Какого цвета твоя любовь?

      *****       - Ну что, парни, начнём вникать в жизнь Клана? – Намджун как-то нехорошо улыбался и даже в предвкушении потирал руки, разглядывая неожиданно смущённых парней, что вошли в главный зал Чертога, спотыкаясь и путаясь в длинных одеждах. Они напряжённо разглядывали таких же улыбающихся членов Совета Клана, что в полном составе восседали на своих местах вокруг каменного стола. При появлении новых Верховных весь Совет встал и со словами «Приветствуем Вас, Верховные!» приложили левые руки к сердцу.       Но вот улыбка сползла с лица бывшего Главы, он скорбно вздохнул:       - Присаживайтесь, - показывая рукой на два свободных стула в разных концах стола. - Это теперь ваши места. Но для начала, давайте решим вопрос с цыганами, чтобы после на них не отвлекаться. Итак, кто будет звонить в полицию? – и взгляд на Тэхёна, типа, - давай, Глава, изрекай истину.       Тэхён думал несколько секунд.       - Звонить должен Улай – он верно сказал, что предъявлять будем всего нескольких человек: его, Дабира, Юнги, Чонгука и Хосока. Но не все после покинут остров. Хосок остаётся в клане. Я почему-то думаю, что никто против не будет. Понятно, что такого раньше не было, но ведь всё когда-то бывает впервые. И, насколько я понял, это не возбраняется никаким регламентом, просто никогда не практиковалось, - заметив же сомнения на лицах некоторых членов Совета, быстро добавил: - Так ведь, Стэн? – и тоже улыбается, глядя на вмиг смутившегося парня. - Да и вообще, я попросил бы тебя взять опеку над Хосоком. Ты же не будешь против?       Стэн, явно не ожидавший такой подставы от нового Главы Клана, лишь ошарашено кивнул, на что Тэхён расплылся в улыбке уже откровенно.       - Тогда продолжу, - гася улыбку. И, видимо, давление словом Тигра всё ещё давало о себе знать, потому как всё, сказанное новым Главой, звучало настолько убедительно, что удивлённо на парня уставились не только члены Совета, но и Чонгук с Намджуном и Сокджином. - Стэн, попроси кого-нибудь, пожалуйста, позвать Улая. Он на яхте с Хосоком, Дабиром и Юнги. А всё, что я буду говорить дальше, Улая касается в первую очередь.       Тэхён был абсолютно уверен, что Стэн лично сбегает на яхту и позовёт Улая, ведь это же лишний повод увидеть Хосока. Так и произошло. Вскоре Улай вошёл в Чертог, держа в руках какой-то пакет, со всеми поздоровавшись, и уставился на Совет. Тэхён продолжил без лишних предисловий:       - Присядь, Улай. Ты правильно тогда рассудил, что звонить в полицию надо тебе и рассказать всё максимально приближенное к правде. Что вы пятеро приплыли на яхте на Хирту полюбоваться островом, затем на остров высадились какие-то вооружённые люди, и не давали вам уплыть с него. Чего они хотели, непонятно. Телефоны у всех отобрали, поэтому вызвать полицию раньше не могли. А когда Чонгук начал качать права, его избили и закрыли в одной из кают их яхты. Но неожиданно началась гроза и шторм, и яхту унесло в море. Чонгук позже чудом спасся и смог вернуться вплавь, бросив яхту в море у берега. А после вдруг эти бандиты чего-то такого напились или нанюхались, что просто отключились, и только тогда вы смогли найти свои телефоны и позвонить в полицию, предварительно собрав всё оружие бандитов, которое и готовы отдать сотрудникам полиции. И, кстати, - новый Глава поглядел на старого Главу, - Намджун-хён, давай разбудим этих уродов, но только наполовину, чтобы те, словно зомби, лишь сидели да помалкивали. Ни к чему им память, а то вдруг чего не то вспомнят, - Намджун кивнул, соглашаясь. - А по поводу Дабира можно сказать, что он просто заболел. Вот, если вкратце, то – так. По-моему, вполне убедительно и логично. И ещё, с острова уплывут… только трое: ты - Улай, Дабир и Юнги. Хосок по его просьбе останется в клане, мы с Верховным Жрецом не против.       От этих слов Улай просто выпал в осадок, но быстро взял себя в руки, решив поговорить с сыном позже. У него ещё оставались вопросы.       - А что по поводу тебя, Тэхён? Во всех документах, во всех маршрутных листах ты числился гостем на нашей яхте.       