Какого цвета твоя любовь?

      ***** - Битва, говоришь? – Глава клана нечитаемо глядел в Камень на беснующихся за пределами Чертога цыган, что продолжали пулять в пустоту, гогоча, словно стадо гусей, довольные своей безнаказанностью и тупостью.       Взгляд сам собой переместился на Мин Юнги. Тот явно не вписывался в это окружение, выделяясь среди оголтелых бандитов не столько цветом кожи, сколько своим поведением и видом. Он так и продолжал просто стоять рядом с Якашем, скрестив руки на груди, время от времени переводил глаза, суженные до щёлочек, на это стадо баранов, видимо страшно его раздражающих. Но вот он что-то сказал Якашу, и тот, гаркнув на своих бойцов так, что те в один миг забыли, что в руках у каждого оружие, перестали стрелять и заткнулись.       - Юнги всегда был сыном своего отца, - негромко проговорил Улай, грустно рассматривая племянника. - Он уже с малых ногтей слышал от Дабира историю про волшебный остров, на котором находятся несметные сокровища, и на который однажды они с сыном приплывут и станут самыми богатыми людьми на свете. И самыми могущественными. Дабир ухитрился этими своими сказками отравить душу и изломать психику собственному ребёнку, - мужчина вздохнул. - Будем надеяться, что не жизнь.       Все молча слушали лекаря, также разглядывая этого парня, что по воле случая и амбиций своего же отца оказался по самые уши втянут в столь неприглядную историю.       Тэхён же лишь мрачно хмыкнул, вспоминая желание бывшего друга придушить его, однако почему-то с болью и сожалением глядел сейчас на его перебинтованную кисть.       - Тэхён, - вдруг обратился к парню Намджун, - пойдём, мне надо с тобой поговорить.       Тот удивлённо глянул, но направился вслед за Главой. Не сговариваясь, за ними двинулись Сокджин и Чонгук. Глава лишь мельком глянул на сопровождение и вздохнул, понимая, что от этих двоих никуда не деться.       - Это не обсуждается, - бросил Джин на неозвученный запрет Главы. - Мы тоже идём. Всё это касается и нас с Чонгуком.       Сидящие за столом члены Совета лишь недоумённо переглянулись. Что же такого придумал Глава?       Все четверо прошли по коридору, и Намджун открыл дверь в одну из многочисленных комнат Чертога. Это оказалась столовая-кухня. Парни удивлённо разглядывали вполне современное убранство и кухонный гарнитур со всевозможной техникой. Большая электроплита, высокий двухдверный холодильник, кухонный комбайн на мраморной столешнице – всё это смотрелось немного дико в антураже средневековья, как и навороченная кофе-машина.       Намджун показал подбородком, и все сели за вполне современный стеклянный круглый стол с мягкими – в отличие от главного зала - стульями.       Глава немного помолчал, видимо собираясь с мыслями.       - Тэхен, помнишь, при нашей первой встрече мы с Сокджином рассказывали тебе о значении тату на наших руках? - тот кивнул, внимательно слушая и понимая, что сейчас услышит что-то очень важное. - Так вот, мы, как и обещали, долго копались в различных книгах и документах, чтобы всё же разобраться в значении столь редкого последовательного сочетания стихий: Огня и Земли или Дракона и Тигра. А главное, хотели разобраться, что же всё-таки за битва должна состояться между ними, - Тэхён сразу напрягся – только сейчас битвы с Главой клана Синеоких ему и не хватало для полноты ощущений. Чонгук, почувствовав неспокойное состояние друга, тоже заволновался.       Однако Намджун, предвидя подобную реакцию, сразу же успокоил обоих:       - Не переживайте. На самом деле им вовсе не обязательно биться друг с другом. Да – это два лидера своих стихий, Инь и Ян всего сущего, но ещё - это единство и борьба противоположностей, поэтому они могут не только биться друг с другом, но так же выступать единым фронтом, когда это требуется, когда они рядом. Так что в нашем случае это не битва друг с другом, а битва Дракона и Тигра с общим врагом. Но это не твоя битва, Тэхён. Ты даже пока ещё не Верховный, Верховный всё ещё я. Но рассказать тебе об этом должен был. Я справлюсь один. И получается, что даже без оружия, я способен одолеть этих бандитов.       Тэхён наморщил лоб от непонимания.       - Не моя битва? Это как? Ты же сам, хён, только что сказал, что это наша общая битва. А теперь собираешься идти один против них? Ну, нет! Раз это битва Дракона и Тигра, значит идём вместе.       - Джуни! Тэ! – прозвучало возмущённо в унисон.       - Прости, душа моя, но это мой долг и моё предназначение. Ты и сам прекрасно это понимаешь, - мягко проговорил Намджун. Затем перевёл внимательный взгляд на Тэхёна и лишь кивнул, соглашаясь с его решением.       - Я что-то не понял, - решил уточнить Чонгук, обеспокоенно водя глазами по обоим. - Что это ещё за общая битва? Чем вы собираетесь биться? У вас даже оружия нет! Ты, что, Намджун-хён, будешь грозно рычать и бить хвостом? А ты, Тэ, зубки и коготки покажешь бандитам?! Что за чушь?! У них автоматы, забыли?! Какая ещё битва?! Вы что, собрались геройски погибнуть?! – у Чонгука от злости раздувались ноздри и нехорошо блестели глаза. - В таком случае, я иду с вами! И это тоже не обсуждается! – и даже ударил кулаком по столу.       - Нет! – одновременно рявкнули Намджун и Тэхён, и Чонгук с Сокджином даже пригнулись от резонанса, прошедшего просто ощутимой волной по комнате и отдаваясь громким эхом где-то в вышине потолка.       - Ну, нет - так нет, - примирительно Сокджин. - Мы всё поняли. Так ведь, Чонгук? – тот лишь как-то тормознуто кивнул, изумлённо вылупившись на Тэхёна.       Оба «воина» сразу же облегчённо выдохнули, переглянувшись.       - Только нам потребуется небольшая помощь. Сокджин, позови Стэна.       … - Всё будет хорошо. Поверь, - Тэхён, обняв Чонгука и одной рукой поглаживая его по спине, шептал в самое ухо, обжигая раковину теплом, от которого у парня разбегались по спине тревожные мурашки. - Я чувствую.       Четвёрка Верховных и с ними Стэн с таинственными лицами вплыли в главный зал. Чонгук и Сокджин остановились возле тут же активированного Камня, Намджун, Тэхён и Стэн столь же таинственно поплыли дальше мимо всё ещё ничего не понимающих членов Совета прямо на выход. Совет же продолжал восседать за столом, словно свадебные генералы, и ждать разъяснений, которых, видимо, не ожидалось.       - Может быть, кто-то что-то объяснит? – не очень уверенно Азура. - Намджун, что ты задумал?       - Чуть позже, - повернул тот в их сторону голову и поплыл дальше.       Всем ничего не оставалось, как пытать оставшихся Сокджина и Чонгука, но те были не менее таинственными, и объяснять также ничего не торопились.       Чонгук вообще был в полном неадеквате: его мелко трясло, настолько, что не попадал зуб на зуб. И он снова, уже в который раз молился всем Богам, каких знал, чтобы его любимый выжил, потому что эта авантюра – как он справедливо считал – не могла закончиться благополучно. Только ни уговорить, ни приказать обоим добровольцам ни Чонгук, ни Сокджин не могли, язык не поворачивался в прямом и переносном смысле.       - Они, что, собираются выйти к бандитам? – ужаснулся молодой телепат Колин.       - Ага, - Чонгук не отводил взгляда от группы бандитов. Напряжение и волнение достигло своего апогея. - Все вопросы потом. Они выходят.       Члены Совета полным составом быстро подтянулись к Камню и замерли. А дальше всем предстало просто сюрреалистическое зрелище. И оно происходило, словно в замедленной съёмке, настолько все были поглощены зрелищем. Во всяком случае, для Чонгука, который даже дышать перестал.       Вот цыгане что-то орут возле входа в Чертог, но в следующий момент, словно по команде, застыли и уставились на тех, кто столь неожиданно вышел из арки. Создавалось впечатление, что они и, правда, увидели Дракона и Тигра, настолько ошарашенными те выглядели. Но прошла буквально пара секунд, и лица цыган стали менять своё выражение: на губах расползались мерзкие, скабрезные ухмылки, в глазах загоралась похоть. Даже послышались какие-то явно пошлые выкрики, от чего все, кто глядел на происходящее через Камень, недоумённо стали переглядываться.       И только сейчас в поле их зрения попали те, кто вышел из арки Чертога. И это были…три грации, три прекрасные пышногрудые и пышнозадые красавицы, которые, не спеша, выплыли на свет божий, улыбаясь бандитам призывно и покачивая своими столь не маленькими, абсолютно обнажёнными бюстами. На широких бёдрах всех трёх красавиц были лишь небрежно наброшены маленькие кусочки ткани, практически ничего не скрывая от похотливых взглядов.       - Морок, - заторможено проговорил Улай. - Господи, что же они задумали?       Первыми пришли в себя Якаш и Юнги, оба тяжело сглотнули, и Якаш злобно что-то каркнул своим подельникам. И это было понятно даже без звука:       - Дебилы, мать вашу! Стреляйте! Это не бабы! Это мужики! Стреляйте, придурки недоделанные! – и первым вскинул автомат, намереваясь выпустить в красавиц всю обойму.       Чонгук открыл было рот, намереваясь что-то крикнуть, хотя этот крик уже ранее схлопнулся где-то в гортани, перекрывая горло и не давая произнести ни слова. Но буквально в последнюю секунду кто-то ударил атамана по руке, от чего вся очередь изрешетила землю рядом с одной из красавиц, всё же немного задев её. Та схватилась за вмиг окрасившуюся кровью руку и упала на землю.       А вот то, что автомат из руки Якаша выбил Мин Юнги, повергло всех в шок. Чонгук же тяжело выдохнул, глядя на это и простонав сквозь стиснутые зубы.       - Ты что творишь, мелкий гадёныш?! – Якаш зашипел на Мина, готовясь его ударить.       Однако в следующую секунду произошло неожиданное. Даже внутри Чертога словно прошла энергетическая волна, заставляя всех чуть ли не встать на колени, придавленные её силой. Она облизала все стены главного зала и скользнула вверх, растворяясь в вышине потолка. Все тяжело выдохнули, с трудом приходя в себя, настолько сильным ментальным ударом она оказалась. И снова уставились в Камень. Потому что развязка "представления" была близка - это все понимали.       