Какого цвета твоя любовь?

      ***** Несколько часов назад.       Холодом сковало всё тело, словно смертным саваном. Чонгук не мог даже разогнуться, настолько всё в нём застыло. Костёр давно догорел, да и немудрено – сплошная труха. И сейчас могильный холод пытался добраться до самого сердца, наползая удавом. Очень хотелось закрыть глаза и отдаться этому холоду, понимая, что потом, точно будет тепло. Навсегда тепло. И только вот это «навсегда» и заставило Чонгука, превозмогая тяжесть во всём теле, перевернуться сначала на спину, раскинуть руки в стороны, теряя последние крупицы тепла, вдохнуть глубоко и тяжело, будто сквозь водную толщу, потянуться вперед всем телом и сесть. Ведь это «навсегда» иначе будет значить слишком многое: навсегда без Тэхёна.       И эта мысль выдернула из оцепенения, помогла кое-как подняться на ноги, которые слушаться отказывались; помогла собрать всё ещё влажные – а какими они ещё могли быть? – вещи, разложенные вокруг потухшего костра; помогла кое-как нацепить на себя джинсы, футболку и кроссовки, от прикосновения которых к и так холодному телу просто передёрнуло и мелко затрясло; помогло разогнуться и даже попробовать чуть попрыгать, чтобы хоть как-то согреться. Только ноги почему-то не слушались, были чужими и деревянными, да и от земли отрываться не желали.       Тогда попробовал поприседать. Первый раз поднялся с грехом пополам – ноги нещадно тряслись; после второго приседания подняться не смог вовсе – просто завалился на бок.       Больше решил со своим здоровьем не играть, а то, не дай Бог, оно вообще обидится на Чонгука и уйдёт в закат. Нет, - в рассвет, который только начинал заниматься на чуть светлеющем горизонте. Значит, поспал всего ничего: пару-тройку часов. Ничего, этого должно было хватить, чтобы пережить наступающий день. Очень надеялся, что его всё же сегодня спасут.       Скрюченными, негнущимися от холода пальцами, помогая себе зубами, развернул уже разодранный ранее целлофан, с замиранием сердца щёлкнул рычагом на рации и выдохнул – негромкое шипение отозвалось в холодной душе самой лучшей музыкой на свете.       Понятно, конечно, что на берегу никакая рация брать не будет, но не удержался – а, вдруг. Ведь случаются же чудеса, если в них верить! Но чуда не случилось, рация продолжала тихо шипеть маленькой змейкой в ответ на его крики о помощи. Значит, надо лезть выше, самое лучшее - прямо вон на ту гору, вершина которой маячила вверху несбыточной мечтой.       Чонгук вздохнул – гора не гора, а с берега по любому надо подниматься выше. Да только это хорошо говорить, а вот сделать как? Скала почти отвесная, даже в добром здравии Чонгук вряд ли бы преодолел такую стену – навыков ни альпиниста, ни паркуриста не было. Только лезть надо, иначе здесь тупо сдохнет от холода и голода.       Поводив глазами по молчаливым камням, примерно нарисовав путь наверх, выделил взглядом выступающие части каменной стены и пополз вверх, царапая ногтями по скале, прижимаясь к ней грудью и несмело переставляя трясущиеся ноги ...       …Падал он уже, наверное, раз восьмой, даже приземляться научился не на спину, – походу, здорово отбил себе лопатки – а на бок. Синяки считать не будем. В очередной раз, приземлившись на гальку, понял, что ничего не получится. Кроссовки не держали сцепление с камнем от слова «совсем». Долго не думал, и вот обувь полетела, сброшенная раздражённо, как и носки.       Немного посидел, собираясь с духом, с остатками сил, договариваясь с самим собой и с этими безмолвными камнями, с молчаливой, высокой стеной. На самом деле – даже с не слишком высокой, ведь специально выбрал самую низенькую её часть: всего-то метров восемь-десять. Да только и это для Чонгука - неприступный Эверест.       Но прекрасно понимал, что выбраться надо. Как хочешь, а - надо! Поэтому тяжело поднялся - острые камни впивались в босые ноги, разбрасывая по телу волны нервных импульсов и окропляя эти камни первой кровью - и в очередной раз, перекрестившись и попросив помощи у Высших Сил, снова пополз наверх. Сразу же почувствовал, что подниматься стало намного легче, пальцы ног, словно у обезьянки, цеплялись за все возможные выступы.       Главное, не свалиться в самом конце, тогда, точно не соберёт себя ни по каким чертежам – если не разобьётся сам, то, точно, что-нибудь сломает, а это равносильно смерти. Поэтому старался не расслабляться, ликуя в душе от вида приближающегося верхнего края скалы.       