Теперь уже Тэхён замолчал – как-то об этом он не подумал.       - Об этом не переживай, Улай, Тэхёна уже нет ни в одном маршрутном листе, по документам он вообще не покидал Эдинбург, прилежно служа отечеству в Консульстве Кореи, - проговорил Стэн, удивляя этими словами и Улая, и самого Тэхёна.       Лишь на членов Совета эта информация не произвела никакого впечатления.       Улай похлопал глазами, переварив всё это, затем открыл сумку, с которой вошёл в Чертог.       - Мы с Юнги и Хосоком нашли на яхте все телефоны, что Дабир присвоил. Свои мы уже забрали назад, здесь остались только телефоны бандитов и Чонгука, - и тот протянул парню его смартфон.       - Только Чонгука? А мой? – Тэхён непонимающе уставился на Улая. - Где мой телефон?       Улай покусал губу, но отвечать надо было.       - Его цыгане не заметили под столом в том кафе, где Якаш тебя ударил битой. Твой телефон после подобрал Дабир, и чтобы он не навёл своими координатами на нас, просто выбросил в море, - и добавил извиняющимся тоном: - Прости.       Тэхён вздохнул – в конечном счёте, он давно уже с ним простился, «ведь номера родителей, Юнги и ещё пары нужных людей он знал наизусть, а больше там ничего серьёзного и не было» - с улыбкой вспомнил свои давние мысли после удара битой по голове. Да как оказалось, и не только после удара, а ещё и после вмешательства в его голову Дабира. Ведь на самом деле номер Чонгука он знал, как таблицу умножения: хоть ночью разбуди.       - Ладно. Проехали, - отмахнулся. - Новый куплю.       …Поговорив с полицией и объяснив всю ситуацию, Улай отключился, тяжело выдохнув, словно не по телефону говорил, а шпалы таскал, даже вся футболка просолилась от напряжения.       - Я думаю, они будут скоро. Эта ситуация их здорово напрягла.       И тут в небе послышались явные звуки пропеллеров вертолётов.       - Они, что, материализовались что ли? – неверяще все глядели в небо, откуда раздавались всё более отчётливые звуки шума винтов, а также зарождались, увеличиваясь в размерах три точки. И вскоре эти точки уже чётко сформировались в три явно военных вертолёта, которые, пронесясь над головами, опустились недалеко на ровном плато, и из них высыпали брутальные мужики в чёрной, как смоль одежде, касках, с автоматами и в … противогазах. Основная часть осталась возле вертушек, несколько человек во главе видимо с командиром, осторожно, оглядывая местность, направились в сторону стоявших столбами Улая, Чонгука и Хосока, не спуская с них красных точек прицела.        Хорошо, хоть остальные клановцы не успели засветиться, вовремя спрятавшись в Чертоге и активировав Камень, с тревогой наблюдая за столь внезапным «пришествием».       - Так, парни, это вовсе не полиция, - медленно произнёс Улай, разглядывая нашивки на одежде прибывших с тремя буквами «SAS»*. - Это по наши души авиа-спецназ Великобритании пожаловал. Стоим смирно, руки подняли, не двигаемся.       - Во, блядь! - в один голос Хосок с Чонгуком, поднимая вверх ладони и застывая на месте испуганными сурикатами.       Четверо бойцов, не спеша подошли, всё также внимательно оглядывая окрестности, а после и стоящих перед ними людей. Затем один из них медленно снял маску, оказавшись немолодым, уставшим рыжеватым мужчиной.       - Командир отряда специального назначения Рой Браун, - он отсалютовал рукой. - Это вы сообщили о вооруженных людях на острове? - и махнул рукой, разрешая опустить руки.       Все трое выдохнули. Говорить стал Улай.       - Да, мы. Точнее, сначала с яхты во время шторма сообщил Чон Чонгук, - и показал на парня. - Он смог дозвониться до другой яхты и сообщить о бандитах. А только что, когда мы забрали всё оружие у них, связались с полицией. Те тоже должны скоро прибыть.       Командир слушал, и у него медленно лезли на лоб глаза.       - Вы что, сами справились с бандитами?       - Да нет, - замахал тот руками. - Куда нам. Просто они чего-то там напились или наглотались, и сейчас, словно не в себе.       - И где они?       - Вон в тех палатках, - Улай показал на лагерь цыган.       