Бандиты же, словно повинуясь чьей-то воле, замерли с вытянутыми лицами и пустыми глазами, а дальше просто стали выкидывать всё своё оружие вперёд к ногам красавиц. За автоматами последовали ножи, кинжалы и кастеты. А потом и вовсе они послушно улеглись на землю, будто резко устали и решили отдохнуть.       И вот уже вместо красавиц стоят ошарашенные, тяжело дышащие от напряжения и гуляющего по крови адреналина Намджун и Тэхён, а возле их ног лежит, не двигаясь - Стэн, сжимая рану на руке.       - Стэн! - невольно выкрикнул Хосок, но вмиг устыдился своей несдержанности и смущённо замолк.       И тут всё в Чертоге пришло в движение, первыми на выход понеслись Чонгук и Сокджин. За ними - Улай, понимая, что необходимо оказать первую помощь Стэну, а заодно всё же проверить племянника, так же послушно улёгшегося на землю отдохнуть. Пару секунд все остальные ещё смотрели на Верховных и лекаря, но вот уже и они побежали на выход из Чертога.       - Что?! Как?! – вопросы посыпались, как из рога изобилия.       Намджуна и Тэхёна просто атаковали члены клана, не давая даже вздохнуть. Но те, всё ещё видимо находясь под воздействием шока, были пока вне зоны доступа.       Чонгук мял и тряс Тэхёна, Сокджин – Намджуна, но оба только глупо улыбались, ещё не до конца понимая, что могли просто погибнуть, если бы их план не сработал. Но так ведь сработал же! И Намджун был в этом просто уверен, тем более что он был не один. А Дракон и Тигр в одном флаконе – это непобедимая сила!       Бандиты так и продолжали лежать тюками, даже глазами не ворочали, будто сдохли. Да только Улай подтвердил, что все живы, просто в каком-то оцепенении находятся, словно в зимнюю спячку впали. Пока решили их и не будить, пусть проспятся, может в головах их бездумных что-то прояснится… Или же, наоборот, забудется.       Единственное, Улай попросил Намджуна «разбудить» Юнги. После пробуждения тот долго тряс головой, удивлённо разглядывая людей и окрестности, и никак не мог вспомнить, кто он такой и где находится, пока Намджун не погладил его по голове ещё раз, и только после этого глаза парня зажглись мыслью и узнаванием. Быстрый взгляд на Тэхёна, но сразу же отвернулся, уставясь на свои ноги.       Ранение Стэна оказалось несерьёзным: так – царапина, крови было больше. Лежал же он, словно мёртвый, тоже потому что так надо было, так приказали и заставили. Хосок только что танец с бубном вокруг него не исполнял, охал, ахал и переживал.       - Малыш, со мной всё в порядке, - тихо Стэн Хосоку практически на самое ухо, при этом, улыбаясь, да только кое-кто услышал этот нежный шёпот. Тэхён с Чонгуком переглянулись, многозначительно поводив бровями и, если честно, порадовавшись за неожиданно порозовевшего от смущения Хосока.       … Разбор полётов наступил чуть позже, когда улеглись страсти, и все снова расселись вокруг стола. Места всем не хватило, пришлось тащить дополнительные стулья из столовой. Юнги сел отдельно ото всех - он не чувствовал себя частью этой команды.       Намджун же с радостью, честно говоря, с гордостью и непередаваемым чувством выполненного долга стал рассказывать всем, что же произошло возле арки. Звука ведь в Камне не было, а, значит, самого главного те не услышали.       Из тех манускриптов, что всё-таки нашли они с Сокджином, стало ясно, что битва Дракона и Тигра должна быть не друг с другом, а вместе, с общим врагом. Глава страшно не хотел привлекать к этому делу Тэхёна, да только понимал, что один может не справиться. Поэтому, когда парень всё же сказал своё однозначное «да», если честно, очень обрадовался, хотя и переживал, ведь никто такого раньше не делал. А если и делал, то манускрипты об этом умалчивали. В них рассказывалось лишь, что нужно делать, чтобы сообща победить врагов.       Да, собственно говоря, ничего сложного: всего лишь надо было твёрдо вместе произнести то, что хотели донести до своих врагов. Самое главное, чтобы успеть вовремя всё это произнести, и не быть убитыми. Поэтому говорить надо было чётко, ясно, громко, быстро и самое главное – убедительно. Именно поэтому и понадобилась помощь Стэна, чтобы тот хотя бы на несколько секунд переключил внимание бандитов на что-нибудь. Ну, тот и переключил. После этого все стали несдержанно ржать, вспоминая чарующие образы всех троих парней.       - Стэн даже нам не сказал, какой морок наведёт. Так что для нас самих эти чаровницы стали неожиданностью, - Намджун ржал громче всех, уже чуть ли не икая. Видимо, ещё сказывалось напряжение, что слишком медленно отпускало нервную систему.       Тэхён смеялся так же громко, стирая большими пальцами слёзы со щёк, тоже отпуская безумное нервное напряжение. Чонгук глядел на своего любимого и в очередной раз благодарил всех Богов, что он выжил.       