Какого цвета твоя любовь?

      *****       К Дабиру в гости жрец и глава отправились вместе. Тот уже ждал Сокджина возле трапа, широко улыбнулся, увидев вместе с ним и Главу клана.       - Кто бы сомневался. Верховный Глава… Верховный Жрец…, - и он, всё так же усмехаясь, приложил левую руку к сердцу.       - Не паясничай, - отрезал Намджун. - Ты уже давно не член клана.       Усмешка сразу же сползла с жёсткого лица, возвращая на него знакомое суровое выражение.       - Как скажешь, Намджун. Проходите, гости дорогие, - пропуская Верховных вперёд.       В общей гостиной уже ждали Улай, Юнги и Хосок. Все кивнули друг другу, рассаживаясь по креслам и диванам.       - Где наши парни? – Намджун разглядывал кают-компанию. - Они ведь были здесь. Связанные, - и недобрый взгляд на Дабира, тут же переводя его на Юнги.       Дабир на это лишь снова усмехнулся.       - Значит, видели, что они здесь были? Вот, что и требовалось доказать. Значит, разговор у нас будет конструктивным: без всяких уходов в незнанку.       - Приведите их. Без них разговора не будет.       Мужчина внимательно глянул в твёрдые глаза главы, снова усмехнулся так, для вида:       - Конечно, - и, глядя на Юнги, прибавил: - Приведи их.       Парни так и вошли в кают-компанию в связке, словно упряжка собак, подгоняемые Юнги-каюром*.       Увидев Верховных, те сразу замычали – у обоих были заклеены скотчем рты - и стали отбиваться от парня, как дикие псы, не согласные с ролью возниц.       - Развяжите их, - Сокджин недобро глянул на Дабира.       - Ага, щас! – усмехнулся тот. - Они снова начнут драться и ругаться матом - никакого уважения к старшим, - цокнул языком. - А мне это не слишком нравится. Так посидят.       - Развяжи их! - рявкнул вдруг Намджун так, что даже Сокджин втянул голову в плечи, с удивлением косясь на главу. Настолько злым он ещё своего друга не видел. Да и не слышал такого тона, что не подчиниться было невозможно. Даже эхо пронеслось по помещению, осязаемо долбя звуком по стенам.       Дабир бросил какой-то неожиданно затравленный взгляд на главу и кивнул Юнги, чтобы тот развязал и снял скотч. И да, не успели верёвки упасть с рук, оба тут же бросились с кулаками на Юнги. Дабир вместе с Улаем их еле оттащили от парня, которого те чуть не разодрали на тысячу мелких котят.       Наконец их усадили, но они продолжали зло пыхтеть, глядя попеременно, то на Дабира, то на Улая, готовые снова ринуться в бой. Сокджин усмехнулся, видя воинственный настрой новых Верховных, который сильно его порадовал.       - Успокойтесь, - это снова был странно убедительный Намджун. И парни, правда, тут же примолкли, глядя теперь уже на главу с каким-то благоговейным страхом. - Вот теперь поговорим. Все участники, я думаю, в сборе, - и обращаясь к Дабиру: - Мы слушаем тебя. Чего ты хочешь? Говори, как есть.       А у того, и, правда, словно, выбора не было, начал всё рассказывать, будто под наркотой или гипнозом, глядя куда-то внутрь себя. И очень интересная получилась история. Настолько, что все слушали молча, как заворожённые.       …Началась эта история давно. И всё это происходило на глазах Намджуна и Сокджина, те помнили её, словно это было вчера. Поэтому самое начало рассказа скорее было для Чонгука и Тэхёна. Им Дабир и рассказывал, прерываемый дополнениями и пояснениями от Сокджина.        В клане жили трое подростков, трое друзей – не разлей вода: Дабир, Райна и Улай. Они были одногодками, по натуре и своим склонностям – каждый дополнял другого. Дабир уже с малых ногтей был признанным лидером не только в их команде, а вообще среди сверстников, да даже и среди более старших ребят - тоже. Те безоговорочно признавали его лидерские качества, ведь уже с раннего возраста в Дабире прорезались явные задатки сильного телепата, медиума, экстрасенса, а, чуть позанимавшись со старшими наставниками, тот развил в себе многие дополнительные силы и способности: морок, внушение, заговоры. Все уже прекрасно видели, что растёт будущий член Совета Клана – правая рука Верховного Главы.       Да и его приятели не сильно отставали от своего друга. Райна выросла в сильнейшую, крепкую жрицу, способную в себе концентрировать невероятную потустороннюю силу, а ещё та легко общалась с миром духов, и без её участия уже не совершался ни один обряд в клане. Ей также прочили место в Совете.       