His Price

Себастьян поднял палочку Кэссиди и исподлобья взглянул на вошедшего в дом Оминиса. Тот, склонив голову набок, медленно перебирал пальцами по кульку со сладостями, словно прикидывая что-то в уме. Кэсс дернулась, попятилась назад, в ванную, но Себастьян перехватил ее руку и заставил замереть на месте. Казалось, время застыло. И лишь один вопрос повис в воздухе: знает ли Оминис, кто здесь? Затянувшееся молчание прервал резкий звук отъехавшей шторки. Кэссиди инстинктивно отшатнулась, перевела взгляд на ту часть дома, где спряталась Анна. Сейчас она стояла, судорожно цепляясь за бок, и прожигая Себастьяна ненавистническим взглядом. Наконец, он добился того, чтобы сестра смотрела только на него. И по лицу Анны было понятно — она хочет, чтобы он об этом горько пожалел. Взгляд, казалось, убивал. Прожигающий до костей, полный страха и ненависти. Полный презрения. — Анна! — шепотом взмолился Себастьян, и бросился к сестре. Но та лишь отшатнулась, подняла руку с палочкой вверх. — Почему ты так со мной? — Оминис, ты пришел не вовремя, — процедила Анна, медленно пятясь назад лицом к брату. Она пыталась перебраться поближе к Мраксу. — Я собиралась уходить и выбросить… мусор. — А мне кажется, я пришел как раз к чаепитию, — Оминис отбросил кулек с конфетами на пол. Пара леденцов выпала и весело запрыгала по полу, укатившись куда-то под кухонные тумбы. Мгновенно в руках Мракса оказалась палочка и зажглась красным огоньком. — Мне сегодня пришло очень странное письмо. Хотел вот обсудить с тобой. Как вижу, не потребуется. Его отправитель находится прямо здесь. Не так ли, Себастьян? — Не имею ни малейшего понятия, о чем ты, — огрызнулся Сэллоу, глядя только на Анну. — Я тебе не писал никаких писем. — Резонное замечание, — Оминис шагнул вперед, Себастьян замер. Кэсс заметила, как его спина напряглась. — Это писала Прайс, но, думаю, под твою диктовку, Себастьян! А, точнее, под твое Империо. Сэллоу неохотно перевел взгляд с сестры на Оминиса, а Анна в этот момент сделала еще пару маленьких шагов в сторону Мракса. У Кэссиди заболел живот от нехорошего предчувствия. Что если Себастьян подозревает, что Оминис догадался, что Себастьян сбежал? И он сейчас убьет своего бывшего друга, чтобы замести следы? Кэсс не верила, что он способен на это. Но в глубине души понимала, что этот парень уже далеко не тот, кем был раньше. Прайс просто не знала, чего от него еще ждать. И это пугало до дрожи в коленях. — Так странно. — Оминис шаг за шагом подходил все ближе к Анне, стараясь закрыть собой, словно всерьез опасался за ее здоровье. — Что странно? — огрызнулся Сэллоу. — Что ты здесь. — Не рад своему старому другу? Себастьян заставил Кэсс перейти чуть правее, чтобы быть напротив Мракса и выдерживать нужное расстояние. Зачем он пытался обходить их? Кэссиди сразу решила было, что Оминис боится, как бы они не навредили Анне, но когда она и Себастьян оказались спиной к выходу, то поняла, что это не так. Мракс просто-напросто вытеснял их из дома. — Тебе дали четырнадцать лет, Себастьян. Четырнадцать. — Оминис нахмурился. — А ты пробыл там меньше двух. Слишком мало для помилования, как считаешь? — А тебе какое дело? — огрызнулся тот. — Выпустили за хорошее поведение. Оминис покачал головой. Кэссиди заметила, как его палочка на миг погасла и снова загорелась огоньком, словно это моргал настоящий человек. — За хорошее поведение могут убрать не больше половины срока, — парировал Оминис. — Для меня сделали исключение! — голос Себастьяна сорвался. Он понимал, что в его слова не верят, но не мог остановиться и только глубже падал в собственный обман. «Ложь, повторенная сотню раз, в конце концов