Намджун же продолжил рассказ:       - Мы договорились с Тэхёном сказать всего несколько фраз: «Всем стоять, не двигаться, бросить вперёд всё оружие, какое есть». А после того, как они всё это выполнят, добавить: «Всем лечь!». Вот и всё, что надо было сделать. И, если честно, то у меня уже имелся небольшой, и главное, непроизвольный опыт использования этого приказного тона. Странно, откуда он вдруг взялся? Раньше такого за собой не замечал.       - Да, да, мы помним, как ты, Джуни, вдруг неожиданно приказал тогда на яхте Дабиру всё рассказать, что тот задумал, и как твои слова прокатились по стенам, заставляя всех вжать голову в плечи, и как после этого Дабир почти всё выложил, словно на духу. Он сам потом поразился, что чуть не выдал вообще всё, еле удержался, - напомнил всем Сокджин, и свидетели этого ментального давления со стороны Главы клана согласно покивали, вспоминая это.       Да, всех тогда поразил и тон Намджуна, и его уверенность, и сила слова.       - Может быть, это случилось от того что и Дракон, и Тигр находились рядом и уже как-то взаимодействовали между собой? – задумчиво Намджун. - Только вот у Тэхёна этого опыта использования власти слова, как он нам сказал, не было, поэтому мы и переживали за исход операции.       - Был, - неожиданно раздался хрипловатый голос откуда-то из угла.       Все сразу повернулись и уставились на Юнги.       - Был такой опыт, только он либо сам не понял, либо не обратил внимания, - парень перевёл взгляд на Тэхёна. - Помнишь, в каюте, когда я тебя душил, - все ахнули и тоже перевели взгляды на Тэхёна. Но тот лишь поджал губы, - помнишь, ты мне крикнул: «Отстань, сволочь!». И меня словно парализовало, я тут же опустил руки и не мог их ещё долго поднять, поэтому и не отреагировал должным образом, когда ты воткнул мне нож в руку, - все снова ахнули и уставились сначала на Тэхёна, затем на перебинтованную руку Юнги.       Но Тэхён лишь молчал, с болью вспоминая тот случай на яхте.       - Ты чуть меня не задушил. Я должен был что-то предпринять, чтобы спастись. Я даже не понял тогда, почему ты вдруг опустил руки. Я подумал, что это какая-то новая уловка. А удар ножом… я вообще в тот момент думал, что убью тебя, после того, как ты сцепил руки на моей шее, - выплюнул зло и отвернулся. Но тут вдруг произнёс то, что, видимо, лежало уже давно на душе тяжким грузом: - А ведь мы были друзьями, - добавил горько. - Во всяком случае, я всегда считал тебя другом.       Все молчали. И вдруг в тишине зала прозвучало:       - Прости, - Тэхён резко повернулся и удивлённо уставился на бывшего друга. - Прости меня. Я подумал, что ты пришёл убить меня, тем более, было за что, - он глянул на Чонгука. - Поэтому тоже стал защищаться. Прости за всё. Я всё сделал в своей жизни неправильно. Но, - он чуть помедлил, - я тоже всегда считал тебя другом, независимо от намерений отца.       Тишина так и висела в громадном зале.       - А ты знаешь, я прощаю тебя, - неожиданно это далось Тэхёну очень легко, словно с души свалился огромный камень. Ведь повинную голову меч не сечёт! Не сечёт же?! И вдруг сам добавил: - И спасибо тебе за сегодня. Если бы ты тогда не ударил по руке Якаша, скорее всего он, успел бы пройтись автоматной очередью по нам троим.       На это Юнги ничего не ответил, лишь опустил глаза на сложенные между колен в замок руки, словно отгородившись ото всех. Но вдруг, будто что-то вспомнил, полез в карман.        - Да, вот ещё. Возьми. Я сразу понял, что это твой "брегет"*. Ты слишком хвалился этим подарком, чтобы их не запомнить, - даже усмехнулся. - Я забрал их у Якаша, как только подвернулся случай, - Мин что-то протягивал. Часы. Те самые часы, с которыми Тэхён уже мысленно простился. - Я помню, что это был подарок твоего отца.       Тэхён уставился на руку Юнги, не до конца веря в то, что часы нашлись.       - Спасибо, - заторможенно проговорил, поднимаясь со своего места и беря из его рук столь ценную для себя вещь. - Спасибо большое, - проговорил повторно уже более осознанно и с большим чувством.       После этих взаимных признаний и прощений все долго молчали. Потом Намджун откашлялся.       - Получается тогда, Тэхён тоже прошёл неожиданно для себя эту практику. Но я продолжу. Ну, а дальше, я думаю, всё уже понятно. Три обнажённые красавицы выплыли из арки, бандиты прифигели, мы с Тэхёном выкрикнули свои заготовленные заранее фразы, и на этом всё! – он улыбнулся. - Якаш только - вот же гад - успел всё же ранить Стэна.       Вот теперь все оживлённо загалдели, стали радостно переглядываться и поздравлять друг друга с тем, что всё, наконец, закончилось.       - Спасибо вам, - вдруг произнесла Азура. - Тебе, Намджун; тебе, Тэхён; и тебе, Стэн. От всего клана - спасибо. Намджун, - женщина поглядела на Главу, - ты сегодня ещё раз доказал, что не зря был столько лет Главой Клана. Тэхён, - она перевела взгляд на парня, - ты сегодня показал себя самым настоящим Верховным. Стэн, - она вдруг неожиданно нежно улыбнулась, - сколько лет тебя знаю, но ты не перестаёшь меня удивлять.       