Улая же увлекла травология и зелья. Он был лекарем от Бога, с детства занимался не только излечением от тех или иных болезней, но при желании мог и наслать кое-какие болезни на неугодных. Но это было уже, так, для собственного развлечения, ведь парнем был добрым, зла не помнил, да никто к нему со злом и не шёл, прекрасно предугадывая возможные последствия.       И поэтому, не смотря на юный возраст, все трое уже не раз и не два участвовали в различных спасательных экспедициях, в которых зарекомендовали себя наилучшим образом, помогая больным, раненым и отчаявшимся.       А однажды вдруг все сразу увидели, что Дабир и Райна уже и не друзья вовсе, что они влюбились друг в друга. И что? Все только порадовались за них, заранее представляя, какими сильными жрецами и экстрасенсами вырастут их дети. Поэтому, словно гром среди ясного неба, стало решение Дабира уйти с острова, покинуть клан, лишая его сильнейшего чародея. Но в ещё больший шок повергло всех решение Райны остаться в клане. Это было мягко говоря странно, так как эти двое просто дышать не могли друг без друга. Все понимали, уже заранее печалясь, что те, если уйдут, то тоже вместе. Однако в итоге с Дабиром покинул клан лишь его друг - Улай.       Конечно, многие догадывались, что такая любовь не могла просто так взять и исчезнуть, конечно же, понимали, что, скорее всего Дабир и Райна продолжали видеться. Ведь та с завидным постоянством время от времени покидала клан частенько на несколько дней, вот только никто так и не понял, почему же они не остались вместе: хоть на острове, хоть на Большой Земле. Да только с расспросами в чужую жизнь не лезли - не в чести было в клане праздное любопытство.       А вот дальше Дабир стал рассказывать, словно на исповеди, почему же он ушёл из клана, и почему осталась в нём Райна. При этом мужчина уставился в одну точку, вглядываясь куда-то в прошлое и внутрь себя. Верховные уже знали ответ на этот вопрос от самой жрицы, да только знали, оказывается, далеко не всё. Да, Райна должна была известить своего любовника, если вдруг Верховные решат уйти на покой. И она известила, и с этого момента закрутилось колесо Фортуны, которое и привело на остров новых Верховных, старых членов клана Синеоких с сыновьями и банду Якаша.       На самом деле в дело вмешалась не столько Фортуна, сколько сильный экстрасенс и телепат, который и в своей человеческой жизни продолжал активно развивать магические способности, чтобы в дальнейшем применить их на деле.       Дабир, узнав, что Верховные решили покинуть свои посты, прекрасно понимал, что им на смену прибудут новые Верховные. Вот здесь и крылась одна из главных задач для Дабира: сделать Проводником своего сына, который внедрится позже в сны одного из новых Верховных. А ещё он станет ему другом, чтобы Сталкер, которого найдёт Проводник, был постоянно на виду, и чтобы знать - когда, а, главное, кого тот увидит во снах, а позднее, и встретит в реальной жизни, и вовремя внести свои коррективы.       Дабир, конечно, лучше бы сделал своего сына одним из Верховных, да только Юнги наотрез отказался вступать в какие-либо сексуальные отношения с парнем, а это было необходимо. Поэтому роль второго Верховного – Судьбы - решили отдать Хосоку, у которого были не столь бетонные принципы, да и сексуальность была явно подвижнее. Правда, Хосока было решено использовать вслепую, ничего тому не объясняя. Ну, как, вслепую? Так, немного родной папа помог влюбить собственного сына в Тэхёна – любовные зелья ещё никто не отменял. Только вот они практически не потребовались, Хосок и так влюбился в Тэхёна по щелчку пальцев. А вот на Тэхёна те практически не действовали. Нет, Хосок ему нравился, все видели, да только не настолько, как было необходимо для дела.       И для того, чтобы всё это провернуть, Дабир много лет изучал всевозможные манускрипты, которых на Земле было слишком мало, ловил любую нужную информацию буквально по крупицам на протяжении почти тридцати лет, чтобы выяснить, как же происходит смена Верховных, и как можно вмешаться в сей процесс. И здесь ему тоже помогла Райна, выведывая понемногу информацию у ничего не подозревающих Намджуна и Сокджина, которые вроде как просто за дружеской беседой буквально по чуть-чуть, но выдавали нужные сведения.       