земном мире. Потому что здешние демоны, как говорится, имели очень узкий процент фантазии. Они так и писали, как видели. Дословно. Кто куда пошёл, кто что сделал, сколько раз. Там даже не было красочных эпитетов, метафорических описаний, сравнений. Вот как понять, насколько крупно ты соблазнил человека на то или иное прегрешение, если это даже не с чем сравнить. Вельзевул же не ходит за ними с камерой или с записной книжкой. Он знать не знает на сколько было грандиозно то, что проворачивал Кроули (или не проворачивал), но это было абсолютно не важно. ПОДАЧА. Вот что имело значение! То, как ты выступаешь, в чем выходишь, как пишешь и разговариваешь. А вот эта заумная нудятина, вот этот дрочный трудоголический педантизм небывалой фанатичности — никому был не интересен, потому что читали всё это такие же задроченные педанты-трудоголики. От того и хотелось им хоть капелюшечку этого самого полёта фантазии. Им нужна была иллюзия красоты, что-то что хоть немного вдохновляло вставать из поросшего мхом и плесенью стола и продолжать делать своё праведное злополучное дело. Поэтому свои отчёты Энтони Дж Кроули не доверял абсолютно никому. Змий поставил на стол небольшую чёрную подставку примерно сантиметров 10×10 с изображением белой пентаграммы. — А это что на этот раз? — недовольно сощурился Ойедлет. — Подставка под кружку, — пожал плечами Энтони, — ограниченный тираж, такие уже никто не выпускает… Он её получил, кажется, за коктейль Лонг-Айленд в баре напротив дома. — Зачем нам подставки под кружки, если мы ими не пользуемся? — с недоумением выдал Абаддон. — Под кубки тоже подходит, — скосил взгляд Кроули на Асмодея, тот как раз отпивал очередную дрянь из своего. Кайм молча отколол половину пальца и положил на стол, тот тотчас превратился в сияющий ярко-сине-зелёный изумруд. Асмодей хмыкнул. — Какие вы все уверенные в себе. Но победитель у нас будет только. ОДИН, — после чего вытащил из-за пазухи небольшой кинжал сине-зелёного цвета с красивыми витиеватыми узорами и письменами. На рукоятке блестел ярко-оранжевый кристалл. Кроули аж вздёрнул бровь. Ему бы такой кинжал года два назад, быть может меньше паниковал и нервничал по поводу надвигающегося Апокалипсиса. Правда если бы они его с Азирафаэлем применили… как знать, что было бы сейчас с миром? — Откуда у тебя… — сощурился Ваал. — Не важно. Делайте ваши ставки друзья. Соразмерные уже… поставленному, — оглядели каждого фиолетовый и красный глаз Князя Ада. Ксафар поджал губы. Сдаваться не очень-то и хотелось, в конце концов у него на руках были две ракеты. Комбинация вполне себе золотая. При данной раскладке карт. Однако, что будет, если у кого-нибудь завалялась лишняя двойка или ещё что похуже… Демон нахмурился и завёл руку на груди под истлевшую одежду, после чего снял с шеи золотой длинный свисток, украшенный маленькими рубинами. Кроули спокойно выложил из ниоткуда три стопки с изображением мушкетёров 18 века, низ каждый был огранён надписью «пей до дна». На этот раз вопросов к нему не последовало. Ойедлет сглотнул. Карт своих он не знал. Ставить было нечего. Особенно соразмерно уже тому, что было поставлено. Разве что. Тоже поклясться на душе, что Ойедлет до ужаса избегал и не любил. Но при этом и сдаваться до ужаса не хотелось. Но. Справедливости ради, если он сейчас пасанёт ещё не всё потеряно, можно не выставлять целиком и полностью свою жопу на этот злосчастный аукцион. Потому что он уверен. Асмодей продолжит эти блядские торги до посинения, пока не выбьет всё из каждого и. Демон, переступив через себя и громко цокнув. Сбросил карты в пас. Потом ещё отыграется. Ещё тысячу раз отыграется. Кайм молчал. Долго так. Продолжительно. Карты у него были пятьдесят на пятьдесят. Два короля: пики и черви (К♠, К♡). Рука не самая сильная, но и карты на столе не то, чтобы как-то там поддерживают общую ситуацию. Он любил рисковать, шёл всегда и везде на пролом. Но тут вдруг его одолело совсем еле заметное сомнение, от чего он придвинул свою каменную руку к картам и последовал примеру Ойедлета. Асмодей кажется слишком был серьёзен для самого себя, пусть эту безумную эпопею тянут Ксафар и Кроули. Кайм слишком привык доверять своему внутреннему чутью, то его ещё ни разу в этой жизни не подводило. Особенно, когда Люцифер не желал ему верить, что скоро за ними всеми придут. И ведь пришли. Вовремя, как будто бы по внутренним часам Кайма. Но это была уже другая история. Забытая и далекая. Спроси сейчас Владыку об этом, и он гордо бы сказал: «такого не было никогда». А демон Похоти и вправду достал кое-что ещё. Маленькую еле заметную монетку. — Одно чудо с моей стороны на любую вашу прихоть не выходящее за рамки дозволенного. — С тебя ведь спросят. С тебя всегда спрашивают, — вскинул резко левую бровь Ксафар. — Я же говорю: не выходящее за рамки дозволенного. Я просто бывает… борщу. Ксафар задумался. Оставлять их двоих было слишком рискованно. Во-первых, он всё ещё рассчитывал на выигрыш, во-вторых, их души висели сейчас буквально на волоске. Он цокнул и вытащил из-за пазухи небольшой талончик. — Один выходной в любой день. Демоны аж с удивлением уставились на него. — Да ну, я была уверена что Владыка их все изничтожил… — Парочку ещё. Осталось, — хитро улыбнулся Ксафар. Кроули и бровью не повёл, спокойно выложил на стол фиолетово-малиновую ручку. После того, как они съехались с Азирафаэлем на самом деле его дом стал постепенно обрастать кучей и кучей хлама. Энтони об этом особо не думал, просто подметил однажды, что откуда-то на его серых стенах появились какие-то картины с яствами, вазами, виноградом и большими пышными ярко-ослепительными подсолнухами. Больше, чем о прошлой ночи, пожалуй, Кроули сейчас думал о них. Те так въелись на подкорку его сознания, что он просто не знал куда деваться от всего этого и как развидеть. А что творилось на кухне… На этот раз Энтони даже никто особо и не спрашивал о ручке, в конце концов вряд ли бы он притащил какую-нибудь обычную, наверняка она как-то по-особенному светилась в темноте или стирала написанные тобой иероглифы, пентаграммы и буквы, как это бывало в прошлые разы. Вид у змия был слишком неприступный, самоуверенный и опасный. По нему видно на что он шёл, как тщательно продумывал каждый ход противника. Да он читал всех их по одному только сука движению, жесту, взгляду, интонации, по крайней мере, лично Ваал был в этом абсолютно уверен. Что с самого начала как они сели за эту партию, Кроули только и думал как бы их всех обхитрить и оставить в дураках. Асмодей снова сделал очередную ставку, Ксафар застрял в бесконечном обдумывании стоит ли игра свеч и в конце концов нашёл в себе силы торговаться дальше. Кроули снова молча достал очередной необычный предмет. Точнее он был самым что ни на есть обычным. Это была прозрачная пепельница, но достал он это с таким видом, будто бы это был венок Юлия Цезаря. От того и вопросы лишние демонам больше задавать как-то и не хотелось. В их глазах Энтони был сейчас абсолютно непроницаем. Даже Дагон слегка занервничала, пытаясь вычислить хитроумность чужих мыслей. Асмодей облизал чуть губы. — Чек. Ксафар в кой-то веки облегченно выдохнул. И не стал поднимать ставки. Кроули о чём-то задумался. Точнее для всех со стороны это было абсолютно нечитаемым выражением лица, а затем рука его вновь скользнула под пиджак и он достал оттуда небольшой свёрток с наклейкой из лавки Пекаря. — Это что. Еда? — озадаченно поинтересовался Ойедлет. — Булка. С корицей. Наисвежайшая, — не сбавляя с себя спесь сообщил змий. — Булка несоразмерна ставке! — возмутился Абаддон. — Да? — чуть вздёрнул бровь Энтони, — но в Аду пекарен нет, значит, относительно этого места: она тот ещё раритет. Честно говоря, Кроули её купил для себя, думал съесть по дороге в Ад, но как-то слишком увлёкся своими мыслями и совсем про неё забыл. Асмодей широко ухмыльнулся, можно даже сказать оскалился. — Играть с тобой это всегда какое-то немыслимое наслаждение. — А проигрывать ещё веселее, правда? — подстегнул его Энтони. Его, честно говоря, сейчас волновало одно: как бы побольше вкинуть не нужного хлама на стол и растянуть своё удовольствие пребывания здесь, потому что возвращаться обратно было до ужаса неловко. Кроули прекрасно понимал: скоро его снова прижмут к стенке и потребуют немедленных ответов. Жёстко, прямо и. по-ангельски. Так сказать. С ХАРАКТЕРОМ. Потому что Азирафаэль как уже выяснилось за все эти шесть тысяч лет абсолютно мать его не сгибаемый. Прогибаемый может быть и то только на время, а потом в какой-то момент просто ломает тебя вдоль хребта и всё. Сбежать уже просто-напросто