His Price

Высокое железное ограждение отдает прохладой, приятно оттеняя жару дня. Под ногами твердая горячая земля, в руках скромная поклажа, а в мыслях — едва трепещущая надежда. Оминис отворяет врата и приглашает близнецов проследовать в особняк Мраксов. Кэссиди следует за тремя фигурками по белому гравию, мимо огромных, давно не стриженных кустов и дьявольских силков, спрятавшихся в их тени. — Это комната для вас, — лицо Оминиса подрагивает, словно в дымке от костра. — Я сейчас же позову нашего целителя, он обещал взглянуть на Анну. Близнецы Сэллоу садятся на одну кровать, и брат греет руки сестры, холодные даже в самое жаркое лето. Кэссиди, как завороженная, смотрит на Себастьяна. Он словно не тот, каким она его помнила. Те же непослушные вихры, та же легкая улыбка и те же веснушки. Но что-то изменилось. «Точнее, — ловит себя на мысли Кэсс, — еще не изменилось». Этот Себастьян был словно из другого измерения. — Все будет хорошо, — шепчет он. — Все будет хорошо… — Ты говоришь это мне, или себе? — улыбается Анна и толкает плечом Себастьяна. — Эй! Все действительно будет хорошо. Я верю. Перед глазами все плывет как в омуте памяти, и, не успев хоть что-то узнать или спросить, Кэссиди стоит в большой столовой у пыльной портьеры рядом с Себастьяном. Его руки дрожат и он сжимает их в кулаки, чтобы не выказывать своего волнения. Он едва бросает взгляды на огромное количество волшебников, увлеченных танцами. Среди них Анна — танцует что-то незамысловатое рядом с Оминисом, взмахивая руками как крыльями и заливаясь звонким смехом, игнорируя всякие традиции. Она выглядит счастливой и по ней не скажешь, что буквально пару часов назад на ней поставили крест. К Себастьяну подходит высокий светловолосый парень с, как показалось Кэсс, нехорошим бегающим взглядом. Такие взгляды обычно бывают у торговцев, которые по одному только твоему виду понимают, что тебя можно облапошить. Он кажется смутно знакомым, но Кэссиди совершенно не представляет, когда могла его видеть. — Ты Сэллоу, верно? Дружок Оминиса. Себастьян всматривается в его лицо и медленно кивает. Блондин отвечает тем же и протягивает напиток в слегка сколотом бокале. Странно видеть у магов, для которых чары Репаро — обыденность, что-то сломанное или не идеальное. Кэссиди колеблется вместе с Себастьяном, глядя как тот еще долгие мгновения всматривается в лицо парня, а потом отводит взгляд. — Ты с сестрой, так ведь? — не отставал парень видя, как Себастьян отказывается от угощения. — Как она? Ей можно помочь? Себастьян игнорирует такую осведомленность. Наверное, думает, что Оминис уже все рассказал своей семье. Поэтому просто выдыхает сквозь зубы: — Ничего. Целитель сказал, что ничего нельзя сделать. — Сэллоу сжимает кулаки. — Это нечестно! Я был уверен, что он поможет! — И, что, вы все перепробовали? — Все. Нет ничего, что могло бы помочь — так сказали все целители. И дядя твердит то же. — И ты согласен с этим? — качает головой парень, все же вручая Себастьяну напиток. Тот проводит пальцем по грани бокала, всматриваясь в мутную красную жидкость, отыскивая в ней правильный ответ. Конечно же он не согласен — Кэссиди знает это лучше каких-либо незнакомцев. Но ответить или хоть как-то вмешаться она не может. Поэтому просто продолжает наблюдать. — Ты — чистокровный волшебник, — не унимается блондин. — Слизеринец. Тебе подвластно и разрешено все. — Если бы мне было подвластно все, я бы знал, как спасти сестру, — бурчит Себастьян, раздражаясь от навязчивого собеседника. Но тот словно и не замечает его раздражения и наклоняется ближе, скалясь, как волк. — Возможно, тебе просто нужно иметь правильные знакомства, — парень протягивает руку. — Марволо Мракс. Себастьян медленно кивает, глядя на его