Какого цвета твоя любовь?

      ***** Искры взлетали в ночное небо, которое только-только стало проясняться после обрушившейся на остров страшной грозы. Море тоже переставало понемногу возмущаться и приходило в норму, катая уже неспешные, но пока ещё довольно высокие волны.       Тэхён с надеждой глядел на недалёкое море, моля всех Богов, чтобы Чонгук выжил вопреки грозе, шторму и уже опустившейся ночи. Он снова перевёл глаза на небо, скользя взглядом по летающим весёлым, словно из другой жизни, всполохам высокого – более трёх метров – костра.       Бандиты всё еще суетились, подгоняемые грозными взглядами Якаша и Дабира, собирали по всей округе всё, что могло гореть. И вот костёр запылал, вызывая в душе Тэхёна горькую тошноту. Сейчас он предаст Чонгука, сейчас вторым Верховным станет не его любимый, а Чон Хосок. Правильно ли он делает, что идёт на это? И тут же себя одёргивал – нет, всё правильно, а то Дабир отзовёт с поисков своих парней, и тогда уже точно Чонгук погибнет, если ещё не погиб - об этом думать не хотел, гнал настойчиво засевшую мысль – в этом утлом неуправляемом судёнышке. Пусть лучше они снова будут не вместе, только пусть тот живёт, хоть и без него. От этих мыслей сразу же звёзды на небе смешались с искрами костра в единую смазанную тёмную акварель.       Тэхён взмахнул головой, смахивая непрошенные слёзы.       - Райна, начинай, - Дабир нетерпеливо окликнул девушку, задумчиво и завороженно уставившуюся на костёр, как и Тэхён.       Та, словно очнулась ото сна, перевела на мужчину какой-то странно пустой взгляд и кивнула.       Костёр был разложен внутри старого языческого сооружения. Это был широкий круг, сложенный из нескольких рядов камней. Тэхён чуть раньше попробовал войти в него, но что-то этому противилось, не физически, а внутри – перешагнуть невысокую кладку просто не было сил. Поэтому сейчас, когда жрица сказала всем четверым Верховным войти в круг и встать по четырём направлениям Розы Ветров, засомневался – сможет ли. Но, словно по волшебству, препятствий не оказалось, и Райна расставила Верховных по четырём направлениям вокруг костра. В итоге Тэхён оказался по одну руку с Сокджином, по другую – с Хосоком. Намджун же стоял напротив, и за высоким костром его даже не было видно.       Все остальные расположились за пределами круга. Бандиты во главе с Якашем с явным интересом наблюдали за происходящим, словно за увлекательным театральным действием. Дабир лишь тихо улыбался, понимая, что наконец-то сбудутся все его мечты и желания. Улай же с тревогой глядел на сына, уже явно сомневаясь в том, на что подписался.       - В чём заключается ритуал? – вдруг поинтересовался Якаш у Дабира.       - Ничего особенного на самом деле: это всего лишь передача знаний от одного Верховного Жреца другому, и от одного Верховного Главы – другому. Скорее, это простой обычай. Он не несёт в себе ничего сверхестественного. Никаких особых знаний ни у Сокджина, ни у Намджуна нет – они ведь даже не члены клана – так, временщики: ни магических способностей, ни особых умений.       Райна, стоя также внутри круга, закрыла глаза, отрешаясь от внешнего мира и очищая мозг от любых собственных знаний. Сейчас она была лишь Посредником между старыми Верховными и новыми, пустым сосудом, в который перельются знания старых, а затем перекочуют в мозг и сознание новых Верховных.       Девушка склонила голову себе на грудь и стала что-то тихо нашёптывать под нос, при этом словно сомнамбула*, нетвёрдым шагом шла по кругу, очерчивая вокруг каждого из четвёрых восьмёрку бесконечности. И так она двигалась, всё увеличивая и увеличивая темп, всё громче и громче что-то проговаривая на незнакомом, явно древнем языке, поднимая постепенно голову вверх. Вот Райна уже широким и быстрым шагом проходит мимо каждого из четверых парней, на несколько секунд, задержавшись позади Намджуна, опуская руки ему на голову и что-то громко выкрикивая прямо в небо, затем замолчала, впитывая в себя всё, что отдал ей Глава Клана. А потом всё также быстро пронеслась мимо Хосока к Тэхену, и снова руки жрицы на голове парня, и снова гортанные, непонятные крики в Космос, какие-то задушенные крики, больше похожие на стоны.       Тэхён даже зажмурился, почему-то ожидая боли, но неожиданно ничего не произошло, лишь странное ощущение заставило замереть. Будто бы его кто-то сверху, с самой макушки, облил тёплой водой, которая прокатилась по всем венам и суставам, заканчивая свой путь в кончиках пальцев рук и ног, и по ним сразу же пробежались мурашки, отдавая несильным покалыванием, словно его конечности затекли от долгого нахождения в неудобной позе.       