становится правдой» — Кэссиди вспомнила слова, услышанные на лекции от одного из профессоров. — Я лишь хотел увидеть сестру. Это не преступление! — Я не хочу тебя видеть! — Анна вцепилась в руку Оминиса и опустила взгляд. — Выметайся, — тихо сказала она с такой злобой, что Кэссиди дернулась, как от пощечины. Оминис коснулся руки Анны, успокаивая и поддерживая. Себастьян, заметив это, вздрогнул и подался вперед. — Не смей трогать мою сестру! — прорычал он, посылая под ноги Оминиса сноп искр. — Ты ее недостоин, предатель! Оминис шагнул вперед. Его лицо скривилось, будто слова Себастьяна были горькие на вкус. — А ты не предатель? Ты бросил ее, слишком заигравшись с темными искусствами и получив расплату за свои действия. — Если бы не ты и не Кэссиди… Оминис оставался непроницаем. — Это мы убили Соломона? Это мы создавали инферналов? Кэссиди вздрогнула. Он ступил на очень тонкий лед, напоминая про события конца пятого курса. Что он делает? Хочет разозлить Себастьяна? Тянет время? Зачем? — Себастьян, нам нужно уйти, — умоляюще прошептала Кэсс, хватаясь за его плащ. Пусть лучше он сорвет злобу на ней. — Оставь здесь Кэссиди и убирайся, — скомандовал Мракс. — И тогда я дам тебе уйти достаточно далеко, перед тем, как вызвать мракоборцев, убийца. Кэсс не заметила, но почувствовала, как плащ Себастьяна рывком выскользнул из ее рук. Она услышала грохот и треск заклинаний, охнула и упала на пол, закрыла лицо руками. «Пусть все прекратится, — проносится мысль. — Пусть кто-нибудь придет и поможет!» Но никто не приходит. Вместо этого раздается отвратительный треск, испуганный вскрик Анны. Грохот. А после нескольких секунд тишины по комнате разнесся равномерный, словно метроном, стук чего-то твердого о пол. Кэсс несмело приоткрыла глаза. Сразу она увидела только скрещенные палочки на полу, ее и Оминиса. «Почему палочки упали? Или их выбросили? Странно, это же настоящее унижение для волшебника — драться врукопашную. Может, они помирились?» — откровенно глупая мысль придала ей больше сил и заставила взглянуть на мир. Тогда она еще шире распахнула глаза и ужаснулась: Себастьян сидел на Оминисе, у которого лицо было уже разбито в кровь, и планомерно долбил его головой о грубый деревянный пол. Бам! Бам! Бам! Страшные звуки поселились в ее сердце, которое начало биться в такт ударам затылка Оминиса о пол. Кэссиди молча наблюла, не в силах вмешаться, как Оминис еще извивался под крепкой хваткой Себастьяна, пытался сопротивляться. Но каждое его действие было все слабее и слабее с каждым новым ударом. Еще немного — и он сдастся и потеряет сознание. «Себастьян убьет его». Анна поняла это вместе с Кэссиди. Она выбралась из ступора раньше, попыталась произнести обычное заклинание отталкивания, но у нее так сильно дрожали руки, что действия получались смазанными и неправильными. Тогда она бросилась на брата и попыталась оттащить, или хотя бы удержать его от очередного вколачивания бессознательного тела в пол. Себастьян в ярости зарычал и лишь отмахнулся, но она бросилась ему на шею с новой силой. — Нет! Себастьян, нет! — зарыдала Анна. Громкий звук пощечины разрезал все пространство маленького домика и Кэссиди задохнулась от испуга. Анна стояла, держась за щеку, и неотрывно смотрела на руки Себастьяна. На них была кровь. Сэллоу бросил безумный взгляд на нее, на свои руки, на Оминиса, растянувшегося на полу и снова вернул его к Анне. Он отшатнулся, запнулся о ногу бывшего друга, упал и в изумлении вытаращил глаза. Из его горла вырвался страдальческий хрип: — Нет, это все не я! Он меня вынудил! Кэссиди вспомнила, что почти точно так же он говорил и про убийство своего дяди. Это не он. Его