ладонь, а потом протягивает и свою руку. Рукопожатие растворяется в дымке и снова перед глазами все плывет, перенося Кэссиди куда-то вперед. Бесконечные ряды книг вырастают перед глазами. Она слышит смех и видит новых друзей рядом с собой. Они о чем-то болтают, а Себастьян увлеченно листает книгу. — Вот это да! Я никогда не слышал о такой магии. Это что-то из вашей личной коллекции? — Единственный экземпляр, — важно кивает Марволо, довольный произведенным впечатлением. — Написано моим далеким прадедом. Прилетай в следующие выходные. Попрактикуем эти чары. Он наслаждается его восхищением еще немного, а потом, как бы невзначай, интересуется здоровьем Анны. — Ей все хуже и хуже… — Себастьян разом меркнет, будто из него кто-то выкачал всю жизнь. — Не знаю, как мне спокойно спать, пока она мучается от боли и страдает… Солнце ослепляет на долгие секунды, и когда получается проморгаться, Кэссиди уже на заднем дворе какого-то дома. Она ведет носом. Запах пыли, жары и спелых яблок. Чуть поодаль любопытно выглядывают подсолнухи из-за плетеного ограждения. А прямо возле нее Себастьян и Марволо перебрасываются заклинаниями, как заправские дуэлянты, и радостно смеются, когда кому-то удается попасть по другому. — Десять очков, мистер Мракс! — зычно окрикивает Себастьян и снова встает в стойку. — И это только третий раз, а солнце уже в зените! Марволо смеется в ответ, но в его смехе Кэссиди явно чует какую-то неискренность. Он обижен победой Себастьяна и хочет, но не может отыграться. Он медленно встает и дает отмашку прекратить дуэль. Сэллоу тут же опускает палочку, и тогда заклинание Марволо сбивает его с ног. — Неплохо, — холодно произносит Себастьян, поднимается на локте и с прищуром смотрит на Мракса: — Но ты уже пять секунд как мертв, — он указывает на ногу соперника, где темным пятном шевелится проклятие. Марволо замирает. Черно-зеленая метка тянет свои щупальца, пытаясь обхватить парня под коленом, готовая в любой момент разорваться и проклясть его чем-то темным и не особо приятным. Кэссиди охает и видит, как Себастьян с улыбкой поддевает проклятие и нейтрализует его. Марволо поджимает губы и нехотя выплевывает: — Браво, Сэллоу. Ученик превзошел учителя. Себастьян мотает головой и садится на камень, задумчиво постукивая палочкой по своему бедру. — Знаешь, Марволо, это хорошая тренировка. Это здорово — учиться чему-то новому. Но я не могу понять, как все эти проклятия и темные искусства могут помочь мне в исцелении Анны. Кэссиди не верит своим ушам. Это не ее Себастьян! Ее Себастьян всегда твердил лишь о том, что темные искусства — его единственный шанс. А этот… боится?! Его что, Соломон покусал? — Я чувствую, как все больше и больше падаю во мрак. Вчера я накричал на одну новенькую пуффендуйку, из-за того, что она испортила мой бадьян, уронив на него ящик. У него сломался стебель и профессор Гарлик сказала, что я должен заново вырастить новый. И от досады на эту девчонку я… Это что-то темное во мне захотело накричать на нее, а потом радовалось тому, как она испуганно таращится. Но ведь я не такой и это… это пугает. Марволо похлопывает его по спине и садится рядом, вытягивая вперед ноги, обутые в странные лакированные ботинки с длинными носами. — Бороться с мраком бессмысленно. Ты должен ему открыться, и тогда сможешь его обуздать. Темное проклятие на твоей сестре мы поймем лучше, когда сможем научиться создавать свои. Понимать всю цепочку проклятий, распутывать их суть… Без этого ты не сможешь спасти сестру. А на счет той пуффендуйки… — Марволо ухмыляется и склоняет голову набок. — Она просто дрянная девчонка. А плохих девочек нужно наказывать, Себастьян. Он говорит еще что-то, но Кэссиди этого уже не слышит. Перед глазами мелькает вихрь, и