Но вот жрица с последним громким криком сняла свои руки с головы парня, и все эти ощущения тотчас исчезли. Затем Райна снова замолчала на несколько секунд, настраиваясь на последний рывок. И опять эти громкие крики в небеса, теперь уже с хрипом, и снова её руки на голове, только уже Сокджина, который – Тэхён видел – тоже прикрыл глаза и выдохнул. Крик Райны был уже на грани срыва, но она всё также, обращаясь в Космос, вскидывая тонкие руки вверх, словно в молитве,и, глядя тоже уже только вверх, понеслась к Хосоку, который и сам уже стоял ни жив ни мёртв, в ужасе глядя на безумно мечущуюся жрицу.       Райна обхватила голову Хосока, и Тэхён, наблюдавший внимательно за реакцией парня, увидел, как тот глубоко вдохнул, словно перед прыжком в воду, сморщился, видимо, как и Тэхён, ожидая боли, но в следующую секунду его лицо уже разгладилась. Хосок открыл глаза, поводя ими по реальности, и вдруг широко улыбнулся сначала стоявшему прямо напротив него за пределами круга отцу, а потом и Тэхёну, переведя на того уже спокойный взгляд лучистых глаз. Тэхён тогда тоже выдохнул – всё оказалось не так страшно, как ожидалось – и улыбнулся в ответ, грустно вздёрнув уголки губ. Вот и всё. Прости, Чонгук! Прощай, Чонгук! Он принес свою жертву небесам, так пусть Чонгук выживет!       Райна же в последний раз, буквально сорвав свои руки с головы Хосока, уже просто отчаянно вскрикнула, будто от ужасной боли, всё так же глядя в небеса, и рухнула подкошенной на землю. И тут же, словно по команде всё из того же Космоса, в небо ударил огонь, уходя куда-то высоко вверх оранжевым столбом, а затем костёр стал затухать. Ритуал Посвящения был окончен.       Дабир нахмурился. Но вот он сорвался с места и кинулся к девушке, приподнимая её голову и щупая тонкий пульс на шее, и уже через несколько секунд облегчённо выдыхая – девушка дышала.       - Улай, позаботься о Райне. Мне надо ещё кое-что сделать, - тот лишь кивнул, уже склоняясь над жрицей. - А теперь мы все двинемся к Чертогу. Нам предстоит ещё один разговор.       Все неспешно дошли до подножия горы Конахайр. Бандиты громко обсуждали между собой то, что только что увидели, по дороге отделившись от общей группы и растаяв в темноте ночи, направляясь к своим палаткам. Остальные же поднялись молча, понимая, что это ещё далеко не всё.       - Ну вот и всё, - с ухмылкой оглядев четвёрку, подытожил Дабир. - Сейчас мы с вами сядем где-нибудь в Чертоге, поговорим, и я отвечу на все ваши вопросы.       - Тебе нельзя в Чертог, - недовольно произнёс Намджун.       - Тебе тоже, - веселясь, ответил Дабир. - Ты ведь уже не Верховный. Ты теперь никто, - снова засмеялся. - Как ощущения, Намджун? Какого чувствовать себя простым смертным? - тот промолчал. - Но, я думаю, мальчики нас пригласят. Так ведь, Хосок? – на что тот лишь загнанно глянул на бывшего теперь уже главу, но Намджун отвернулся.       На помощь парню пришёл Сокджин, понимая, что сейчас вставать на пути у Дабира ни к чему, тем более, что тот хочет всего лишь поговорить и ответить на все вопросы. А их накопилось, ох, как много.       - Конечно же, пригласит, - он ободряюще улыбнулся Хосоку. - Входи, теперь это и твой Чертог тоже.       - А как мне пригласить всех? – тот не понимал.       - Никак. Достаточно того, что ты мысленно, ментально даёшь разрешение зайти. Поэтому заходи первым.       И Хосок двинулся, оглядываясь на всех, в арку, тут же оказавшись в длинном, тускло освещённом факелами коридоре. От изумления у парня открылся рот, даже притормозил на первом шаше, округляя глаза. Все последовали за ним.       Десять минут спустя вся компания расселась вокруг круглого стола, ожидая дальнейших признаний бывшего члена Клана Синеоких.       - Мило у вас тут, - Дабир оглядывался по сторонам, внимательно рассматривая гобелены на стенах и зажжённые факелы. Особенно ему приглянулся камин. - Камин – прелесть, очень в современном духе. Каменная кладка сейчас в моде, - мужчина даже встал со своего места, подошёл, протягивая руки ближе к огню.       Все молча глядели, ожидая от того дальнейших признаний. Дабир, понимая нетерпение зрителей, хрюкнул и вдруг неожиданно подошёл к крайней колонне слева. Оглядел внимательно Камень на ней, на что бывшие Верховные одновременно нахмурились, и, видя их реакцию, снова усмехнулся.       - Сокджин, подойди сюда, пожалуйста. Это ведь и есть Всевидящий Камень? Я прав?       Но тот продолжал сидеть, не собираясь отвечать. И только ругал себя мысленно за свою беспечность и непозволительное доверие даже к членам Совета. Ведь понятно же было, что тот всё знает о Камне именно с подачи Райны. Только вновь с удивлением подумал – на что Дабиру эти знания? Что такого он может увидеть в нём? Поэтому лишь вопросительно взглянул на мужчину, однако поднялся и подошёл.       - Ты обещал ответить на все наши вопросы. Так отвечай – на что тебе нужен Камень?       