His Price

Me And the Devil Walking side by side. Soap&Skin — Me And the Devil

Кэссиди очнулась в больничной палате. Голова нещадно трещала, словно после неудачной тренировки по квиддичу, а рядом суетилась парочка целителей. Заметив, что она проснулась, те сразу же бросились к ней. Кэсс напичкали зельями с отвратным запахом и еще более ужасным вкусом, опутали диагностическими заклинаниями и прошептали что-то сочувственно-успокаивающее. «Где…» — Кэссиди едва успела подумать про Себастьяна, как ее накрыла волна боли, и она провалилась в сон. Второе пробуждение было еще более мучительным. Казалось, словно все ее тело сковали тяжелыми цепями, а в глазах все еще прыгали красные отсветы боли Себастьяна, которую она вытянула из него и вдохнула в себя. Кэссиди медленно повернула голову набок, разглядывая обстановку палаты. Белые стены, тумбочка, а на ней стакан воды и ее палочка. Она явно в Мунго, где же еще? И вокруг так светло и тепло… Ее снова начало клонить в сон, только вот одна-единственная маленькая деталь, нетипичная больничной палате, вернула ее в жестокую реальность. Рядом сидел мракоборец. И, что самое странное, он улыбнулся, едва заметил, что Кэсс пришла в себя. — Здравствуйте, мисс Прайс. Как себя чувствуете? Кэссиди застыла, ожидая, что сию же секунду этот волшебник признает ее виновной в убийстве и без суда и следствия отправит ближайшим рейсом на Азкабан. Но мракоборец лишь улыбнулся, предугадав ее вопрос, и медленно проговорил: — Мы вас оправдали. Вы лишь жертва магического преступника. — Он посмотрел на ее расширенное от удивления лицо и чуть неформальнее произнес: — Не переживай. К тебе никаких вопросов не будет. Как вылечишься, сможешь закончить школу. Кэссиди пыталась переварить эту новость, но в глазах стоял только Себастьян. — Что с… Оминисом? — прошептала она, едва разлепив губы. — Он жив, мы успели вовремя. — Мракоборец пригладил волосы и усмехнулся. — Мисс Сэллоу ухаживает за ним. Говорят, что она хочет обручиться с ним пока… ну, сама понимаешь. Пока еще может. «Пока еще жива…» Кэссиди осторожно кивнула. Она прерывисто вдохнула и заставила себя наконец задать самый важный вопрос: — А что с Себастьяном? — Мы его обследуем, — по взметнувшимся бровям Кэссиди поняла, что он не ожидал такого вопроса. Мужчина нахмурился и подался вперед, громко зашептав: — Как только целители поймут, что с ним и приведут в чувства, его снова отправят в Азкабан. Он заплатит за все, что сделал с тобой. «Обследуют?.. Отправят?..» Наверное, он ожидал восторга в ее глазах от сообщения о том, что ее похититель схвачен. Или слов благодарности. Но Кэссиди просто задохнулась от ужаса. «Он не должен сидеть в Азкабане! Он не виноват!» — Это Мракс! — громко закричала она, дергаясь на кровати и пытаясь схватить мракоборца за руки. — Это Мракс! Себастьян невиновен! И тут же на смену удивленному взгляду мужчины пришла жестокость в глазах. Сраженная оглушающим заклятием, Кэссиди охнула, вскрикнула и провалилась во тьму. Так проходили дни. К ней постоянно кто-то заглядывал, пытался узнать ее состояние, но Кэссиди не отвечала на вопросы и лишь пыталась объяснить мракоборцам, целителям или даже директору Блэку (который пробыл у нее в палате меньше минуты), что во всем виноват Марволо Мракс, а Себастьян такая же жертва, как и она. Но ей никто не верил. Репутации Мраксов было больше доверия. Без улик она была просто обезумевшей девчонкой. — …Признание о твоей недееспособности, — мракоборец поднял глаза от свитка и поджал губы, видя ее незаинтересованность. Кэссиди заторможено повернула голову в его сторону. — Что это