заставили. И тогда Кэссиди не верила в его слова, потому что они не звучали как раскаяние. Но сейчас что-то заставило ее передумать и поверить. Это что-то шевельнулось в груди и обволокло ее разум зыбким туманом равнодушия ко всем, кроме него. Кэссиди поняла, что в его словах может быть истина. Только еще не могла понять, где. Разве может такой милый и красивый парень творить такое невероятное зло? Разве не в этом весь ответ — это не он? Его вынудили, заставив сделать то, чего он не хотел? Заставив пойти против друзей? Может, где-то внутри еще есть тот самый настоящий Себастьян и она сможет его пробудить? Ей нужно всего чуть чуть времени. Но если она останется с ним здесь, мракоборцы сочтут ее соучастницей и у нее совсем не будет времени, чтобы что-то сделать. Нужно увести его отсюда. Взгляд перебежал от Себастьяна на тело Оминиса, и Кэсс внутренне содрогнулась. Он едва слабо шевелился, но Кэссиди совершенно не представляла, насколько серьезны повреждения. Что если он сейчас, прямо в эту секунду, умирает? Нужно поскорее выметаться, чтобы Анна могла позвать на подмогу. Кэсс встала и побрела к Себастьяну. Он все еще, словно забыв другие слова, повторял одно и то же: «Он меня вынудил. Мракс заставил меня сделать это». — Идем! — умоляющим голосом прошептала Кэссиди, дергая его за локоть. — Нам нужно уходить. — Нет! — Себастьян бросил на нее затуманенный взгляд. — Я должен остаться! Оминис… он мой друг… я не могу его… я не мог… — Анна о нем позаботится, — заверила его Кэсс и заставила-таки подняться на ноги. — Идем. — Анна… — Себастьян поморщился и потянулся к сестре. — Вы… выметайтесь, — слабо прошептала та, осторожно подходя к Мраксу. — Ненавижу вас! Кэссиди потянула Себастьяна за рукав и тот, как ребенок, побрел за ней. Скрипнули двери дома, зашуршала трава под ногами, солнце, уже в зените, приятно ласкало их лица. Только вот не было времени насладиться природой. Кэссиди брела вперед, подальше от Фелдкрофта и тянула за собой Сэллоу, как-то разом притихшего и ставшего ведомым. Они шли не один час, с единственной целью: убраться как можно дальше. Им нужно было срочно покидать долину и прятаться. Мракоборцы наверняка уже прибыли и вышли по их следу. «Нужно взять палочку и замести следы», — отрешенно подумала Прайс и похлопала себя по карманам. Вспомнив, что ее палочка была не у нее в последние сутки, повернулась к Себастьяну и застыла. Палочка! Они забыли ее палочку в доме Сэллоу! Она развернулась и пошла дальше, таща за руку Сэллоу. Теперь Кэссиди была твердо уверена, что ее считают соучастницей Себастьяна, если не хуже. Сбежавшие преступники — вот кто они теперь. И попытаться убежать не вариант — все точно решат, что это она освободила его из Азкабана. Нет, теперь даже если Прайс сможет помочь Себастьяну найти спокойствие и прошлого «себя», возвращаться никак нельзя. Они убегут. Начнут новую жизнь. Кэссиди так же виновата в случившимся, как и Себастьян. Это из-за нее он сбежал. Это из-за нее Оминис сейчас при смерти или даже мертв. Думать об этом было совершенно невыносимо. Кэссиди зажмурилась, преодолевая очередную высоту, и чуть не скатилась по крутой горе вниз. Себастьян, покорно плетущийся за ней, замер. — Нам… нам нужно найти укрытие, — пробормотала Прайс. — Уже темнеет и мы не сможем уйти ночью без палочек. Тот только кивнул. Сейчас Себастьян был как мокрая раздавленная лягушка на каменной мостовой: противная размазня. И Кэссиди решила искать укрытие сама. Через полчаса она смогла найти недурно выглядящую пещеру и усадила Себастьяна на землю. Тот прислонился к стене, глядя перед собой невидящим взглядом. Кэссиди, подумав немного, улеглась рядом, положив