не получится. Энтони облизал зубы за губами. В то время пока Асмодей с наслаждением вытаскивал что-то из своих тайных запасов, а Ксафар нервно раздумывал сбросить ли карты или занять у кого-то лишнюю ставочку — Кроули продумывал план. Что ему делать со своим дьявол ангелом? Что он в итоге вообще от него хочет теперь? /Белые ангельские кудри сквозь пальцы, эти чёрт побери до безумия мягкие сочные податливые губы, дыхание возле уха, кожа к коже, а когда Азирафаэль сматерился это было…/ Кроули попытался вернуться обратно, в Ад, подавляя довольно нарочитое возбуждение внутри себя, от чего улыбка очень коротко и маниакально скользнула по его лицу, вызвав явное напряжение у Ксафара, тот аж сглотнул. Он оглядел своих товарищей по несчастью, на кон было поставлено слишком многое для него сейчас и одновременно ставить уже было просто нечего. В этой партии не было «олл-ина» или так называемого «ва-банка», здесь они торговались до исступления и последнего вздоха. И если до этого Ксафару хотя бы было весьма уморительно, то конкретно сейчас он жутчайше засомневался, потому что Дагон сидела, нервно закусив губы в ожидании ставки, а в глазах Ваала так и читалось: «БЕГИ ГЛУПЕЦ БЕГИ». «Чёрт. Ну неужели у кого-то из них есть двойка?» — поджал Ксафар губы. Карты у него были рабочие, но, если вдруг у кого-то из них была двойка его фул-хаус (2 туза, 3 тройки) абсолютно бесполезен против каре (4 двойки). Но. Если вдруг Кроули в итоге проиграет этому маразматику, то. Страдать будут все. Ксафар поджал губы. — Фолд, — сухо произнёс он, сбросив свою руку. Энтони поджал губы. Что ж. Видимо игра наконец окончена и ему придётся возвращаться обратно. Погружённый очень глубоко в свои мысли он достал пятую карту на стол. Та была тройка пик. (3♠) «Интересно, а если просто устроить встречу в знак того, что между нами что-то да сдвинулось?» — промелькнула мысль в голове Кроули. Например, найти какое-нибудь не шибко примечательное местечко на окраине какого-нибудь леса и… просто поговорить. Но главное, чтобы сама по себе атмосфера располагала. И не было лишних глаз. Организовать этакий Ритц без Ритца. В меру элегантно и не совсем на улице? Пикник без пикника… И то здание, где Кроули иногда проводил время наедине со своими мыслями в одиночестве вполне подходило для такой грандиозной идеи. В конце концов, будет чем руки и голову занять на первое время. Всё лучше, чем гонять партию за партией. Так Энтони почувствует, что делает хоть что-то полезное между ними. Хоть как-то старается тоже видоизменить содержание их отношений. Что ему вообще-то не похуй, как бы он там не притворялся, и не изворачивался, не закрывался и не защищался от этой чёртовой абсолютно пожирающей всю в нём адекватность — любви. Потому что в последнее время ему кажется, что он делает недостаточно для своего ангела, что он совсем не старается, а ему как будто хотелось отплатить ему чем-то красивым в ответ (чем-то непомерно огромным, как вселенная или бог). КАК САМО БЫТИЕ ИЛИ РАЗЛОЖЕНИЕ НА НЕСКОЛЬКО АТОМОВ ОДНОВРЕМЕННО, А КОГДА СЛУЧАЕТСЯ УДИВИТЕЛЬНЕЙШИМ ОБРАЗОМ ТА САМАЯ ХИМИЧЕСКАЯ РЕАКЦИЯ, ТЫ ПАДАЕШЬ В СТРАТОСФЕРУ И ТЕБЕ ХОЧЕТСЯ БЕСКОНЕЧНО КРИЧАТЬ В ЭТОЙ БЛЯДСКОЙ АГОНИИ ТО ЛИ ЁБАНОГО ЭКСТАЗА ТО ЛИ БЛАЖЕННОЙ БОЛИ И ТЕБЯ ВЫВОРАЧИВАЕТ НАИЗНАНКУ ДО БЕСКОНЕЧНОСТИ В ЭТОМ ЗАБЫТОЙ ГОСПОДОМ БОГОМ ВЕЧНОСТИ, КРУТИТ-КРУТИТ И НЕ ОТПУСКАЕТ, НИКОГДА БЛЯДЬ НЕ ОТПУСКАЕТ, СТОИТ ТЕБЕ ХОТЬ РАЗ ПОГРУЗИТСЯ В ЭТО ОЩУЩЕНИЕ ДАВНЫМ-ДАВНО ЗАДАВЛЕННОЙ СУКА СТРАСТИ, И… По крайней мере попытаться чем-то красивым. Энтони осторожно выдохнул, пытаясь хоть капельку успокоиться. Вернуть себе контроль над собой, потому что стоило хоть капельку отвлечься и его сносило то волной, то цунами, то явно святой водой. Лишь одна шальная мысль заставляла его настолько сильно колебаться внутри, что он постоянно забывал, где находился и с кем. Потому что по ощущению, Кроули был, где угодно сейчас, но только не в Аду на последней партии в покер среди демонов. На столе лежали карты слева направо: 2 треф, 2 бубен, 3 пик, 2 червей, 3 пик. (2♣, 2♢, 3♠, 2♡, 3♠) Асмодей раскрыл весьма флегматично свою руку: 4 треф и 5 треф (4♣, 5♣) Все напряженного уставились на Кроули. Вид у него был слишком уж озадаченный. «Чёрт» — продолжал думать Энтони, он ведь умел красиво. В глубине души демон даже однажды мечтал о чём-то таком, но потушил, как тушат сигареты о пепельницы, или в его случае явно об руки или, дьявол, об спину и голову. Об висок. Или, наверное, всё-таки об язык. Потому что тот у Кроули так и свербил высказать что-нибудь не лицеприятное в сторону Азирафаэля вместо нормального мать его признания, что застыло у Энтони на губах за долгие тысячелетия и трансформировалось из: «Господи Боже как же на самом деле я до ужаса люблю тебя, до дрожи в своих руках, до скрежета, до неимоверного трепета в моём сердце, до безумия, а когда я вижу тебя во мне всё на пару мгновений замирает и я не хочу больше дышать, разве что любоваться тобой до полного исступления, пока мне не захочется уже в конце концов разрыдаться или наконец уже пристрелиться и больше не мучить ни себя, ни тебя этой блядско-божественной любовью, Азирафаэль» в скромное «А не пойти-ка тебе нахуй подальше, ангел, а?» И хотя он всё ещё не уверен, что ему нужна больше, чем дружба с Азирафаэлем, но тем не менее развидеть вчерашний день змий просто не в состоянии, а попросить повторить так же, ни за что и никогда б не осмелился. Но тут вдруг внезапно задумался: а если бы всё-таки осмелился попросить повторить? Улыбка скользнула по скромной личине Энтони Дж Кроули и он вскрыл уже наконец свои карты: 4 бубен и 6 червей (4♢, 6♡) Все демоны ошарашенно уставились сначала на карты у рук этих двоих, потом на их лица и. Переглянувшись друг с другом каждый в этот момент подумал: «БЛЯДЬ ДА Я ЖЕ МОГ ПОБЕДИТЬ!» Но выразить это очевидно не мог не один вопль, поэтому на первое время возникло весьма истеричное молчание. Можно даже сказать каждый в этой комнате потерял дар речи от такого сокрушительного поражения по собственной тупости. Кроме Асмодея и Кроули, конечно. Одному было слишком весело, другому чрезмерно похуй. — Ну что ж, Кроули, ты обошёл меня ровно на одно очко. Бесподобная игра, другие могут тебя поблагодарить, что теперь не торчат мне желание на душе, — оскалился демон Похоти. Энтони в этот момент подумал лишь о том, что ему обратно тащить весь свой хлам домой, ещё и нового оказывается прибавилось. Ну хоть булка ещё свежая, съест по дороге домой. Кроули облизал зубы за губами. — Было весело. — просто выдал он, так просто, что Дагон тут же встала из-за стола и готова была уже на него накричать от лютейшего негодования, ей буквально сорвали идеальный флеш из пик, как вдруг… Двери в покои Асмодея резко распахнулись. — Вот вы где… все… — начал тихо всем весьма знакомый голос. Дагон тут же прикрыла рот обратно. А Кроули примерно представил как бы ему сейчас более эффективнее выскользнуть обратно на Землю. — КАКОГО ХРЕНА ВЫ ЗДЕСЬ ШТАНЫ ПРОСИЖИВАЕТЕ, КОГДА ПОЛОВИНА ПРОЦЕССОВ В АДУ ДО СИХ РАБОТАЕТ КРИВО!!! Стоял Вельзевул в проходе уже на грани своего гнева и готов был накостылять просто всем и каждому. — Не все в Аду носят штаны, — вставил своё замечание Асмодей, — да и перерывы полезны на работе… Повелитель Мух подошёл ближе к этой несчастной секретной игорной шайке. Он кинул весьма ненавистный взгляд на Кроули и опустил его на стол. — А это что такое?.. — взял он в руки Тот Самый Клинок, который совсем недавно выкладывал в качестве ставки демон Похоти. Вельзевул нахмурился и прокрутил предмет в руках. Ошибки быть не может, это же… — МЕНЯ ЗА НЕГО ВЛАДЫКА СПРАШИВАЛ, КАКОГО ХУЯ ВЫ ТОРГУЕТЕСЬ ЭТИМ НА СВОИХ ЧЁРТОВЫХ КАРТОЧНЫХ ПРИТОНАХ?! — Вельз, остынь, ну мы же должны делать весомые ставки и так далее… — Кто. Поставил. Это? — холодно оглядел серыми глазами Князь Ада каждого. Демоны переглянулись, — а это что… — вгляделся он в золотой свисток на столе и посмотрел так пронзительно на хозяина этого самого свистка, что тот аж сглотнул, — Ксафар ты что… — Да просто на шее висел, неудобно было, я снял, чешется иногда, — залепетал Ксафар и тут же подхватил его с собой, — что ж пойду я это. Кхм. А то грешники сами по себе не сгорят, верно же? Ваал тоже под шумок утёк через заднюю дверь. Аббадон последовал его примеру. А Дагон как раз аккуратно шагала за ними… — ДАГОН. Демон застыла и обернулась. — Да мой Лорд? — Я как раз хотел спросить. ГДЕ ОТЧЁТ ЗА ПРОШЛУЮ НЕДЕЛЮ? Дагон посмотрела на него с таким искренним недоумением, будто бы слышала об этом первый раз в своей жизни. — Да я вот как раз шла… — Через пятнадцать минут в моём кабинете. — строго