Какого цвета твоя любовь?

*****       Господи, как же горько и плохо! Тэхён чуть ли не плакал, отъезжая от дома, уезжая всё дальше от Чонгука. Несколько раз оглянулся, ему казалось, что тот должен был выскочить за ним следом, но… его не было.       А что бы ты, Тэхён, сделал, если бы он выскочил, если бы побежал догонять убегающее такси? И ответа не находил. Почему-то от этого стало еще хуже.       Значит, Чонгук уже смирился, значит, всё же вычеркнет его из своей жизни, как Тэхён ему и советовал. Значит, будет учиться жить без него, значит, и звонков, скорее всего, ждать не стоит. Ну, что же, так даже лучше. Наверное. Нечего тянуть ли́са за девять его хвостов, лучше все отрубить сразу. Да, всё правильно… Тогда почему же так больно, словно душу вынули и назад забыли положить?       Нет, плакать он не будет, не в его характере, тем более что всё решил сам. Это ведь не Чонгук его бросает, а Тэ сам, пусть не по своей воле, а по воле обстоятельств, но, в конечном итоге, это было и его решение тоже.       И вдруг с ужасом представил себе, что было бы, если всё же женился, и сейчас уже обитал вместе с Хёна в Лондоне? Что было бы, если так и не узнал близко Чонгука, если бы не узнал его нежности, его страсти, его любви, в которую тот прыгнул, словно с обрыва, не зная, что его ждёт. А, точнее, прекрасно зная, что вскоре их ждёт разлука. Только тот всё равно не побоялся, прыгнул, зная, что однажды разобьётся.       И вот она – эта сука-разлука. И мерзким червячком прокралась мысль: а что, если бы и на отъезд в Шотландию Тэхён не согласился, ослушался, отказался, разорвал с родителями договорённость, остался бы с Чонгуком в Корее. Ведь на самом деле, ничего бы не случилось, никакого конца света тоже бы не произошло. Всего лишь разругался бы в очередной раз с отцом – ему не впервой. И тут же, вздохнул, прикрыл глаза – нет, так нельзя, обещания надо выполнять. Надо быть честным хотя бы перед самим собой.       Он и Чонгука не обманывал, сказал сразу всё как есть: скоро уедет. Им и так были посланы судьбой целые полгода вместе. Это ведь безумно много, когда влюблены, это ведь безумно мало, когда впереди ждёт разлука, когда каждый день, словно последний.       Влюблены… Тэхён теперь был абсолютно уверен в себе, в своих чувствах. Он влюбился, влюбился впервые в жизни. И, мать твою, должен теперь рушить всё своими же руками! Ну, пусть не только своими, но и свою лепту тоже внёс. Эгоист, махровый эгоист! Не смог отказаться от Чонгука, когда ещё было возможно, не смог наступить на горло собственным уже тогда зарождающимся чувствам. Не смог? Да нет же – не захотел! Захотел всё получить по полной, захотел почувствовать какой он, Чонгук, на вкус, на запах, на ощущения. Какова она – его любовь? Какого аромата, какого цвета?       Чонгук всегда пах морем, солёным морем, а ещё – солнцем и … самой любовью. Этот его запах ещё тогда, на Бали щекотал Тэхёну ноздри и опьянял, словно вовсе не в море купался, а в своём любимом шампанском. Тэхёну уже там вдруг безумно захотелось облизать Чонгука, почувствовать на языке эту морскую соль вперемешку с лёгким брютовым опьянением. Или не морскую вовсе, а его собственную, как всё то же шампанское экстра-брют. И от своих тех, уже далёких, столь странных мыслей и желаний уже тогда словно цепенел, не понимая самого себя.       Ведь потому и предложил в их первый день вдвоём выпить шампанского, именно шампанского, и дело было вовсе не в празднике, а в нём самом, в этом парне, который и на вкус, и на ощущения был словно это самое шампанское: с лёгким солоновато-горьким вкусом сухого вина, кружащим голову, опьяняющим.       А ещё Тэхён теперь точно знал не только каков Чонгук на вкус и запах, но и какого цвета его любовь. Знал, что любовь Чонгука на самом деле… синяя. Это и его яркая голубая рубашка, что тот вечно таскал на Бали, и цвет бездонного, южного неба, и цвет такого же бескрайнего моря. А ещё – это цвет его глаз, таких странных глаз с синими всполохами, когда тот вдруг надолго останавливал их на Тэхёне.       Просто нереальные глаза, потусторонние. Эта глубокая синева уже тогда, в клубе, когда они глядели друг на друга, пронзила его сердце. Тот всё время хотел спросить, откуда в этих почти чёрных глазах синие с золотом искры? Да только, стоило их увидеть, все мысли улетучивались, и Тэхён с невообразимым счастьем вновь и вновь погружался в эти невероятные, всегда широко открытые, искренние до наивности и такие любимые глаза, и сразу же забывал, о чём хотел спросить. Да и надо ли спрашивать, если они всегда были рядом?       А вот теперь уже и спрашивать поздно. Да и не у кого. Теперь их рядом нет. Эти глаза Тэхён вряд ли ещё когда увидит. Только если во сне или – в своей памяти. Их не забудет никогда, да и самого Чонгука – тоже. И забывать не хочет. И не сможет. Ни эти широко открытые глаза, ни эти крепкие, но такие ласковые руки, дрожащие на его теле, ни эти нежные губы, что не оставляли ни миллиметра незацелованной кожи на Тэхёне. Это навсегда останется с ним, как навсегда ушедшее счастье, как навсегда оставшаяся боль.       