Командир что-то быстро сказал одному из бойцов, и тот побежал к вертолётам.       - Хорошо. Извините, но я должен проверить ваши документы и маршрутные листы. Это ваша яхта? Вы иностранцы? - Улай кивнул. - Пройдёмте тогда на неё, - и он дал отмашку остальным бойцам следовать за ним.       - Там ещё двое наших. Один болен.       Бойцы первыми прошли на яхту, всё быстро осмотрели, доложили о наличии двух человек, один из которых не встаёт с кровати.       - Что с ним?       - У него проблемы с психикой, - Улай покачал головой. - Как вернёмся в Корею, надо будет пройти полное обследование. Но это не заразное, это не вирус, я сам медик. У брата всегда было с психикой не очень, похоже началось ухудшение на фоне последних событий. Очень как-то не вовремя.       Командир долго рассматривал документы всех пятерых: паспорта, визы. И только тут Улай вспомнил, что в маршрутном листе записан гостем Ким Тэхён, поэтому даже рука дрогнула, подавая листок военному. Однако тот, внимательно изучив его, ничего больше не спросил, вернув бумагу лекарю. Тот не удержался, открыл её – никакого Ким Тэхёна там не было, как и сказал Стэн. Невероятно!       А потом Улай долго и подробно рассказывал военному «историю» их злоключений. Тот внимательно слушал, ничего не комментируя и не задав ни одного вопроса.       И тогда Чонгук не выдержал.       - Извините, можно спросить? – согласный кивок. - А почему вы прилетели только сегодня? Я же уже два дня назад, как связался с другой яхтой, и мне пообещали сообщить береговой охране, что на Хирте вооружённые люди. Мы ждали вас раньше.       - Яхта, с которой ты, парень, связался, попала в сильный шторм, практически развалилась. Владелец подал сигнал бедствия, и мы еле успели его спасти. Он только сегодня вышел из комы и смог сообщить нам, что на неуправляемой яхте под названием «Alice» находится человек, и что он сообщил о вооружённых людях на Хирте. Это та яхта, на которой ты был? – Чонгук кивнул. - Мы нашли её, она была естественно пуста, но вполне на плаву. И, кстати, совсем недалеко от острова. И после мы сразу же взяли курс на остров.       - Понятно, - медленно проговорил Чонгук. - Значит, тот парень выжил. Это хорошо. Во время шторма он всё время был со мной на связи, это очень здорово меня тогда поддержало.       А после всех ничего не соображавших бандитов погрузили в вертолёты, связались с полицией и отменили вызов, так как первым прибыло на место другое ведомство и взяло это дело под свой контроль. А у пятерых туристов на всякий случай взяли анализ крови, чтобы удостовериться, что ни у кого нет никакого серьёзного вируса, и попросили до особого распоряжения не покидать страну, на что те, конечно же, согласились, и только тогда смогли выдохнуть свободно. Почти свободно.       … Тэхён в Камне рассматривал все передвижения спецназа по острову и ругался на чём свет стоит из-за отсутствие звука:       - Блядь, ну и техника! Вот что говорит этот разодетый клоун в наморднике Чонгуку? Ничего не понятно! Позапрошлый век, твою мать! Нет, всё же придётся тебя, валун несчастный, заменить на современную плазму!       - Ага? И что она тебе покажет? «Хилера»? «Отряд Хваран»? – Намджун явно насмехался. - Никакая плазма не покажет тебе то, что ты хочешь увидеть, а, главное, что ты должен увидеть. Поэтому, малыш, успокойся, не психуй и тихо жди возвращения своего парня. Ах, да, прости – своего Жреца.       И тут уловили, что кто-то вошёл в Чертог.       - Чонгук! – Тэхён сорвался с места и уже вылетел из дверей зала, чуть не заехав себе в лоб тяжёлой створкой, чертыхнувшись и пообещав сменить «это старьё на современные раздвижные», на что Намджун с Сокджином, что тоже был здесь, лишь в очередной раз вздохнули и закатили глаза.       Чонгук улыбался, входя в зал – вроде всё прошло благополучно, хотя да, в первый момент струхнули они с Хосоком, когда из вертушек посыпались эти «люди в чёрном», а потом ещё и держали их на красной мушке. И первым делом полез в холодильник за водичкой – от всех треволнений страшно пересохло в горле.       - Досталось вам, парни, - задумчиво произнёс Намджун, - И бандиты, и спецназ. Хотя…, - чуть задумался, - у каждой пары Верховных своя непростая история.       - Кстати, - Тэхён сразу же оживился, снова падая на стул, - Сокджин-хён, ты обещал нам рассказать Вашу историю.       - А я и не отказываюсь, - он глянул на Джуна, но тот лишь согласно кивнул, поджимая губы. - Давайте, расскажу.       - Так, а попкорн и кола есть? – с воодушевлением, потирая руки, Тэхён.       - На кухне посмотри, - хмыкнул бывший Глава.       - Да я пошутил, - смутился Тэхён.       - Да мы поняли. Тогда, Намджун, - бывший жрец обратился к своему парню, - будешь мне помогать, если вдруг что забуду.       На что Намджун лишь молча кивнул.       И Сокджин начал рассказ, глядя куда-то в пустоту, словно в прошлое. *flachback*       Это был 1737 год. Времена правления династии Чосон. Клан Андон Ким в то время был одним из самых сильнейших в стране, одним из самых богатых и влиятельных. И именно к этому клану относилась семья янбана* Ким Симина – известного военачальника, генерала, которого дома застать было практически невозможно. Ведь даже если не было никаких внешних войн и внутренних конфликтов, то тот постоянно находился на каких-нибудь учениях и тренировочных сборах. Именно поэтому генерал Ким не сразу понял, что полностью упустил из своих рук воспитание и обучение единственно сына и наследника Ким Сокджина.       - Я рос свободным, как ветер. Воспитанием моим занимались многочисленные слуги и служанки, которых я просто не слушался. Мама же меня очень любила и баловала, не заставляя практически ничем заниматься. Поэтому мы с друзьями целыми днями носились по бескрайним полям, играя в самураев, войнушку и стреляя из лука.       Вот стрелять из лука мне очень нравилось. Прежде всего, наверное, потому, что у меня это здорово получалось. Я запросто сбивал одной стрелой парящего высоко в небе летающего змея. Даже мой лучший друг Чхве Минхо, сосед по имению, у которого была столь же влиятельная и богатая семья, немного мне завидовал. Но я помогал и ему учиться так же метко стрелять из лука. Зато он учил меня драться на мечах, нам их заменяли плоские палки, высеченные из толстого бамбука. Да только драки, видимо, вовсе не моё, - он улыбнулся, вспоминая старые времена, - Минхо меня всегда побеждал. Поэтому мы были квиты.       А как только мы с друзьями подросли, пошли совсем другие утехи. Нам были доступны абсолютно все девушки и не только в моём имении, но и в имении моих друзей, - на эти откровения Намджун поморщился, Сокджин же лишь рассмеялся, - Не думайте, что мы пытались кого-то заставить силой. Зачем? Любая была рада переспать с хозяйским сыном. И не только переспать, ведь если вдруг родится бастард, его сразу же пристроят на полное содержание, да ещё и небольшой надел земли дадут. Никогда не бросали на произвол судьбы - все же родная кровь. Так что, вполне может быть, что несколько моих наследников по земле ещё гуляют.       Глядя на мою довольно разгульную жизнь, матушка несколько раз пыталась меня женить, да только я каждый раз представал перед потенциальными невестами и их роднёй таким придурком, что те в ужасе бежали, тем самым создавая мне в ближайшем окружении имидж недоросля и олуха, каким я, в общем-то и был. Один раз я приехал на смотрины невесты пьяным в хлам, и меня стошнило прямо на её новый наряд. А в следующий раз за столом, когда зашла речь о моей начитанности, я стал читать стихи непристойного содержания. Поэтому все невесты от меня разбегались словно тараканы от дихлофоса. Вот так и протекала моя спокойная, весёлая, вполне счастливая жизнь. Так что к своим двадцати восьми годам я был всё ещё не женат, что считалось крайне плохим знаком. В те времена люди жили не столь долго, как сейчас – войны, эпидемии значительно укорачивали жизнь. Поэтому жениться и выйти замуж старались как можно раньше, чтобы хоть оставить потомство.       