Но тот лишь усмехался, поглаживая рукой гладкую поверхность странно тёплого Камня, похожего по структуре на зернистый мрамор с яркими, синими, блестящими вкраплениями.       - Конечно, Сокджин. Считай, уже начал. Насколько я понимаю, ты должен научить нового Верховного пользоваться им. Так, давай, учи. И мы заодно посмотрим, поучимся. Не смущайся, чужих здесь нет. Я ведь всё равно им пользоваться не смогу, поэтому просто понаблюдаю, - и, стирая клоунскую улыбку с лица, жёстко произнёс: - Давай уже, не тяни резину!       Сокджин переглянулся с Намджуном, тот лишь кивнул.       - Тэхён, подойди сюда…       - Э, нет, ты будешь учить Хосока, а Тэхён тоже просто понаблюдает. Понял? Давай – попытка номер два, - и уже в голосе никакой улыбки.       - Хосок, подойди, - парень неуверенно подошёл и встал рядом. - Смотри, что я делаю и запоминай. Я потом повторю всё для тебя столько раз, сколько будет нужно. Не переживай, у тебя всё получится, - и ободряюще улыбнулся вконец распереживавшемуся парню.       Сокджин указательным пальцем левой руки привычно провёл по еле заметным письменам на верхнем квадратном камне колонны, затем, сцепив руки в замок, положил их на самый его верх, пытаясь отключиться от реальности. И Камень засветился изнутри синим, словно живым огнём. Но вот изображение прояснилось и на его «экране» застыл лагерь цыган: один из бандитов, справляющий нужду возле самой палатки; Якаш, ужинающий у большого костра в окружении своих подельников; тёмное море на таком же тёмном горизонте, что отражало уже в спокойной воде тусклые, зимние звёзды.       - Отлично, - Дабир усмехнулся. - А теперь, Хосок, попроси Камень показать котировки всех валют и акций всех крупнейших мировых корпораций всех фондовых бирж … на завтрашний день, которые будут известны лишь в двенадцать часов дня.       И только тут до всех дошёл смысл того, что хотел Дабир от Всевидящего Камня. Все разом охнули, а тот лишь посмеивался, глядя на них.       Хосок повторил вопрос, по Камню прошлась рябь, и вот он уже воспроизводит, словно в слайд-шоу, меняя картинку за картинкой, котировки основных мировых индексов: Нью-Йоркская фондовая биржа, раскрыв все свои тайны на вторую половину завтрашнего дня, сменила изображение на Швейцарскую биржу, за ней появились индексы Шанхайской, Гонконгской, Национальной фондовой биржи Индии, Паневропейской биржи (Euronext), Акционной американской биржи NASDAQ. И все эти сведения летали со скоростью осеннего листопада, поразив и буквально придавив всех сидящих изобилием ценнейшей информации.       Дабир же, еле оторвав жадный взгляд от картинки на Камне, оглядел опешившие лица и неожиданно громко, счастливо и победно заржал.       - Вот и весь ответ на все возможные вопросы. Теперь я буду богат и могущественен, ведь в моём распоряжении будут все сведения обо всех валютах и котировках любых акций и облигаций всего мира не только на завтра, но и на послезавтра, на любую дату этого года, или следующего, или через десять лет. Я всегда буду впереди всех с этими знаниями. Еще не наступил день, месяц, год, а я уже знаю все котировки и индексы. Неужели вы, - он теперь снисходительно глядел на растерянных Намджуна и Сокджина, - имея в своих руках такую бесценную информацию, даже не допускали мысли её использовать? Простаки и дураки! А вы думали, что мне нужны ваши жалкие знания или ваши жалкие крохи на счетах? – он снова заржал. - Миром сегодня правит информация. Это самый ценный ресурс. Кто её имеет, тот имеет весь этот грёбаный Мир! И весь этот Мир я положу к ногам Райны, я ей обещал, - Дабир ещё раз горделиво обвёл всех взглядом, остановившись на Хосоке. - Ты же будешь мне помогать, так ведь? – тот молчал рыбой, не понимая, что ему делать, как правильно поступить. - Конечно же, будешь. Куда ты теперь денешься? Не переживайте, парни, на ваш век тоже хватит, - это уже было сказано Хосоку с Тэхёном. - Ну а с вами, бывшие Верховные, нам придётся распрощаться. Делиться с вами я не намерен. Так что можете быть свободны, я вас больше на острове не задерживаю. Через два дня будет паром. Да, да, я в курсе, что уйти с острова можно только обычным путём. Через хитрую дверь попасть в Эдинбург могут только новые Верховные для прохождения испытания и Проводник, чтобы их вернуть. Так ведь? - и снова ценная информация, поступившая скорее всего от Мин Юнги. - Так что, надеюсь, больше мы с вами не увидимся. В гости не приглашаю. Собирайте вещи, и прощайте! – и Дабир, страшно довольный тем, что у него всё получилось, махнул им пренебрежительно рукой, но вдруг спохватился: - Да, чуть не забыл, надо кое-что проверить. Сокджин, я так понимаю, что Камень больше ты активировать не сможешь. Проверим? Давай, попробуй.       