Нет, он не будет плакать – не такой у него характер. Только почему вдруг размылись все предметы за окном такси? Слёзы? Да нет же! Скорее всего, это опять снег, что размывает все контуры, да и самого Тэхёна – тоже, превращая его в ничто.       И снова воспоминания. Снег. Их первый снег. Вчера. Господи, это ведь было только вчера! И снежным вихрем весь вчерашний день перед глазами: поцелуи, смех, дурацкая беготня по пляжу и…снег. А после эти чёртовы синие глаза, нависшие над Тэхёном, что не отпускали до самого рассвета. И слова любви, его, Тэхёна, слова. Пожалел ли, что их произнёс? Ни секунды не пожалел! Ведь он, действительно, полюбил. Полюбил впервые в жизни.       Нет, он не будет плакать, это всего-навсего снег. Первый и последний снег их любви, первый и последний снег их расставания.       *****       В салоне самолёта вырубился тут же, всё-таки ночь была долгой и бессонной, а утро - нервным и тяжёлым. Он обнял подушку, любезно предложенную стюардессой, накрылся пледом почти с головой и утонул в своих мыслях, плавно перетекающих в муторный сон.       Ему снился Чонгук, в задумчивости стоявший на берегу какого-то странного места: ветреного и прохладного. Чуть вдали суровое море на фоне такого же серого неба догоняло сизые барашки, ударяя ими об острые скалы, словно шарами в крокете*.       Резкие порывы ветра играли с его неожиданно длинными прядями, путая их и бросая в разные стороны. Тэхён не мог не подойти, не мог не поцеловать. В ответ Чонгук чуть вздрогнул от неожиданности, пуская мурашки по шее, развернулся, улыбаясь и явно что-то намереваясь сказать. И в этот момент Тэхён проснулся. Проснулся, неожиданно всхлипнув, вспоминая свой сон, что был настолько реальным, что на губах до сих пор ощущался солёный поцелуй. Только отчего он был солёным: от морской влаги или от слёз самого Тэхёна, уже и не понять.       Его никто не тревожил почти весь перелёт, лишь грустный взгляд бортпроводницы изредка ловил на себе. Видимо, видок всё же был не очень.       В еде безразлично поковырялся, - есть не хотелось - лишь выпил воду. Сушь во рту была такая, словно все эти часы брёл под раскалённым солнцем по пустыне, а не летел бизнес-классом в комфортных условиях.       Да ещё и постоянные мысли о Чонгуке не оставляли. Ведь понимал, что тому сейчас так же хреново, а, возможно, что и более. Этими мыслями давился, пытаясь глотать комки горечи. Не выдержал, попросил принести виски, которое осушил в считанные секунды.       И снова сочувственный взгляд стюардессы, который уже просто не мог видеть. Даже попытался ей улыбнуться, да только вышло криво – сам понял. Поэтому объявление о предстоящей посадке встретил с несказанным облегчением.       Встречать его никто не должен был, чемоданов с собой никаких не брал, всё уместил в дорожную сумку, которую взял с собой в салон, поэтому просто тупо решил немного посидеть в VIP-зале, тут же утонув в мягком кресле. Просто по привычке, на автомате включил телефон, понимая, что Чонгук не позвонит. И вдруг, - даже не поверил свои глазам - пятнадцать неотвеченных вызовов, и все от Чонгука.       Тэхён непонимающим взглядом скользил по строчкам смартфона, подтверждающим, что звонил именно он, Чонгук. Но уже в следующую минуту заволновался – вдруг у того что случилось, потому как просто так пятнадцать раз тот звонить точно не стал бы. Даже и один бы раз не стал. Тут же собрался перезвонить, но взгляд наткнулся на сообщение в «Какао»*, и оно тоже было от Чонгука. Буквально трясущимися руками, в один миг ставшими влажными от неизвестности и волнения, раскрыл его. И по мере того, как прыгающие строчки складывались в предложения, как больной мозг пытался вникнуть в это небольшое, но безумно ёмкое сообщение, как в голове наконец-то стало проясняться и снова получалось разбирать хангыль*, Тэхён, наверное, уже в сотый раз перечитывая сообщение, поднял глаза к высокому потолку с люминисцентным освещением, страшно режущим глаза, – от того и сразу же слёзы навернулись; да, да, именно от этого! – вдруг широко и безудержно улыбнулся, выдыхая глубоко и счастливо.       «Тэхён, я знаю, что этого делать не надо было, только я без тебя не могу. Дозвониться тебе не получилось, поэтому пишу – это уж точно прочтёшь. Я лечу к тебе. Я уже в самолёте. Через одиннадцать часов буду в аэропорту «Турнхауз» Эдинбурга. Если можешь, скинь адрес, где тебя найти, а то иначе мне придётся поставить на уши всё консульство! А надо будет – весь Эдинбург!). Люблю тебя!».       «Люблю тебя!». Короткая и ёмкая фраза, и в душе, и в животе Тэхёна вновь проснулись бабочки, – эти беспечные создания - не смотря на время года и на уже начинающийся снегопад за стеклом здания аэропорта.       Тэхёна просто распирало от счастья, поэтому уже оглядывал весь зал с абсолютно дебильной улыбкой, пугая ею спешащий по своим делам народ.       