И как только Дабир понял всю систему «Проводник – Сталкер – Судьба», вот тут ему и потребовались все его знания, силы и способности медиума и экстрасенса, чтобы, просто тупо сломав какие-то космические барьеры, «назначить» Проводником своего сына – Мин Юнги. Дальше же уже всё было делом техники: Юнги во сне нашёл Сталкера-Тэхёна, это была единственная неизвестная в раскладе Дабира, а Тэхён…, - вот же сволочной парень - никак не хотел принимать своей Судьбой Хосока, буквально бился в своём подсознании с Дабиром, путая карты не только Верховным, но и самому Дабиру. В итоге его спасло лишь то, что у Хосока с Чонгуком оказалась по странному стечению обстоятельств – или не по странному – одинаковое имя рода – Чон. И только тогда Высшие Силы «смирились» и вроде как «пропустили» Чон Хосока в качестве второго Верховного. Но, как оказалось, «пропустили» всего лишь на «бумаге», то есть во Всевидящем Камне. А на деле же Тэхён-Сталкер всё-таки нашёл в каком-то дурацком клубе Чон Чонгука-Судьбу, о чём Юнги сразу же доложил своему отцу, - не мог не доложить – хотя и понимал, что тот его просто убьёт за всегдашнюю лень. И да, Дабир исходил бессильной злобой, ведь Юнги был обязан хвостом крутиться возле Тэхёна и не дать познакомиться ему с его Судьбой, но, видимо, Судьбу всё же не обманешь – Великий Космос строго блюдёт свои законы, и никому не даёт в них вмешиваться, даже если и показалось кому-то, что перехитрил его.       И снова колесо Фортуны, скрипя несмазанной телегой, покатилось своим, установленным Высшими Силами путём, ведя обоих новых Верховных к их заранее уготованной участи. Поэтому-то, как ни старался Дабир, подключив даже банду Якаша, чтобы после удара битой можно было стереть память Тэхёну о Чонгуке и подставить вместо последнего сына Улая, - а Улай, естественно, тоже был в деле - всё равно эти двое – Чонгук и Тэхён - упрямо шли навстречу друг другу, словно их всё-таки вела сама Судьба.       Все слушали буквально, раскрыв рот, особенно Тэхён с Чонгуком. Сразу же стали понятны и потеря памяти Тэхёна, и его симпатия к Хосоку, да и сама влюблённость Хосока, как оказалось, была подстроена собственным отцом. На этом моменте тот бросил осуждающий и потерянный взгляд на отца, но он ответил сыну лишь сожалеющим пожатием плеч.       А вот на словах Дабира о том, что всё же словно сама Судьба вела новых Верховных друг к другу, Сокджин с Намджуном переглянулись и усмехнулись – так ведь она и вела. Наперекор всему: всем козням Дабира, удару Якаша, потери памяти Тэхёна, отчаянию Чонгука, испытанию Высших Сил – эти двое снова были вместе. И поэтому теперь они сидели и слушали весь этот бред, не понимая, верить всему, что здесь говорится или же сразу сдать Дабира в ближайшую психушку. Пусть того полечат и вернут полноценного, здорового члена обществу.       - Только вот я что-то не понял, - решил уточнить Намджун. - К чему был весь этот огород? К чему были все эти столь сложные телодвижения? Зачем нужно было, чтобы вторым Верховным стал Хосок? Какая тебе от этого польза? Что такого может знать Верховный, что ты приложил к этому столько усилий и даже сломал жизнь любимой женщине?       От последних слов Дабир даже побледнел и зло сузил губы, сверкнув недобро взглядом.       - Я Райне жизнь не сломал. Неправда. Я люблю её. И я не собирался возвращаться в Корею. Мы еще будем с ней вместе, мы будем счастливы, мы будем богаты и могущественны. Я ей всё это обещал и сдержу своё слово.       На этих словах Юнги вскинул взгляд на отца, словно просыпаясь. Он медленно поднялся на ноги, зло глядя на него.       - Я правильно понял: ты всю жизнь изменял маме? Ты всю жизнь любил другую женщину? – Юнги, сужая глаза всё больше и больше, подбирался ближе к говорившему мужчине. - А как же мама? Её ты, значит, не любишь? Значит, и я тебе был нужен лишь для того, чтобы добиться своей цели? Мы с ней были всего лишь орудиями твоих замыслов? Значит, в Корею ты возвращаться не собираешься?       Тот резко развернулся к сыну, отмахиваясь от него, словно от надоедливого, пищащего комара:       - Помолчи, Юнги! Мы с тобой после поговорим о наших семейных делах.       - После? После чего? Да и о чём тут говорить? – глаза парня стали похожи на две щёлочки. - Значит, мы тебе не были никогда нужны?! Всё это было лишь для твоего грёбаного могущества? - тот уже просто шипел. И вдруг крикнул: - Да пошёл ты нахуй с этим своим могуществом! Мать всю жизнь тебя любила, а ты… а ты… ты её променял на какую-то местную шлюху! У тебя, оказывается, все эти годы была здесь какая-то девка!       Юнги уже почти истерил, что было вовсе на него не похоже, тот всегда был выдержанным и спокойным, как удав, что бы не происходило у него или вокруг него.       