значит? — Не сможешь носить палочку и не имеешь права свидетельствовать в суде, — охотно пояснил тот, а потом, поморщившись, потер переносицу. — Прайс, ты же вроде неглупая девушка. Зачем тебе это все? — Что — это? — удивилась Кэссиди. — Утверждаешь, что твой насильник и похититель — хороший человек, — он откинулся на спинку кресла. — Допустим, я тебе верю. Но, — он взмахнул ладонью, заметив блеск в глазах Кэсс. — Одной веры мало. Какие твои доказательства? Что ты можешь предъявить? Кэссиди поникла. Она не могла показать свои воспоминания, иначе придется объяснять то, как она получила воспоминания Себастьяна. А тайна Древней магии — даже не ее собственная тайна. — Вызовите Марволо Мракса, — прошептала Кэсс. — Посмотрите его память. — Мы уже допрашивали мистера Мракса. Он утверждает, что никогда не был близок с Себастьяном Сэллоу и уж тем более никогда не учил его непростительным, как ты утверждаешь. А проверять память мы не имеем права. «Конечно он будет так говорить. Он же не дурак!» — И… что же мне делать? — Признать правду, — мягко сказал мужчина. — Признать, наконец, что у тебя было помутнение рассудка после случившегося. И тебе все привиделось. Себастьян, как ты говоришь, никогда не показывал тебе свои воспоминания. Это был сон, Кэссиди. Он был добр с ней, как бывают добры с душевнобольными. Или как профессор Гарлик с непослушными растениями. Но он не видел в ней личность. Он видел в ней жертву. Испуганную пушишку, пойманную браконьерами в силки. — Тебе не нужно будет даже присутствовать на суде. Лишь подписать свиток с показаниями. Кэссиди фыркнула: — А если я откажусь? «Они не хотят разбираться. Они просто хотят поскорее избавиться от этого дела». — Эта бумажка вступит в силу. И ты не сможешь носить палочку и до конца своих дней просидишь в лечебнице, — вздохнул он. — А что… что будет с Себастьяном? — мысли путались, голова не хотела думать, а все, что чувствовала Кэссиди — леденящий душу ужас. Побывав всего секунду в воспоминаниях о тюрьме для волшебников, она навсегда хотела забыть об этом месте и больше никогда даже и не вспоминать о нем. Но Себастьян… он пробыл там два года. — Азкабан, — в который раз подтвердил мракоборец. — Если суд не признает его достойным смерти.

***

Через пару дней, ночью, когда никого рядом не было, Кэссиди тихонько позвала молодую стажерку. Эта девушка всегда хорошо к ней относилась и даже приносила двойную порцию фруктов на десерт, поэтому Кэсс решила, что ей можно доверять. Стажерка осторожно подошла и участливо спросила нужно ли Прайс что-нибудь. — Как Себастьян? — шепотом спросила Кэсс. Девушка вздохнула и поджала губы, явно подбирая нужные слова или размышляя, стоит ли делиться этим с Кэссиди. Кэсс уже не раз спрашивала у целителей о состоянии Сэллоу, но те отмалчивались. — Пожалуйста, — взмолилась Прайс. — Я никому не скажу, просто… как он? Стажерка пожала плечами. — Он в порядке. Физически. Кэссиди сердито дернула ногой. Такой ответ ее не устраивал. «Что значит физически?» А потом до нее дошло. Она опустила взгляд на свои руки в которых, казалось, до сих пор пульсировала красная боль. — А душевно? — Я вас не понимаю! — Девушка уперла руки в бока, начиная сердиться. — Какая вам разница? Он же убийца! И ваш похититель! Он ужасный человек, а вы интересуетесь его здоровьем!.. — Марволо… Это все Марволо Мракс! — Кэссиди в ярости сжала кулаки. — Себастьян невиновен, он просто… просто… делал то, что ему внушил Марволо Мракс! — Как вы смеете! — девушка отшатнулась, увидев дьявольски безумный огонь в глазах Кэссиди. — Марволо Мракс честный человек! Он полностью