процедил сквозь зубы Вельзевул и метнул свой взгляд к Кроули, — А ТЫ… — … как раз собирался обратно по своим поручениям, мне просто должен был передать кое-какие инструкции, Асмодей. — Как ни в чём не бывало отрапортовал змий. Похоть очень важно закивал. — Да-да мы с ним договаривались… — МЕНЯ ЭТО НЕ ВОЛНУЕТ, БЫСТРО ВСЕ ПО СВОИМ РАБОЧИМ МЕСТАМ, БЕЗДЕЛЬНИКИ!!! И ТЫ АСМОДЕЙ ТОЖЕ!!! Кайм и Ойедлет молча забрали со стола свои пожитки и медленно вышли через парадный вход. Двигался на выход больше преимущественно Кайм, Ойедлет же в свою очередь прятался за подобием больше скалы, чем демона. Кроули ловким движением подхватил булку с корицей со стола, оставив весь прочий хлам хозяину этого места, и осторожно скользнул в противоположную сторону от Вельзевула. — У тебя всё получится, — кинул ему вдогонку Асмодей. — Что получится? — аж нахмурившись, развернулся Кроули. Как и всегда он забывал одну простую до невозможности вещь: Князь Ада умел только предсказывать события, но никак не залезать в твой разум и уж тем более читать твои мысли, однако демон уже напрягся заранее. — То, что и должно получится, — без сомнений ответил Похоть, широко улыбнувшись. Энтони лишь озадаченно глянул на Вельзевула, у которого было примерно похожее выражение лица в этот момент, что и у него, и, цокнув, на эмоциях выдал: — Как и всегда сама точность, АСМОДЕЙ. После чего аж на каком-то весьма волнительном импульсе хлопнул дверью. Он ненавидел, когда его читали аж вот настолько. Если, конечно, Асмодей понял хоть толику того, что имел в виду. А понял он или нет даже если бы Энтони и переспросил, то получил ещё более обобщённый и завуалированный ответ, от чего выбесился бы только лишь больше. Повелитель Мух чуть сморщился. — Это какого хрена только что было? — Да так, — поджал губы демон Похоти, — я ему одно предсказание проиграл. — А задницу ты ему часом ещё свою не проиграл? — язвительно подметил Вельзевул. — Ну… чисто в теории… — Вперёд. — строго выдал Князь Ада, — работа не ждёт. Забирай все свои манатки и быстро на пост. — Там всё хорошо и прекрасно, Вельзевул. — Ты так говоришь с самого чёрт побери ПАДЕНИЯ. — Ну а как мне говорить, если там за всё это время так ни черта и не поменялось? — искренне вздёрнул Похоть брови. — Если бы там совсем ничего не поменялось. Не было бы так ТЯЖЕЛО. Асмодей. Похоть прикинул что-то в уме. — А разве когда-то было легче? Вельзевул аж завис над этим вопросом. Слишком надолго завис. После чего махнул рукой и кинул: — Не нервируй меня ещё больше просто иди и сделай уже хоть что-нибудь! — А было время, когда ты хоть когда-нибудь был спокоен? — снова задал провокационный вопрос Асмодей. Ну а дальше… Следующее заседание тайного игорного клуба было решено отложить, после того как место этого самого собрания было разнесено практически подчистую. Энтони это правда не сильно парило в последние дни, у него была ИДЕЯ и стремление её воплотить. Ну и немного возможностей использовать больше чудес, чем ему обычно позволяли… (в лице одного из Князей Ада, но то было только и только между ними и больше абсолютно никем) Вместо этого он всё раздумывал какого цвета должен быть стол, чтобы соответствовать интерьеру поздне-готического здания. Или быть может вообще не соответствовать, зачем вообще все эти чертовы правила, а? Он же всё-таки демон. А ещё можно смешать рококо с классикой, всё переиначить и перевернуть. Зачем следовать одному единому стилю, раз человечество изобрело настолько огромное множество. Он оживил каждый гобелен и картину в комнате этого странного наискось поломанного здания, брошенного в лесу уже много и много лет подряд. И всё ради одного единственного события в его жизни. Почему-то настолько трепетно важного для Энтони, что, честного говоря, ему больше не хотелось с Азирафаэлем заводить разговоров вообще. Просто привести его сюда, и чтобы он всё понял. Без слов. Слова у Кроули закончились уже очень и очень давно. Растворились в потоке извечных переживаний нравится ли он ему или не нравится, тысячелетний недопониманий/выжиданий и просто какой-то тупой обиды и горечи. Не хотелось Энтони на самом деле с ним больше разговаривать, слушать может быть. Смотреть. Быть рядом. Но разговаривать… Кроули вытер с лица пот, после того как вручную передвинул стол и стулья из одного края комнаты в другой уже по десять сука раз. Он всё выбирал наилучший ракурс, когда солнце садиться за горизонт, и чтобы ярко-розово-алый идеально подсвечивал каждый уголок этой комнаты. — Что ж. Была не была… — выдохнул облегченно Кроули. Кажется, всё было действительно идеально. Так как и должно было быть. Для завершения не хватало только… Он достал телефон и набрал нужный номер. Когда звонок прошёл ему сразу же задали несколько вопросов, Кроули осторожно ответил на каждый из них. В виде, когда он будет дома, где задержался. Обычные-типичные-будничные разговоры между ними двумя. Простые донельзя. А затем осторожно сглотнув, решил наконец нарушить эту идиллию: — Азирафаэль, слушай. А. Завтра. В пятницу в 19:00 ты часом… не свободен?

***

Интерлюдия #1: Когда я писал эту главу про покер, я хотел её написать так, будто бы все демоны разговаривают на каком-то неведомом всем языке, понятным только избранным, передать особенность той атмосферы в которой варился закрытый «тайный» игорный клуб в Аду. Получил немысленное удовольствия, пока писал эту часть, и пока её редактировал. Я уже забыл как играть в покер, поэтому для меня всё выглядит так, будто бы они разговаривают на иностранном языке =)))

***

(Между 4 и 5 главой Стадий Принятия 1, после свидания) Они зашли домой молча. Кроули устало стащил с себя очки и сложил их в карман пиджака. Что делать дальше он понятия не имел. Как жить со своим больше, чем лучшим другом, но всё ещё не любовником — тоже. Он прошёл в гостиную. Сна не было ни в одном глазу. Он слишком был потрясён и ошарашен их откровенными разговорами за последние пару недель. Всё случилось слишком стремительно, стоило только внутренне захотеть. Им обоим захотеть. И всё — бери сколько хочешь и как хочешь, разве что в меру, а то тут оказывается есть смертельная дозировка. — Чаю? — буркнул он невзначай, повернув чуть голову влево, стоя к ангелу спиной. Азирафаэль чуть вскинул брови. — Пожалуй, не откажусь. Ангел был в каком-то трансе, в каком-то весьма завораживающем трансе и на лёгкой эйфории после того, как его так смачно поцеловали в губы. И вообще был счастлив и рад, что они наконец-то к чему-то пришли. Господи Боже они определились хоть с чем-то. Ангел почувствовал такой огромный прилив уверенности и сил, что он делает всё правильно, что вовсе не ломает их двоих, а наоборот это похоже на исцеление. Похоже ведь, да? Лучше же намного, чем притворяться, что им это обоим не нужно и хорошо и так? До болезненно-надрывного крика сквозь зубы с пометкой «да я уже и ничего к тебе давно не чувствую!». Азирафаэль устраивается в кой-то веки на диване в искреннем расслаблении. Он, наверное, давно уже не чувствовал себя настолько расслабленно, даже позволяет себе развалиться на этом самом диване, будто бы сейчас за него играл Энтони, а не он сам. — Ты чего? — вздёрнул чуть бровь змий, когда поставил чашки на столик перед ангелом. Сам же он присел рядом, но не слишком далеко, как делал буквально пару дней назад в какой-то неясной и тревожной попытке держать дистанцию. Сел он, однако, весьма скромно и скованно, пристально изучая ангела янтарно-свинцовым взглядом в этом небольшом полумраке. Комнату освещала сейчас только настольная красновато-оранжевая лампа. — Я рад. — Просто выдал Азирафаэль. Проще уже некуда. — Чему? — уточнил демон. — Тому, что мы наконец-то с тобой во всём разобрались. Прямо-таки гора с плеч. Энтони ухмыльнулся осторожно, вглядываясь в волнистую поверхность чая, что пока ещё не успокоилась и плескалась об стенки кружки, отражая оранжевые огоньки, словно мягко горящее пламя. — Мы только начали, Азирафаэль. — Однако какой прогресс! — Вытянул перед собой руки ангел и потянулся медленно выдыхая, после чего подхватил наконец чашечку с чаем. Пахло корой, сыростью, землёй и кажется слегка сеном. Но это был до безумия приятный запах, почему-то в голове рисовался пейзаж, когда только-только перестал идти дождь, а с листьев ещё накрапывает прямо тебе на макушку от малейшего дуновения ветерка. Азирафаэль аккуратно сделал глоток. — Пуэр? — Что первое попалось под руку, то и заварил, — пожал плечами демон. — Самое то, — с наслаждением произнёс ангел. Кроули хмыкнул и тоже подхватил свою чашку. Так они и молчали, Энтони пялясь куда-то сквозь всё, Азирафаэль вслушиваясь