голову ему на колени. Так они и сидели, глядя как долину охватывают сумерки и на некогда подогретую землю клубами ложится сизый туман. Кэссиди запустила руку в карман своего платья и нащупала белую мармеладную змейку. Та, наверное, выпала из подарка Оминиса и случайно заползла ей в карман, когда она лежала на полу. Кэсс провела по ее сладкой голове пальцем и облизнула его. В животе засосала пустота. На смену животному страху пришел голод. Раздался горький всхлип и несколько теплых капель упали ей на щеку. — Я убил его, — пробормотал Себастьян, глядя на мармеладную змейку, — я точно убил его! — Когда мы уходили, он был еще жив, — неуверенно возразила Кэссиди, чувствуя, как сосущая пустота поглощает и переваривает ее изнутри. — Анна позаботится о нем. Это было отвратительно. Врать Себастьяну, давать ему и себе надежду. Они не убили своего друга. Он еще жив. Но кто знает? — Он найдет меня… — с ужасом пробормотал Себастьян. — Найдет и убьет. «Отец Оминиса», — решила про себя Кэсс и попыталась успокоить Сэллоу, хоть и сама тряслась от страха при одном лишь упоминании о такой влиятельной фигуре. — Все будет хорошо. Мы спрячемся. — Да, да, — рука Себастьяна скользнула ей в волосы и застыла у левого уха. Он начал нервно теребить ее мочку, словно собираясь вырвать. — Подальше. Нужно уйти подальше. Это все из-за знакомых мест. Кэсс кивнула, совершенно не понимая, о чем он говорит. Но, кажется, старый Себастьян, которого она помнила, вынырнул на секунду и заставил нового забыть обо всем, что он хотел с ней сделать. Прайс была этому рада. Несмотря на весь ужас, произошедший этим днем, сейчас Себастьян был почти нормальным. Она разделила мармеладную змею пополам и угостила ею Сэллоу. Тот проглотил угощение, почти не жуя, тогда как Кэсс старалась прочувствовать каждый кусочек и подольше подержать его у себя во рту. Кто знает, может это последняя еда в ее жизни. Себастьян нежно погладил ее по щеке и по рукам, вызывая воспоминания о былых временах, когда он даже руки ее стеснялся коснуться и каждый раз спрашивал, может ли поцеловать. «Пусть он снова будет таким! — пожелала Кэссиди, проваливаясь в сон. — Пусть будет тихим и добрым». Она мгновенно уснула и проспала всю ночь, пока Сэллоу продолжал гладить ее по волосам и таращиться в серую стену пещеры. Его губы беззвучно шевелились, складываясь всего в одно слово. «Мракс».

***

— Кэсс! — игривый шепот заставил ее очнуться и оцепенеть. — Кэс-си-ди! Рука скользнула по щеке и Кэссиди слегка приоткрыла глаза, старательно сдерживая вздох ужаса. Это снова был тот Себастьян, которого она боялась. Тот, которого, казалось, она уже изгнала из этого худощавого веснушчатого паренька. Но он вернулся снова. — Ты молодец, Прайс, — его шепот вызвал отряд мурашек, галопом пробежавших по спине. — Ты молодец, что увела меня оттуда! Теперь мы точно сбежим! «Это не он. Его заставили. Это не он, — беззвучно повторяла сама себе Кэссиди. — Себастьян бы не сделал ничего из этого. Ни со мной, ни с Оминисом. Это не он!» — Собирайся, — скомандовал он, поднимаясь и отряхивая одежду. — Нам пора уходить. Кэссиди резко выдохнула, остановившись на одной смелой мысли. Она прищурилась и взглянула на Себастьяна, пытаясь найти то, что когда-то наблюдала в чужих воспоминаниях. Но, увы, сейчас она видела лишь ехидно усмехающегося парня. — Подожди, — она потянула к нему руки. — По… поцелуй меня! Себастьян удивленно взглянул на нее. На миг в его взгляде промелькнул старый Себастьян и Кэссиди было уже обрадовалась, но нет. Он вернул равнодушно-пренебрежительное выражение и опустился перед ней на колени. Поцелуй обжег ее, заставляя задыхаться от страха. Себастьян