Злоба сделала глаза Дабира почти чёрными. Рука резко поднялась, и звон хлёсткой пощёчины, дабы прервать эту истерику, разрезал воздух общей гостиной.       - Прекрати, я сказал! – крикнул тот, однако парень отца даже, по-видимому, не услышал. Он лишь дёрнул головой, продолжая давиться слезами и судорожно хватать ртом воздух. И вдруг выплюнул:       - Оставайся тогда здесь один со своей сукой! Я возвращаюсь в Корею! Мне ничего от тебя не надо! И помогать тебе я больше не намерен!       И выскочил за дверь каюты. Все молча уставились на Дабира, понимая, что у того, похоже, семьи больше нет. Но он лишь пустым взглядом уставился на дверь, за которой исчез Юнги, зло перекатывая желваки на скулах.       - Пусть катится ко всем чертям! Он больше не нужен. Он своё дело сделал: Сталкера нашёл, цыган на остров привёз. Остался последний рывок, - мужчина повернулся к четырём Верховным. - Мне теперь нужны только вы четверо и ещё Райна, - перевёл взгляд на Верховного жреца и усмехнулся. - Давай, Сокджин, призови её, как сделал это со мной. Она услышит тебя. Я уверен. Ведь она должна провести обряд Посвящения.       - А что тебе за интерес? – встрял Намджун. - Ты не ответил, зачем были нужны все эти многоходовки? Для чего? Что-то мы не поняли.       И тут Дабир вдруг словно пришёл в себя и понял, что почему-то рассказал слишком много того, чего не надо было слышать не только Юнги, но и всем остальным. Поэтому удивлённо хлопал глазами от непонимания произошедшего и продолжал возить взглядом по всем, сидящим в кают-компании.       - Больше я ничего вам пока не скажу. Остальное узнаете потом, когда всё произойдёт.       Сокджин тогда поднялся первым и махнул рукой парням, чтобы шли за ним.       - Э, нет! – зло крикнул Дабир. - Никто никуда не уйдёт. Вы все мне нужны. Побудете пока гостями на яхте, а кто не захочет быть гостем, станет пленником, - Дабир уже просто походил на сумасшедшего. Глаза бешено вращались в глазницах, волосы растрепались, движения стали резкими и дёрганными.       И тут вдруг Чонгук решил идти напролом, он же ведь ничуть не слабее этого пятидесятилетнего мужика. Поэтому схватил Тэхёна за руку и тупо ринулся прочь из каюты. Однако Дабир вдруг неожиданно свистнул, и в тот же миг в дверях каюты появились четверо цыган из банды Якаша. Они мерзко заулыбались, хватая обоих парней, словно кукол, хотя те брыкались, орали и пытались освободиться. Однако их просто вынесли вон, закрыв рты широкими грязными ладонями.       - Дабир, это переходит все границы! – рявкнул Сокджин. - Сейчас же отпусти парней!       Но тот словно ничего не слышал.       - Позже. Я отпущу позже. Всех. Да, - он вдруг как-то ненормально расхохотался. - Всех отпущу, кто выживет.       - Что это значит? – Напрягся Намджун, - Ты же понимаешь, что убивать Верховных не в твоих интересах.       - А кто говорит, что я кого-то убью? Ничего подобного. Убивать необязательно, а вот покалечить вполне можно, а то что-то все слишком уж стали бойкими и крикливыми. Надоели! – и добавил злобно: - И вы тоже посидите пока здесь. Отдохните. Успокойтесь. А это вам компания, чтобы скучно не было, - он снова свистнул, вошли ещё двое цыган из банды Якаша и расселись на диванах, словно у себя дома, поигрывая оружием, сам же Дабир вышел из каюты. За ним посеменили Улай и ничего непонимающий, но ужасно расстроенный Хосок.       А Верховные, глядя на этих церберов решили, и правда, лучше пока помолчать, силы были явно не равны.       *****       Эти несколько часов, что Тэхён провёл в одиночестве со связанными руками, ногами и заклеенным ртом, показались вечностью. Но самое страшное было даже не это, а то, что их сразу же разделили с Чонгуком. Зачем? Почему? Куда того увели? Тэхён задавался всеми этими вопросами, запуская их в голове уже по которому кругу.       Дверь открылась неожиданно, и от того слишком громко, прогромыхав по полозьям купе.       - Ноги ему развяжи и рот освободи, - Дабир кивнул стоявшему рядом бандиту. - И выводи на берег.       - Где Чонгук? Почему его нет? Куда его отвели? – Тэхён выпалил, словно из пулемёта, стоило только ему отклеить липкую ленту со рта.       Мужчина закатил глаза.       - Да у вас даже вопросы одни и те же. Достали уже, - и вздохнув, добавил: - Сейчас всё узнаешь. Давай, выводи, - уже бандиту.       