Чонгук летит к нему! В такое даже не мог поверить! О, Боги, как же он всё это провернул? А как же его работа? Скорее всего – решил Тэхён - тот просто вырвался к нему на несколько дней. Пусть так! Этого уже будет достаточно Тэхёну, чтобы не сгореть в своём одиночестве и горе. Какой же на самом деле Тэхён – дурак! Ведь, и правда, могли бы договориться, что Чонгук будет к нему прилетать – Тэхён бы с удовольствием ему оплачивал и эти перелёты, да и всё остальное. Хотя бы изредка прилетал, хотя бы пару раз в году.       Да и у самого Тэхёна будут отпуска, он тоже будет прилетать к Чонгуку. И тут же злобная, словно кусачая собака, мысль: а что дальше? Да кто же знает, что дальше? Этого не сможет предсказать ни один из них. Это уже будет после. Позже. Потом. А сейчас хотя бы ещё несколько дней вместе. Не надо было так рвать отношения с любимым – Тэхён сейчас это понимал. Просто он думал, что так будет легче, правильнее – раз, и всё! Да только оказалось не легче и не правильнее для обоих. Оба умерли, сгорели. И лишь более решительный Чонгук смог выбрать единственно верное решение, которое ещё оставалось для них на сегодняшний день: прилететь к нему за тридевять земель, чтобы ещё раз сказать: «люблю»! И чтобы услышать то же самое в ответ! И им этого хватит, должно хватить ровно до следующей встречи.       …Порасспросив в окне информации, Тэхён выяснил, что чонгуков рейс прибудет лишь через шесть часов. Ждать в аэропорту не было смысла, тем более что Тэхёна завтра, а точнее, уже сегодня – на дворе было далеко не раннее утро - ждут в консульстве. В небольшой сумке, помимо дорожной, что для удобства перекинул через плечо, чтобы не съезжала, лежали все необходимые документы: прежде всего - паспорт, направление, банковские карточки, немного наличности. Сегодня же нужно будет оформиться на новом месте службы, да и решить вопрос с жильём. Ведь куда-то же надо будет привести Чонгука, тем более что до города рукой подать: всего-то тринадцать километров. А после, если успеет, вернётся в аэропорт. Если же нет, то - Тэхён скинул Чонгуку адрес - тогда встретятся возле консульства, а там решат, что делать дальше. И приписал, как и ранее Чонгук: «Люблю тебя!»       И уже бодрым шагом, не прекращая улыбаться, вылетел буквально на крыльях любви из аэропорта, чтобы … попасть под снегопад. Да только это не смутило ни на секунду. Такси ходили, значит, ничего критичного, значит, до города доберётся.       И только, сидя в такси, понял, что, похоже, не доберётся. На дороге начался полный коллапс. Это уже был не просто снегопад, а конец света. Небо разверзлось, и из него вывалилась чёртова куча холодной, мокрой, тяжёлой ваты, грозя придавить собой весь белый свет. Такого снегопада Тэхён никогда в жизни не видел, даже небо вдруг стало почти чёрным, словно перед грозой.       Движение практически встало. Водитель такси, начиная ругаться скромно и тихо на приличном английском, уже через час, не смущаясь и не стыдясь нервничающего в салоне иностранца, вовсю костерил всех на свете на родном гэльском*, начиная с Высших Сил, своих и чужих родственников, и заканчивая правительством Шотландии. Будто это именно они все были виноваты в зимней непогоде.       Но самый пипец подкрался тогда, когда из-за снегопада все подъезды к городу оказались перекрыты, и их самым наглым образом дорожная служба в купе с полицией, перенаправила в сторону Крейгихалла и далее в объезд к Бротону, то есть к самому побережью Северного моря.       Здесь тоже мело нещадно, но почему-то не настолько сильно, как у самого аэропорта, хотя по всем приметам и правилам природоведения непогода должна была усиливаться, притягиваясь непосредственно к огромной водной морской чаше.       Автомобили еле двигались, – пешком было бы быстрее - мешал не только снегопад, но и постоянная вероятность столкнуться с бредущим навстречу автотранспортом, поэтому все безбожно гудели, создавая всеобщую какофонию, но абсолютно этим не обезопасив себя и свой транспорт от столкновения.       - Далеко ещё до города? – Тэхён нервничал, хотя уже понимал, что доберётся нескоро, и по всему выходило, что вернуться в аэропорт и встретить Чонгука просто не успеет. А ещё и переживал, как-то сам Чонгук доберётся до города, ведь этот странный снегопад не обещал прекратиться даже в ближайшее тысячелетие.       - Далеко, - водитель обернулся и глянул на пассажира с сочувствием и даже с некоторой долей извинения, словно это он сам спровоцировал непогоду. – Да и едем, словно черепахи. Такими темпами хорошо, если только через пару часов доберёмся.       Блин, Тэхён не успевал ни туда, ни сюда. Пока доберётся, консульство уже закроется, да и вернуться не успеет – кто же его назад повезёт в такую непогоду? Как назло, и телефонная связь сразу же отключилась, словно её никогда и не было. И на этих мыслях вдруг:       - Вот же дьявол! - таксист снова выругался на гэльском. Из-под капота валил густой дым, перекрывая собой даже снегопад. - Закипел!       