в аромат чая. За окном задул порыв ветра, что-то где-то щёлкнуло, ангел лениво перевёл взгляд в сторону улицы. Кроули не знал как дальше жить. Буквально. Всё что он знал, так это то, что как только кончится его чашка чая начнётся что-то настолько для него не изведанное и нереальное. Что как будто бы то, что Армагеддон всё-таки не случится — было намного предсказуемее, чем они наконец-то договорятся о своём отношении друг к другу. Змий сглотнул. Ну и что блядь теперь делать с этим неясным статусом? Можно как-то что ли. Слишком сильно не выпячиваться и не мелькать? Азирафаэль же не набросится на него вот так вот сразу? Но он же, Энтони, набросился. Позволил себе маленькую вольность… совсем небольшую слабину. Кроули облизал губы раздвоенным языком. Те до сих пор горели. Он не привык. Что б так. Каждый раз такое между ними было для него как в первый раз, напрочь стирая всё предыдущие. И хотелось как будто бы сразу ещё и много, но. Было до ужаса страшно, а вдруг у всего этого есть внезапный лимит? — Ну так как… — прервал неожиданно тишину ангел, — пустишь меня сегодня в постель? Демон поджал губы. — А почему не должен? Она вроде как у нас… общая. — Ну вдруг, знаешь ли… — Азирафаэль выдержал паузу, — что-то теперь поменялось… Энтони сглотнул. Чай. Хмыкнул и задумался. — Только лишь статус, на великие подвиги в твою сторону, я пока не готов, ангел. — Какие такие «великие подвиги»? — Не знаю, само как-то вырвалось, — пожал демон плечами, его аж слегка потряхивало, всего. От кончиков пальцев до самой макушки. Мурашками прошлась эта неведомая тревога. Ему что. Все теперь свои мысли вслух озвучивать по этому поводу, а? — А когда будешь готов, то что? — Ну вот когда буду. Тогда и узнаешь, — растянулись губы змия в широкой ухмылке, — ну а пока по чашечке чая и на посошок. — Ты что. Куда-то ещё на ночь глядя собираешься? — с недоумением уставился на него Азирафаэль. — Да. В постель. Это мой самый важный, знаменательный и героический путь домой. — Тебе достать рюмку со спиртным, что б наверняка? — вскинул бровь ангел. Кроули выпил залпом чай. — Ну что ты так к словам прикопался, а? Спать будешь? Если нет — я пошёл без тебя. Азирафаэль задумчиво проследил движение демона от дивана до кофейного столика. — А обнять тебя. Можно будет? Энтони аж замер. — Смотря как. — Руками, Энтони, руками, — улыбнулся нежнейше ему ангел. Демон замешкал. — Ну если только обнять… — А поцеловать можно будет? — Мы ещё даже не там, чего ты сразу начинаешь то, а? — Я ещё ничего не начинаю, — спокойно поправляет его ангел, — а интересуюсь границами дозволенного. — Мне главное, чтобы это не было похоже на… — он зажевал нижнюю губу, — любовников. — А мне главное, чтобы это было похоже на больше, чем друзей, — уставился в змеиные суетливые глаза Азирафаэль. Кроули цокнул и направился в сторону кухни. — Я не усну, если ты слишком будешь меня лапать, — предупредил его Энтони, ангел вслушивался в его голос, лениво повернув голову. — Я хотел тебя только обнять, остальное я даже не совсем понимаю… как это. Ты… совсем не хочешь меня обнять, да? Вода, что фоном была включена, пока Кроули мыл чашку, вдруг резко прекратила свой шум. Демон был явно озадачен таким заявлением. Он уже думал было вставить свои три копеечки, но тут вдруг опешил и: — Да это же манипуляция в чистом виде, Азирафаэль, ну зачем ты это со мной каждый раз проворачиваешь, а? — Да я что не скажи — всё для тебя манипуляция, — обиженно сообщил ему ангел, — как я, по-твоему, должен понять нравится тебе или нет, если ты толком-то никогда не отвечаешь или изворачиваешься? Энтони цокнул. Сделал как будто бы только хуже. — Тогда ты спроси прямо, не подразумевая ответ, после которого мне придётся оправдываться. Вопрос должен быть нейтральным, а не таким, что моё явное «нет» или «да не хочу» будет смотреться как что-то не к месту. Что блядь значит Азирафаэль твоё «совсем не хочешь»? Ну это же крючок, ну почему не спросить по-нормальному, а? — А как, по-твоему, по-нормальному? Как, Кроули как? Если ты и сам через каждые пару фраз вообще резко меняешь темы или игнорируешь зачастую прямо заданный тебе вопрос? Кроули напрягся. Н-да. Впервые зацепился за его речь по-серьёзному и сразу же получил ответочкой по лицу. — Ну хотя бы… хотя бы «А ты хотел бы, чтобы я…» и т.д. и т.п. Понимаешь? Ангел нахмурился. — Ну хорошо, душа моя, А ты хотел бы, чтобы я тебя обнял и после этого… поцеловал? Энтони облизал зубы за губами. Он блядь конечно же хотел. Он до ужаса этого хотел. Он мать твою с первого разговора с ним, наверное, что-то такое хотел. Осознавал правда ужасно долго и теперь, когда вот так в открытую предлагают, кажется, что и не так сильно. Что придумал будто бы хотел. Или уже на деле ужасно стыдно, что теперь ему достаётся это настолько легко. Хочешь бери — стоит лишь сказать: «ДА Я ХОЧУ». И в этом то и состояла самая главная проблема Энтони Дж Кроули — он не умел просить напрямую. Язык как будто бы нарочно проглатывал или что у него там происходило, он понятия не имел. Просто впадал в лёгкий ступор и как дальше из него выходить — не понимал. Так разве что очень скромно барахтался, но единого решения абсолютно никогда принять не мог — когда дело доходило до собственных действий. Он был или резкий на импульсы или никакой. Импульсы в нём на сегодня кончились и вот он был как мраморная статуя. И не сказать, и не сдвинуться. — Кроули, дорогой, — почувствовал Азирафаэль как чужое молчание затянулось на неприлично длинную тишину, — если не хочешь — я не буду. Таков наш уговор. Змий сжал пальцы. Резко так и болезненно. Жаль ангелы всё-таки не телепаты. И СЛАВА БОГУ ОНИ НЕ ТЕЛЕПАТЫ. Но конкретно сейчас Энтони был бы не против, чтобы его мысли наконец прочитали. Потому что это было нечто совершенно не выражаемое. Не читаемое. Вспышка. Образ, несколько ярких цветов одновременно: оранжевый, красный, бирюзово-лилово-розовый и один смелый проигрыш тромбона во вступлении «Полёта Валькирий» Рихарда Вагнера. А после начались ударные прямо по перепонкам, от чего у демона аж капля пота скатилась вдоль лба от такого внутреннего натянутого до самых пределов струн его души — напряжения. И как такое изъяснить, Кроули не то, чтобы не знал, да он никогда и помыслить не мог, что если хоть на секунду попробует понять своё поведение изнутри, то увязнет в этом непроходимом дерьме только больше. А оно у демона оказывается какое-то запредельное, ни конца ни края не видно. Нет даже дна. — Энтони, ну ты че… — развернулся ангел и встретился с настолько нечитаемым, непроницаемым взглядом своего демона, что аж замешкал и выпал на пару минут из реальности. — Я что-то не так сказал? Кроули в кой-то веки наконец сморгнул и вернулся из транса в реальность. — Да нет. Всё. В порядке. Пойдём просто уже наконец… спать? Ладно? — впилился золотым взглядом в серо-голубой Энтони в надежде, что его больше не будут на сегодня чрезмерно допрашивать. Он всё ещё не отошёл от свидания. Быть открытым оказывает так нереально больно, так… Ты как будто бы горишь заживо каждый раз. В моменте это так сильно не заметно, особенно если прыгнул в пламя на импульсе, так мол слегка подпалило. А тут. Тебе предлагали войти в него и постоять. Да подольше. И потому, Кроули начинал незаметно сам для себя психовать уже заранее, готовиться к подставе с другой стороны, к вопросу с подляночкой, что в моменте обнаружил, что просто не переваривает всё это ни в каком виде, будь то даже блаженная всё принимающая любовь его ангела. Да. Кажется, превышена дозировка, вот его и колбасит опять с одной эмоции на другую. Азирафаэль выжидающе на него смотрел ещё какое-то время, после чего осторожно отвёл взгляд. — Если тебе это делает больно, ты так и скажи. Всегда существует третий вариант ответа. Энтони внезапно скривился. — Меня сейчас не хватит ни на какой. Азирафаэль. Ангел поднял руки вверх. — Понял-понял. Не трогаю. Честно. Змий покачал головой. — Ну-ну. Ты то и не трогаешь, — прячет он руки в карманы, скорее от чрезмерного ощущения внутренней обнажённости. — У тебя пальцы слишком шаловливые, отвернёшься и вот. То тут, то там да подтыкнешь. — Любопытство грехом вроде как не считается, мой дорогой. — Да? — вскинул аж резко брови вверх демон, — тогда какого чёрта, половину ангелов Бог свергнул с Небес? — Тут главное… знать меру, — нашёлся в конце концов Азирафаэль. — «Меру», значит, да? — Энтони отчего-то аж трясло, — Ну тогда не удивляйся, если в какой-то момент я дам на это весьма противоречивую реакцию, когда уж в конце концов определюсь с тем, что я чувствую! Ангел поджал осторожно губы и устало облокотился о