Ноги не слушались, затекли от неподвижного сидения на койке в связанном виде. Поэтому спотыкался буквально на каждом шагу, подталкиваемый больно сзади в спину очередным подельником Якаша.       На берегу тоже были лишь бандиты, да Улай с сыном. Хосок бросил нервный, сожалеющий взгляд на Тэхёна и уставился себе под ноги, как делал это почти всё время. Тому вдруг стало жалко парня, его ведь тоже использовали, причём втёмную, да ещё и собственный отец. Ни злости, ни обиды на него не было – Хосок тоже жертва.       Тэхён щурился от света, – в каюте было почти темно – хотя и саму погоду наверху яркой назвать было трудно. Словно вспомнив, что всё-таки на дворе декабрь, растворилось в тёмных тучах зимнее и так не сильно тёплое солнце, испугавшись своего такого настойчивого свечения все последние пару недель. Море тоже решило несколько пошуметь, на берег накатывали приличные такие буруны, шурша камнями, поднятыми со дна, и предвещая шторм.       Настроения эта картина в стиле Айвазовского* явно не улучшала, тем более что Чонгука не было и здесь. Тэхён огляделся по сторонам и только сейчас заметил в море, недалеко от берега, одинокую белую яхту, как-то странно пьяно качающуюся на уже прилично сильных волнах. На палубе яхты стоял безмолвной, какой-то одеревеневшей куклой…Чонгук. Просто стоял и глядел на Тэхёна. У того вмиг перехватило дыхание. Он тоже не мог отвести глаз и не понимал – что это всё значит. Не выдержал:       - Зачем? – крикнул, обернувшись к Дабиру. - Почему Чонгук на яхте? – и только тут осознал явное: - Почему он на яхте совсем один? Он же не умеет водить яхту! – но тот лишь усмехался. Ему доставляло эстетическое удовольствие видеть отчаяние на красивом лице.       - В твоих руках его жизнь, - Дабир приблизился и встал совсем рядом, поигрывая чем-то в ладонях. Тэхён с ужасом увидел пульт дистанционного управления. - Ты всё понял, - мужчина улыбался, скаля зубы. - Мальчик, я могу одним пальцем уничтожить твоего любовника, - Тэхён дёрнулся, заскрежетав зубами в бессильной злобе.       - Да, понял. Что я должен делать?       - Умница, - Дабир продолжал тихо говорить почти на ухо, словно рассказывая что-то очень важное и только для него. - Ничего особенного – всего лишь пройти обряд Посвящения и не рыпаться. Ты ведь и должен был его пройти.       - Но, - Тэхён не понимал, - я должен был его пройти вместе с Чонгуком. Он же второй Верховный.       - Нуууу, - протянул тот, - пройдёшь его не с Чонгуком, а с Хосоком. Какая тебе разница?       - Нет, - Тэхён даже не успел толком подумать, а слова уже слетели с губ.       - Нет? – Дабир был явно удивлён. - А как же Чонгук? Ты готов отправить его на дно?       Тот в ужасе открыл рот – Господи, что же делать?! Одинокая фигура на яхте не отпускала.       - Но я не могу! - Тэхён просто скулил. - Верховные не разрешат! Так не должно быть. Никто не даст провести такой обряд, - добавил, с надеждой глядя на Дабира.       Он тяжело опустился на прибрежный холодный, влажный песок, не чувствуя, как в один момент намокает ткань джинсов, поэтому не понимал, от чего его так трясёт: то ли от холода, то ли от нервного напряжения.       - Не волнуйся так, Райна проведёт обряд такой, какой будет нужен. Мне нужен. В Сокджине и Намджуне я уверен – они тоже не захотят подставить под удар Чонгука. Решение за тобой, парень, - и, видя, что тот всё ещё колеблется, весело добавил: - Тогда, это тебе, чтобы лучше думалось.       Взрыв на яхте прогремел, взвившись чёрным столбом дыма, и жадные языки оранжевого пламени стали облизывать куски некогда белой яхты, сейчас разлетевшейся почерневшими обломками буквально на миллион весёлых фейерверков.       - Неееет!!!       Тэхёну казалось, что он кричит во всё горло, грубо разрывая связки и срывая голос до еле слышимого шёпота. Он невидяще уставился на всё ещё летающие яркие огоньки, пытаясь увидеть в неспокойной воде друга. Живого друга. Но вода была безмолвна и пуста. Сердце, сделав последний толчок крови, замолкло. В ушах вдруг зашумело, на глаза почему-то опустился тёмный полог, и Тэхён рухнул на прибрежный песок, почти теряя сознание.       …Кто-то вовсе не ласково и чувствительно ткнул парня в живот ботинком.       - Слабак!       Тэхён разлепил неожиданно слипшиеся ресницы, пытаясь вспомнить, почему он лежит на холодном, влажном песке. И, вспомнив, громко застонал, снова утыкаясь в землю.       - Слабак! – повторил Дабир и неожиданно засмеялся. - Теперь понял, что я могу сделать с твоим Чонгуком, да и с тобой, если будешь мне противиться и ставить палки в колёса.       - Что?! – Тэхён подорвался, вскакивая и смотря во все глаза на пустое море в мареве какого-то странного тумана, которое лишь катило волны, плюясь кружевными бурунами.       Не могла яхта так быстро затонуть полностью! Нет, не могла! Тэхён был в этом уверен. Тогда, что это было? И что это за туман такой странный над морем? Он уставился неверяще на ухмыляющегося мужчину.       - Хочешь знать, что это было? Это всего лишь морок, Тэхён, - и он снова хрюкнул от удовольствия. - Но это лишь пока – морок. А затем это может стать правдой, - Дабир перестал улыбаться, абсолютно серьёзно глядя на парня. - Ну, что ты решил?       Тэхён выдохнул, снова запуская сердце и прикрывая глаза.       - Я всё понял, - прохрипел враз сорванным голосом. - Я всё сделаю.       - Умница. И нечего было так переживать. Не надо видеть во мне монстра – я с детьми не воюю.       И уже спокойно и удовлетворённо уставился на постепенно исчезающие клочья тумана на море. Но вдруг нахмурился и дёрнулся.       - Где?! – заорал не своим голосом, - Где яхта? Твою мать, я вас спрашиваю, уроды! Где яхта?! – Дабир метал злые искры в так же ничего не понимающих бандитов, лишь переминающихся с ноги на ногу и с удивлением глядя на пустую водную гладь.       - Ну, так это же был морок? – Тэхён не понимал истерики Дабира. - Ты же сам сказал, - и уже снова его всего сковал ужас от чего-то непоправимого.       - Морок! Морок! – продолжал орать Дабир. - Мороком был лишь взрыв, яхта-то была, блядь, настоящей! И, кстати, настоящий Чонгук был на ней, только не на палубе, а внизу! – и снова заорал, повернувшись к подельникам: - Где яхта, уроды?!       Но те лишь жали плечами, пустыми глазами уставясь на море.       - Унесло течением и волнами, - это всё, что мог предположить Тэхён, пытаясь совладать с нервами и перестать паниковать. - Надо искать её, пока не накрыло штормом. Чонгук не умеет управляться с яхтой! - это выкрикнул уже с отчаянием.       - Слышали, придурки?! Быстро на поиски яхты! Возьмите мою, только выведите оттуда обоих Верховных, - и, видя, что те с сомнением глядят на начинающийся шторм, прикрикнул, направляя на раздумывающих бандитов оружие: - Считаю до одного!       Четверо бандитов тут же побежали исполнять приказ. Большая яхта медленно отчалила от берега. - Что происходит? – Намджун и Сокджин, спустившиеся с яхты на берег, вопросительно глядели на Тэхёна, щурясь от дневного света. - Где Чонгук?       - Чонгук на яхте, а яхта в море. И начинается шторм, - Тэхён говорил тихо и безэмоционально. - И управляться с ней он не умеет, - добавил обречённо.       - Как это – в море? Почему?       - Спросите вот этого урода – каким образом он там оказался? – и, шипя, добавил так, чтобы слышал только он: - Если с Чонгуком что случится, я сам тебя убью.       Дабир злобно повернулся к парню.       - Заткнись, щенок! Еще одно слово, и я верну своих парней назад. И тогда никто не будет искать твоего Чонгука. Понял? А пока будешь делать всё то, о чём мы с тобой договорились.       *****       Пол раскачивался, сходя с ума и вызывая непрекращающуюся тошноту. Чонгук открыл глаза, вокруг царил полумрак. Но руки и ноги уже были свободны от пут, что порадовало, да и рот, похоже, тоже. Только вот почему так штормит? Огляделся. Да, он всё в той же каюте, на той же чужой яхте, куда его отволокли двое ублюдочных цыган, связали и бросили на койку.       А потом пришёл Дабир. Чонгук страшно ворочал глазами, прожигая в мужчине одну дыру за другой в надежде того испепелить - не вышло. Тот в свою очередь тоже долго глядел на парня, что-то решая про себя, потом дал знак одному из бандитов, чтобы сняли со рта скотч.       - Что-то хочешь сказать?       - Что происходит, Дабир? – Чонгук стал захлёбываться словами и слюнями, что скопились во рту. - Почему я в каюте один? Где Тэхён?! Где он, мать твою?! – однако тот, в ответ на злые и экспрессивные реплики лишь закатил глаза и велел снова заклеить парню рот. И тогда Чонгук извернулся и смачно плюнул в него. И ведь попал. Попал прямо в лицо.       - Щенок проклятый! – тот брезгливо утёрся, сверкнув глазами, показывая подбородком, чтобы скорее клеили ленту на рот. Затем последовала звонкая оплеуха. - Кусаться вздумал, мразь мелкая?! Таких неблагодарных щенков надо топить, жаль, что ты мне пока ещё нужен. Ну, ничего, ещё пожалеешь, что не сдох. Ты у нас, значит, Заяц? - нехорошо усмехнулся. - Вот только интересно, сказали ли тебе Верховные про значение тотема-Зайца? А? Хитрый, смелый, бла-бла... А самое главное сказали? Сказали, что Заяц это Священная Жертва? Чего вылупился, кролик? - глядя, как у Чонгука полезли на лоб глаза. - Не сказали? Конечно, зачем?       