Только этого ещё Тэхёну и не хватало для полного счастья. Теперь он вообще никуда не доедет - понял с полпинка. Да и вернуться не сможет. Сгинет в снегах Шотландии. Господи, что же это такое? Отчаяние уже подкатывало к самому сердцу, разрывая всё внутри.       И вдруг миражом впереди блеснули огни какого-то заведения. Тэхён стал напрягать зрение, чтобы рассмотреть. Это была, по-видимому, автозаправка.       - Послушайте, - Тэхён коснулся плеча расстроенного водителя. - Там впереди заправка. Давайте, доберёмся хотя бы до неё.       - Заправка? - таксист пытался рассмотреть что-то сквозь пелену снегопада и клубы дыма. - Да, Вы правы. Совсем рядом. Давайте, попробуем.       Через десять минут такси всё-таки подкатило к заправочной станции и небольшому строению, в котором находился магазинчик с товарами первой необходимости, а рядом уютно светилось огнями совсем маленькое, скромно притулившееся сбоку, кафе буквально на шесть-семь столиков. В него Тэхён и побежал, выбравшись из уже чуть тёплого нутра такси, сразу же погружаясь в толщу кружащего снега, – все же в кафе будет теплее, чем в остывающей консервной банке. И даже ощущение, что оказался один в эту пургу посреди огромного пустого поля, сразу же отпустило.       Почти все немногочисленные столики были заняты такими же бедолагами, оказавшимися в дороге в этот внезапно обрушившийся на землю снегопад и решившими не гневить Бога и переждать непогоду в тепле и уюте.       Стаканчик с горячим зелёным чаем, с улыбкой поданный совсем молодым парнем, практически, мальчишкой, согрел тело и душу, и Тэхён, устроившись за последним свободным столиком возле окна, наблюдал, как его таксист пытался охладить разбушевавшийся двигатель. То, что на нём он уже никуда не поедет, было понятно без слов. Поэтому, заранее расплатился с бедолагой, захватив свои вещи.       Тэхён даже ещё не успел допить чай, как вдруг, словно по волшебству, пурга улеглась, будто кто выключил киношную снежную пушку. И небо стало вдруг проясняться, с бешеной скоростью гоняя поверху тёмные, похожие на грязные половые тряпки, тучи.       Все в кафе тут же повеселели. И у Тэхёна в душе даже зародилась робкая надежда, что, может, всё же успеет сегодня попасть хоть куда-нибудь: или в консульство, или к Чонгуку. Правда, телефонной связи всё так и не было, говорили, что потоки уже тающей снежной жижи затопили колодцы с опто-волоконными коммуникациями.       Да и движение теперь уже встало окончательно, перекрыли даже эти, последние дороги, которые буквально по волшебству вдруг стали тихими и пустынными. Все с надеждой ожидали появления коммунальных служб с их уборочной техникой, словно магов, что приедут и по мановению волшебной палочки очистят дороги от скользкой, грязной каши. Поэтому посетители кафе, что успели вовремя занять тёплые места, казались сейчас практически единственными жителями на планете Земля…       … Их было трое. Их гортанный говор, резкие черты лица, а ещё и глубокий тёмный цвет кожи выдавал южноевропейское или даже южноазиатское происхождение. И одежда: незамысловатая, да и не сильно чистая. Тэхён сразу же понял - цыгане. Это была головная боль Шотландии: попрошайки, наркоторговцы, воры, хулиганы. А ещё и бандиты, что под покровом ночи не прочь были даже прирезать запоздалого прохожего ради кошелька и немногочисленных цацек*.       Те подъехали к заправке на большом чёрном джипе без номеров, однако бензин им видимо был вовсе не нужен. Они целенаправленно шли к кафе, с усмешками на широких лицах разглядывая через освещённые окна сидящий в нём народ и уже предвкушая хорошую добычу. Так откровенно они никогда не действовали, полицию всё же боялись, однако, сейчас видимо безнаказанность в виде отсутствующей связи ударила в голову. Внутри заведения разом всё стихло, словно звук выключили в телике, а потом отовсюду стали раздаваться оханья и аханья, кто-то уже даже всхлипывал, понимая, что ничего хорошего нежданные гости с собой не несут. Некоторые даже пытались связаться с полицией, но впустую, связи всё ещё не было.       Тэхён тоже провожал взглядом этих троих – как-то расставаться даже с небольшой наличностью не хотелось, из украшений же на нём были лишь часы, правда, швейцарские, дорогие – подарок отца на окончание универа. Их тоже было жалко, если что, отдавать.       Звякнул на двери колокольчик, и трое вошли в небольшой зал, разглядывая сидящий в кафе народ и усмехаясь. У одного в руке была металлическая бита, которую тот играючи подбрасывал в воздух, показывая всем желающим своё ловкое владение этим явно не спортивным снарядом. Второй вынул складной нож-финку, демонстративно нажимая на кнопку и выпуская наружу узкое длинное лезвие. Третий с гаденькой улыбочкой на порезанном сразу в нескольких местах лице уже надевал на руку шипастый кастет.       - Значитца так, господа хорошие, - заговорил тот, что с битой, сплёвывая на пол через прореху в верхних зубах. Видимо именно он был среди них главным. Голос у главаря был низкий и сиплый, словно простуженный. - Не шумим, не скулим, кладём на стол деньги и украшения. Если всё будет тихо, то и мы тихо уйдём. И ещё – не пытайтесь что-либо прятать. Найдём - будет хуже. Понятно? – он обвёл уверенным взглядом небольшой зал. - Тогда начнём.       И все, словно заколдованные, стали доставать из сумок и карманов кошельки и портмоне, снимать с рук и вытаскивать из ушей драгоценности, и выкладывать всё это на столы, при этом всё же продолжая тихо поскуливать и перепугано таращиться на бандитов.       Тэхёна же словно приморозило, он глядел на весь этот беспредел и просто не двигался. «Порезанный» остановился возле его стола:       - А тебе чего, азиатик, особое приглашение нужно? - и он пошевелил рукой с кастетом, поигрывая им прямо возле носа парня. - Давай сюда деньги. Чего сидишь, как на свадьбе? И часики снимай. Знатные, кстати, у тебя часики, - и, выдохнув несвеже Тэхёну прямо в лицо, полез левой рукой, свободной от кастета, под рукав его куртки, обхватывая запястье холодными, шершавыми пальцами.       И только тогда Тэхён проснулся, резко сбросив чужую руку и вскакивая со своего места, проскежетал сухим ртом:       - А ну, пошёл прочь! Ничего не получишь, мразь!       «Порезанный» удивлённо вскинул мутные от наркоты глаза, склоняя голову к плечу, будто ему её было тяжело носить. И словно по команде, к нему повернулись и остальные двое.       - А у нас тут, братва, несогласный объявился, - и даже хрюкнул радостно.       Тэхёна уже просто трясло. Он прекрасно понимал, что не справится с тремя бандитами, да только безропотно отдавать своё тоже не торопился.       - Что? Только и можете, что детей да женщин обворовывать? Попробуйте, заберите у меня, - и даже встал в атакующую позу, готовый отразить удар кастета.       Спортом Тэхён особо не занимался, но когда-то на заре юности, как только его ноги пришли в норму, немного занялся боксом. Но это было давно, и почти не правда. Хотя он очень надеялся, что этих навыков ему хватит. Должно хватить. Пусть и ненадолго.       Да только ни сказать больше ничего, ни подумать не успел, так как страшный удар сзади по голове расплескал все мысли, погружая Тэхёна в темноту. Поэтому он уже не чувствовал, как с его руки сдёргивали часы, а с плеча – сумку со всем содержимым.       И последнее, что он всё же увидел, непоправимо приближаясь носом к цементному полу, были ещё трое, что зашли в это злосчастное кафе. По-видимому, тоже бандиты.       *****       Муть застилала глаза. Тэхён медленно приоткрыл веки. Потолок странного молочно-кофейного цвета летал, словно на взбесившейся карусели, что тут же вызвало приступ тошноты. Закашлялся, сглотнул, насильно загоняя внутрь кислую слюну, снова смыкая неподъёмные веки.       Только сейчас Тэхён в полной мере понял выражение «чугунная голова». Потому что именно такой она и ощущалась: тяжёлой, пустой, с металлическим перезвоном в ушах. А ещё и с тупой болью, будто и впрямь по ней били, словно в церковный колокол. Не хватало только песнопения, и тогда уже точно Тэхён поймёт, что оказался на «том свете». И тут, словно прочитав его мысли, в голове стал звучать чей-то голос, негромко так звучать, но настойчиво, будто и, правда, отпевал его кто. Это не понравилось совсем, поэтому через силу снова приоткрыл глаза, пытаясь сфокусировать взгляд хотя бы на чём-нибудь.       Светлое пятно на фоне рыжего потолка показалось смутно знакомым, но вот что это было такое - непонятно. В затуманенном мозгу ответа на этот вопрос не было. Тэхён зажмурился, снова приоткрывая глаза - может хотя бы так получится разглядеть что-то перед собой, и расслышать заодно – тоже.       Это светлое пятно никак не хотело оформляться во что-то узнаваемое, однако вдруг из него послышался голос, который монотонно выговаривал всего лишь одно слово, словно мантру. Ну, точно, умер.       Но вот пятно стало постепенно принимать какие-то очертания, и Тэхён увидел прямо над собой… лицо. Оказывается, это было лицо. Он водил своим отяжелевшим взглядом по нему, и почему-то оно казалось знакомым, но словно из другой жизни, потому что сейчас видеть его – это лицо - не мог никак. Тэхён понимал, что это просто видение. Но вот это видение снова зашевелило губами, и в мозг наконец-то проникло первое слово:       - Тэхён! Тэхён! – монотонно и неожиданно тревожно. - Тэхён, ты меня слышишь?       И только тут Тэхён понял, что действительно, кто-то зовёт его по имени, и этот кто-то ни кто иной, как… Чон Хосок.       Хосок? Но откуда? Никакого Чон Хосока здесь не могло быть в принципе! Все-таки это всё ещё муть в его голове играет с парнем в придурочные игры, заставляя видеть то, чего нет. Поэтому снова прикрыл глаза, вспоминая последние мгновения до того, как провалиться в небытие.       