спинку дивана, внимательно изучая демона. — Я всё равно не в состоянии прочитать твои мысли, Кроули, поэтому в какой-то момент, но тебе придётся научится говорить как есть. — А то я не знал, а?! — раскинул руками в стороны змий, — спасибо, ты мне прям глаза открыл на мои проблемы, ангел, а я и не знал! Азирафаэль устало улыбнулся. — Да-да и я тоже тебя люблю, даже, когда ты на меня злишься. Кроули цокнул. На душе было паршиво. А почему, хрен его знает. С непривычки, наверное. С непривычки что его Видели, Чувствовали и говорили с ним об этом Вслух. Палили буквально насквозь и это было настолько мать его не привычно и не приятно, что непонятно было, куда от всего этого спрятаться. — Не делай так, — процедил змий сквозь зубы. — Как так? — Не читай меня вслух, — чуть сморщился он. — То есть… снова играть в молчанку? Притвориться, что я ничего не замечаю? — вздёрнул бровь вверх Азирафаэль, прожигая насквозь жёлтый своим серо-голубым. — Я ведь… не слепой, Кроули. И… честно говоря, мне кажется. Я никогда им и не был. Просто боялся ошибиться насчёт тебя. Боялся, что ты меня развернёшь или скажешь что-то не то… — вздохнул он. — И мне тоже очень часто неприятны вещи, которые ты подмечаешь про меня. Я стараюсь с тобой открыто, в кой-то веки честно, я пытаюсь искренне. Говорить так как есть. А потом оказывается, что это манипуляция в твою сторону или что я давлю, или что я делаю что-то не так. Или ещё хуже: я делаю тебе этим больно, а я… я так не хотел бы тебе делать больно, Энтони, но не ценой того, что я подавляю и затыкаю себя. У меня тоже есть чувства, я их тоже понимаешь ли чувствую, и зачастую мне тоже ужасно больно, если я долго молчу о том, что хочу или не хочу. Понимаешь? Я захотел — я спросил, и мне важно получить одобрение или запрет — так мне становится понятно. Я не могу щупать наугад там, где есть риск заработать штрафные баллы. Я не демон, я живу по ангельским правилам, нравится тебе это или нет. Иногда я иду против своих принципов. — продолжил свою тираду Азирафаэль, слегка хмурясь, — но это почти всегда оборачивается для меня той ещё головной болью, непомерно и непосильно сложным. Ты думаешь признаться тебе в любви это легко для ангела? Думаешь плёвое дело? Я два года гадал как к тебе подступиться и, когда я понял, что ты непробиваемый и не хочешь абсолютно ни черта менять в своей жизни, я разработал план. ПЛАН ЭНТОНИ. Я СИДЕЛ И КАЖДЫЙ ДЕНЬ ДУМАЛ, ЧТО СКАЗАТЬ ТЕБЕ НА ТВОИ БЕСКОНЕЧНЫЕ ПОДВЫВЕРТЫ, ПОДЛЯНКИ, ПОСТОЯННЫЕ СМЕНЫ ТЕМ, ТЫ БЫ ЗНАЛ КАК Я ТЕПЕРЬ НЕНАВИЖУ ОБСУЖДАТЬ ВСЁ, ЧТО СВЯЗАНО С ПОЛИТИКОЙ И В ОСОБЕННОСТИ С КНИГАМИ ДЖОРДЖА ОРУЭЛЛА! — в сердцах выдал ему ангел, впившись аж со всей силы от негодования пальцами в спинку дивана. Кроули стоял и пялил на него во все глаза. Что на это сказать, он не имел ни малейшего представления. Он то думал, что он великий иллюзионист, прекрасный актёр и вообще. Ахуенно живут, всё прекрасно. По лицу Азирафаэля он в жизни бы не догадался, что того что-то там могло не устраивать, что ангел вообще что-то там думал на счёт их отношений. Да и ещё и так долго, это ж получается, как бы… ну… Энтони замялся. Сразу же после недоапокалипсиса? — Ты хочешь, чтобы мне было за это стыдно или что? — Я ничего не хочу, — закатил глаза Азирафаэль и вздохнул, — я просто напоминаю, что ты здесь не один. Не один у кого тоже есть много своих… страхов, опасений, тревожных мыслей и… постоянного явного и открытого замешательства с вопросом на устах: А как же нам жить теперь дальше? Что же будет с нами теперь? Что будет с нами дальше? Кроули закусил губу. Хорошо с Азирафаэлем, он как-то умудряется озвучивать проблему за них двоих, главное вытерпеть самую неприятную часть, а дальше у ангела практически получается читать его мысли. Практически. Эгоистичное желание, правда, но. Только это сейчас и спасает, по крайней мере, в такой ситуации, Энтони остаётся только сделать небольшое усилие над собой, чтобы попробовать не слиться хотя бы с одной из самых актуальных для них тем. — Ну. Что-то да непременно будет, — чуть поджал губы Энтони Дж Кроули, — вопрос скорее в том, что хочешь от меня ты конкретно сейчас? Реакции? Оценки? Чего, Азирафаэль? Песенку спеть, станцевать может, а? Ангел вздохнул и развернувшись встал наконец с дивана. — Как минимум хотя бы небольшое «прости». Раз не можешь толком ни с чем определиться, душа моя. Кроули хмыкнул, резко так. — Право, Азирафаэль, тогда мы тотчас поругаемся. — По какой причине? — По той самой, что, по-моему, скромному мнению, ты у меня это самое прощение должен вымаливать до конца своих дней, но, — приподнял руку в жесте Энтони, до того, как ангел что-либо успеет предпринять. — Я прекрасно понимаю, что это мои личные… вопросы к самому себе. Обиды. Поэтому. Давай тему с извинениями оставим на потом. — Я могу перед тобой извиниться. Я всегда извинялся, когда был не прав. Змий закатил глаза. — Я тоже. Но. Тут более пикантная тема, ангел. С вопросом кто из нас правее, начиная с нашего первого с тобою «привет». Разгребать слишком много, понимаешь? — развёл он руками устало. — Поднимаешь одно — цепляются все предыдущие случаи. Ты ведь знаешь как было раньше: кинул что-нибудь и забыл, развернулся. Никто не прикапывался так к каждому слову, действию, выражению как сейчас. Никто не признавался, что оказывается местами было. Очень даже ужаснейше неприятно, — скривился он под конец. — А когда тогда это всё обсуждать, Кроули? В следующей жизни? У нас таких нет. Одна вечная без конца. Когда? — Ну раз она вечная, — подметил змий, — значит где-то в её течении и наметим встречу на подумать, а сейчас пойдём уже наконец в постель и выдохнем этот чёртов день! — Для меня он был самым прекрасным в жизни, — нахмурился Азирафаэль, — все бы дни были такие как этот! Кроули прикусил язык, чёрт, ну он же сейчас стоит и просто подливает масло в огонь. Они оба подливают. И надо уже хоть кому-то из них перестать. А то опять всё взорвётся к чертям и Энтони не уверен, что на этот раз в метафорическом сука смысле. — Азирафаэль, — начал очень деликатно Энтони, в итоге пристроившись у столешницы. — Ты здесь не один, кто ждал непомерно долго хоть какого-то мать его развития, — спокойно изрёк эти слова демон, — Я ждал хоть чего-то как минимум пару сука веков и… — сделал над собой явное усилие он, чтобы закончить фразу деликатно: — к тому времени, когда ты зашевелился хоть как-то — я уже ужасно и непомерно устал. Устал, понимаешь? И выходить из этой блядской заёбанности крайне и крайне сложно. Понимаешь, у меня есть некие лимиты на восприятие тебя и проблем, которые ты требуешь решить от меня здесь и сейчас. Я организовал нам классное времяпрепровождение, не припомню, чтобы хоть раз ты жаловался за вечер, я ответил на все мать твою вопросы, я даже сказал то, что думаю сам, и я согласился подвинуться. Согласился, понимаешь? Хотя дай мне волю, я бы потянул с решением ещё до какой-то невъебенной бесконечности, потому что, когда я устал — я не хочу решать абсолютно ничего, я даже говорить об этом не хочу, ну а думать тем более. Но я подумал. Я вообще только и делаю, что думаю в последнее время над тем, над чем не очень бы и хотел, я ищу решение. Оптимальное. Хоть блядь какое-то, но я не могу так сразу, понимаешь? Двести лет, это не два года, Азирафаэль. А шесть тысяч и подавно. Просто я к тому, что, если я не соответствую твоим ожиданиям — прости. Ты тоже не подарок. — развёл он руками в стороны, — но я всё равно тебя… — прикусил язык Энтони и замолк. Надолго замолк, так что стало аж ужасно неловко. — кароче говоря, ты меня понял, — нервно закончил он. — Любишь? — уточнил Азирафаэль. Кроули цокнул. Пиздец как его скрутило в лютое отрицание за последние полчаса, но он сделал над собой усилие и осторожно сказал: — Типа того. После этого почему-то захотелось просто-напросто застрелиться. Сбежать на хрен из этого дома, хотя буквально недавно всё было хорошо. Они определились, расставили границы и… Сейчас то что не так, мать твою Энтони Дж Кроули, что тебя не устраивает сейчас? Ангел молчал, долго так. Продолжительно, затем вздохнул и направился в сторону спальни. — Я тоже устал. Очень и очень сильно и мне, казалось, знаешь, что если мы поскорее со всем этим разберёмся, то всё станет намного и намного легче, но… быть может я всё-таки заблуждаюсь? Он кинул печальный взгляд в сторону змеиных глаз, Кроули его выдержал, правда вдоль лопаток поскребло чем-то пепельно-серым, выжигающим, сводящим саму изнанку. Чем-то очень похожим на чувство вины и Энтони уже в который раз прикусил за этот вечер, давно уже перешедший в ночь, свой блядский язык.