оплатил ваше лечение, а еще и содержание Себастьяна Сэллоу, хоть тот и преступник! — Единственный преступник тут — он! — Кэссиди вскочила и бросилась к стажерке, пытаясь схватить ее за руки. — Послушайте, мне нужна помощь… Он может… — внезапная мысль испугала Кэссиди своей правдоподобностью. — Он может придти за Себастьяном и добить его! Нужно срочно что-то сделать! Кэссиди встряхнула девушку за рукава целительского халата, а та только испуганно ойкнула: — Что вы?.. Какая ерунда! Будьте тут. Я сейчас же позову кого-нибудь. Вам нужно умиротворяющее зелье. Она быстро удалилась из палаты, бросив напоследок встревоженный взгляд и короткое: «Ждите!» Но Кэссиди не собиралась ждать. Ей срочно нужно было рассказать кому-то правду. Найти способ оправдать Себастьяна. И найти самого Себастьяна… Дать ему шанс на нормальную жизнь! «Я должна доказать вину Мракса!» Кэссиди порывисто встала и, спрятав в складках больничной мантии свою палочку, выскользнула наружу. Длинный полутемный коридор со множеством одинаковых белых дверей, ведущих в палаты. Кэсс по очереди открывала каждую и заглядывала внутрь. Спящие старики, дети со случайно трансфигурированными конечностями, проклятые какими-то странными заклятиями студенты Хогвартса и множество пустых постелей. Первой она нашла комнату Оминиса. Он спал, весь в припарках и бинтах. Лицо его было опухшим, а кожа бледнее самого белого снега. Но он был жив. Точно жив. Кэсс увидела, как его грудь вздымается и опускается, выдохнула и несмело улыбнулась. Она не убийца. И Себастьян не убийца. А рядом с ним, свернувшись калачиком, дремала Анна. Кэссиди смотрела на их расслабленные и умиротворенные лица и ей хотелось плакать. Плакать от того, что у этих двоих так мало времени, а Марволо вряд ли оставит Оминиса в живых. Вряд ли он после того, как разберется с Себастьяном, решится оставить брата в покое. А значит и Анна будет в опасности. Кэсс колебалась. Ей хотелось разбудить их, все объяснить и заставить убегать. Но она не стала. Ведь они ей не поверят. Почему-то она была уверена, что не поверят. И Кэссиди просто закрыла дверь, грустно улыбаясь их недолгому счастью. Они это заслужили. Несколько пустых палат и, наконец, самая дальняя — палата Себастьяна. Кэссиди бесшумно скользнула в нее, с жадностью рассматривая спину сидящего в кресле парня. Казалось, что стоит его окрикнуть — и он обернется, засияет своей лучезарной улыбкой, и позовет ее к себе в объятья. Но темный угловатый силуэт навевал лишь тоску и щемящее чувство грусти где-то глубоко в груди. Кэсс медленно обошла вокруг и с волнением вгляделась в лицо Сэллоу. Тот никак не отреагировал, продолжая бесцельным взглядом таращиться в окно. Сухие руки безвольно повисли по обе стороны от кресла, а тени под глазами были глубже хвать-мешка. Он был похож на пустую оболочку, или инфернала, которого кто-то забавы ради усадил в кресло и заставил делать вид, что он живой. Кэссиди нежно коснулась лба Себастьяна и медленно провела рукой по его волосам, находя среди темно-курчавых завитков пару седых прядей. Тот даже не посмотрел на нее, словно и не было никого рядом. — Это нечестно… — прошептала Кэссиди, глядя в его пустые глаза. — Это нечестно, что все свалили на тебя, а он все еще разгуливает на свободе… Кэссиди всхлипнула и, быстро вытерев слезы, поцеловала Себастьяна. Тот остался безучастным к движениям ее губ, словно и не было его тут, в этой комнате. Словно она целовала бездушную куклу. Кэссиди отстранилась и упала на колени, схватилась за полы его больничного халата. Это уже не Себастьян. Лишь его бездушная оболочка. Не было