Сокджин, сжав в линию губы, подошёл к Камню и проделал такую знакомую за прошедшие почти триста лет процедуру – Камень молчал, словно это был простой обломок мрамора. Дабир радостно заржал.       - Хосок, давай, покажи этим старикам, что и как надо делать. Ты теперь главный по Камню. Это теперь не просто Камень, это теперь Бриллиант, - удовлетворенно хохотнул.       Парень не очень уверенно подошёл к колонне, мельком глянув на Сокджина, извиняясь взглядом за всё. Но тот лишь улыбнулся.       - Постарайся расслабиться и отключить все мысли, а то может не получиться сразу. Давай!       Хосок повторил за Сокджином всю процедуру активации Камня и даже затаил дыхание, но Камень тут же засветился и на его «экране» снова появился лагерь цыган, словно повторно показываемый один и тот же малоинтересный фильм.       Дабир удовлетворённо похлопал Хосока по плечу.       - Молодец! Ну, а теперь, чтобы исключить любые чудеса, Хосок и Тэхён, вы пойдёте со мной на яхту. Остальным же покидать Чертог без моего позволения не разрешается. Понятно?       - Что? Почему? Зачем? – не понимал Тэхён. - Мне и здесь неплохо. Я никуда не пойду.       - Неужели вы думали, что я оставлю столь ценных людей в этом логове? Вам, парни, теперь цены нет, так что давайте за мной. И без глупостей, - быстро схватил Тэхёна за плечо сильными пальцами, заметив, что тот собирается удрать, уже оглядываясь на ближайший коридор. - Ещё одна попытка, и останешься дурачком на всю жизнь, второй удар по голове может нанести непоправимый вред здоровью. Понял? – и покрутил в руке автомат УЗИ, с которым практически никогда не расставался.       Тэхён лишь обречённо кивнул и последовал на выход впереди мужчины, Хосок же послушно поплёлся следом.       Не успела вся группа выйти из арки, как к ним подлетели четверо бандитов, взяв парней в окружение и таким образом сопровождая их. Тэхён понял – эта охрана будет с ними и на яхте.       Вдруг над группой пролетел совсем низко большой филин, почти касаясь голов широкими крыльями, гулко ухнув и сверкнув зеленью в круглых глазах, заставляя всех пригнуться от неожиданности.       - Харим, - протянул Дабир, погрозив птице автоматом. - Думаешь, я тебя забыл? В следующий раз, если увижу - пристрелю. Так и знай. Не путайся, старик, в ногах. А точнее…, - он хрюкнул, довольный собственной шуткой, - в волосах. Летай себе, пока крылья целы.       На этот монолог все удивлённо поглядели на большую птицу, что громко ухнув в очередной раз и захлопав крыльями, полетела прямиком к горе.       … Заснуть не получалось никак. Тэхёна заперли в одной из кают, хорошо хоть не связали и рот не заклеили. Теперь в этом не было смысла, за дверью громко топали по металлу пола и столь же громко беседовали между собой бандиты. Он весь изворочался, вспоминая ночной разговор в Чертоге и понимая, что они все здесь в ловушке, и вырваться из неё – невелика надежда. Особенно для него самого, да и для Хосока – тоже. Хотя, может, Хосоку такая жизнь понравится? Но почему-то в этом сомневался. Да и по поводу свободы для Сокджина и Намджуна был вовсе не уверен, ведь должен же был Дабир понимать, что те по приезду в Эдинбург сообщат в полицию о вооруженных людях на острове? Или даже раньше: уже с парома можно было позвонить. Тогда почему он отпускал бывших Верховных? Что ещё задумал? Мыслей Дабира не понимал, поэтому было неспокойно за всех.       А ещё – Чонгук. Одинокая фигура, застывшая на палубе яхты, не выходила из ума. И не важно, что это был лишь морок, мираж, ведь внизу находился самый настоящий Чонгук, и вряд ли тот просто так там сидел, чай пил, иначе давно бы уже выскочил на палубу, а, значит, был либо связан, либо избит до потери сознания. И ещё Тэхён прекрасно понимал, что неуправляемая яхта долго на плаву не продержится, тем более в грозу и шторм. Неизвестность – хуже всего. Даже не радовало то, что непогода уже закончилась. И от этих мыслей просто стонал в подушку, в очередной раз моля всех Богов на свете, чтобы те спасли жизнь его любимому.       И тут, словно мозг пронзил луч света – Всевидящий Камень! Как? Как он не подумал об этом раньше, ведь тот может показать, где сейчас находится Чонгук. И даже завозился на койке, решая сейчас же долбить в дверь и просить Дабира, умолять, чтобы разрешил глянуть всего лишь глазком в Камень, чтобы убедиться, что с Чонгуком ничего не случилось, что он жив.       И в этот момент раздался осторожный скрежет по двери. Тэхён напрягся – ни Дабир, ни его цепные псы не стали бы осторожничать. Но на всякий случай встал прямо за дверью, – а вдруг получится сбежать с яхты. Правда, ни атаковать, ни даже защититься при необходимости, было нечем – и койка, и стул со столом были прикручены к полу, словно в камере.       Дверь осторожно приоткрылась, и в неё просунулась тёмная фигура.       - Тэхён, - тихо позвал Хосок, и тот выдохнул, выходя из укрытия и пугая парня своим внезапным появлением. - Напугал, - он шумно выдохнул. - Быстро уходим с яхты.       Тэхён молча рассматривал парня, не полностью тому доверяя, а потому, не решаясь идти за ним. Но вот снова подумал о Чонгуке, и это придало решимости, только всё же спросил с надеждой в голосе:       - Чонгука нашли? – и даже затаился. Этот вопрос волновал больше всего.       Хосок молча покачал головой.       - Нет. Яхта Дабира вернулась - мы сейчас на ней. Они никого не нашли в радиусе пятидесяти миль.       Тэхён зажмурился, сглатывая горькую слюну. Но это ведь ничего не значит? Так ведь? Он жив – Тэхён это чувствовал. Поэтому тяжело вздохнул, открывая глаза.       - Где охрана?       - В общей гостиной с отцом, спят. Их отец напоил виски и добавил, чтобы тем крепче спалось, какое-то своё снадобье. Ты не думай, отец уже давно пожалел, что связался с Дабиром. Он, честно, ничего не знал о бандитах, понятия не имел, что тот будет с ними заодно. Дабир отцу говорил только про Камень, и что с его помощью можно стать очень богатыми.       - А где сам Дабир? – Тэхён всё ещё не до конца верил парню.       Хосок вздохнул.       - Дабир с Райной. Отец сказал, что она в коме, и, скорее всего, из неё больше не выйдет. Никогда. Та приняла на себя слишком большой поток энергии и не справилась. А я дождался, когда уснёт Юнги - мы с ним были в одной каюте. Отец мне дал ключи от кают, вытащил их у одного из бандитов, и я пошёл искать тебя. А теперь нам надо уходить. Пошли.       И они выскользнули в коридор. Но вдруг Тэхёну пришла в голову одна мысль.       - Где каюта Юнги?       Хосок кивнул.       - Напротив твоей. Что ты задумал? Надо уходить, - шептал Хосок и тянул парня за собой.       - Ты уходи, я скоро. Дай мне ключ от этой каюты.       И, выхватив его из руки Хосока, тихо открыл дверь. Приблизился к койке, на которой бледным пятном выделялось лицо бывшего друга. Хотя, другом он, получается, ему никогда не был. Не был ни только другом, так ещё и примкнул к врагам, с удовольствием выполняя все поручения отца. И снова волна горечи и злости затопила по самую макушку.       Мин открыл ни разу не сонные глаза и уставился на тихо подошедшего парня. Но в следующую секунду подорвался с кровати, хватая Тэхёна за шею двумя руками и начиная её сдавливать. Тот даже не успел вовремя сориентироваться, никак не ожидая от парня такой агрессии. И всё это происходило в абсолютной тишине, только было слышно их обоюдное громкое сопение, да в глазах напротив сквозила неожиданная ненависть.       - Гад, - задушенно прошептал Тэхён, наваливаясь всем весом на парня и заставляя того снова упасть на кровать. - Я думал, ты хотя бы извинишься, а ты…, блядь, ещё и придушить меня решил! Вот же - гад! – Тэхён начал неосознанно чуть повышать голос, чувствуя, что ему перекрывают дыхание. И уже почти задыхаясь, хрипло каркнул: - Хватит, сволочь! – и вдруг неожиданно почувствовал, как хватка ослабла, и руки Юнги послушно опустились на койку.       Только Тэхёна это послушание не успокоило - кто знает, на какую мерзкую хитрость тот мог ещё пойти. Сам же продолжал, удерживая и прижимая к подушке горло Юнги одной рукой, другой беспорядочно шарить по столу рядом, надеясь найти на нем что-то для своей защиты от бывшего друга. Рука наткнулась на нож, которым тот, видимо, разрезал яблоко, лежащее рядом. И не долго думая, понимая, что в его распоряжении буквально секунды до следующей атаки Мина, схватил этот нож и вонзил его в тыльную сторону правой ладони парня, отпуская с его шеи вторую руку и затыкая ею рот, из которого сразу же раздалось утробное мычание и громкий стон. Но при этом тот всего лишь немного дернулся.       - Это тебе, сволочь, за меня и за Чонгука, - Тэхён нагнулся к самому уху и хрипло бормотал: - Надеюсь, не сдохнешь – дядя тебя вылечит. Отварчики там, какие-нибудь, попьёшь, помажешь чем-нибудь, зато память тебе на всю твою сволочную жизнь останется. Да и сдохнешь – не велика беда. Прощай … друг! - и вылетел из каюты, даже забыв её запереть.       Тэхён нёсся по длинному коридору к лестнице на палубу, с каждой секундой ожидая окрика за спиной и погони. Но на яхте стояла гробовая тишина. Он нёсся, и из глаз катились горькие слёзы, которыми тот просто уже давился. Это снова были слёзы утраты – теперь уже окончательной утраты ещё одного близкого человека: утраты друга.       Тэхён сбежал по трапу и был тут же пойман в объятия Хосока.       - Тэхён! Тэхён, что с тобой?!       Но тот ничего не слышал, вырываясь из объятий парня, хрипя и задыхаясь от слёз. Видимо только сейчас дали о себе знать все произошедшие события прошедшего дня. Его било, словно в лихорадке.       - Тэхён, прекрати истерику! – это уже было сказано абсолютно другим голосом: спокойным и настойчивым, от которого тот неожиданно сразу пришёл в себя.       Рядом с Хосоком стоял его отец. Улай удерживал рыдающего парня за плечо, крепко сжимая, глядя на него серьёзно и даже жёстко. В первую секунду тот даже испугался, снова торопясь вырваться.       - Всё в порядке. Отец с нами.       Тэхён недоверчиво уставился на мужчину.       - Нам надо идти.       И все трое стали подниматься по склону к подножию горы.       *****       Качка явно уменьшилась. Все те часы, что продолжался этот природный катаклизм, Чонгук просидел в кресле, молясь и надеясь на чудо. Чудо, что его всё же спасут. Пусть не сейчас, но хотя бы после окончания грозы и шторма. Столько, сколько Чонгук молился в последние дни, он не молился всю свою жизнь. Видимо, и, правда, вспоминаешь о Высших Силах лишь в самые критичные моменты, когда собственных сил уже не хватает, чтобы выжить.       Чонгука наконец перестало мотать из стороны в сторону, словно на сломанной карусели. Хорошо ещё, что его никогда не укачивало ни в транспорте, ни в самолёте, ни на аттракционах, а то после таких морских увеселительных прогулок можно было не вылезти из гальюна, выворачиваясь наизнанку и оставляя в нём свои внутренности.       Дождевые потоки тоже перестали бить по палубе, грозя её снести напрочь, значит, и гроза прекратилась. Это обнадёживало. И Чонгук решил выползти наверх, своими глазами убедиться, что всё же выжил.       Он вглядывался в тёмное, но уже почти чистое небо с россыпью звёзд, в надежде увидеть летящие к нему, словно ангелы-хранители, вертолёты спасателей. Однако небо было тихим, а воздух над морем просто звенел от чистоты и прозрачности.       Чонгук глубоко вдохнул этот, словно живой, воздух, а вот выдохнуть уже не получилось, потому что вдалеке он вдруг увидел…землю. Это, действительно, была земля, ошибиться он не мог. Не далёкий тёмный горизонт, нет, это была земля. С невысокими холмами и несколькими пиками гор. Самая настоящая земля! И яхта, повинуясь прибрежному течению, неспешно к ней приближалась.       В первое мгновение захотелось кричать от радости, но уже со вторым мгновением пришло понимание, что это может быть один из многочисленных необитаемых островков, разбросанных по всей прибрежной части Атлантического океана. И что тогда делать, даже, если он попадёт на этот остров? Искать ведь будут яхту. Решение пришло быстро, поэтому Чонгук буквально бегом спустился вниз, хватая рацию. С рацией он не пропадёт. Наверное. Скорее всего. Очень на это надеясь. Теперь - плёнка, нужна непромокаемая плёнка и скотч. Чонгук влетел на камбуз*, распахивая все дверцы всех шкафов, ища подходящую. Самым подходящим посчитал пакет от кукурузных хлопьев – тот был прочным и надёжным. Скотч нашёлся в соседнем ящике. А ещё там же были пара коробков спичек и зажигалка. Находкам несказанно обрадовался. То, что надо.       И только сейчас, глядя на рассыпанные по столу жёлтые кукурузные лепестки завтрака быстрого приготовления, понял, что очень давно не ел. Живот сразу же отозвался недовольным бурчанием. Только даже на быстрый завтрак времени уже не было, поэтому, схватив горсть хлопьев и запихав их себе в рот, полетел скорее наверх.       Яхта медленно, но верно приближалась к берегу, что не могло не радовать. Но вдруг, когда до небольшого, вполне пологого, кусочка берега оставалось буквально несколько сот метров, подул лёгкий бриз, меняя тут же направление движения морского судна, и яхта стала удаляться от земли.       Чонгук предвидел такой поворот, именно поэтому он и упаковал рацию, спички и зажигалку в пакет, - спасибо преподавателю Кану за уроки выживания - словно чувствовал, что Высшие Силы не всегда будут к нему слишком уж благосклонными. Так и вышло. А, значит, надо прыгать и плыть, хотя понимал, что температура воды в океане, скорее всего, как при крушении «Титаника».       И сразу же представил свою безвременную кончину в ледяных океанических водах. Мотнул головой, отгоняя ненужные мысли. Всё же айсберга здесь не наблюдалось, да и берег совсем близко - не утонет. Позже согреется костром и постарается докричаться до кого-нибудь в рацию, чтобы всё же спасли его душу. Теперь уже помнил, что кричать надо: «Майдей!», хотя SOS всё же было как-то привычнее. И с этими выкладками, с болью распрощавшись с родным, тёплым пуховиком, прыгнул с палубы за борт.       Вода обожгла, даже перехватило дыхание, и почему-то сразу же потянула на дно, не желая расставаться с таким прекрасным гостем. Но Чонгук не дал ей такой возможности, превозмогая обжигающий холод, вмиг забравшийся не только под кожу, но даже в саму душу, и снова молясь про себя Высшим Силам, вынырнул на поверхность и судорожно работая руками и ногами, поплыл к берегу.       