***

Демон стащил с себя пиджак и расстегнул часы, после чего снова бессмысленно уставился на лампу, стоящую на сером комоде. Она источала белый свет. Хорошо ли было то, что они наконец-то к чему-то пришли, или всё-таки плохо? Или они всё-таки поторопились? Он поторопился? Может на самом деле, Энтони не готов его любить сейчас, или ему только, кажется, что не готов. Но при этом было ужасно страшно обидеть Азирафаэля этой своей лютой до невозможности сомнительностью. Кроули уже потихоньку начинал себя ненавидеть за те сомнения, которые с настолько невероятной силой и не осознанностью лезли в его сука голову, что он чувствовал, как медленно сходит с ума. Вместо любви у него не было уже ничего, кроме отторжения от собственной жизни и ненормального страха. Желания спрятаться от всех и вся и наконец-то уже исчезнуть восвояси. А ведь с ангелом нужно жить как-то дальше. М-да. Разговаривать, излагать свои мысли. Они. Не могут случаем откатить всё обратно? К друзьям? Или лучше даже ещё по дальше. Так. К случайным знакомым. Когда даже в общем-то и уговора у них не было, когда они ещё ничего и никому не были должны. И должны ли они вообще? Дружба или больше, чем дружба, разве это не про отсутствие долга друг перед другом, разве всё не происходит по обоюдному согласию? Не обсуждается и не выносится вердикт? Только ли согласен Кроули на самом деле? И не поспешил ли он с тем — дав тогда свой ответ за этим чёртовым столом, на этом самом чёртовом свидании. Не спешил ли он сейчас и не ответил ли лишь из страха Его потерять? А на деле как не хотел ничего так до сих пор и не хочет? Ему показалось, что он хотел. Сейчас вот, например не хочет. Не нуждается или даже… боится. Любого прикосновения, любой близости, любого внимания в свою сука сторону. Будто бы существование чего-то настолько светлого и незамысловатого как чужая Любовь его до безумия пугало, или даже не так. Там как будто бы было что-то намного глубже, и чем больше Кроули задавал вопросов на этот счёт, тем больнее ему становилось, прямо как с чёртовым Господом Богом. Схема у всех этих вещей примерно одинаковая. — Энтони, ты чего? — позвал его осторожно ангел. Он честно напрягся с чужого пару минутного молчания. Вообще с чужого поведения после всего. Кроули был из тех, с кем можно было всё решить за один вечер, а потом внезапно наблюдать то, что оказывается одного решения недостаточно, и на общее поведение это не очень-то и влияет, от чего привычка постоянно уточнять и спрашивать уже въелась на подкорку сознания Азирафаэля. Змий чуть дёрнулся. — Да так. Просто задумался. Всё окей, — зашевелился он вновь и стащил с себя остальные вещи, оставив только майку и трусы. У него было ощущение будто бы его чем-то придавило таким огромным, не решаемым, а ответа на это дилемму на данный момент не существовало, от чего Энтони, отодвинув край одеяла, тут же под него залез и хорошенько закутался, даже не взглянув на Азирафаэля. Ангел осторожно сложил свою одежду. Он редко устраивался спать рядом с демоном. Конкретно сейчас он вообще не понимал зачем это делает. Быть может. Просто. В качестве поддержки? Или поиска ответа на вопрос: что он делает не так, что они делают не так? В любом случае парочку костюмов на этот случай он всегда держал у Кроули в шкафу, куда, собственно говоря, и пристроил сейчас осторожно свой основной костюм. Всё аккуратно складывать и развешивать было своеобразным ритуалом Азирафаэля, который помогал ему очистить голову от излишних мыслей. Однако. Конкретно сейчас он делал это чрезмерно нервно и тревожно. Суетливо. Когда он закончил, ангел осторожно залез под одеяло следом. Что делать дальше он не знал. Пялился в потолок и думал о том, что кажется они не сдвинулись ни на миллиметр, и то, что было там пару часов назад — это было в другой жизни, это было абсолютно не про них настоящих сейчас. Быть может Азирафаэль просто что-то упустил? Что-то безумно важное? Но, с другой стороны, Энтони ведь тоже был рад разобраться во всём, даже поцеловал его, это ведь не было искусственным жестом? Он правда этого хотел или… — Душа моя, скажи честно, я слишком сильно на тебя давлю? — тихо спросил ангел. Повисла тишина. Кроули поджал губы. Он ожидал этого вопроса и одновременно нет. Его бесило, что это была правда и одновременно нет. И ни одна эмоция не подходила под то смятение, сомнение и замешательство, в котором он пребывал сейчас. — Не больше, чем Дьявол, Азирафаэль. Успокойся. Всё в порядке. — Когда «всё в порядке» ты легче идёшь на контакт. — А сейчас как будто бы не легко? — устало вздохнул он. — Сейчас как будто бы через силу, мой милый. Энтони проскрипел зубами. — Я просто устал. Вот и всё. День был… напряжный, в том смысле что, нужно было всё подготовить, сделать, я же не в один день всё тебе организовал. Продумывал, просчитывал. Рад, что тебе понравилось, но на сегодня я — устал. И хочу выгрузить свои мысли хотя бы через сон, вот и всё. Азирафаэль замялся, ответ был весьма логичный, но болело у Энтони как будто бы совсем не это, как будто бы что-то другое, а это Кроули использовал как отмазку, что бы увести ангела за нос. Он всегда так делал, абсолютно всегда за этим стояло что-то абсолютно другое, более сакральное, спрятанное от всех на виду. Но что. Ангел не имел ни малейшего представления, а его демон тот ещё партизан, вряд ли когда-либо в чём-то ему признается. И это не проблема на самом деле Кроули, в какой-то степени он имеет право вообще ничем не делиться с Азирафаэлем, но от чего-то ангелу стало настолько горько и обидно сейчас, потому что он снова опускался в извечные думы «а что бы это значило?», «а что на самом деле Кроули имел в виду?», когда как сам Кроули лежал непосредственно перед ним самим. Он был так близко. Так сука близко, да ангел даже мог его потрогать рукой. Вот прямо сейчас, вытянуть и… ОДНОВРЕМЕННО НЕПОМЕРНО НЕДОСЯГАЕМО ДАЛЕКО КАК САМ ГОСПОДЬ БОГ, КОТОРОГО ОНИ ЛИЦЕЗРЕЛИ ПО ОЩУЩЕНИЮ ПО НОРМАЛЬНОМУ ТОЛЬКО ОДИН РАЗ В ЖИЗНИ ПЕРЕД САМИМ СОЗДАНИЕМ, А ДАЛЬШЕ ЖИЛИ И ТЫКАЛИСЬ КАК ПОЛУЧИТСЯ, ДАЛЬШЕ КАЗАЛОСЬ, ЧТО В ОБЩЕМ-ТО БОЛЬШЕ И НИКОГДА. И хотя Азирафаэль сейчас конечно же преувеличивал, но. Он очень не хотел снова сходить из-за этих вопросов с ума. Поэтому вздохнув, он поджал губы, резко зажмурился и очень затравленно произнёс: — Прости, если я вдруг сделал что-то не так, я не хотел причинять тебе боль. Я никогда не хотел тебе её причинять, Кроули, но иногда я просто не знаю, что ещё сделать, чтобы и самому её не испытывать от твоего молчания. Что сделать, чтобы хоть что-то сдвинулось, но при этом не сильно тебя трогая? Что? Я не знаю. — Слезы от чего-то стекли по его щекам от той обнажённости, что он сейчас испытывал, — Я, наверное, просто хотел бы ну… я… — он замешкал, засомневался. Ангелу казалось, что он всё-таки придумал их свидание, что ему приснилось, что всё стало понятно и ясно, что на самом деле ни черта так между ними и не было, ни черта, как и всю их грёбанную сука жизнь. Он смаргнул ещё пару капель и зажмурился вновь, — Я просто хотел бы от тебя хоть капельку ласки, хоть самую… — он сжал зубы, ругаться так не хотелось, так не хотелось ругаться сейчас, — … малость. Ощущения, что. Я тебе. Действительно нужен, что я. Не выдумал это, что ты соглашаешься сам, а не потому, что я поставил тебя перед выбором. Потому что быть может… может быть… ну… — взволнованно произнёс он, — может я вообще выдумал, что это нужно нам обоим? Может это нужно только лишь мне, Энтони? А тебе на самом деле вовсе и не… Ангел замолк, слова дальше сами не шли, зато слёзы стекали с такой удивительной лёгкостью, что боль казалась чем-то приятным, чем-то безумно правильным для него сейчас. Кроули слушал всё это и ему и самому в какой-то момент захотелось до ужаса разрыдаться. Просто блядь завыть от тех непомерных странных эмоций, которые его зажали сейчас. Он понимал о чём ему сейчас талдычит Азирафаэль. Понимал от и до, потому что тот прекрасно знал, что Кроули прячет даже от самого себя, что Кроули всё никак не может озвучить, а ангел Божий Азирафаэль какого-то хрена каждый раз оказывается до безумия проницательным. Просто невъебенно попадает туда, куда Энтони сколько бы не примеривался и не прицеливался — но так метко у него не получалось никогда. Понимать себя так, как понимает его Азирафаэль. Как он его чувствует. Как он вообще умудряется так чётко его почувствовать, просто описывая то, что испытывает сам? Как он вообще способен так просто говорить о том, что его скручивает и гложет изнутри? Просто мать его как? Кроули вздохнул, ему было стрёмно разворачиваться лицом к лицу к своему ангелу. Как-то безумно не выносимо и так хотелось натянуть одеяло на голову, лишь бы притворится, что он ничего не слышал, что он, мягко говоря, уже уснул. Раз и всё. Вот так просто и быстро, но… Так, наверное, действительно никогда и ни что не поменяется между ними двумя. Мир быстрее сгорит, чем они наконец разберутся. — Если бы совсем не было нужно, — начал он очень тихо, — я бы вообще ничего бы и не предпринимал. Ты ведь меня знаешь. Мне, когда неинтересно, я вообще ничего не делаю… — Или делаешь, потому что страшно, — поджал губы Азирафаэль. Энтони молчал. Он прикрыл глаза. С нижнего скатилась небольшая капля. — Да. Мне страшно, Азирафаэль, — шепотом произнёс он, — и иногда… иногда. — понизил голос демон, — иногда очень сильно. — Чего ты боишься? — подтёр пальцами слёзы у глаз ангел, — чего, Энтони, чего? Кроули замешкал. Так хотелось впилить что-то вроде «А тебе зачем это знать?» или «А что тебе даст это, Азирафаэль?» Или просто уже хоть как-то отмазаться, но вместо этого, он очень тихо выдохнул куда-то себе под руку возле