целовал властно, пользуясь своим преимуществом и не смущаясь лапать там, куда раньше даже не смел смотреть. Он обхватил ее за грудь, залез рукой под платье и сжал ягодицу, провел ногтями по тонкой полоске у половых губ, вынуждая трястись от испуга. — Еще… еще пару минут, — проворковала Кэсс и поцеловала его первой, едва он отстранился. Они улеглись на пол пещеры и Прайс заставила себя извиваться, жалко стонать и возбужденно тереться о Себастьяна. Сейчас нужно было во что бы то ни стало отвлечь его. Отвлечь, чтобы найти… она не была уверена, но чувствовала, что сможет это сделать только сейчас. — Ты хочешь? — спросил он, позволяя ей оказаться вверху. — О, да, очень! — это было слишком фальшиво, поэтому Кэссиди испуганно залепила ему рот своими губами, запуская руки под рубашку. «Это просто игра. Представь, что это не по-настоящему». Она села сверху. Разведенные бедра коснулись пульсирующего члена. Кэссиди заставила себя сделать скользящее движение вверх-вниз, поддразнивая и раззадоривая огонь в глазах Сэллоу. — Давай, — она склонилась и провела языком от шеи к уху, оставляя влажный след. — И потом мы уйдем. Я обещаю. — А ты смогла меня удивить, — хмыкнул Себастьян. В его глазах разгорелся самый настоящий огонь желания, а губы прорезала самодовольная усмешка. — Если ты хочешь — делай. Сама. Кэссиди кивнула, заставляя себя сосредоточиться только на одной мысли. Даже не мысли, а промелькнувшем подозрении, заставляя тело действовать отдельно от головы. Пока она силилась сосредоточиться на этой догадке, руки стягивали штаны с Себастьяна и приподнимали юбку. Она снова уселась верхом, только теперь голая плоть парня касалась ее внутренней стороны бедра. — А ты уже мокрая, — одобрительно прошептал Себастьян и жадно схватился за ее бедра, с силой надавив вниз. — Давай же! Кэссиди вскрикнула, чувствуя, как тело прорезает боль. Но тут же перевела этот вскрик в фальшивый стон и испуганно скосила глаза на Себастьяна. Тот ничего не заподозрил, только сощурился и качнул бедрами. — Продолжай сама. Ты же это предложила. Кэсс кивнула и приподнявшись, не дав члену выскользнуть из нее, опустилась. И снова и снова повторила эти действия, стараясь думать об этом только как о чем-то механическом. Чем-то вроде обязательных упражнений или необходимой боли, которую нужно перетерпеть. Как когда тебе сращивают кости, или обрабатывают бадьяном большие открытые раны. Потерпеть, а потом будет легче. Внизу противно захлюпало и Кэсс склонилась над Себастьяном, почти легла на его грудь. Она заметила, что чем быстрее она делает это, тем больше сам Сэллоу включается в процесс и тем меньше он смотрит на нее. Вот и сейчас — он до боли сильно сжал ее бедра и начал сам вколачиваться в нее, заставляя замереть, чтобы не спугнуть. Взгляд снова пробежал по прикрытым глазам Себастьяна, по трепещущим ресницам, по раздувающимся ноздрям и влажным губам, по каждой веснушке, яркой точкой впечатавшейся ей в память. Потом по подбородку, шее, ключицам и, наконец, груди. Груди в простой серой рубашке, некогда видавшей времена и получше. Ей стало плохо. Ничего. Она не видела ничего. «Это конец?» — подумалось Кэссиди и слезы застелили глаза. Это конец. Она не смогла. Она ошиблась. Не было ничего, за что можно было бы зацепиться. Это было частью Себастьяна. Его личности. Она ошиблась. И в этот же миг красная полоска вынырнула из груди Себастьяна и яркой молнией скользнула к его боку. Кэссиди прищурилась и снова увидела яркую вспышку, пробежавшую по телу всего на мгновение. Она появлялась в сердце и текла… к татуировке молнии у Себастьяна на боку! «Так вот в чем дело! — Кэссиди вцепилась пальцами в землю, сдерживая