Главное - не останавливаться, главное - не глядеть в эту ледяную толщу, не обращать внимания на начинающиеся судороги от коченеющих мышц, главное - плыть только вперёд, главное – просто выплыть, главное – вернуться. Вернуться к жизни, вернуться к Тэхёну. Ведь он ждёт его, он верит, что Чонгук вернётся, и он не может его разочаровать, не может остаться в ледяном, холодном плену, не может его предать.       И вдруг возникший перед мысленным взором образ Тэхёна, его Тэхёна, глядящего прямо в душу и тихо произносящего: «Я люблю тебя», придал новых сил и уверенности, и вот уже Чонгук, вдохнув глубоко, широкими гребками вновь рвётся к спасительному берегу, оставляя позади белую большую яхту.       Последний гребок, вот он - берег. Выбравшись на сушу, тяжело опустился на гальку неширокой прибрежной полосы, со всех сторон окружённой скалами, обернулся на яхту. Но той уже даже не было видно, она быстро скрылась в ночном сумраке. Океан принял хотя бы такую жертву, и вряд ли вернёт её назад.       Сил куда-то идти не было, но оставаться на берегу тоже нельзя – замёрзнет, и в лучшем случае простудится, а в худшем можно и вообще коньки отбросить. Поэтому, превозмогая усталость и холод, двинулся к скалам, ища хоть какое убежище. И оно нашлось. В одной из скал, видимо, выбитое приливами, образовалась приличное углубление, в котором лежало, похоже, уже давно старое, трухлявое бревно, затянутое сюда из моря. Чонгук снова сложил руки в молитве и поднял глаза к небу. Говорить не мог, только поблагодарил.       Старое дерево вспыхнуло в один момент, давая сразу живительное тепло. Чонгук разделся до белья, раскладывая по периметру одежду, и пытаясь согреться, лег почти вплотную к костру. Уж лучше сгореть, чем сдохнуть от холода. От тепла сразу же потянуло в сон, и Чонгук, подложив под голову руку, поджав ноги, чтобы не было так холодно, и понемногу согреваясь, упал в тревожный, недолгий сон.       *****       Видя, что парней сопровождает Улай, бандит, стоявший на вахте возле костра рядом с аркой, лишь проводил всех троих безразличным взглядом. В арку вошли беспрепятственно, облегчённо выдохнув – всё-таки сила Верховных открывала многие двери на острове.       За круглым каменным столом сидел почти полный состав Совета клана. Как всегда, отсутствовал Харим, который продолжал шпионить за пределами Чертога, да ещё оба места Верховных были свободны. Намджун с Соджином нетерпеливо расхаживали по залу. При появлении новых действующих лиц, все, словно по команде, уставились на них.       - Парни! Слава Богам! – Намджун выдохнул и быстро направился к вновь прибывшим. - Как вам удалось уйти? – и тут увидел входящего в зал Улая. - Зачем вы его притащили сюда? – Намджун заговорил отрывисто и зло. - Прости, Хосок, но твоему отцу здесь не рады.       - Хён, он помог нам сбежать с яхты, - выступил в защиту мужчины Тэхён, а сам уже подбегал к Камню. - Хосок, помоги, пожалуйста! Пусть Камень покажет, где сейчас Чонгук, - и даже молитвенно сложил руки.       - Да, конечно. Сейчас, - Хосок встал возле Камня, вспоминая, как его активировать.       Сокджин тоже подошёл, ободряюще похлопывая парня по спине. Тот вдохнул и провёл указательным пальцем по письменам, а потом положил на самый верх Камня сцепленные в замок руки. Но ничего не произошло.       - Отрешись от мира, - тихо проговорил Сокджин на ухо Хосоку.       Тот снова глубоко вздохнул, закрыл глаза, явно расслабляясь. И вдруг Камень ожил, пойдя синей рябью по «экрану». Хосок тогда распахнул глаза, скидывая руки, повернул голову к бывшему Верховному и благодарно ему улыбнулся. На что Сокджин лишь кивнул. Но Тэхён Хосока уже поторапливал умоляющим взглядом.       - Всевидящий Камень, покажи нам, где сейчас находится Чон Чонгук.       Тэхён, затаив дыхание, вглядывался в изображение. На «экране» появилась какая-то странная, абсолютно незнакомая и непонятная локация. И что самое главное, никакого Чонгука там не было – сплошная чернота и темнота.       - Господи, что это такое? – в ужасе крикнул Тэхён, поворачиваясь ко всем подряд, чтобы хоть кто-нибудь объяснил, что показывает это чёртов булыжник.       На миг ему даже показалось, что Чонгук умер, и именно поэтому вместо него Камень показывает чёрную пустоту. Отчаяние просто сковывало всё его тело, перекрывая дыхание.       Но все молчали, словно сговорившись. Даже Сокджин не мог пролить свет на это, но ободряюще хлопнул парня по плечу.       - Не переживай раньше времени, такое бывает. Чуть позже попробуем ещё раз, - хотя самому вдруг тоже стало тревожно. - Займите пока свои места за столом Совета Клана. У нас еще очень много нерешённых вопросов. Хоть мы с Намджуном уже и не Верховные, но пока мы здесь, считаем себя ответственными за всё, что происходит на острове.       