смысла даже пытаться искать правосудия или оправдания. Он не поймет, что вокруг него — стены больничной палаты или железная решетка тюремной камеры. Она своими же руками убила его. «Теперь это больше не Себастьян, — поняла Кэссиди. Перед глазами сам собой возник образ отца Исидоры, который вел себя точно так же после того, как та извлекла из него боль. — Его боль была настолько сильна, что стала основой его души… А я собственноручно вытянула его душу и поглотила вместе с болью. Без разницы, что его тело еще дышит. Он мертв. Уже мертв». Как же ей хотелось… правосудия! Ей хотелось, чтобы Марволо страдал так же, как и Себастьян все эти долгие два года. Ей хотелось, чтобы он почувствовал всю его боль, до капли, как это сделала она. Ту боль, что сейчас навеки поселилась в ее душе. Кэссиди нащупала палочку в складках мантии и до боли в костяшках сжала ее. «Еще ничего не кончено, — напомнила она себе. — И я еще в игре. Я знаю, кто прав, а кто виноват. И…» — Я отомщу за тебя, Себастьян, — прошептала Кэссиди, вскакивая на ноги и хватая Сэллоу за руку. — Ни один твой обидчик не уйдет от меня! Я живьем сдеру кожу с каждого, кто хоть как-то причастен к твоим бедам! Марволо ли, его малолетние братья — я не успокоюсь, пока род Мраксов не прервется на корню! Она трансформировала больничную мантию в черный кожаный костюм и рывком отворила окно. Оглянулась последний раз на безучастного Себастьяна, глядящего пустым взглядом на стену, и, решившись, прыгнула вниз, находу колдуя себе метлу из воздуха. — Пусть Мраксы прячутся! — зло прошептала она, набирая умопомрачительную высоту и до боли сильно кусая губу. — И не высовываются из своих нор! Я, Кэссиди Прайс, посвящу всю свою жизнь тому, чтобы прервать их гнилой род на корню! И ничто не остановит меня! Прячься, Марволо! Ты будешь первый, кто заплатит кровью за все, что случилось с Себастьяном!

***

Кэссиди сдержала свое обещание. Почти. Она убила всех Мраксов, кроме Оминиса и Марволо. Последний через пару лет после побега Кэссиди из больницы Святого Мунго поселился в деревушке под названием Литтл Хэнглтонт. Он потратил все деньги своей семьи, чтобы скрыться от Прайс, бросив всех родственников на милость неуловимой убийце. В 1901 году Кэссиди Прайс была схвачена. Ей предъявили обвинение в убийстве шестерых Мраксов. Она созналась в содеянном и была приговорена к заключению в Азкабане на пятьдесят лет. Марволо женился, завел детей. Его дочь, Меропа, влюбилась в магла и забеременела от него. 31 декабря 1926 года, умирающая в самой глубокой камере Азкабана Кэссиди Прайс смогла сплести свое последнее заклинание. Это были чары Древней магии, завязанные на наследниках Марволо. Она прокляла его род на вымирание, а всех потомков, кем бы они не были — на невезение и нестерпимый страх смерти. Чтобы это служило напоминанием, что Кэссиди Прайс придет за ними. В этот же день родился Том Марволо Реддл, более известный как Лорд Волдеморт. Он совершил множество ужасных деяний, но в конечном счете умер как обычный магл, который до ужаса боялся смерти. Оминис и Анна поселились в горной деревушке в Шотландии. Они полностью отказались от магии и волшебных палочек, и прожили тихую магловскую жизнь. Оминис пережил своего племянника, о котором никогда не знал, на целых семь лет. У него не было детей и он стал последним из Мраксов, кто дожил до двухтысячного года. Судьба Себастьяна Сэллоу осталась неизвестной. Многие шептались, что его убили мракоборцы прямо в больнице, или что он умер, едва попал в Азкабан. Однако все сходились в одном — он заплатил справедливую цену. За все свои прегрешения.