Но однажды у родителей моих друзей открылись глаза, и этими широко открытыми глазами они уставились на своих, таких же, как и я, олухов, ужасаясь тому, что видят, а после этого выбили из них всю дурь и быстренько всех женили. Я же продолжал своё свободное существование и только радовался жизни.       Но, чтобы уж совсем не быть дебилом, всё же научился писать и читать. И, кстати, чтение, пожалуй, единственное, что мне нравилось из наук. Ни к какой модной в те годы инженерии, химическим и физическим опытам меня не влекло. Обычно меня можно было застать слоняющимся без дела по имению с книгой в руке.       Надо отдать мне должное, я прочитал практически все книги в библиотеке моего отца за исключением тех восьми*, которые были действительно необходимы. Но чтобы их прочитать, нужно было выучить китайский язык - ханмун, на котором они написаны, как, впрочем, и почти все остальные книги. Что я и сделал. Язык мне дался легко. А заодно выучил ещё и японский. Это уже для себя лично. В нашем имении работал тогда японский садовник. И однажды я услышал, как он читал японские стихи – хокку, и от этого просто впал в поэтический экстаз. Мне тогда захотелось самому прочитать их все, прочувствовать и понять смысл каждого трёхстишия, - Сокджин, глядя куда-то сквозь время, продекламировал:       «Цветы увяли.       Сыплются, падают семена,       Как будто слёзы».       Ну, разве это не чудесно? – он мечтательно улыбнулся. Затем вздохнул и продолжил:       - Да только всё это не прибавило мне ума, как считал отец. И считал верно, ведь для сдачи экзамена «кваго»*, чтобы стать госслужащим и получить чин, мне надо было прочитать, понять и уметь рассуждать о значении именно этих восьми так и не прочитанных мной книг.       Но вскоре отец оставил службу по возрасту, и только тогда увидел, во что превратился его единственный сын. Крику было! На эмоциях он попытался меня просто сразу женить, но, как оказалось, «смертниц» не только в ближайшем окружении, но и гораздо дальше не нашлось. Моя слава бежала впереди меня, и если честно, меня это вполне устраивало. Жениться я был не намерен. Свобода, независимость и отсутствие ответственности за что-либо или кого-либо мне нравились намного больше. Тогда отец решил, что я вместе с ним буду заниматься хозяйством в имении. Но и от этого я также отказался. Земли, стада, посевы – увы и ах! – тоже не моё. И после всего этого отец принял самое жестокое решение в своей жизни: он лишил меня наследства. Но и это не повлияло на мой образ жизни.       И тут Ким Симин вспомнил, что в нашей семье ещё есть и девочка, моя сестра – Аран. Она была на целых двенадцать лет младше меня, воспитана в традиционном корейском стиле, была очень миловидной, и в отличие от меня - скромной и послушной. И отец решил сделать ставку на неё, полностью разочаровавшись во мне. Да только, видимо, мой образ жизни, подгадил и Аран, женихи от неё бежали, как черти от ладана, не смотря на хорошее приданое, обширные земли и статус семьи.       И тогда отец пошёл на крайний шаг: он с помощью своих людей пустил слух, что вместе с дочерью отдаст всё имение и все земли, помимо приданого, тому, кто станет её мужем, при условии, что они будут жить в нашем поместье, и её муж будет ухаживать за имением и приумножать богатства семьи. Только это было настолько сказочным предложением, что, видимо, все потенциальные женихи боялись в такое поверить, тем более, что жить надо было в имении, где помимо отца был ещё и старший брат, а это уже серьёзная конкуренция и неприятная перспектива для распрей в семье.       Так что даже на такой лакомый кусок согласился лишь один пожилой сосед, некий господин Хван, приехав однажды свататься. Тот был не только старым, но ещё и очень неприятным человеком, о котором никто слова доброго не сказал бы в округе. А помимо этого ещё и нелюдимым и, говорят, жестоким. И Аран, уж насколько всегда была послушной дочерью, устроила после этих смотрин такую истерику родителям, грозясь наложить на себя руки, что даже отец не решился на этот брак. И практически впал в отчаяние.       