Как ни странно Тэхён всё помнил: и эту странную непогоду, и такси, и кафе, и даже цыган, что пытались обворовать посетителей кафе, а заодно и его тоже. Вспомнил и свой робингудский, тупой поступок, – ага, один против всего света - за что и схлопотал по голове, по-видимому, битой.       Да, всё это помнил, и сейчас с ужасом понимал, что может до сих пор находиться в руках бандитов. Хотя, зачем он им? Скорее всего, он всё ещё в том же кафе. Только тогда откуда здесь Хосок? Вот уж и правда, загадки человеческого мозга – что хочет, то и показывает. Только почему Хосок? А, впрочем, почему – не он? Тэхён помнил, что этот парень ему всегда нравился.       Да и чему вообще удивляться, его видимо, так прилично приложили по голове, что неизвестно кто может привидеться, даже президент Кореи. Только вот президенту, наверное, так не удивился бы, как Хосоку.       А ещё и эта качка. Словно на корабле в шторм. И снова затошнило, поднимая из глубины желудка кислоту, направляя её прямиком по пищеводу и обволакивая слизистую рта горечью. От этого даже застонал, сглатывая, и давясь кашлем.       - Тэхён, ты меня слышишь? – и даже голос Хосока, ну что за наваждение?       Лишь тогда понял, что пора бы уже во всём этом «зазеркалье» разобраться. Поэтому открыл глаза и уже осознанно уставился в лицо напротив.       - Чон Хосок? Это, правда, ты? – всё ещё сомневаясь, хрипло.       И вдруг это лицо счастливо разулыбалось.       - Ты меня узнал? Тэхён, всё будет хорошо! Теперь всё будет хорошо! - в голосе отчётливо слышались воодушевление и безмерная радость.       Тэхён же подумал, что это просто какой-то сюр, да только этого сюра уже было столько в его жизни, что приходилось привыкать.       - Где я? – этот вопрос волновал больше всего. - И откуда ты здесь? Это же всё ещё Шотландия? Всё правильно? – тот продолжал с удивлением разглядывать бежевый, качающийся потолок.       - Правильно, правильно! – Хосок уже просто приплясовал возле лежащего на каком-то не слишком мягком и не слишком широком ложе Тэхёна. - Ты на яхте. Это просто чудо какое-то! Конечно же, ты ничего не помнишь! Я сейчас всё расскажу.       И Хосок стал рассказывать.       Отец и дядя Хосока уже давно хотели поплавать на яхте вдоль берегов Шотландии. Когда-то давно, на заре своей юности те уже бывали здесь, и им очень хотелось вспомнить прошлые времена. И хотя Хосоку это было не сильно интересно, всё-таки они уговорили и его взять отпуск на работе. Вот так и оказался он в Шотландии.       И всё было неплохо: и Эдинбург очень красивый, и даже в какой-то мере необычный город, словно списанный со средневековых открыток: готика, шпили, узкие, кривые улочки; и природа прибрежная, суровая, но очень красивая в своей гордой неприступности. Но недавний обезумевший снегопад просто сломал все шаблоны, а ещё и спутал им все карты, так как их путь лежал сначала к небольшим островкам, а после, к острову Хи́рта на крайнем западе Шотландии. Поэтому, чтобы взволнованное столь странной непогодой море не разбило их яхту, пришлось пришвартоваться в авральном режиме чёрте где, где было хотя бы что-то похожее на пологий берег.       Их яхту полностью засыпало снегом, превратив в мини-айсберг. Чувствовали себя практически первопроходцами Северного полюса. Ни один прибор не работал, как и телефоны, - даже помощь попросить не у кого - словно они вдруг очутились не в Северном море, а в Бермудском Треугольнике.       Как только буря утихла, еле-еле раскопали подъём на палубу и решили выйти на берег и подняться наверх, чтобы выяснить, куда это их занесло. Так и оказались возле заправки. А войдя в кафе, сразу же просекли всю обстановку. Да только, - на этом Хосок стал весело смеяться, - не на тех бандиты напали – у отца чёрный пояс по боевым искусствам, у дяди – по каратэ. Да и у самого Хосока тоже, - на этих словах парень гордо вскинул голову, - чёрный пояс по тхэквондо. И добавил, что никогда бы не подумал, что его навыки когда-нибудь пригодятся в реальной жизни. А, вот, надо же, пригодились.       Ну, в общем, скрутили они втроём этих цыган, хотели оставить их в кафе до приезда полиции, да только хозяин кафе слёзно просил не делать этого, а то после, говорит, чего доброго, отомстят их подельники, могут и заправку вместе с кафе сжечь. Тем более что взять они ничего толком не успели, а что успели, то «народные мстители» вернули законным владельцам. Ну они и отпустили их. Эти гады, не чувствуя ног, вылетели из кафе, и скрипя шинами, в один миг умчались со стоянки. На этом Хосок замолчал, вспоминая дальнейшие события.       А потом он рассказал, что бросился к парню, лежащему на полу вниз лицом, чтобы оказать ему первую помощь. А когда Хосок перевернул неподвижное тело, то не поверил своим глазам – Ким Тэхён! И хотя кровь от содранной кожи на лбу, затылке и из разбитого носа заливала лицо, он всё равно узнал своего знакомого.       