Все тоже сразу заулыбались и согласно закивали головами.       - А бандиты не придут в себя? – решила всё же уточнить Азура.       - Нет. Чтобы они пришли в себя, их надо погладить по голове...нежно, а мне что-то этого делать пока вовсе не хочется. Чуть позже решим, как с ними поступить. А пока пусть полежат, - Намджун о чём-то задумался. - Только ещё один вопрос надо решить. Нужно звонить в полицию. Что будем рассказывать об этих бандитах? И кого предъявим в качестве потерпевших?       Все задумались. Говорить решил Улай:       - Я думаю, что рассказывать надо только про меня, Дабира, Юнги, Хосока и Чонгука. Я так понимаю, что только мы четверо вернёмся с острова. А Чонгук просто засветился, когда связывался с другой яхтой. Никуда не денешься, придётся и ему себя предъявить. Временно.       Все согласно закивали головами. И вдруг раздалось тихое:       - Отец, я, наверное, не вернусь в Корею. Я хочу остаться на острове, если мне разрешат.       - Что? – Улай опешил. - Остаться? Но в качестве кого? – тот не понимал.       - Ну, в качестве лекаря, например. У меня всё-таки медицинское образование. И интуиция от тебя по наследству перешла, - он улыбнулся. - Ты же сам всегда говорил, что из меня выйдет неплохой диагностик. - Нуууу, - протянул удивлённо Улай , - даже не знаю, что сказать. А как посмотрят на это Верховные?       Намджун только что-то хотел сказать, как вдруг встрял Тэхён:       - Я думаю, мы решим этот вопрос. Так ведь, Чонгук? Верховными же будем мы, - на что те переглянулись, но ничего на это не возразили. Намджун лишь удивлённо развёл руками, а Сокджин улыбнулся.       Да, новые Верховные будут, точно, не простыми и не стандартными – это уже чувствовалось. В клане явно следовало ожидать перемен.       … До следующего дня было решено не связываться с полицией. Необходимо было сделать несколько дел: похоронить Райну и провести обряд Посвящения новых Верховных. А уже после разбираться с этими валяющимися тюками, которые перенесли и забросили в палатки, чтобы те не отморозили себе на стылой земле что-нибудь.       Райну похоронили тихо под молитвы и заговоры жрецов и жриц в том месте, где обитал весь клан. Дабира пока решено было оставить на яхте, он уже никого не узнавал, но и не мешал забрать тело жрицы. Только глядел в одну точку и постоянно повторял: «Я её слышу, я её слышу».       После похорон все четверо Верховных сидели, обдуваемые лёгким, совсем не зимним ветерком, – в отличие от острова, где гуляла самая настоящая холодная, промозглая зима - вокруг костра, что были разбросаны по всей территории деревни клана, в окружении многочисленных его членов, которые уже все всё знали о последних произошедших событиях, поэтому кто прямо, а кто искоса, но все с величайшим интересом поглядывали на будущих новых Верховных.       Лёгкие, невероятно вкусные мясные, рыбные и овощные закуски, а также прекрасные фрукты просто таяли во рту. Местное вино было терпким, крепким и душистым, как и воздух в этом странном месте, где почти всегда господствовало лето.       Чонгук с Тэхёном только сейчас смогли немного отпустить все треволнения последних дней, поэтому молча сидели рядом, привалившись друг к другу плечами, чувствуя тепло друг друга, и уже даже обоюдное, пока ещё совсем лёгкое, желание.       И вдруг где-то вдалеке послышалась музыка. Песня. Необыкновенная песня. Странная, потусторонняя. Она начиналась с низких звуков, что, словно шёпотом, стелились по влажной, вечерней траве. Но вдруг неожиданно песня окрепла, полилась, обволакивая всех, кто её слышал, тёплым покрывалом, поглаживая, прикасаясь, словно живая, даря успокоение и совсем невесомую грусть. Но вот звучание окрепло, звеня переливами мужских и женских голосов, будто сплетённых в единую узорчатую канву, и полилась сильной и свободной мелодией, поднимаясь всё выше и выше, после постепенно исчезая и теряясь в высоте глубокого, звёздного неба. И эта песня была настолько необычной, настолько проникновенной и настолько грустной, что у всех, сидящих возле костра, заискрились в глазах росинки слёз.       - Что это за песня? – Тэхён не выдержал первым. - О чём она?       - Это поют барды*, - тихо произнёс Сокджин. - Они отпевают Райну.       - Барды?       - Это не те барды, что поют туристические песни у костра под гитару. Это певцы нашего клана. И это не просто песни, это своеобразные энергетические потоки, преобразованные в звуки, в мелодию. Они посылают их вслед за душой Райны, чтобы облегчить ей путь в другой мир. Это последнее послание, последняя дань жрице от членов её клана.       