Вот оно - последнее усилие, и рука легла на ровное плато. Ровное, твою мать! Только вот держаться абсолютно не за что: хоть за воздух держись, хоть за самого себя. Как говорят старики: держись за Землю - не упадёшь. И поэтому – последний рывок вперёд, держась за Землю как за спасательный круг, ломая ногти до мяса, напрягая все мышцы живота до спазмов, Чонгук тяжело вывалился на ровное скальное плато.       От эйфории даже закружилась голова, только длилась она недолго, и в следующую минуту почувствовал просто невероятную усталость, закрыл глаза, проваливаясь то ли в сон, то ли просто в забытьё.       Сколько так провалялся грудой костей и мяса, понятия не имел, однако чувствовал себя Чонгук уже значительно лучше, даже, как ни странно, сил прибавилось, видимо, всё же адреналин ещё плескался в крови. Поэтому вдруг улыбнулся во всё ещё тёмное небо, почти легко поднялся на ноги и огляделся.       То, что на гору не заберётся, понял сразу. А вот на многочисленные холмы вполне можно залезть, те были совсем пологими, поросшими сейчас, в свете зарождающегося дня сизой зеленью, неожиданно радующей глаз.       Чонгук обернулся на море за своей спиной - то также, смилостивившись над всеми, кто прошедшей ночью пережил эту немыслимую грозу и шторм, сейчас мирно качало неспешные тёмные воды, играя на поверхности затухающими звёздами.       И тут взгляд зацепил яхту. От неожиданности даже завис. В первую секунду Чонгук подумал, что это его яхта, то есть не его, а «Alice» - яхта бандитов, однако эта была намного меньше, и она просто тихо стояла возле небольшого прибрежного причала примерно метрах в пятистах от того места, где высадился Чонгук.       Люди! На острове есть люди! Вот это действительно было из разряда чудес. Ему не нужно будет лезть на холмы и ждать спасателей, достаточно всего лишь добрести до этой яхты и объяснить ситуацию. И с этой мыслью уже чуть ли не бегом, с улыбкой во весь рот бросился вперёд к пологому спуску, забывая про свои кровоточащие ступни, туда, где стояла на приколе пока ещё далёкая, но уже такая прекрасная белоснежная морская красавица.       Однако по мере того, как Чонгук приближался к спуску, улыбка медленно сползала в его лица. Он не мог поверить в то, что видит: на самом деле это была… «Celine». Сомнений быть не могло - вот широкая голубая полоса по всему борту; вот название яхты, правда, пока ещё нечитаемое, но вполне узнаваемое, нанесённое глубоким синим кобальтом*. И Чонгук даже притормозил, понимая, что дальше идти нельзя, потому как на яхте бандиты и Дабир. Правда, возможно, ещё - и Тэхён. Только один он ничего не сделает, не сможет ему помочь. Тем более что, возможно, его там и нет.       Как это узнать? И как поступить? Радости как не бывало. Значит, всё же придётся идти на холмы и пытаться связаться с кем-нибудь, а лучше всего – с береговой охраной. Только вот откуда взялась здесь «Celine»? Что она здесь делает? Почему она не на Хирте? И в этот миг понимание просто накрыло Чонгука с головой. Он судорожно стал оглядываться, ещё раз внимательно осматривая сонные окрестности: вот подъём к горе Конахайр, вот спуск к паромному причалу. Да он сам, блин, на Хирте! В такое поверить было невозможно! Получается, его отнесло от берега и прибило после шторма снова к этому же берегу. Только пока не мог понять: радоваться этому или же горевать – ведь на острове бандиты, а, значит, показываться никому на глаза нельзя. Да и подойти к горе ему не дадут – у самого подножия их лагерь. Что же делать?       И только тут додумался хотя бы пригнуться и отползти за ближайший огромный валун, а то стоит у всех на виду, словно одинокий кедр на Мёндоне*.       И вдруг Чонгука неожиданно накрыло тенью ещё большей, чем окружающий утренний сумрак, тень упала внезапной тишиной и темнотой, словно саваном. Даже на секунду перепугался. Но вот сверху послышалось громкое совиное уханье, и огромные крылья, что показались этим самым саваном, взметнулись вверх. Чонгук глядел на эту сову-переростка и понимал, что она сейчас своим куриным квохтаньем перебудит всех и просто выдаст его с головой.       - Брысь отсюда, курица, - Чонгук пытался отбиться от столь неожиданно появившейся агрессивной громадной птицы, которой парень видимо сильно приглянулся. - Сейчас шею тебе сверну, зараза!       Сова же – а на самом деле это был крупный филин – отлетела от Чонгука, спрятавшись за противоположной стороной валуна, и там затихла.       «Неужели, правда, зашиб?» - пронеслось в голове Чонгука, и он стал осторожно заглядывать за огромный камень. И тут вдруг ему навстречу вышел человек в белом, длинном одеянии. Чонгук от неожиданности даже попятился назад. Человек был стар, совсем невысок ростом и в смешной соломенной шляпе с длинным, торчащим вверх совиным пером. И был он смутно знакомым.       - Чего разорался? Чего размахался? – человечек отряхивал мятое одеяние и поправлял съехавшую набок шляпу, недовольно поглядывая на опешившего парня. - Чего смотришь? Не признал что ли?       И только тогда Чонгук вспомнил этого странного человечка, похожего на лесовика.       - Харим? – выдохнул Чонгук, опускаясь на землю.       - Харим, Харим! Я уже … не помню сколько лет, как Харим, - тот продолжал ворчать, разглядывая Чонгука внимательными зелёными глазами. - Что, парень, досталось тебе? – и, не дожидаясь ответа, прибавил: - Идти сможешь? – перевёл взгляд на голые, грязные, окровавленные ступни.       Чонгук заторможено кивнул.       - Тогда, пошли. Нам надо до восхода солнца дойти до арки. Потом будет сложнее попасть в Чертог, сменится охрана у этих бандитов. Идти порядка часа быстрым шагом. Выдержишь? – Чонгук снова кивнул.       И прямо на его глазах произошло превращение. Харим вдруг словно поплыл, его облик покрылся рябью, и в тёмное небо с тихим уханьем взметнулся большой филин и полетел к горе. Чонгук, еле успев прийти в себя от увиденного, во весь дух припустил за ним.       У подножия горы возле тлеющего костра кемарил страж. Филин пролетел тихой тенью и опустился возле арки, снова превращаясь в Харима. Чонгук, стараясь не шуметь и вообще слиться с окружающей средой, прошмыгнул следом. Анимаг махнул ему рукой и первым вошёл в арку, продолжая бесшумно двигаться по мало освещённому коридору.       Тяжёлая деревянная дверь главного зала Чертога легко открылась под нажимом старика. Чонгук вошёл вслед за ним, где в напряжённой тишине ожидал весь состав Совета клана, и все выжидающе глядели на вошедшего анимага. А ещё здесь были Улай, Хосок и… Тэхён. Господи, Тэхён тоже был здесь! Чонгук попытался ему улыбнуться, только не очень получалось – лицо, сведённое солёной плёнкой, лишь слабо сморщилось.       - Чонгук! – парень этого уже не услышал, просто увидел шевеление родных губ и то, как Тэхён сорвался с места и бросился ему навстречу, чуть не сбивая с ног.       Он тогда тоже обнял любимого и тихо прошептал:       - Тэхён.       *****       - Мне необходимы лекарства, - Улай рассматривал всё в синяках и ссадинах обнажённое тело мирно спящего Чонгука.       Тот уснул буквально на руках Тэхёна, сползая на каменный пол. Все тут же перепугались, что тот потерял сознание, но на самом деле Чонгук был всего лишь жутко вымотанным, а ещё продрогшим, мокрым и грязным.       Парня сразу же, как только Улай убедился, что тот дышит спокойно и ровно, перенесли в одну из спален и раздели.       - Братья принесут всё, что нужно. В клане полно прекрасных целителей, - Намджун недоверчиво глядел на лекаря. - Что, надумал всё же сбежать к своему дружку?       Улай вздохнул.       - Если бы надумал сбежать, вообще бы не приходил. Мне нужны современные лекарства, они остались на яхте. Необходимо предотвратить воспаление лёгких и нагноение ран на стопах и ладонях. Я, конечно, могу приготовить всё сам, но на это уйдёт определённое время. Лучше начать лечение как можно быстрее. Но ваши отвары тоже пригодятся для общего укрепления организма, но позже, - мужчина немного помолчал и добавил тише: - Да, Намджун, ты прав, мне также необходимо проведать Райну, да и Дабира – тоже. Я за них волнуюсь. У них обоих состояние нестабильное. Когда я уходил, Дабир был просто в отчаянии. По всему, мне надо было остаться на яхте, но без меня Хосок и Тэхён не попали бы в Чертог, их бы просто схватили бандиты до особого распоряжения Дабира. Поэтому сейчас мне надо уйти, я вернусь быстро, потому что Чонгуку нужно лечение. А пока пусть целители обработают раны.       Намджун слушал, не перебивая. На последних словах он, жуя изнутри щёку и внимательно глядя каким-то несвойственным ему тяжёлым взглядом на Улая, произнёс:       - Хорошо, иди. Нам приходится тебе верить. Но поторопись вернуться.       На что Улай лишь кивнул.       *****       Тэхён сидел, обхватив руками холодные ладони спящего мёртвым сном Чонгука с перебинтованными пальцами и уткнувшись в них мокрым лицом. Он до сих пор не мог поверить, что Чонгук жив, что он рядом.       