яркие подсолнухи растворяются в проливном дожде. Она оглядывается, понимая, что оказалась на какой-то улице. Кажется, уже октябрь — прохожие кутаются в шарфы, а деревья все словно окрашены кровью. Мягкий желтый свет выхватывает каштановые вихры волос в конце улочки, и Кэсс бежит за ним по темным подворотням неизвестного города, стараясь поспеть. У фонаря стоит Марволо и радостно восклицает, стоило только Себастьяну попасть ему на глаза. — Пришел! — Ну? — Сэллоу выжидательно приподнимает бровь, а Мракс в ответ лишь скалится, приглаживая волосы. — Ты говорил, что узнал что-то, что точно может помочь Анне. — Не все сразу, мой друг. Вначале я покажу тебе кое-что, что стоит твоего внимания. Голова кружится и Кэссиди падает на пол, а в следующий миг она смотрит на Себастьяна снизу вверх. Он направляет на нее палочку, а рядом стоит Марволо и жарко шепчет что-то ему на ухо. Кэссиди чувствует, как она плачет, и слышит, что умоляет Себастьяна не делать… что-то. Тот смотрит на нее так, будто и сам растерян не меньше ее. — Давай, Себастьян! Сделай это! — Марволо прожигает взглядом того, на чьем месте оказалась Кэсс. — Магл не стоит жалости. Он не имел права так с тобой говорить, так с тобой обращаться. Он должен получить заслуженное наказание за то, что сделал. — И потом ты расскажешь, что может помочь Анне? — едва разлепляя губы, говорит бледный, но уже решившийся Себастьян. — Конечно. Мы же друзья, — елейно поддакивает тот. — Хорошо. Круцио! Боль расползается по телу, выжигая внутренности. И когда Кэссиди снова может видеть происходящее вокруг себя, то взгляд цепляется за зеленую настольную лампу у кровати. Чуть повертев головой, Кэссиди понимает, что оказалась в хогвартских спальнях змеиного факультета. Ей слишком хорошо знакома эта кровать. Кэсс пробирается сквозь полог и беспрепятственно проходит сквозь одеяло. Она видит себя, мирно спящую после шумного дня рождения, и Себастьяна, отвернувшегося от нее и дрожащего от злости. — Скрипторий, — шепчет он. — Мраксы. Оминис. Он не должен был скрывать это от меня. Почему он скрывал? Он наш друг, он обязан был… ради Анны. Трус! Кэссиди из воспоминаний шевелится рядом, просыпается и сонно тянется к Себастьяну, который привычно обхватывает ее за талию и притягивает к себе. — Проснулась? — он улыбается. Старая Кэссиди смущенно кивает и вскакивает, собираясь уходить. — Постой! Уже поздно… Останься со мной. Я хочу сделать тебе подарок. Она мотает головой а потом, несмело улыбаясь, садится обратно на кровать. Себастьян ласково гладит ее по плечам и рукам, осыпает сотней поцелуев ее круглые щеки, заправляет за ухо выбившийся локон. Кэссиди смущенно хихикает и несмело проводит руками по его спине, стесняясь спускаться ниже. Настоящая Кэссиди тянется к нему, и как только ее рука ложится на его макушку, то в ее голове вспыхивают его мысли. Они заползают зелеными дымными змейками и окутывают рассудок. Она слышит, как он думает, что он думает, и ей становится страшно. Отдернув руку, Кэсс просто стоит и смотрит, как Себастьян поглаживает ее из прошлого, словно случайно задевая едва заметную ключицу или оголенное бедро. Она-из-прошлого хихикает и ворочается на месте, пытаясь скрыть смущение и страх, и зажимается, но не показывает, что что-то не так. Себастьян глубоко целует ее, дразняще проводит языком по зубам. Она только сильнее краснеет и хихикает, и Кэсс хочется остаться именно в этом мгновении, пережить его снова и снова. Ведь дальше будет хуже. Ведь потом они спустятся в Скрипторий. Ведь тогда она пожелает ему боли, основываясь на собственной глупой обиде от фразы… — Почему бы тебе не похудеть? — Себастьян в шутку цепляет двумя пальцами складку на ее животе и трясет, забавляясь и не видя ее смущения. — Кажется, ты