Все заворожённо слушали эту уже затухающую в воздухе музыку, что превращалась в шорох листьев на деревьях, в шёпот ветра в листве, в шуршание волн о прибрежный песок, в грустный крик далёкой ночной птицы. А после, посидев ещё немного, стали тихо расходиться.       - Пойдёмте, вам тоже надо отдохнуть, - Сокджин поднялся. Костёр уже затухал. - День был сложным и тревожным. Вам следует немного поспать перед обрядом. Он будет ночью.       - Сокджин, скажи, в чём смысл обряда Посвящения и есть ли он? Я слышал, как Дабир говорил Якашу, что он в себе ничего не несёт – просто обычай, так как никаких особо знаний нет ни у главы клана, ни у жреца.       Сокджин усмехнулся.       - Он слукавил, а может быть, просто забыл. На самом деле Верховные – аккумуляторы всех знаний и всей магии клана. Именно поэтому Райна и не выдержала всей массы энергии, полученной от нас с Намджуном. Верховные – сосуды, в которых хранится всё, и из которых члены клана черпают свои силы и знания. Обычные маги, они по своей сути – одиночки, они получают свою энергию непосредственно из природы, из Космоса, но мы - клан необычный, каждый член связан неразрывно друг с другом, с Верховными, с островом. Верховные, получив однажды во время обряда Посвящения все знания от предыдущих Верховных, постоянно их подпитывают энергией острова. Ведь и наш остров, он тоже необычный, он живой, он сам является чистой энергией. Поэтому Верховные – воплощение острова, его жизнь: один – сердце острова, другой – его душа. Именно поэтому Верховных всегда двое. Именно поэтому один не может быть Верховным без другого. Именно поэтому они должны быть влюблены, испытывать сильные чувства друг к другу и готовы на всё ради друг друга. Именно поэтому Верховных выбирает сама Судьба и присылает сюда. Ведь это не случайные люди.       Чонгук с Тэхёном заворожено слушали Верховного жреца, с каждой минутой всё больше и больше проникаясь тем, на что всё же подписались.       …- Да, парни, совсем забыл, - проговорил Намджун, застыв вместе с Сокджином в дверях спальни Тэхёна, и уже ненавязчиво так подталкивая в спину Чонгука на выход. Снова они должны были спать врозь, ведь пока те не были ещё Верховными, приходилось блюсти «правила хозяев», блин! - Вы должны выбрать, кто из вас будет Верховным жрецом, а кто – Главой Клана. И это должны определить только вы сами. Ведь переиграть впоследствии ничего будет нельзя.       - И как это определить? – с сомнением произнёс Тэхён.       - Мы не знаем. Это решаете только вы. Думайте. Но сначала определитесь, кто из вас будет Главой Клана, - и Намджун, а за ним и Сокджин выжидающе уставились на Чонгука.       Тот недоумённо вскинул брови, округлив глаза.       - А чего - я-то сразу? - и перевёл взгляд на Тэхёна.       За ним их перевели и Верховные.       - Ну, - Намджун откашлялся, - как бы, конечно, решать вам, но… Глава Клана – это тот, кто принимает самые важные решения в клане, и часто не самые популярные и простые, и несёт за них ответственность; тот кто, не взирая ни на что, должен будет посылать своих людей, а зачастую, и друзей даже на смерть. В общем, это человек с настоящим, крепким мужским характером, - и снова внимательно глядит на брутального Чонгука.       Парни опять переглянулись и одновременно пожали плечами.        - Так, - Намджун даже начал чуть раздражаться. - Хорошо, если вы не понимаете намёков, тогда так, - и уже просто прожигает глазами ничего не понимающего, вмиг зависшего Чонгука, - кто из вас двоих, ну, в общем,… всегда сверху?       И тут с удивлением увидел зарождающиеся улыбки сразу у обоих. А после те вновь переглянулись и несдержанно стали лыбиться вовсю.       - Что? – Намджун продолжал не въезжать, вопросительно разводя руками. - Что за улыбки?       И только тут до него стало доходить, поэтому вдруг удивлённо завозил глазами с одного парня на другого.       - Дело в том, что сверху может быть любой из нас в зависимости от, - Тэхён явно подбирал слова, - от своего желания, настроения и от желания и настроения партнёра. Как, в принципе, и снизу, - и продолжает улыбаться.       - От настроения и желания? Любой из вас? А что, так разве можно было? – это уже пытался переварить информацию удивлённый Сокджин, не спеша переводя взгляд с Тэхёна на Намджуна. - Ты слышал, Джуни – в зависимости от настроения и желания.       От этого прожигающего взгляда Намджун даже поёжился и закашлялся.       - В общем, парни, решайте тогда сами. Только поставьте нас в известность перед прохождением ритуала, - и спешно решил покинуть комнату.       - Тогда, наверное, это буду я, - уже в спину удаляющемуся главе проговорил Тэхён.       Тот враз остановился, обернулся и с удивлением уставился на красивое, словно с полотен древних художников, лицо, настолько не соответствующее его представлению о «крепком мужском характере».       - Вам, конечно, лучше знать, - проговорил тихо. - И если Чонгук согласен, - взгляд на невозмутимого парня, который тут же спокойно кивнул, - тогда пусть так и будет.       