Что он пережил? Как попал снова на остров? Где его нашёл Харим? Все эти вопросы калейдоскопом крутились в голове парня. А ещё – почему он весь такой, словно его долго били? Почему руки и ноги в крови?       Тэхён губами прижался к перебинтованным рукам. И вдруг тот тихо застонал и открыл глаза.       - Тэ, - Чонгук попытался улыбнуться, растягивая бледные, сухие губы. - Не плачь. Всё хорошо, - увидев, что по щекам Тэхёна вновь потекли слёзы.       - Что с тобой произошло? Почему ты оказался на той яхте один? – тот по-детски шмыгнул носом.       - Я позже всё расскажу, - парень облизал спёкшиеся губы. - Лучше расскажи, как вы тут? Что задумал Дабир? - и увидел, как Тэхён опустил глаза и тяжело сглотнул. - Что? Что произошло? – сразу же понимая, что случилось что-то непоправимое. - Никто же не умер? Я видел всех наших. Кто-то из клана? Тэ, ты чего молчишь? Что случилось? И только тогда Тэхён смог поднять больной взгляд на Чонгука.       - Нет, никто не умер. Но…, - он просто не мог этого произнести, понимая, что их снова ожидает разлука, - но… я прошёл обряд Посвящения. Теперь я и…Хосок – Верховные, - и добавил совсем тихо: - Прости.       - Верховные? – тот задумчиво. - И что? Ну и ладно. Мне не особо и хотелось быть Верховным, - но, глядя в грустные глаза напротив, вдруг осознал, что во что-то не въезжает. - Что? Тэ, в чём проблема?       - Это значит, что мы с Хосоком остаёмся на острове, а ты – нет.       И только тут до Чонгука дошёл весь смысл сказанного Тэхёном: они же с Хосоком теперь связаны на всю жизнь! Они теперь – пара на долгие, долгие годы! И даже не смог сдержаться:       - Нет! Тэ, неужели ты всё же выбрал Хосока?! Я не понимаю! Как ты мог?!       - Нет, нет! – глаза парня бегали по бледному лицу, которое стало ещё бледнее. - Конечно, нет! Как ты мог такое подумать? Просто у меня не было выбора. Дабир мне очень наглядно показал, как может одним щелчком тебя уничтожить. Уничтожить любого из нас. Да, убить тебя и меня он не мог, мы ему пока были нужны, но вполне мог издеваться над тобой, а я бы этого не выдержал. Он вообще взорвал яхту. Я в тот момент ничего не соображал, потому и согласился на обряд.       - Взорвал яхту?       - Да. Только это оказался морок. Но ты представить себе не можешь, что я пережил, думая, что ты погиб на той яхте. Я был согласен на всё, лишь бы этого не произошло на самом деле. А потом эта яхта, где был ты, пропала, а после Дабир запер Верховных на своей яхте. В общем, я… нет, не испугался. Если и испугался, то за тебя. И тогда подумал, что этот ритуал ведь ничего не решает, и согласился. В тот момент я не думал о том, что я останусь на острове, а ты – нет. Я ни о чём не мог думать, только о тебе, - Тэхён тяжело выдохнул и опять поднял глаза на друга. - А ночью отец Хосока помог нам сбежать с яхты. А теперь получается, - и Тэхен вдруг вспомнил главное, - что всё можно переиграть, Гуки! Всё можно исправить! Я откажусь от поста Верховного, - он даже смог улыбнуться, - и мы снова будем вместе. Дабир теперь в Чертог попасть никак не сможет, все, кто мог бы его провести сюда, находятся здесь. Значит мы всё равно будем вместе, пусть даже на острове. Только надо будет подумать, как убрать с острова бандитов.       Лишь после всего, столь путано сказанного Тэхёном, Чонгук смог выдохнуть.       - Вообще-то я уже попытался это сделать. Во время шторма мне удалось связаться с какой-то яхтой, попросил их связаться с береговой охраной и сообщить, что на острове Хирта вооружённые люди. Так что нам должны помочь.       - Тогда почему до сих пор никого нет? Шторм и гроза закончились, - Тэхён задумался. - Гуки, надо срочно рассказать об этом нашим. Ты лежи, а я пойду, расскажу.       - Я с тобой, - и Чонгук стал соскребать себя с кровати.       - Ты уверен? Ты же даже ходить не можешь.       - Могу. Только босиком. Да и вообще я в порядке, просто вымотался за бессонную ночь. И ещё, мне бы помыться. И поесть. Но сначала надо всё рассказать Верховным, - но тут замялся, глянув на Тэхёна: - Ах, да, Верховный ведь теперь ты.       Тот лишь досадливо махнул рукой.       - Надо всё рассказать бывшим Верховным, всё равно они рулят. Вот, тебе принесли одежду и обувь.       - Спасибо. Только пока похожу босиком – ноги саднят.       