И вот на этой волне неожиданно прискакали послы в имение от довольно далёкого, не сильно богатого, новоиспечённого землевладельца, которому знатное имя рода*Ли было присвоено всего лишь пять лет назад за военные заслуги перед страной, Ли Доюна.       Это, конечно же, был мезальянс*, да только отец уже просто боялся, что его дочь навсегда может остаться без мужа. А это было плохо во всех отношениях: и перед соседями стыдно, и внуков не дождёшься, и имение без хозяина захиреет и пропадёт. А ещё посланник господина Ли привёз с собой письмо, и именно, прочитав его, господин Ким и решил отдать свою дочь за него. В письме потенциальный жених подробно всё писал про свою семью, про себя самого, тактично умолчав о той славе, которая благодаря мне, очернила нашу семью и мою сестру заодно.       Ли Доюн был вторым сыном в семье потомственного мелкого чиновника. Однако в последних войнах его старший брат и он сам приняли активное участие, показали себя настоящими отважными воинами, были ранены, в результате чего оба оставили военную службу. И тогда, видимо, прочувствовавшись, за них обоих лично перед королём пошёл просить Глава клана Ли о присоединении их семьи к его клану, присвоении обоим братьям имени рода – Ли, и даже просил о выделении им дополнительных наделов земли. И король согласился, поэтому теперь их семья носит знатную фамилию Ли, и даже, действительно, указом короля им были выделены дополнительные земли. Да только старший брат вскоре женился, его жена родила троих детей, и сразу стало ясно, что и до́ма, и земель на всех недостаточно. Именно поэтому он, Ли Доюн, и предлагает свою кандидатуру в качестве мужа для очаровательной и послушной – как он слышал - дочери такого почтенного и всеми уважаемого человека как Ким Симин.       При этом в письме, как я уже говорил, не было ни единого упоминания о дурной славе, что расползалась, словно раковая опухоль по землям Чосон. И это тоже подкупало. А ещё приписал, что если господин Ким согласится на этот брак, то никогда не пожалеет о своём решении, так как сам он - Ли Доюн, человек спокойный и добрый, но при этом живой, работящий и достаточно молодой – всего лишь 38 лет, и он будет чрезвычайно рад помощи в столь общирном хозяйстве как и от самого господина Кима, так и от его старшего сына. С его слов, с этим не будет никаких проблем. И обещал стать господину Киму послушным сыном, а его сыну – Киму-младшему - верным другом и старшим братом.       Ну, кто, скажите мне, после такого письма не согласится на брак? Поэтому, не желая больше ничего слушать, отмахнувшись от причитаний дочери и жены, просто дал своё согласие на брак и приказал начать сборы для поездки в самую далёкую северную провинцию страны - Хамгён.       Письмо это доставил довольно большой отряд в количестве пятнадцати человек, что уже говорило об уважении к адресату, во главе с самим начальником личной стражи семьи Ли – Ким Намджуном, - на это Джин мило улыбнулся своему парню, ответом ему была точно такая же, словно отзеркаленная, улыбка.        И он продолжил повествование:       - Готовиться к поездке в другую провинцию – это не вот, как сейчас: встал, схватил чемодан, вызвал такси и поехал. Это огромные сборы, которые занимают по времени от одного до нескольких месяцев. Ведь собрать надо не только саму невесту, но и чету Ким, многочисленных слуг, служанок, плюс – приданое, подарки, различные сувениры и подношения. Да и о еде в дороге забывать нельзя – а это несколько дополнительных обозов. Так что приехавшие надолго расположились в имении Кимов.       