И, бросив какой-то неловкий взгляд на Сокджина, что задумчиво рассматривал своего любимого, буквально выскочил за дверь.       ...Высокий костёр упирался своей верхушкой в звёздное небо. Это был не просто костёр: он был выложен из ивовых прутьев в виде плетёного человека, раскинувшего руки в стороны, словно призывающего к себе энергию Космоса.       И снова, расставленные по четырём сторонам света, застыли в каменном круге четверо Верховных. Костёр вспыхнул под гортанные громкие звуки, издаваемые Азурой, озаряя лица. И вдруг в этот момент Чонгук кое-что вспомнил. Вспомнил, как в клубе тогда, год назад, под сомкнутыми веками во время танца с Союн увидел…, он увидел этот костёр. Да, сомнений не было – это был именно этот костёр, искры от которого взлетали вверх, в чёрное небо, отражаясь золотыми всполохами в чужих глазах. В этих потусторонних, тёмных, синих глазах, к которым уже настолько привык, что даже перестал замечать эту синеву. В глазах Тэхёна. Господи, значит, уже год назад его дальнейшая судьба была предрешена. И этой судьбой был он:… Тэхён. Всё это было просто невероятно, но ведь это было же! Он перевёл ошарашенный взгляд на любимого, что стоял по правую руку от него и встретился точно с таким же потерянным. Видимо, абсолютно одинаковые воспоминания накрыли обоих. Поэтому, глядя в глаза напротив, просто тихо друг другу улыбнулись. Все последние сомнения, если они ещё оставались, улетучились вместе с этими искрами.       Жрица порхала между Верховными, напевая свои заклинания, возводя тонкие руки к небу. Вот она собрала энергию над головой Намджуна – парни уже прекрасно знали весь расклад ритуала: сеанс приёма-передачи знаний и силы клана, поэтому уже даже не переживали - и зависла над головой Тэхёна, передавая всё это ему. Тэхён уже ждал ту тёплую волну, что окатит сейчас его. И вдруг... его словно ударили по голове, даже на какой-то миг тот потерял ориентиры в пространстве, и от такой силы просто упал на колени и застонал. Боли не было, было ощущение чего-то мощного, придавившего к земле, словно бабочку булавкой. Но эта мощь не расплющила, не сломала и не раздавила, а лишь впиталась в каждую клетку тела, наполняя его вдруг невозможной радостью, беспричинным счастьем и вселенским ликованием. И от этого необычайного ощущения эйфории и могущества чуть не засмеялся вслух, легко поднимаясь с колен, протягивая в небо руки в немом восхищении перед неведомой силой Великого Космоса, удовлетворённо выдыхая. Повернул голову к Чонгуку, встречая взволнованный и тревожный взгляд, отвечая на него лёгкой, радостной улыбкой и видя, как из глаз напротив уходит тревога.       Азура же уже собрала всю энергию с Сокджина, и сейчас Тэхён наблюдал ритуал её передачи Чонгуку. И вот уже Чонгук упал на колени, на миг сломленный этой великой силой, придавившей его. Но уже через минуту поднял глаза к небу, словно благодаря за такой бесценный подарок, поднялся с колен, возвёл руки к небу и вдруг засмеялся. Засмеялся радостно и весело, словно беззаботный ребёнок на руках у любящей матери.       Вот, оказывается, как выглядит настоящий ритуал Посвящения в Верховные, ритуал посвящения в тайны Космоса, в тайны самой жизни.       Что было дальше, уже не помнили, их обоих буквально под руки вывели из круга Намджун с Сокджином, развели по спальням, уложили в кровати, чтобы утром проснулись новые Верховные Клана Синеоких.       *****       Тэхён проснулся, лишь стало светать. Он выспался – чувствовал это каждой клеткой своего тела. А ещё чувствовал невероятное воодушевление, словно в детстве перед праздником. И, спрашивается, чему радоваться-то? Ведь не тому же, что стал каким-то там Верховным… кстати, не хухры-мухры, а Верховным Главой Клана Синеоких. Странного клана, магического, связанного с Космосом, может даже, с инопланетянами или…? Дальше мысль не шла, потому как отсутствовала информация. Ничего, Тэхён теперь во всём разберётся сам. Он проштудирует все эти многочисленные книги, папирусы, манускрипты и во всём разберётся. И от предвкушения даже стало покалывать кончики пальцев, словно из него тоже лезла наружу магическая сила его клана. Его Клана! Даже звучит классно! И круто! И запредельно здорово! И свой, собственный жрец у него теперь есть! Улыбнулся этим мыслям. А, кстати, где его Верховный Жрец? Ведь теперь им положена общая спальня! И с этими мыслями буквально выпрыгнул из постели, словно чёртик из табакерки и…застыл. На стуле рядом с кроватью лежало белое, длинное одеяние. Тэхён пожевал губу, разглядывая столь простую, непритязательную одежду. А как же его любимая, неизменная Gucci, а спортивная, удобнейшая Fila? Как он будет без привычных вещей? И сам себе ответил: «Легко!» и даже улыбнулся. Это всего лишь – вещи! Его же ждёт увлекательная, насыщенная жизнь. Поэтому влез в этот балахон, чуток запутавшись в нём с непривычки, и отправился искать спальню Чонгука.       