волны боли и слез. — У него там… дыра!» Покачиваясь в такт вздохам, магия боли циркулировала по телу и тянулась к Кэссиди. Древняя магия жаждала воссоединиться с ней, как некогда боль из груди директора Фицджеральд легко потянулась к палочке Исидоры Морганак. Магия звала и манила ее, как Хранилище в конце пятого курса. Но тогда она отказала этой силе. А сейчас… сейчас должна забрать ее всю. До конца. Только так Себастьян избавится от этой злобы, взращенной в нем тюрьмой, и снова станет тем, кем был до всего этого. Кэссиди глубоко вдохнула и, упершись одной рукой в землю, другой потянулась к лепестку магии, вложив в него все свои силы. Она не Крессида, которой уже на шестом курсе удалось использовать Алохомору без палочки. Не Оминис, которому легче других давались тяжелые науки. Но она должна была научиться сложному виду магии прямо сейчас, пока где-то внизу лоно вовсю разрывалось от боли, а все ее естество требовало прекратить сопротивляться, бросить начатое, расслабиться и переждать. Но она продолжала тянуться и вливать в свои пальцы всю магию, стиснув зубы и кусая щеку изнутри до крови. Она не сдастся. Только не так. Не сейчас, когда Себастьян почти не замечает, как она цепляет пальцем тонкую красную нить и тянет на себя. Толчок. Боль. Красная магия обвивает ее пальцы и тянется к лицу. Оставаясь еще крепко соединенной с «молнией» на боку. Что-то не так. Что-то мешает. Кэссиди запаниковала. «А что если это из-за того, что у меня нет палочки? Что если без палочки я не смогу забрать его боль себе?» Толчки прекратились, внизу расползлось мерзкое чувство чего-то мокрого и Себастьян под ней часто задышал, переводя дух. «Нет, только не сейчас!» — взмолилась Кэсс и резко дернула красные нити на себя, упершись другой рукой ему в грудь. — Эй, что ты?! — Сэллоу широко раскрыл глаза и попытался оттолкнуть ее. Но Кэссиди с неизвестно откуда взявшейся силой сдвинула свои бедра, сжимая его таз, и снова потянула на себя. Боль в руках затрепетала, заметалась. Кэссиди увидела, как та съеживается в груди и испуганно вздрогнула. «Если еще тянуть… я вырву его сердце?!» — паника заставила ее задохнуться и ослабить хватку. Красный лепесток разочарованно колыхнулся у нее перед глазами и заскользил обратно в тело. Но тот короткий миг, пока он был перед ее взглядом, Кэссиди увидела то, что до этого не замечала. Зеленые цепи, опутывающие разум Себастьяна. Еще одна магия. Темная магия. Кэссиди схватилась за лепесток боли и потянулась другой рукой к лицу парня. Она совершенно не представляла, что ей нужно делать, но почему-то была уверена, что либо сейчас она попытается и разорвет магию, либо никогда уже не решится на это. Пока она еще помнит хорошего, заботливого Себастьяна. Пока еще она любит его так сильно, что готова пожертвовать собой. Рывок. Магия. Тьма. Звенья цепи хрустнули, и в это же мгновение раскаленный жидкий огонь покинул грудь Себастьяна и скользнул по ее пальцам. Кэссиди схватила красную магию и жадно вдохнула в себя, позволяя ей полностью охватить все тело. Перед глазами взорвались краски, весь мир окрасился в ярко-красный цвет. Или это ее глаза залила кровь? Кэссиди замотала головой и вскочила на ноги, пошатываясь и крича от боли. Клеточка за клеточкой ее тело поглощала новая сила, которой она уже не могла сопротивляться. И, по правде говоря, не очень-то и хотела. Если она не позволит магии слиться с собой, то боль вернется в Себастьяна. И Кэсс поддалась. Боль, словно змея или гриб-паразит, захватила все тело. И перед тем, как провалиться в пустоту и полностью отдаться в руки чужим эмоциям, Кэссиди услышала хрип Себастьяна, сложившийся в ее фамилию: — Прайс!