И Чонгук откинул одеяло, только тут понимая, что он абсолютно голый. Быстрый взгляд на Тэхёна, который в ответ не смог отвести глаз от любимого. Но вот он лишь вздохнул и опустил взгляд, понимая, что сейчас ни для чего этого не время. Чонгук грустно усмехнулся и натянул на себя мягкие спортивные штаны и чёрную футболку с принтом «Сalvin Klein». Даже стало смешно – словно и не уезжал из Кореи. Но, подняв глаза, увидел грустный взгляд Тэхёна, и ноги сами понесли к нему. И от близости оба задохнулись.       - Я так испугался, когда исчезла яхта. Я был готов на всё, лишь бы тебя нашли, - в глазах Тэхёна плескалась боль. - Спасибо, что выжил.       - Спасибо, что ждал, - совсем тихо добавил Чонгук, выдыхая слова в самые губы.       И вот они уже сначала совсем легко касаясь губ друг друга, словно вспоминая, словно проверяя, что это всё ещё они, что всё ещё любят, что всё ещё любимы, и что этот чёртов обряд на самом деле ничего не изменил. И в следующую минуту уже жадно вгрызались, словно изголодавшиеся псы, друг в друга, вырывая друг у друга стоны и всхлипы.       *****       Прошло два часа, Улай так и не вернулся. Все уже вслух прикидывали время: полчаса - туда, полчаса – назад, полчаса, чтобы собрать лекарства и навестить Райну. Что же могло случиться? Что задержало лекаря? Неизвестность – хуже всего. И узнать не́откуда, что с Улаем - Камень больше не отзывался ни на попытки Хосока его включить, ни на попытки Сокджина. Это был очень тревожный и странный симптом.       Из клана пригласили пару лекарей, который сейчас, пока тот спал, обрабатывали раны и синяки Чонгука, но тому, действительно, требовались более сильные лекарства.       У всех на уме был только один ответ: Улай все же остался со своим другом, понимая, что его сыну здесь, в Чертоге, ничего не грозит. Сокджин даже пытался его призвать, да только ничего не вышло – тот, во-первых, не был ни медиумом, ни экстрасенсом, а во-вторых, у самого Сокджина уже не было сил Верховного. Просить же что Тэхёна, что Хосока было бесполезно – те пока ещё не владели никакими магическими практиками, да и от Чонгука Тэхён бы ни за что не отошёл. Он так и сидел возле его кровати, прислушиваясь к дыханию друга.       И в этот миг Сокджин почувствовал, что кто-то хочет войти в Чертог.       - Это Улай! – Сокджин вскинул голову. - Я чувствую его. Пойду, встречу, думаю, на это у меня ещё сил хватит.       Все сразу же стали оживлённо переглядываться - Улай вернулся, не обманул.       И вскоре уже оба входили в зал. Лица обоих были озадаченные и грустные.       - Райна умирает, - Улай еле сдерживал слёзы. - Пульс почти не прощупывается, зрачки уже не реагируют даже на световые раздражители, - мужчина вздохнул, снова, глядя на членов Совета. - Дабир тоже в ужасном состоянии, он почти сошёл с ума. Но он сказал одну вещь: он чувствует, что Райна хочет поговорить, - он перевёл взгляд на Азуру. - Просит тебя, Азура, поговорить с ней – ты ведь тоже сильный медиум.       Женщина вскинула удивлённые глаза на лекаря, затем понимающе кивнула.       - Это очень хорошо, что она хочет поговорить сама. Я смогу многое узнать у неё. Я пойду к Райне. Это нужно не только ей, но и нам.       - Если вдруг нас остановят, скажем, что её позвал Дабир. Так ведь и есть, - Улай грустно улыбнулся.       Намджуну ничего не оставалось, как согласиться.       … И снова ожидание, и снова часы тянутся бесконечно.       Они вернулись снова лишь через два часа, и все облегчённо выдохнули. У Азуры на глазах блестели слёзы, Улай горько возил по скулам желваки.       - Райна ушла, - Азура опустилась на своё место возле каменного стола и уткнулась взглядом в сложенные на его поверхности руки.       Все за столом замолчали, склоняя головы и отдавая дань памяти Жрице Клана Синеоких. Пусть выведенной из состава Клана, но всё равно одной из самых сильных жриц.       - Что она сказала? – Намджун неожиданно стал говорить мягче и тише.       - Да, я сейчас всё расскажу, - Азура глубоко вздохнула, поднимая голову. Поглядела на Улая. - Если я что-то забуду, дополнишь.       Тот кивнул, тоже едва сдерживая слёзы.       И Азура начала рассказ с того, что наладить с девушкой духовный контакт было крайне сложно, Райна уже уходила. Но прежде всего опять просила извинить, что по её вине заварилась такая каша. Она этого не желала и не ожидала, что Дабир свяжется с бандитами. Она лишь хотела помочь своему любимому исполнить его мечту о богатстве и могуществе. Но, как известно, ничего не даётся просто так, без жертв. Райна всегда понимала, что этой жертвой станет именно она. Это всегда чувствовала.       