набрала пару фунтов после того, как приехала в Хогвартс. Всего немножко похудеть, уверяю, и будешь как Анна. Ей сейчас твои жиры пошли бы на пользу. Кэсс зажмуривается, не желая снова это слышать. Но она слышит все, переживая заново уже собственную боль. Она оказывается в какой-то душной комнате, всей наполненной едким табачным дымом и жарким запахом чужих разгоряченных тел. Себастьян лежит, абсолютно обнаженный, рядом с таким же обнаженным Марволо. Вокруг Мракса скачут девицы, ублажая его в три пары рук. А Себастьян, слегка смущенный и покрасневший до кончиков ушей, икающий от опьянения, скромно гладит колени одной-единственной полноватой девушки, льнущей к нему, как жмыр к корню валерианы. — Марволо, — Себастьян с жалостью отводит глаза от груди девушки и смотрит на свои руки. — Я не могу так. У меня же есть девушка… — Ты ей не изменяешь, — хохочет Мракс, вколачивая свой член в рот одной из проституток, задыхающейся и плачущей от неудобства позы. — Это — маглы. Они созданы, чтобы ублажать нас. Это тренировочное поле для экспериментов. Твоя девушка еще поблагодарит тебя. — Нет, я ухожу! — Себастьян вскакивает и пытается выбежать из комнаты, на ходу натягивая штаны. — Стоять! — верещит Марволо, но Себастьян его не слушает и почти успевает скрыться за дверью. — Только попробуй!.. Себастьян! — он рычит и хватается за палочку. — Империо! Кэссиди замечает, как глаза Себастьяна окрашивает зелёный туман, и тот, через мгновение, послушно смотрит на своего друга. Она хочет закричать или увести Сэллоу отсюда, но она всего лишь сторонний наблюдатель того, что уже было раньше. — Вернись, — шипит Марволо. Себастьян послушно возвращается к кровати и равнодушно пялится прямо на распростертого на ней Мракса. Тот хмурится и досадливо дергает щекой. — Я думал, ты такой, как и я, Себастьян, — его руки с силой сжимают бедра одной из дам, заставляя ту взвизгнуть. — Ты не должен противиться своей натуре. Ты не должен заставлять чужие правила запрещать тебе получать то, чего ты достоин по праву рождения. Себастьян вытягивается по струнке и его штаны медленно сползают вниз. — А теперь, будь добр, — усмехается Марволо. — Покажи этой сучке, как ты умеешь наслаждаться телом женщины. И не сдерживайся, когда захочется повторить. Даже со своей «девушкой». Ты мужчина, а не бесхребетный флоббер-червь! Кэссиди безмолвно кричит, но это не помогает. Она все равно слышит томные стоны, скрип кровати и похотливое липкое мужское внимание Марволо, который наслаждается представлением. И, что самое отвратительное, она чувствует, как тело Себастьяна радуется этому. Оно хочет властвовать. И он упивается болью в глазах девушки, чем-то похожей на Кэссиди. И когда Марволо снимает Империо, Себастьян продолжает наслаждаться животной страстью, пусть еще и не совсем понимая затуманенным рассудком, что с ним. Он душит девушку, уже почти переставшую дергаться, и кончает прямо в нее. Марволо хищно улыбается, довольный сценой, и направляет палочку прямо на Себастьна. — Обливиэйт! Щеки касается что-то холодное, и Кэссиди снова видит перед собой другую картину. Себастьян, забившийся в угол пещеры, — той самой, в которой она очнулась всего день назад! — чертит у себя на руках и на полу руны, что-то шепчет себе под нос, периодически поглядывая в книгу, лежащую рядом. Его трясет, из символов на руках струится кровь, а он стонет и причитает, заставляя себя продолжать. — Я… не помню… — он всхлипывает и чеканит каждое слово. — Я… шел… искать пещеру… где ре-ре-реликвия… — он едва сдерживает рыдания. — А потом… тьма… и я ужинаю… с Мраксом… Руны вспыхивают и причиняют Себастьяну боль. Но он продолжает и продолжает чертить на себе руны концентрации и чистого разума, пытаясь вспомнить то, чего