Что делать дальше с потерявшим сознание Тэхёном, они понятия не имели, хотели оставить в кафе и вызвать «скорую», да только неизвестно было, когда та до них доедет. И тогда решили притащить его на яхту, всё-таки отец у Хосока врач-хирург, Хосок и сам учится в медицинском, всего лишь подрабатывая в отделе кадров IT-компании, да и дядя его тоже с медицинским образованием – правда, сейчас он всего лишь психотерапевт, но всё-таки врач. Да ещё он и более сильный физически, поэтому именно он и нёс Тэхёна на спине.       - А когда мы уходили, хозяин кафе отдал нам твою сумку с вещами, только вот, - и Хосок удручённо почесал в затылке, - похоже, что все твои документы и деньги бандиты успели унести. Мы как-то не подумали их обыскать. Всё, что те собрали с посетителей кафе, они вернули. А так как ты был в отключке, то, естественно, заявить права на своё украденное имущество не мог, - и снова смущённо передёрнул плечами. - У тебя много было денег-то?       Тэхён молчал. Он пока не понимал, что чувствует. Значит, денег и карточек у него больше нет. Это сразу же напрягло. Но тут с ужасом подумал о том, что также нет и документов: ни паспорта, ни направления на службу в консульство, ни всего остального.       - Часы! – вдруг с ужасом поглядел на своё запястье, а после – на Хосока. - Часы тоже украли?!       - Часы? – тот удивлённо. - Нет, часов мы не видели. Да, наверное, и часы тоже остались у них, - Тэхён даже застонал – подарок отца, ну всё, ему не жить. Хосок же во все глаза смотрел на расстроенное лицо парня и от этого сам расстраивался ещё больше. - А что, это какие-то важные для тебя часы?       - Подарок отца, - и даже прикрыл глаза. Но вдруг вспомнил ещё кое-что: - А телефон?       Хосок на это поджал губы.       - Телефона тоже не было. Прости.       Блин, ну что за невезуха! Там же остались все контакты консульства. Как теперь связаться с ним? Но об этом решил подумать позже. Пропажа часов и документов беспокоила больше, так как номер телефона консульства уж как-нибудь найдёт. А больше ничего особо важного в том телефоне и не было – номера родителей, Мин Юнги и ещё пары нужных знакомых помнил наизусть.       И только тут в полной мере оценил, насколько вовремя появились в кафе Хосок с отцом и дядей, словно Высшие Силы их к нему направили. И понял, что до сих пор даже не поблагодарил за своё спасение.       - Хосок, - проговорил, чуть улыбаясь, от чего вмиг сковало горячим обручем голову. Даже поморщился от боли. - Спасибо большое тебе и твоим родным. Не знаю, что было, если бы не вы.       Хосок сморщился, словно от зубной боли.       - Да перестань. Мы ничего не сделали. Видишь, даже деньги и документы твои не смогли вернуть. А ещё - часы…телефон…       Тэхён промолчал. Да, это было плохо, совсем плохо, особенно часы. Документы хотя бы можно восстановить. Но вслух лишь сказал:       - Ничего, я что-нибудь придумаю. Главное сейчас созвониться с консульством Южной Кореи в Эдинбурге, объяснить им всю ситуацию. Я ведь, в отличие от тебя, приехал в Шотландию работать. Кстати, долго я был без сознания?       - Да нет, всего пару часов, - и помолчав немного, добавил: - А я, честно говоря, думал, что ты здесь тоже отдыхаешь. Ну, надо же? – и он надолго задумался. - Тэхён, чем я могу тебе помочь? – парень даже стал заламывать от расстройства пальцы. А чем он может помочь? – Я сейчас позову отца или дядю, надо будет посоветоваться, как быть дальше.       И Хосок вышел из каюты. Тэхён же продолжал глядеть в потолок, обшитый жёлтыми деревянными панелями, и понимал, что жизнь снова преподнесла ему очередной хреновый сюрприз.       Буквально через несколько минут в каюту вновь заглянул Хосок. За ним вошли двое высоких, крепких мужчин лет пятидесяти. Что интересно, оба были не сильно похожи на корейцев, скорее полукровки – светлая кожа, довольно крупный разрез глаз, прямые носы, светло-ореховые глаза. Тот, что был чуть ниже ростом, улыбнулся:       - Оклемался? Молодец. Организм у тебя молодой, крепкий. Я так и думал, что быстро придёшь в себя, - он присел на край кровати, щупая пульс и что-то такое по нему считывая. Затем поводил пальцем перед глазами. - Ну, всё нормально. Жить будешь. Голова болит, кружится? Тошнит?       Тэхён помониторил своё состояние, попробовал приподнять голову. Сразу же затошнило, закружилась голова. Он кивнул.       - Да, и болит, и кружится. И тошнит.       - Ясно, - тот понятливо покивал. - Ничего, это скоро пройдёт. Самое главное, что нет сотрясения мозга. Гематома, правда, приличная сзади. Я её уже обработал. Но удар пришёлся по касательной. Повезло, - и снова улыбнулся. - Вот только носом об пол прилично приложился. Но перелома нет.       Ни хрена себе – повезло! А если бы не повезло, что тогда? Вот не зря были мысли, что ему суждено погибнуть в снегах Шотландии. Как-то с этой страной у Тэхёна сразу не заладилось.       И тут второй мужчина вышел вперёд. Никакой улыбки, глаза внимательные, даже настороженные. И сразу же начал конструктивный разговор.       - Хосок сказал, что ты приехал сюда работать. Тогда в первую очередь тебе необходимо связаться с консульством. Прежде всего надо срочно восстановить документы. Да и объяснить свое отсутствие на службе - тоже.       - Да, спасибо, господин…, - и Тэхён выжидающе уставился на мужчину.       - Меня зовут Дабир, так и обращайся без всяких фамилий. Моего брата – Улай. Ну, а с моим племянником ты, оказывается, уже знаком, что просто невероятно, - и Дабир даже покачал головой. - Не зря говорят – мир тесен.       И уже через пятнадцать минут Тэхён беседовал по телефону со строгой и серьёзной госпожой Грейс Лунч, с которой и должен был связаться по приезду в консульство, объясняя ей подробно сложившуюся ситуацию.       Тэхён рассказал про сумасшедший снегопад, из-за которого смог доехать лишь до автозаправки. Рассказал про кафе, про цыган, про удар битой, потерю сознания, про украденные деньги, документы и телефон, и про то, как оказался благодаря счастливому стечению обстоятельств на борту яхты своего знакомого из Сеула, которая называется…, а, кстати, как называется яхта? – и Тэхён вопросительно уставился на Хосока.       - «Celine», – тут же ответил Хосок, вновь уже радостно улыбаясь столь неожиданному и приятному гостю.       - «Celine», - повторил за ним в трубку Тэхён. А больше и не знает, что говорить.       На другом конце было слышно довольно громкое недовольное и тревожное сопение.        А затем госпожа Лунч, видимо, взвесив все возможные осложнения, произнесла:       - Мистер Ким, это очень хорошо, что Вы позвонили мне, а не обратились в полицию, иначе было бы много ненужных вопросов и ненужного к Вам внимания со стороны и правоохранительных органов, да и прессы – тоже. Поэтому, давайте поступим с Вами следующим образом: Вы пока отдыхайте, лечитесь, - и тут же с новой тревогой спросила: - Я надеюсь, в больницу Вам не надо будет обращаться?       - В больницу? – Тэхён неуверенно перевёл взгляд на Хосока. Но тот, продолжая дебильно улыбаться, лишь покачал головой. - Нет, в больницу мне, скорее всего, не надо будет. Отец моего знакомого – врач, он уже сделал всё, что можно было сделать в этой ситуации, и заверил, что сотрясения мозга у меня нет. А головная боль, слабость и тошнота скоро пройдут.       - Ну и Слава Всевышнему, - женщина облегчённо выдохнула. Помолчала. - Так что, повторюсь – отдыхайте, восстанавливайтесь. Я думаю, пары недель Вам хватит. О работе не беспокойтесь. А я за это время восстановлю все Ваши похищенные документы. А через две недели жду вас здоровым на службе, - всё это госпожа Лунч произнесла если не суровым, то всё равно твёрдым, даже жёстким голосом – никакой улыбки или же просто мягкости, словно рапорт на плацу читала. Тэхён даже смог её себе представить – высокая, крупная и почему-то даже одетая в военную форму, с непроницаемым лицом и холодными светлыми глазами. И зябко передёрнул плечами от столь яркого образа. Та же недолго помолчала и добавила с явной неохотой: - Только прошу Вас, мистер Ким, никому не рассказывать о случившемся. Хорошо? Никому. Ни родителям, ни друзьям. Вы меня поняли?       Конечно же, Тэхён всё понял – консульство не хотело никаких осложнений, тем более что в переплёт попал иностранный служащий. Вслух же озвучил:       - Конечно, госпожа Лунч, я всё понимаю.       - Отлично, - та снова выдохнула и быстро отключилась. Видимо, этот разговор ей дался нелегко.       - Ну, вот, вы всё слышали, - Тэхён улыбнулся Хосоку, и смущённо перевёл взгляд на господина Дабира, который также внимательно слушал весь разговор. – Похоже, мне придётся у вас погостить.       - Это же здорово! – Хосок уже чуть ли не прыгал от радости.       Его дядя тоже чуть улыбнулся одними уголками губ.       - Гости́ на здоровье, места всем хватит. Да и Хосоку будет веселее.       И от такого отношения к нему своих новых знакомых, и от того, что всё так удачно складывалось на новом месте службы, - ну, почти удачно - у Тэхёна даже немного отлегло от сердца. И показалось, что не так уж всё и плохо в итоге получилось. Отделался лёгким испугом. Телефон? Это вообще не проблема - купит новый. Часы? Да, их потерю возместить будет сложно, да только отца увидит ещё нескоро, а до того момента что-нибудь да придумает.       Только вдруг Тэхёну показалось, будто он что-то такое забыл. Что-то очень важное, что маленьким червячком сверлило душу, выедая её, и прожигая горьким ядом в ней дыру. Только, что это могло быть, понятия не имел. Но это не давало покоя, не позволяло в полной мере расслабиться и полностью успокоиться. Что же это? И Тэхён тревожно уставился пустым взглядом в качающийся над ним потолок каюты. * Крокет - спортивная игра, заключающаяся в ударах деревянным молоточком по деревянным шарам. * Хангыль - Корейский алфавит. * Какао (Какао Talк) - мобильное приложение для обмена сообщениями, очень популярное в Южной Корее. * Гэльский язык - или шотландский язык. Разновидность кельтского наречия. * Цацки (вор.) - украшения, драгоценности на воровском жаргоне.