Теперь – самое главное. Райна просила Азуру провести снова ритуал Посвящения…       …- Азура, ты жрица, не слабее меня. Прошу тебя, проведи снова обряд Посвящения новых Верховных. Ты прекрасно знаешь, как он проводится. Только проведи обряд настоящих Верховных – Ким Тэхёна и Чон Чонгука. Ты же понимаешь, что я не могла провести его с этим мальчиком – сыном Улая. Ведь он никакой на самом деле не Верховный. Судьбу не обмануть, как бы не хотел этого Дабир. Я не раз ему об этом говорила, но он ничего не хотел слушать, поэтому у меня не осталось выбора. Хосок бы просто не пережил этот ритуал, раз он не Верховный, у него отсутствует защита от воздействия магии на сознание и подсознание. Он просто сошёл бы с ума и умер. Поэтому… ты ведь уже поняла, что я сделала, да, Азура? Всё верно - я собрала на себя всю энергию, что отдал Намджун и Сокджин.       - О, Боги, Райна! – всхлипнула Азура. - Это ведь энергия всего клана! Ты сознательно шла на смерть? Такой объём энергии не выдержит ни одно живое существо!       - Я пыталась это донести до Дабира, но тщетно. Он ничего не желал слушать. У меня оставалась небольшая надежда, что я смогу выдержать это. Ведь мне нужно было хотя бы маленькую часть энергии отдать Хосоку и Тэхёну, чтобы Дабир поверил, что те и есть настоящие Верховные. Он должен был поверить, а, значит, они должны иметь доступ в Чертог, должны активировать Камень, должны показать то, ради чего Дабир всё это задумал. Только, Азура, ты же понимаешь, что это всё будет очень кратковременно. И сейчас, скорее всего мальчики уже пусты. Они уже лишены всей божественной энергии, ведь её было слишком мало.       - Но, Райна, как я проведу ритуал? Где я возьму энергию, которую ты скачала с Намджуна и Сокджина? Ты же забрала её.       - Я её всю отдала в Космос. Тогда же, во время ритуала. И поэтому она вся вернётся её законным владельцам, ведь ритуал не был завершён. Энергия не была запечатана в новых Верховных. На самом деле эти мальчишки даже не выбрали: кто из них будет жрецом, а кто – главой. Им никто не сказал, что это необходимо сделать, и я тоже. Весь ритуал был проведён неправильно, поэтому-то Высшие Силы вернут всю энергию назад - Намджуну и Сокджину. И как только они подтвердят, что силы к ним вновь вернулись, проведи снова ритуал Посвящения. А я ухожу, Азура. Но я уйду не одна. Вместе со мной уйдёт и Дабир, он сам так захотел. И теперь мы наконец навсегда будем вместе.       - Он тоже умрёт? – с ужасом спросила жрица.       - Нет. Зачем? Уйдёт только его сознание. Его тело будет жить столько, сколько ему отведено в этом мире. А мне уже пора. Я ухожу. Прощай, Азура. Не поминайте меня дурным словом.       На этом Азура закончила рассказ.       - А ещё Райна попросила, чтобы вместо неё главной жрицей клана, правой рукой Главы стала именно Азура. И ещё, - тихо добавил Улай, - Дабир теперь уже окончательно потерял рассудок. Он никого уже не узнаёт: ни меня, ни Юнги. Кстати, я звал Юнги с нами в Чертог, но он отказался.       Все молчали, думы были и разными, и в то же время - похожими: здесь и сожаление, и обида, и разочарование. Да, Райна подвела всех. Ведь, если бы она не обещала помочь Дабиру, возможно, всей этой истории с бандитами не случилось бы. Да и сама осталась бы жива. Хотя…, Райне ведь не нужны были никакое могущество, никакие богатства, ей был нужен лишь этот мужчина.       Что и озвучил Улай:       - Да, теперь они всегда будут вместе.       Хосок же, слушая всё то, что рассказала жрица, приходил в ужас. Он мог умереть! Умереть от массы магической энергии! Потому что он – не Верховный! Господи, но он ведь ничего не знал! Даже о том, что он какой-то там Верховный, узнал лишь от Дабира и то лишь на острове. Значит, на самом деле он – никто. И ему теперь нет места на этом острове среди этих людей, он никому здесь не нужен! Он изначально был лишней фигурой! А ведь ему здесь очень понравилось, да и его медицинские знания – пусть пока небольшие – вполне могли бы пригодиться! А теперь ему просто надо вернуться в свою прежнюю жизнь. В Корею. Только вот Хосок никак не мог понять, почему ему настолько этого не хочется? Почему вдруг этот пустынный, серый остров показался ему родным? Но, оказалось, что не только Тэхён, но и этот остров тоже не принял его, отверг, выбрав другого своим Верховным.       Чтобы никто не видел его слёз, даже отвернулся. И вдруг чья-то тёплая рука легла на плечо, легко сжимая его. Хосок резко обернулся. На него глядели глубокие серые глаза.       - Всё не так. Ты нужен здесь. Оставайся с нами, на острове, тем более, раз тебе здесь настолько понравилось. А нам всем понравился ты, - и чуть замявшись, добавил настолько тихо, что услышал лишь Хосок, да и то усомнился, что правильно понял: - И мне ты очень нравишься, Хосок. Останься со мной. Я уговорю Верховных, - Хосоку мягко улыбался Стэн, заглядывая в глаза, словно в душу.       Тот даже завис от того, что все его мысли и чувства, оказывается, можно просто считать, словно с листа. Неужели он настолько очевиден? Поэтому просто стоял и молчал, а слёзы катились по щекам, застилая картинку, поэтому не видел, что на них, грустно улыбаясь, глядел Улай. Да и не только он, ведь этот мальчик, действительно понравился всем.       … В главном зале Чертога повисла мёртвая тишина после того, что рассказала Азура. Такого ведь ещё никогда не было: чтобы проводить обряд Посвящения повторно, да ещё и с другими Верховными. Только все члены Совета понимали, что проводить надо.       - Я правильно понял, что Камень Хосоку больше не подчиняется? - Азура кивнула. - Ладно, Сокджин, давай тогда ты, - и Намджун кивнул подбородком на Камень.       Бывший Верховный жрец, выдохнул – он уже уговорил сам себя, что больше никогда Камень ему не подчинится, и вдруг – он снова Верховный. Сокджин волновался, словно делал всё впервые. Он провёл все необходимые манипуляции, и тот… ожил.       По залу пронёсся тихий вздох. Все стали удивлённо переглядываться. Камень же вновь показывал столь всем надоевшую и жутко раздражающую картинку: лагерь цыган.       - Сокджин, попроси Камень показать что-нибудь другое.       Что? Тот не знал. Но вот он вспомнил, что все забыли про Чонгука, даже Улай, который всё же принёс с яхты чемоданчик с лекарствами, да так и застыл с ними посреди зала.       - Всевидящий Камень, покажи нам Чон Чонгука.       Экран пошёл рябью, и вот уже все видят спальню в Чертоге, куда перенесли в один миг отрубившегося парня. Картинка прояснилась, и все с удивлением уставились на абсолютно одетого, и, видимо, почти здорового Чонгука, который крепко сжимал в своих перебинтованных руках задыхающегося в поцелуе Ким Тэхёна. Он целовал Тэхёна так, что всем присутствующим в зале и наблюдавщим эту картину, стало неловко.       - Ну, похоже наш Миклухо-Маклай* вполне здоров, - со смешком крякнул Намджун. - Стэн, пригласи, пожалуйста парней в зал, а то они, похоже, немного потерялись, - он обратился к парню, который так и не отошёл от Хосока, и сейчас, видя, как и все, этот поцелуй, лишь глянул на его реакцию. Однако тот ответил Стэну неожиданно спокойным взглядом и даже лёгкой улыбкой.       По залу пронеслись смешки, кое-кто же просто спрятал улыбки, опустив глаза в стол.       Парни вошли в зал плечом к плечу с одинаково твёрдым выражением на лицах, явно готовые к битве друг за друга. И Тэхён сразу же с места в карьер начал:       - Я хочу отказаться от поста Верховного. И что бы все сейчас не сказали мне, я не передумаю, - и даже выставил упрямо вперёд подбородок.       Однако, никто ничего по этому поводу не произнёс, все с любопытством разглядывали этих двоих, которым ещё предстояло стать Верховными.       - Так ты и не Верховный, - вставил Намджун, - Верховные пока ещё мы с Сокджином.       - Но…, - тот сразу сдулся и стал удивлённо возить глазами по всем в зале, - но…, а как же ритуал Посвящения?       - Он был проведен жрицей Райной заведомо неправильно, поэтому тебя ждёт новый ритуал Посвящения.       - Что? Новый? Я отказываюсь быть Верховным! – и снова упрямый взгляд, выставленный вперёд подбородок и сомкнутые в полоску губы.       - Ты забыл, Тэхён? Мы с тобой уже это обговаривали. Ты не можешь отказаться от ритуала, ты можешь после проведения ритуала отказаться от поста, - вставил своё слово Сокджин. - Только мне интересно, ты согласовал своё решение со вторым новым Верховным? Он тоже хочет отказаться от поста сразу же после проведения ритуала?       - Мне всё равно, что он решит, - Тэхён даже не взглянул на Хосока. - Я откажусь сразу же.       - Ну что же, давай спросим, - и Сокджин повернул голову к Чонгуку. - Чонгук, ты тоже собираешься сразу же после проведения обряда Посвящения отказаться от поста Верховного?       Чонгук округлил глаза и завис.       - Чонгук, ответь нам, - продолжал лезть под шкуру Сокджин, но уже еле скрывая улыбку.       - Что? Чонгук? А как же Хосок?       - Но разве ты не знаешь, что Хосок – не Верховный? Верховным его хотел сделать Дабир, приложив к этому максимум усилий, знаний и магической энергии. Да только Высшие Силы не обманешь, не зачаруешь и не уговоришь. Так что новые Верховные – это ты и Чонгук.       