Намджун же не спускал недоверчивого взгляда с Улая.       - Улай, неужели, правда, ты помог сбежать парням с яхты? – усомнился бывший Глава клана. - Новая какая-то уловка?       - Нет, Намджун, никаких уловок. Я больше не хочу ничего общего иметь с Дабиром. Поверьте мне. Я ничего не знал ни о каких бандитах. Да и все эти его методы… это всё для меня недопустимо.       Намджун с сомнением хмыкнул, внимательно разглядывая мужчину, и вдруг что-то сообразив.       - Улай, ты же мог позвонить с острова в полицию, например. У тебя ведь была такая возможность. Тем более, раз ты говоришь, что методы Дабира не для тебя. А? Ты позвонил? Полиция уже в пути? – и с явной насмешкой глядит на мужчину.       Тот покачал головой.       - На острове ни у кого телефонов нет. Дабир их у всех забрал, чтобы не было ни возможности, ни желания куда-либо или кому-либо позвонить. И все телефоны где-то спрятал.       По залу пробежал недовольный ропот.       - А, кстати, где сам Дабир? – поинтересовался Стэн.       - Он на яхте с Райной. Она в коме после проведения обряда Посвящения, и из неё уже не выйдет, - ответил Улай.       Все ахнули.       - Почему? Что случилось во время обряда? – тревожно спросила Азура.       - Я полностью ещё не понял, но она его проводила неправильно, и вряд ли по незнанию, скорее всего, она сделала это осознанно. Только пока не ясно, зачем она это сделала, и чего хотела добиться, раз даже пошла на такой риск.       Все в зале снова зашумели.       - Так, ладно, - Намджун успокоил всех одним лишь словом. - Давайте, тогда опять думать, как можно известить полицию, что на острове вооружённая банда Якаша?       - У всех членов Клана есть телефоны. Вопрос только в том, кто может вынести его за пределы Чертога и позвонить? – ответил Стэн.       - Это может сделать только Харим, - сразу же откликнулась Азура. - Лишь ему Сокджин открыл арку, ещё будучи Верховным. И, как ни странно, пока ещё это работает.       - Вряд ли у Харима получится, - вдруг взял слово Хосок. - Когда нас вели на яхту, бандиты видели, что Дабир разговаривал с летающим над нами филином. Бред, конечно, но, я думаю, Дабир им объяснил, что это был за филин. Да ещё и предупредил, что если увидит его ещё хоть раз, будет стрелять. И вряд ли стрелять тогда будет только он, остальные тоже большие любители охоты. Думаю, так рисковать его жизнью не стоит.       Все тут же согласились, уважительно поглядывая на парня – это были слова настоящего Верховного. И особенно внимательно почему-то того разглядывал Стэн, кусая изнутри губу и сузив глаза.       Тэхён же в обсуждении участия никакого не принимал, все его мысли были только о Чонгуке. И он снова не выдержал:       - Хосок, прошу тебя, давай ещё раз поглядим в этот Камень, - чуть ли не со слезами на глазах Тэхён.       Хосок, не говоря ни слова, снова подошёл к камню и уже вполне уверенно активировал его, задав всё тот же вопрос: где сейчас Чонгук? И Камень засветился тускло, показывая какую-то снова непонятную картинку, на которой мелькали всполохи неяркого света, и снова никакого Чонгука. У Тэхёна началась уже просто паника. Он ничего не понимал, как и все остальные.       И вдруг неожиданно Камень погас.       - Что случилось? – Хосок уставился на Сокджина, но тот ответил непонимающим взглядом.       - Не знаю, - как-то неуверенно. - Сам не понимаю. Попробуй его активировать ещё раз.       Да только больше Камень не отзывался, словно старый телевизор вдруг перегорел окончательно. Все с тревогой глядели на бесплодные попытки Хосока и понимали, что происходит что-то странное и непонятное.       И в этот момент все почувствовали, что кто-то вошёл в арку Чертога.       - Харим, - облегчённо выдохнул Сокджин. - Больше его отпускать за пределы Чертога нельзя.       Прошло несколько минут, и тяжёлая, деревянная дверь главного зала приоткрылась и в неё протиснулся явно очень довольный, улыбающийся и потряхивающий своей неизменной соломенной шляпой с длинным совиным пером, друид-анимаг Харим. А за ним, с трудом двигая ногами, ввалился… Чонгук.       Тот был действительно, словно выходцем с того света: всклокоченные, грязные волосы были все в песке, мятая и какая-то несвежая одежда казалась мокрой и тоже грязной, босые, перепачканные в земле ноги оставляли кровавые следы. Но, главное, это лицо – бледное до голубизны. Только чёрные, блестящие глаза всё еще жили на нём. Да бескровные губы все еще пытались улыбаться.       - Чонгук, - тихо и как-то неуверенно пролепетал Тэхён. Но в следующее мгновение он уже подлетел к любимому и сжал в своих объятиях, чуть ли не сбивая того с ног. *Сомнамбула - человек, способный впадать в гипнотическое состояние, лунатик. *Камбуз – помещение на судне для приготовления пищи.