уже нет в его голове. Кэссиди делает шаг, и перед глазами снова все плывет. Она сидит в саду возле Марволо и едва сдерживается, чтобы не орать от одного только взгляда на этого безумного парня. Того, кто позволил себе наслать Империо на Себастьяна. Того, кто заставил его вступить в связь с другой девушкой против его воли! Он сидит рядом и участливо слушает его рассказы о книге Слизерина из Скриптория. — Не знаю, стоит ли продолжать, — наконец раскаивается Себастьян, запуская дрожащие пальцы себе в волосы. — Оминис был прав. Я перешел грань… возможно эта темная магия плохо влияет на меня. Я перестаю многое помнить и начинаю путаться в воспоминаниях и действиях. — Не слушай этого нытика Оминиса! — яро убеждает Марволо и цепляется в плечо Себастьяна. — Нужно лишь потерпеть. — Я раню близких мне людей. Анна сказала, что я ее пугаю. — Что тебе важнее — ее одобрение или ее жизнь? Цель оправдывает средства. Скоро ты излечишь сестру и вернешь книгу моей семье, как и договаривались. — Да, Марволо, — глухо отзывается Себастьян, дергает плечом и вымучено улыбается. — Ты прав, я должен идти до конца. Ради сестры. Марволо широко ухмыляется и встает, протягивая Себастьяну руку. — Ну, для этого и нужны друзья, правда? Себастьян не колеблясь пожимает протянутую руку. — Ты уже придумал, какую жертву возьмешь для ритуала? — Да, — Себастьян говорит твердо. — Нужно лишь напасть на него, пока он не ожидает и убить. — Ты сможешь? — деловито интересуется Мракс. Сэллоу кивает. — Я оглушу его и потом убью ритуальным ножом. Марволо пожимает плечами. — Ты волшебник, а не дикарь. Лучше я научу тебя Аваде. Это будет просто и эффективно. И никакой пыли. Себастьян колеблется лишь секунду, а потом кивает. — Пожалуй, ты прав. Научи меня. Кэссиди удивлённо распахивает глаза на его последнюю фразу и в тот же момент видит решетку. Она испуганно отшатывается, не ожидая такой картины так скоро. За железными прутьями, исхудавший и обессиленный, лежит Себастьян. Он водит пальцем по холодному камню и чертит одни и те же руны. Вуньо и Наутис — ясность рассудка и тоска. — Ох, Себастьян! Как же ты себя запустил! — возмущается хорошо знакомый голос, и Сэллоу вздрагивает, едва слышит его. — Что… что тебе нужно, Мракс? — шепчет Сэллоу. Его голос исполнен слабости и пустоты. — Я думал, что мы больше не друзья. После того как ты способствовал суду надо мной. — Как ты можешь такое говорить! — притворно возмущается Марволо и садится на корточки у решетки. — Мы все еще друзья! Не думай, что я тебя бросил. Собирайся. Мы едем домой. Надежда в глазах Себастьяна кажется такой призрачной, как маленькое пламя затухающей свечи, и Кэссиди сразу же проникается болезненным сочувствием. Она не чувствует больше ни капли ненависти или страха к Сэллоу. Только сожаление и боль. Его боль. И ее снова выдергивает вереница других воспоминаний. Себастьян кричит, подвешенный за крюки в темном подвале. Рядом стоит Марволо и еще несколько светловолосых мальчишек, едва достигших двенадцати лет. Марволо правильно ставит им руки, учит взмаху и заклинаниям, и все для того, чтобы… использовать Круцио на Себастьяне. Сэллоу кричит от боли и непонимания в те редкие минуты, когда его разум проясняется от мучений. Кэссиди зажимает уши, но это бесполезно — крик Себастьяна живет в ее сердце. — За что?! — шепчет Себастьян тогда, когда в его тело не бьет красная молния. Всегда в одно и то же место. Кэссиди переводит взгляд на Мраксов и с ужасом видит удовольствие в их глазах. Он облизывает тонкие губы и шипит, как змея: — За то, что так грубо пренебрег секретами нашей семьи, — ухмылка не сходит с губ Марволо. Он наслаждается его болью. — Где книга? Куда ты ее спрятал?! — Ее… уничтожил… мой дядя! — кричит Себастьян в