Парни изумлённо уставились друг на друга. А ведь они такую пламенную речь заготовили, так убедительно собирались выступить дуэтом. И вдруг оказалось – всё ни к чему!       - Но…как? – только и смог произнести Тэхён.       А дальше Намджун поведал им все последние новости: про Дабира и Райну, про разговор Райны с Азурой, про смерть жрицы, про возвращение магических сил Сокджину и Намджуну.       Парни не успевали удивляться, даже не знали, верить в такое или нет. Тэхён же лишь бросил взгляд на Хосока, но тот ответил ему неожиданно открытым взглядом и неловкой улыбкой.       - Ну, так что, парни? Согласны пройти ритуал Посвящения? - и получалось, что и причин отказываться стать Верховными не было теперь ни у Тэхёна, ни у Чонгука. Поэтому, переглянувшись, оба согласились.       Но тут в ход вмешался Улай, он быстро подхватил под белы ручки Чонгука и увёл того снова в спальню - сначала помыться, а затем он поставил ему несчётное количество уколов и в добавок ко всему - прививку от столбняка. После всех этих экзекуций парень выполз в зал, еле волоча ноги и поддерживая обеими руками свой многострадальный зад. Сразу же в памяти возникли воспоминания первого сексуального опыта в позиции снизу – ощущения были очень похожими. Даже Тэхён, сразу же всё понимая без слов, хмыкнул в кулак.       А после Чонгук по просьбе Совета рассказал, что произошло с ним, мельком лишь упомянув, как добирался до берега, как карабкался на скалу. Да только все в зале прекрасно всё поняли, видя забинтованные пальцы и стопы. Поэтому уже совсем другими глазами глядели на этого отважного парня, отмечая его упорство и смекалку, особенно то, что даже смог починить рацию.       И в самом конце добавил, что во время шторма ему удалось связаться с другой яхтой, сообщить, что на острове находятся вооружённые люди, и что, возможно, к ним скоро прибудет помощь.       После этого сообщения все как-то долго и задумчиво молчали, видимо, прикидывая, что уж больно как-то долго идёт к ним эта самая помощь. Похоже было на то, что та и вовсе может не прибыть.       - Послушайте, - вдруг заговорил Улай, - я единственный, кого беспрепятственно выпустят бандиты, мне они всё ещё доверяют. Дайте мне телефон, да и рацию тоже можно, я спрячусь за каким-нибудь валуном и попробую вызвать помощь.       Совет тут же оживился – ведь это и, правда, мысль!       - Сокджин, погляди, как там обстановка за Чертогом?       Тот быстро активировал Камень, и сейчас все с ужасом глядели, как возле входа в арку столпились все бандиты, бряцая оружием, во главе с Якашем и… Мин Юнги, который тоже был здесь. И скорее всего, это именно он поставил в известность Якаша обо всех последних событиях, связанных с Райной и Дабиром. Тот просто стоял и нечитаемо глядел в пустоту арки, скрестив руки на груди. В отличие от него Якаш что-то громко кричал в эту самую арку. Но вот, видимо, одному из бандитов стало скучно, и он пальнул прямо во вход в Чертог, словно мог куда-нибудь попасть. И все остальные, будто обезьяны-повторюшки тут же подхватили это ноу-хау и сейчас, словно дебилы, расстреливали пустоту возле горы.       Стало похоже, что и последний способ позвать на помощь, стал резко неактуален.       - Предложение Улая отменяется, - тихо произнёс Сокджин.       - Кстати, а что они кричат? – поинтересовался один из членов Совета.       - Они хотят, чтобы мы все вышли и…, - хмыкнул Сокджин, - отдали все деньги, которые им обещал Дабир.       - Ага, щас! – вставил свои пять вон Чонгук. - И что будем теперь делать? Ведь не можем же мы сидеть в этом Чертоге вечно? Что-то надо делать. Оружия, я так понимаю, здесь нет, - он обвёл взглядом Совет, все отрицательно покачали головами. - Так чем тогда нам вести бой? – и с надеждой уставился на Намджуна.       Тот вдруг нахмурился.       - Бой? Битва? – он невидяще уставился в пустоту. - Неужели всё же придётся? – словно обращаясь к самому себе. - Неужели этого не избежать? – и перевёл взгляд на Сокджина.       Тот сразу же зажмурился, словно от боли, и даже покачал головой.       - Нет, Джуни, надо найти другой способ.       - Другого способа нет. Видимо, это наша Судьба. *Кобальт (живоп.) – насыщенный, холодный синий цвет. *Мёндон – центральная торговая улица Сеула. *Миклухо-Маклай – русский этнограф, биолог и путешественник, изучающий коренное население Юго-Восточной Азии, Австралии и Океании.