И снова кивок одному из бандитов. Обернуться Чонгук не успел, боль накрыла голову, словно глухой шапкой, глаза покрыла пелена, и он провалился.       … И вот теперь пришёл в себя от сильного толчка, словно кто пенделя крепкого дал, и Чонгук враз оказался на полу, больно приложившись к нему носом. Да и сам этот пол раскачивался, словно на дурном аттракционе, при этом ещё и затылок ломило – даже не сдержался, застонал от боли. Полежал немного, приходя в себя, глубоко дыша, загоняя внутрь дурноту.       Уже понял, что тоже получил смачно так по затылку – привет Тэхёну – от одного из бандитов. Биты у того, правда не видел, значит, получил по голове прикладом автомата. Хрен редьки не слаще! Больно абсолютно так же. Ощупал голову, крови, слава Богу, нет, но гематома уже нарисовалась, даже прощупывалась, от чего зашипел.       Только почему так всё качается? Ведь не сотрясение же? Нет, даже чувствовал себя почти прилично – на ноги поднялся, шагнул к двери, готовый рвать на части любого, кто окажется на пути. Незапертая дверь сильно удивила. Чонгук выглянул, за дверью каюты - ни души. По длинному коридору незнакомой яхты тихо добрался до лестницы на палубу. Даже про себя мысленно усмехнулся – вот же лохи, дверь не закрыли, охрану не поставили, ну, сейчас они схлопочут от Чонгука по полной. Тот уже чувствовал себя чуть ли не супергероем, готовым рвать, метать и уничтожать врагов.       Таясь и прижимаясь к поручням, поднялся на всё также раскачивающуюся палубу и…обомлел. Палуба была пуста, яхта, хаотично подскакивая на волнах, будто заигрывая с этим серым, грозным морем, двигалась непонятно в каком направлении, постоянно кренясь то на один бок, то на другой: шаг вперёд, два в сторону, один - назад – дикий танец пьяного айдола.       Почему-то сразу же стало ясно, что на яхте он один, и что та абсолютно неуправляема. И вот на этой здравой мысли пришёл такой ужас, что даже затылок перестало дёргать. А чего ему дёргаться, если скоро этот затылок будет откармливать собой местную водную фауну – не до сотрясения уже тут. Потому как управляться с яхтой не умел от слова «совсем».       Долго стоял на последней ступеньке, соображая, что делать дальше. А что делать? Можно, например, сразу сигануть в воду, чтобы не мучиться. А можно и помучиться. И вот как-то помучиться ещё хотелось больше. И чтобы уж совсем измучиться, так сказать – в корень, решил спуститься вниз, чтобы посмотреть, чем можно помучиться ещё. Ведь должна же быть рация какая-нибудь, может, получится сигнал «SOS» подать. Хотя понимал, что для того, чтобы эта рация работала, необходимо завести хотя бы мотор. А вот это было уже для Чонгука за гранью фантастики. Он и в двигатель авто никогда не лез, а чтобы завести яхту… Эх, говорила мама: «Учись, сынок водить разные транспортные средства».       Штурманское рабочее место нашёл сразу, на «Celine» оно располагалось примерно там же. Сразу же стал ругать себя, что не проявлял никакой заинтересованности в управлении яхтой, так ведь и никогда не думал, что это сможет пригодиться. И вот сейчас стоял перед различными приборами, расположенными на переборке и тупо их разглядывал, понимая, что вот всё это для него китайская (сорри, сорри, братья-азиаты) грамота. На всякий случай понажимал кнопочки, попереключал тумблеры – чуда не произошло. Яхта мёртво молчала, словно набрала в рот воды – не дай, Боже!       Чонгук плюхнулся в кресло штурмана и глубоко задумался, вертя в руках что-то типа военной рации. Так, стоп! Рация?! А ведь это вариант! Она ведь работает автономно, да, не сильно далеко бьёт, но может, кто услышит его предсмертный крик? Тьфу, тьфу – типун тебе, Чонгук на язык.       Трясущимися руками потянул слева сбоку рычажок наверх и затаил дыхание – рация молчала. Солидарность техники на яхте просто поражала. Похоже было, что она вся была против Чонгука и помогать ему выжить не торопилась. Парень подёргал рычаг несколько раз – итог всё тот же: неутешительный.       