перерывах между залпами мучительной боли. — Я ничего не мог сделать! Марволо поворачивается к братьям и со скучающим видом вертит палочкой. Те внимают ему с кровожадным восторгом в глазах. — И как же он может быть нам полезен? — спрашивает он, словно учитель на обычных занятиях. — Очистить семью от предателей! — восторженно верещат младшие, размахивая палочками. — Убить Оминиса! Марволо довольно усмехается. — А сейчас я научу вас Империусу. Молодцы, братья. Наш отец гордился бы вами. Кэссиди выныривает из терпкого запаха крови и нечистот и падает в сплошной запах гниющего тела. Она видит Себастьяна, лежащего на полу и Марволо, возвышающегося над ним. Оба глаза Сэллоу заплыли, несколько зубов выбиты, а нос сломан сразу в двух местах. На его боку пульсирует свежая сетка из молний. — Ох, Себастьян! Я едва пробился к тебе в Азбакан. Сейчас я заберу тебя. Только скажи кто… кто сделал это с тобой? — притворно шепчет Марволо, брезгливо поддевая носом ботинка одну из прядей Сэллоу и отбрасывая ту с лица. — О-оминис, — голос Себастьяна на миг проясняются и он дергается и выгибается. — Нет, нет! Отпусти меня! Оминис мой друг! Марволо цокает, тяжело вздыхает, оглушает Себастьяна, стирает ему память. — Что же… Начнем заново. Кэссиди снова оказывается в той самой пещере и видит, как Себастьян спит, укрывшись рваным куском ткани от капель дождя, и что-то бормочет себе под нос. Приблизившись к нему, она различает лишь отдельные бессвязные отрывки: — Они… виноваты… я отомщу. Кэсс и Оминис. Кэсс и Оминис. Из-за них… я… Азкабан… Кэссиди буквально ощущает, как в голове все путается и переплетается. И вот уже Марволо почти что стерся из памяти Сэллоу, оставшись зыбким воспоминанием. В Себастьяне живет только злость. Ненаправленная, злость пытается подпитываться тем, что ему знакомо. Тем, в чем он уверен. А это лишь смерть Соломона, суд, где против него свидетельствуют его друзья, и холодная камера в тюрьме. Он вздыхает, проваливаясь в сон, и его лицо почти проясняется. — Как повезло… убежал… есть шанс… Я пролез сквозь прутья и проплыл море прямо от Азкабана… В Хогвартсе хорошо… Анна… Кэссиди делает шаг назад, и вот она уже перед дверью в старый заброшенный дом. Себастьян лежит в грязи на земле, а над ним стоит Марволо и сердито сверлит взглядом его спину. — Что я тебе приказал?! Убить Оминиса! Как ты посмел вместо этого попереться к своей замухрышке? Зачем она тебе сдалась? Тебе не хватало женских прелестей, дамский угодник? Круцио! Империо! Будешь делать то, что скажу тебе я! Кэссиди задыхается от страха. Она пытается убежать, делает шаги вперед и назад, но не выходит. Дальше ничего. Ее больше не бросает в новые воспоминания, все словно сузилось до одного момента в грязи перед хижиной, и всякая ее попытка уйти вперёд или назад лишь запускает повторно один и тот же момент. Раз за разом она видит, как Себастьян подвергается Круциатусу и как по его телу пробегают волны боли, больше всего концентрируясь в расходящейся на боку татуировке молнии. Нет, не татуировке. Клейму от темной магии. Кэссиди рвется из паутины чужой боли, но магия охватывает ее с головой. Она задыхается, захлебывается и застревает в мгновении. А потом все воспоминания проносятся перед ней в обратном порядке, смешиваются и кажутся одним нескончаемым клубком. Боль. Боль. Стыд. Отчаяние. Желание помочь. Страх. Боль. Картинки и образы моргают, принося эмоции, перекатываясь на языке острым, сладким и соленым вкусом. Как же много чувств и эмоций у Себастьяна! И почти все жгучие, как перец, и соленые, как море. Море сожаления и ненависти к самому себе. Море ненависти к жестокому миру. Море, в котором любознательный мальчик с живым взглядом захлебнулся и утонул в чужих сетях уже очень, очень давно.