щеки: — Тебя. Ангел удивлённо приподнял брови. — Почему меня? Энтони поджал губы, слегка закусив. — Я не смогу это объяснить тебе, ангел. — Сможешь. Ты прекрасно изъяснялся и все мне объяснял до этого, скажи как есть — я пойму, — тихо прошептал он. Кроули замялся. Слегка зашуршал одеялом, прижав к себе колени. — Нет не смогу, потому что и сам не понимаю, какого сука хрена. Азирафаэль осторожно повернулся в его сторону. — Тогда просто расскажи, как ты себя чувствуешь, своими словами. Энтони сморщился. — Я чувствую полный бред, Азирафаэль. — Озвучь вслух, давай разбираться вместе. — Я не могу. — Ты боишься, что я. Отвергну тебя после этого? — Нет, — цокнул змий, — я боюсь, что… — он замешкал всего на мгновение, — это ранит тебя ещё больше, чем я уже ранил тебя. — Но я тоже тебя бесконечно раню своим поведением, или. Словами? Я не понимаю. Видишь ли, мы очень разные, что вполне себе очевидно, учитывая нашу с тобой природу и… как бы я не пытался, я не смогу додумать за тебя, Энтони, выдумать могу, но так ли это реально на самом деле, чем, если бы ты просто сказал, как оно есть на самом деле? Не раним ли мы друг друга просто тем, что. Постоянно молчим? — Не постоянно, ангел, конкретно сегодня мы только и делаем: что говорим. — Да, но, тебе будет легче, если ты сейчас промолчишь? Если да, то я не буду тебя больше трогать. Я просто высказался насчёт того, что беспокоило конкретно меня и конкретно мне стало легче уже от этого, пусть даже ты мне так и не дашь нужный мне ответ. Это наверное… не так важно, — скромно выдал он. Кроули вздохнул уже в который раз. — Меня напрягает… — он замолк. Как такое блядь вообще можно сказать вслух. Он сжал пальцы вцепившись в простынь аж от напряжения, — напрягает… то. Как… — он резко зажмурился, — я не знаю. Я не знаю как это описать, по ощущению как будто бы всё. — Что «всё’? — уточнил очень мягко ангел, максимально доброжелательно, — может какие слова или само наше взаимодействие, или… — Меня напрягает твоя Любовь, ангел. Азирафаэль удивился за этот длинный бесконечный день уже в который раз, и ещё больше тому, что это не звучало как-то ужасно оскорбительно в его сторону. Он будто бы был готов уже заранее к такому исходу событий. — А что конкретно тебя напрягает в ней? Что не нравится? Что с ней не так? — Её слишком много, — слетело с его губ само собой и захотелось себя за такие претензии пристрелить. — А сколько… для тебя. Достаточно? Энтони аж весь напрягся. — Не знаю. По ощущению нисколько. По ощущению будто бы я вообще её не перевариваю абсолютно ни в каком сука виде. Азирафаэль замолк. Надолго так и задумался. Как такое решить, он понятия не имел, а помочь демону тем более. — Ты хочешь вообще её не получать от меня? Чтобы я никак не проявлял себя в твою сторону? Это напрягает тебя сейчас? Или ты хочешь, но не в таких количествах? — попытался прощупать почву ангел. — Я не знаю, ангел, правда, я не понимаю себя сейчас. — Знаешь. Мне кажется, ты всё знаешь, ты просто боишься об этом сказать. Точнее даже не так, ты боишься, что если скажешь мне что-то для меня неприемлемое, то это уничтожит то, что есть у нас с тобой сейчас. Что получилось у нас с тобой по крайней мере, путём долгих мук со стороны обоих. Но, Кроули, милый, я не могу заставить тебя любить себя так, как хочется конкретно мне и наоборот. Если твоя воля будет такова, что ты… захочешь… — Азирафаэль аж чуть подзавис, — откатить всё обратно, тогда я… — Нет, не хочу, — сморщился змий. — Меня устраивает то, к чему мы пришли сейчас. — Но при этом ты боишься меня? — Не тебя, а… Дьявол, — выругался Кроули и перевернулся в кой-то веки на спину, положив руки на лицо, — блядь. Я даже не знаю как тебе это объяснить, если даже себе толком-то не могу, — он весь аж скорчился. — Мне кажется это таким нелепым то, что я испытываю, фигнёй какой-то неважной, но почему-то, чем дольше я это игнорирую, тем больше меня бьёт какой-то непонятной абсолютной неясной липкой и мерзкой… — демон ощетинился. — это даже не страх. Я не понимаю, что это… — Тревога, паника? — Блядь как же я ненавижу все эти ощущения, так хуево было только в Аду, после этого блядского сука Падения. Ангел поджал губы. — Что я могу сделать для тебя сейчас? — Понятия не имею, не знаю, ничего, — покачал он головой. — Просто хуево и мерзко, вот и всё, что я сейчас… — змий цокнул. — Господи боже блядь что ж так тяжко то, а? Азирафаэль тихо прочитал молитву себе под нос и протянул руку осторожно к чужому плечу. Энтони вздрогнул. — Не трогать тебя сейчас? Кроули дернул углом рта. — Не стоит. Не сейчас. — Понял, — спокойно вернул к себе руку Азирафаэль и решил и в самом деле ничего больше не предпринимать. Решил подождать. А Кроули попытался сформулировать то, что бесконечно крутилось у него в башке, дать определение, проанализировать или сказать так, как получиться, лишь бы избавится от этой навязчивой тошноты, подступающей уже к горлу. — Ты можешь любить меня как-то поменьше или… показывать это как-то иначе? Я… — Энтони сглотнул, сама мысль о том, что он говорит сейчас какую-то дичь его ужасно сбивала, он всё бегал глазами по потолку, вглядываясь сквозь пальцы, пока наконец-то не подобрал нужное для себя сравнение, — далеко не всё принимающий, как ты Азирафаэль, я бы даже сказал, что я практически ничего не принимающий, абсолютно. Процент какой-либо принятости в моей жизни ужасно мал, и в эту самую принятость входит хотя бы то осознание, что мне на тебя не плевать. — Он сделал вдох-выдох скосил на секунду взгляд на ангела, но ни черта не увидел из-за своих же рук и, сглотнув наконец продолжил, мысль в кой-то веки у него потекла понятно, ясно и ровно, даже как-то правильно: — И есть, кажется, ещё небольшое место для «попробовать что-то новое». Но оно «маленькое», «мизерное», размером со спичечный коробок. И. Когда ты пытаешься в этот размер впихнуть всего себя и ещё вдобавок все свои чувства с лихвой, и ещё что-то там от меня требуешь, то. Я просто не знаю, куда это всё деть, и меня просто… я… — Энтони слегка сморщился, — меня разрывает на части, Азирафаэль. Вот что я испытываю, когда ты ко мне слишком настырно лезешь, и я не знаю как это контролировать. Я бы и рад, чтобы это было как-то проще, но в итоге перегруз настолько огромный, что за всем этим я больше не способен испытывать хоть что-либо положительное. Даже если это твоя любовь. В коробок она вместиться, а все что сверху будет меня расщеплять с огромной силой. Это конечно же не… падение, но иногда я испытываю такую агонию, что просто не понимаю, как себе помочь. Я даже объяснить такое не способен. Я не понимаю, что со мной происходит. Знаешь, говорят, от чрезмерного счастья тоже умирают. Ну вот это. Наверное, мой случай. Мне слишком много тебя. Слишком. Я ещё не привык, что ты так можешь. Любить меня в ответ. Оказывается. Я не привык, Азирафаэль. И это ужасно страшно, то НАСКОЛЬКО ты способен любить меня в ответ. Я за эти века наскрёб только спичечный коробок для таких форс мажоров, я не ожидал, что твоя любовь, она. Чёрт его дери размером с Планету. И вот скажи мне. Куда мне теперь это все пихать? Ну вот просто куда, ангел? Куда? Азирафаэль слегка приоткрыл рот, очень внимательно вслушиваясь в каждое слово своего демона, он вглядывался в этом полумраке в его лицо лёжа с боку, но ни черта не мог разобрать, в отличие от Энтони, который при желании мог видеть всё. — То есть. Мне надо. Сбавить обороты, правильно? Ты уже говорил, что я слишком для тебя быстрый, но дело ведь даже не совсем в этом? Меня слишком много для тебя сейчас, так? — И да, и нет, я… не понимаю своих чёртовых лимитов ангел! — Ну. Подожди, душа моя, ты вполне ясно изъяснился сейчас, когда ты чувствуешь боль, тревогу и всё, что вызывает у тебя не приятные ощущения явно свидетельствует о том, что я превышаю твои лимиты. А значит, может мне вообще тебя лучше не беспокоить какое-то время или поискать компромисс между нами двумя? Я не хочу тебя калечить… особенно… своей любовью, — сглотнул Азирафаэль несколько даже нервно. — Еще предложи разъехаться, — вздохнул змий. — Могу не трогать твою постель, пока сам не позовёшь. — Она общая. — Я ей почти не пользуюсь. — Мне нравится спать вместе с тобой. Иногда это меня успокаивает. Азирафаэль вздохнул. — Тогда обними меня сам, когда будешь готов. И всё, что касается наших… твоих новых… границ? Я не могу что-либо предпринимать в твою сторону Энтони, если даже вопрос об этом причиняет тебе нескончаемую боль, — печально произнёс ангел. — Прости. Ангел перевернулся на спину. — Бывает, — тихо сказал он и устало прикрыл глаза. Говорить ему больше на сегодня ни о чём не хотелось. Энтони тоже молчал. — Правда прости. — нарушил он тишину в какой-то момент. — Я не могу не прощать, ты ведь знаешь. — Да нет, можешь, — спокойно парировал Энтони. — Раз я умею… — он сглотнул, кажется никто на него сейчас пристально не смотрел, — любить, — очень тихо произнёс это слово демон, — то и ты вполне себе можешь и не прощать. Азирафаэль покачал головой, одеяло чуть зашуршало. — Я не хочу тебя не прощать. Не хочу, понимаешь? И ненавидеть не хочу, злиться не хочу, горевать, и много ещё чего. Я хочу просто любить. Вот и всё. Без всякой этой мишуры, Кроули. — Ну любить вроде как это… совокупность всего и сразу, разве не так? — Не знаю. Понятия не имею теперь. Издалека всё казалось намного проще. — Издалека всегда всё кажется проще, пока не оказываешься затянут в этот безумный водоворот. — Наверное… — произнёс ангел и больше ничего не говорил. Кроули отцепил руки от лица окончательно и снова скосил взгляд на ангела. Он был сейчас абсолютно спокоен, абсолютно меланхолично-печально спокоен и как