Да что же это такое?! Захотелось взвыть белугой. То есть беззвучно, белуги ведь не воют? Или как? Понял, что от бессилия в голову лезут всякие дурные мысли. Попытался собраться и подумать ещё раз, что можно придумать, чтобы не сдохнуть. Завести яхту – не вариант, поэтому отпал сразу. Значит, снова – рация. Покрутил в руках и решил залезть внутрь – всё же это более знакомо. Щёлкнула крышка корпуса, открывая внутрянку. Ну, привет, девочка! Давай-ка поглядим, от чего у тебя такое плохое настроение. Дефект увидел сразу, невооружённым глазом, даже усмехнулся. Ну, что же ты, милая, сразу не сказала, что какой-то дебил тебя просто уронил? Проводок микросхемы держался на добром слове, не давая рации свободно «дышать». Чонгук буквально ногтём прижал его – больше нечем – и растёр мизерную капельку припоя, грея её в руках. «Поработай, родимая!» - уже и сам не знал, к кому обращает свою просьбу: то ли к рации, то ли к Высшим Силам.       Даже не стал снова надевать крышку. Рычажок кнопки пошёл вверх и… послышалось слабое шипение. Чонгук мысленно перекрестился.       - SOS, SOS! Всем, кто меня слышит! Неуправляемая яхта дрейфует недалеко от острова Хирта! Помогите! Помогите! – и выключил, пытаясь услышать хоть что-нибудь в ответ.       Вот здесь и пригодились навыки работы с портативной рацией – ещё помнил уроки выживания, когда в средней школе всем классом бродили по лесу, изображая из себя скаутов и рейнджеров.       Только в ответ всё та же тишина и тихое потрескивание. Вновь включил рычажок и повторил всё то же самое. Снова отключил, снова слушал, и так уже целых полчаса. Ничего. Отчаяние стало холодом окутывать сердце. Тем более непонятно, на сколько часов работы рассчитана в этой рации батарея. Помнил, что максимально – восемь часов. Но это – максимально. И опять рычажок пополз вверх, и опять Чонгук взывает в пустоту.       И вдруг:       - Эй, кто это там такой? – и даже смех послышался сквозь потрескивание.       Чонгук даже завис, не поверил, что кто-то его услышал.       - Помогите! Помогите! – просто заголосил, чуть не плача от счастья.       - Так, стоп, парень! Что у тебя случилось? Чего психуешь? – но смех прекратился.       - SOS! – взвыл Чонгук.       - Да какой нахрен SOS! Ты что, впервые на судне что ли?       - Впервые, - парень замер, потому как такой простой вопрос поставил в тупик.       - Ясно, - деловито произнесли. - Давай по порядку. Что у тебя там?       - У яхты отказал двигатель, - Чонгук решил немного приврать, всё равно его никто не заставит попробовать его запустить. Да и куда он с этим запущенным двигателем поплывёт? В лапы к Дабиру? Так всё равно не знает даже, как до этих лап добраться. В какую сторону плыть. Поэтому выдал следующее: - Я на яхте один, яхта не управляема. Меня избили и бросили на ней. Я с острова Хирта, турист. Там остались мои друзья. Сейчас на острове ещё какие-то вооружённые люди, которые пригрозили нам расправой, - и замолчал, слушая лишь слабое потрескивание, понимая, что, похоже, снова нет связи. - SOS! – опять заорал чуть не плача, только теперь уже от отчаяния.       - Да погоди ты орать, - раздалось сквозь треск задумчивое. - Как называется яхта?       И тут Чонгук понял, что не знает.       - Понятия не имею.       - Ну, посмотри где-нибудь: на спасательном плоту или в журнале на столе.       - В журнале?       И тут увидел этот самый журнал и название яхты - «Aliсe».       Алиса, мать твою? Серьёзно? Снова грёбаное зазеркалье? Привет, давно не виделись!       - «Alice».       - Понял. Значит, слушай меня. Я тебе помочь пока ничем не смогу. Шторм, сам понимаешь. У меня совсем небольшая яхточка. Сам еле держусь, чтобы не развалиться. Но я отправлю сейчас твои координаты береговой службе. У меня все же рация стационарная, добить до берега должна. Держись, парень. Понял?       - Понял. Спасибо.       - И на будущее тебе: сигнал бедствия на море и в воздухе – «Майдей», а не «SOS». Это уже вчерашний день. Запомнил?       - «Майдей», - Чонгук проговорил задумчиво. - Ага, запомнил.       - Ну, давай, держись, парень. Но знай, быстро тебя не спасут. Вертолёты в такую грозу не полетят. Опасно. Удачи тебе.       - И тебе. Спасибо ещё раз.       Чонгук покачивался в кресле в такт болтанке. Значит, скоро не прилетят спасать. Значит, надо набраться терпения и ждать. Значит, опять эта Алиса со своим зазеркальем. И словно в подтверждение этим мыслям наверху раздался страшный грохот грома, и в дополнение к шторму на яхту обрушилась гроза. *Каюр — погонщик оленей или собачьей упряжки. *Айвазовский - всемирно известный, русский художник-маринист.