Нашёл её быстро – вот, прямо напротив, словно специально подгадали. Тот спал, будто маленький ребёнок: подложив под голову ладони и приоткрыв соблазнительно губы, лишь чуть трепетали тёмные ресницы. Тэхён, залюбовался, затем усмехнулся, облизнулся, скинул с себя одеяние быстро – хоть какая-то польза от него – и запрыгнул на широкую кровать, сразу же забираясь к Чонгуку под бочок и прижимаясь к нему всем телом.       Он ужасно соскучился, поэтому, пусть это выглядит эгоистично, но спать дольше он Чонгуку не даст. И с этими мыслями уже возил своими длинными пальцами по всему обнажённому телу. Такому любимому и родному телу. Не сдержался, поцеловал в шею, разметав в разные стороны ещё сонных мурашек. От неожиданности Чонгук вздрогнул, напрягся, но сразу же понял, кто это такой бесстрашный, что будит Верховного Жреца утренними поцелуями. Быстро развернулся в сильных руках, улыбнулся и выдохнул в самые губы:       - Привет.       - И тебе. Прости, что разбудил, но я слишком соскучился.       - И я.       Разговаривать можно долго, ведь есть о чём, да только обоим хотелось совсем другого, что и доказывали сейчас их тела, согреваясь в объятиях друг друга, и уже даже обжигаясь от жара губ, что безостановочно, хаотично и сумбурно елозили по всему, до чего могли дотянуться, оставляя бордовые пятна на влажной, горячей коже.       В комнате повисла густая, словно осязаемая атмосфера секса, ожидания, безумного желания и нескончаемой радости от того, что любимый человек наконец-то рядом, что всё самое страшное позади, и что можно отдаться своим чувствам и эмоциям открыто, наслаждаясь друг другом бесконечно.       Чонгук быстро перекатил Тэхёна под себя, нависая над ним и прошептав в самые губы:       - Чур, я сверху.       На что тот лишь улыбнулся, прикрывая глаза. На самом деле Чонгуку было абсолютно всё равно, где быть, лишь бы это было с ним, с этим безумным парнем, который теперь навечно его. Ведь почему-то именно эта вечность и грела душу Чонгуку, он помнил, что со вчерашнего дня оба не постареют ни на день, пока не покинут свои посты. А покидать его Чонгук не собирался, во всяком случае, в ближайшие двести-триста лет. И хотел на эту тему серьёзно поговорить с упрямым другом. И он уговорит его остаться. Поэтому сейчас просто наслаждался очередной близостью из последующих миллионов, понимая, что побывает ещё во всех позициях, позах и локациях.       А сейчас просто до полной потери кислорода целовал этот рот, проникая в него глубоко и жадно, оглаживая при этом мягкую линию скулы и постоянно срываясь взглядом в эти уже расфокусированные, потемневшие, блестевшие всеми звёздами всех галактик глаза. В эти невозможно синие, одуряющие глаза, что бездонным омутом засасывали, не оставляя никакой возможности когда-либо вырваться из их сладкой власти. Поэтому непроизвольно прикрыл свои, отдаваясь своим чувствам, желаниям, как и чувствам, и желаниям человека рядом.       Сейчас они были единым целым. Неделимым. Одним сгустком энергии, летящим сквозь бездонный Космос, летящим уже не навстречу друг другу, а рядом, соединясь сердцами, душами, телами и общим Предназначением, общей Судьбой.       Больше никуда не надо было торопиться. Зачем? Ведь впереди у обоих вечность. Это ещё пока не прочувствовали в полной мере, но уже осознали, что можно не спешить. Наконец-то. Что в их распоряжении всё время вселенной.       Они растворились друг в друге и не слышали, как тихо скрипнула дверь, и в комнату заглянули две пары настороженных, внимательных глаз. Но вот из этих глаз ушла тревога, а на обоих лицах расцвели улыбки, рождая на одном из них по-детски милые ямочки. Дверь тут же закрылась.       - Я же сказал тебе, что они просто в одной из спален. Вместе. А ты: «Сбежали, сбежали!». Куда они теперь с подводной лодки? Точнее, с острова? Нет, Джини, вот разберёмся с этими бандитами, и можем быть свободны, - бывший Глава Клана Синеоких на секунду задумался, гоняя язык внутри щеки. - Всё-таки я не до конца понял: Тэхён ведь – Глава Клана. Так? – бывший Жрец Клана Синеоких согласно кивнул. - Тогда почему он снизу? А? – и Намджун недоумённо уставился на Сокджина.       Тот лишь вздохнул и закатил глаза.       - Ты неисправим. Никогда бы не подумал, что ты такой консерватор. Тебе же уже популярно объяснили – «в зависимости от настроения и желания». И вообще, хватит уже под дверью ошиваться. Давай дадим парням сегодня отдохнуть. Успеют ещё на себе ощутить все прелести управления Кланом, - Сокджин вдруг замер и лукаво глянул на своего парня. - Знаешь что, у меня сегодня тоже какое-то странное настроение и непонятные желания. Не хочешь с этим разобраться, душа моя? *Брегет - народное название швейцарских часов. На самом деле, действительно есть такая фирма швейцарских часов класса "люкс" - "Brequet". *Барды (миф.) – певцы и поэты у кельтских народов, разновидность друидов, маги, превращающие слова и музыку в энергетические потоки.