будто бы больше ничего не требовал от Кроули и не ждал. Может поэтому Энтони так захотелось взять его за руку в этот самый момент. Просто так. Абсолютно не спрашивая. Легко. И. Он коснулся осторожно чужих пальцев, от чего чужие ресницы аж дрогнули, завёл рукой дальше и аккуратно сжал. — Прости. — За что? — провёл неверяще большим пальцем по тыльной стороне ладони Энтони ангел. — За то, что даже не способен об этом спросить. Азирафаэль хмыкнул. — Н-да правила и демоны — это конечно… нечто абсолютное зачастую несовместимое… Кроули перевернулся в его сторону и завёл вторую руку на их. Сжал. — Мне жаль, что я такой сложный для тебя… — Ну если уж мы пошли на откровения, то я тоже не самый лёгкий для тебя, Кроули, — слегка приободрился Азирафаэль от чужих касаний. Это было приятно аж до мурашек. Всего лишь его руки, пальцы к пальцам. Этого было так нещадно мало, что ангел глотал каждую возможность почувствовать хоть какое-то прикосновения с неведомой ему доселе жадностью. — О да, ты тот ещё фрукт. — А почему не овощ или скажем десерт? — Потому что экзотические чаще всего бывают фрукты, чем овощи или… десерты. — Десерты вполне себе бывают, — подметил Азирафаэль, — взять хотя бы тот в Непале, или помнишь, мы тогда в Каире… — Можно тебя обнять? — спросил демон чётко. У ангела аж сердце замерло от этого вопроса. А во рту всё пересохло. — К-конечно, — аж запнулся он. У Энтони что-то вмиг щёлкнуло в голове, и он, как и подобает демону, на каком-то лишь импульсе подтащил свои руки к ангельским бокам и притянул себя к нему. А потом время замерло, он боялся даже дышать. Азирафаэль тоже, и так они и пролежали ещё пару мгновений. «Импульсивный да, — подумал про себя демон, — Дьявол какой же ты всё-таки импульсивный, Кроули.» И больше в башке не было ничего, ни оценки своим действиям, ни мыслей. Пустота. Азирафаэль окончательно повернулся на бок и просто молчал. Потому что с Кроули оказывается самая лучшая стратегия — это просто в какой-то момент помолчать. Он так намного быстрее приходит в себя, чем если его начнёшь резко тыкать или ещё хуже требовать. А ангелу так не хотелось опять его потерять. Потерять то, к чему они так долго и обоюдно шли. К желанию быть друг с другом уже хоть как-нибудь, потому что, где не дотронься, больно мать его просто везде. Энтони пошевелил пальцами и уже более смело разведал обстановку на чужой спине, шмыгнул носом в ангельскую грудь и просто в какой-то момент уже сознательно остановился. От привычного ангельского запаха в такой щемящей сердце близости, от дыхания куда-то в его макушку. И от этого приятного «тук-тук-тук» в его левое ухо, что Кроули так нещадно прижал сейчас к Азирафаэлю. Ангел сглотнул, а Энтони всё вслушивался и вслушивался. До какой-то сумасшедшей бесконечности, где в кой-то веки никто и никуда не торопился. Где это не было по случайности и ужасной неловкости после пьянки, да ещё и голыми под чистую. И это было как-то совсем по-другому, без ощущения долга или стремления себя застыдить, что не способен брать, когда дают, что слишком пугает такая открытость и такое доверие с чужой стороны, когда сам ты закрыт на кучу замков и уже не помнишь как их открыть. Это не резало, не давило, не хотелось сбежать. Разве что спрятаться. И. Были правила как можно, а как нельзя теперь между ними, и как с Энтони больше не стоит поступать, как бы Азирафаэль его там ни любил. Да. Как бы он его не любил, но у Кроули были свои лимиты, и если ангел был готов их соблюдать, то пожалуй демон был готов попробовать что-то выходящее за рамки обычных друзей, но всё ещё не любовников. Потому что в кой-то веки он почувствовал себя в безопасности в этих руках. Они не резали и не жгли его, они исцеляли и успокаивали, и намного эффективнее, когда Энтони этого хотел сам. — Позволишь? — очень тихо прошептал ангел, коснувшись пальцами рыжих волос. — Обнимешь меня в ответ? Азирафаэль аж опешил и решил больше ничего не спрашивать, вытянул руки, обхватил своего демона, и они теперь уже обоюдно прижались друг к другу. Сердце колотилось бешено-бешено и ангел завёл руки на чужие волосы, но продолжать дальше не решался. — Попробуй, — тихо прошептал Энтони в ангельскую грудь и Азирафаэль попробовал. Очень и очень аккуратно запустив пару пальцев в рыжую шевелюру. Кроули оскалился и выдохнул. Было приятно, но местами тревожно. Местами всё ещё не хватало места для таких эмоций и чувств. — Как думаешь, Азирафаэль, можно нас назвать живыми? Ангел удивлённо приподнял брови, чужой запах в такой близости его сейчас опьянял. — Ну мы. В данный момент из плоти и крови, органы есть, чувствительность, вполне себе… живые. Хоть и бессмертные. — Разве можно назвать живыми тех, кто по своему усмотрению используют человеческие тела? Мы больше похожи на мошенников, чем на живых людей. — Но мы и не люди. Могут же быть демоны и ангелы — живыми, мой дорогой? — А когда без тела, то что. Мёртвые значит? Азирафаэль задумался. — Люди тоже не совсем… умирают. Скорее теряют свою предыдущую форму и переходят в другую. Просто мощности и настройки у них совсем другие, но в целом все мы сотканы из одного света, все мы и вернёмся в этот свет однажды. — Но есть же места, где он отсутствует, как ты тогда в него вернёшься, если ты есть сам его отсутствие? Ангел провёл пальцами вдоль шеи, а затем хорошенько прошёлся по чужому затылку. Кроули сжал ангела крепче. — Ну как. Свет же он, по-разному светит. А если не будет светить, то ничего и не будет. Разве не так? — Мне казалось, что Господь изначально подразумевает себя как свет и его отсутствие одновременно. В этом прикол. Тебе так не кажется? Именно об этом толковал в своё время Люцифер. Что Бог это не только бесконечная блаженная любовь, это так же и её отсутствие. Полное и бесповоротное. Тьма. Именно это ему когда-то не понравилось там. Да весь Ад разве не про это? Про попытку разделить этот мир на два, чтобы хоть как-то контролировать эти чёртовы деяния Бога? Уравновесить? Азирафаэль задумался. — Мне казалось все поругались совсем по-другой причине. — Их было не мало. Целый трактат. Но я не то, чтобы читал, так, одним глазком, — чуть сморщился змий. — И не сказать, что их всех прижали сразу. Был какой-то промежуток времени. Попыток. Я не знаю. А потом всех под одну гребёнку, даже тех, кто просто… — он сжал зубы. Сколько в Энтони было до сих пор противоречий и сожалений на этот счёт, — короче ладно забей. Неважно. Ангел слегка нахмурился. — Хочешь об этом поговорить? Или не стоит? — Не о чем здесь говорить, — сморщился Энтони, — просто не о чем. — Ладно, — осторожно выдохнул Азирафаэль. — Сейчас тебе… достаточно комфортно со мной или вопрос дурацкий и лучше такие не задавать? Кроули вздохнул. — Когда так задаёшь, я начинаю сомневаться, а потом мне резко коротит какой-то навязчивой идеей мозги. — Ну… — протянул ангел, — посомневайся вдоволь, я в этом так сказать тот ещё мастер. — Не, ты если решил — всё понятно. Я если решил, я успею ещё десять раз передумать, засуетится и потом ещё погоревать, что всё равно выбрал не то, что в итоге хотел. Азирафаэль хмыкнул. — Н-да зато с тобой хотя бы весело. — Ты мне сегодня больше всех рассказывал, как я тебя заебал, от всего сердца, Азирафаэль. — Помилуй, господи, Энтони, я просто сказал, что, если что-то мне будет делать больно, я молчать не буду, но могу держать дистанцию. Это мне по силам. Пока сам чего-то там не захочешь. Но если совсем не хочешь, то я тоже предпочту побыть наедине с собой, а не в вечном ожидании ответной близости от тебя. Это изрядно, выматывает, мой милый. Энтони выдохнул. — Понимаю, — завёл пальцы он на ангельские кудри. — Я насильно тоже тебя нигде не держу. Очень хочу правда, но… свобода выбора и т.д. и т.п. — Но обидешься, — широко улыбнулся ангел. — Не, я расстроюсь, только и всего. — Ах, как замечательно, — наслаждался Азирафаэль, как Энтони перебирает пальцами его кудри, заводит до затылка и… — Обижаешься у нас обычно ты, а я расстраиваюсь. Ангел покачал головой. — Ты тоже обижаешься Энтони, и очень часто, просто никогда в этом не признаёшься, даже себе. — Ну… всё может быть. — Завтра снова будешь делать неприступный вид? — Смотря с какой ноги встану, — хмыкнул змий. — Я надеюсь с правильной. — Ну… не загадываю. Мир изменчив, Бог изменчив, План постоянно какой-то неопределённый, почему бы и мне не быть непредсказуемым? Сам сказал, «зато со мной весело». — Тогда и я буду не предсказуемым. — Ты уже. Постоянно, ангел. Что не день, то новое для меня открытие. Мне тоже очень и очень весело, когда не больно. — Прости. — Разобрались? Давай спать, — чуть поудобнее устроился в их объятиях Энтони, — так долго конечно руки затекут, но хотя бы щас я понаслаждаюсь. — Спокойной ночи? — Ага самой наис-с-спокойнейшей, — прошипел змий и завёл своё колено меж чужих ног, а вторую накинул сверху. Азирафаэль устроился ещё теснее и не удержавшись, всё же наклонился и коснулся губами его лба. Энтони ничего не сказал, лишь слегка улыбнулся на это и наконец-то спокойно выдохнул из себя этот божественно-блядский день.

***

Интерлюдия #2: Когда начинал писать эти части, они были для меня самыми сложными по взаимоотношениям между персонажами, ибо я заходил настолько в тупики в их взаимодействиях, что всё бросал и думал, что я не вывезу это на хорошую концовку, я вообще такое тяжёлое не потяну, я выбегал на улицу в очень сложным чувствах и очень много гулял, пока не находил тот путь — где они всё-таки не расстануться, не убьют друг друга, и никто палить из пушки всё-таки не станет, потому что если не они обоюдно застрелятся, то тогда автор. В общем я никогда бы не подумал, что для меня это будет настолько СЛОЖНО