И вот однажды поутру разнеженный хорошей, тёплой погодой с лёгким, игривым ветерком, не принимающий ни малейшего участия в общем хаосе дружных сборов, так как сам ехать не собирался никуда, да если честно, меня и не собирались брать с собой, чтобы я снова что-нибудь не учудил и ненароком не расстроил свадьбу сестры, я вышел отдохнуть на природе в нашем парке. На весь ажиотаж и всеобщую беготню я взирал с философским видом, лёжа на покрывале на изумрудной траве привычно с книгой в руке, закрытый от всех густыми зарослями ярко-розовых азалий. От тепла и летнего солнца немного стало клонить в сон. Я отложил книгу, закинул руки за голову и стал глядеть в голубое, бездонное небо. И даже задремал. И вдруг явно почувствовал на себе чей-то взгляд, словно кто-то гладил по лицу легко. Открыл глаза. Надо мной возвышался молодой, симпатичный мужчина, широкоплечий, высокий и статный. Он улыбался, сверкая невероятно милыми, детскими ямочками на щеках. И если бы не форма начальника стражи на нём, я бы принял его за очередного гостя, коих в имении всегда было не счесть. Но больше всего меня поразили его глаза. Эти тёмные, карие глаза словно полыхали изнутри синими огнями.       - Ага, и именно тогда ты в меня влюбился, - продолжал улыбаться Намджун.       - Пф! Ничего подобного! Это ты в меня влюбился, - парировал Джин.       - Ага, - сразу же легко согласился бывший Глава и вздохнул. - В ту же секунду, - и мечтательно произнёс: - Розовый ханбок на фоне изумрудной травы и синего неба. Это было волшебство. В него невозможно было не влюбиться.       - Так ты что, влюбился в ханбок? – капризно Джин, вздёргивая брови.       - Я влюбился во всё сразу: в твой нереальный образ, в твои странно синие глаза, в твои чувственные губы и … в твой розовый ханбок, - Намджун уже смеялся, сверкая своими фирменными ямочками. А вместе с ним и Чонгук с Тэхёном.       - Тогда ладно. Но я продолжу, - погасил улыбку Джин. - В общем, закрутилось у нас всё настолько быстро, что оба и не успели ничего понять. И это при том, что у меня никогда не было связей с парнями, а тут, словно в омут с головой.       - А ты, Намджун-хён? Ты тоже был натуралом? - поинтересовался Тэхён.       Тот кашлянул, мельком глянув на Джина.       - До того, как стать начальником стражи, я был военным человеком – личным помощником на войне моего господина Ли Доюна. А на войне, сами понимаете, как на войне. Поэтому всякое бывало. Как уж получалось – и девушки были, и парни тоже. Но насильником никогда не был, всё только по обоюдному согласию.       От этих откровений пришла очередь Сокджина поморщиться.        Тэхён и Чонгук переглянулись и улыбнулись друг другу – всё словно под копирку: один – би, другой – натурал.       - Да, да, парни, всё, как и у вас, - продолжил Джин. - Только учтите – сейчас двадцать первый век,а это было в восемнадцатом. Да только я же говорю, что был распущенным, поэтому, если честно, меня наши отношения ни разу не смущали. Переживали мы с Джуни скорее о том, чтобы нас не засекли, не рассекретили. Просто тогда досталось бы не только мне, но и ему. И скорее всего, свадьба тогда тоже бы не состоялась, посчитали бы и семью Ли безнравственной и развратной. Поэтому все четыре месяца, что моя семья собиралась в гости, нам приходилось прятаться, шифроваться круче, чем спецагентам. Хотя случаи бывали всякие, несколько раз мы чудом не попались. А один раз … всё-таки попались.       В самый разгар сборов, думая, что до нас просто никому нет дела, решили заняться поздно вечером любовью в моей спальне. Джуни всегда влезал ко мне через окно, предварительно проползая по черепичной крыше, словно ниндзя, - Сокджин снова улыбался, вспоминая старые времена, - И вот в самый разгар… любовных утех неожиданно в дверь раздался стук. Дверь открывать я даже не собирался, крикнув, чтобы шли подальше. Однако это оказалась личная служанка моей матушки и она слёзно просила впустить, так как та послала за дополнительным сундуком для белья, который находился именно в моей комнате. Делать было нечего, пришлось впустить девушку, предварительно спрятав Джуна под кроватью – больше было некуда. Служанка долго извинялась и кланялась, видя меня в ночном халате и понимая, что вытащила хозяйского сына из постели. Однако, не успела она войти, как тут же целенаправленно подбежала к кровати и нырнула под неё. Я даже ничего не успел ей сказать или просто остановить. Ну и, конечно же, она увидела там абсолютно голого Джуни. Это был конец всему, я с ужасом понял, что сейчас раздастся её душераздирающий визг, и сбежится вся стража имения. Но та почему-то молчала и не торопилась вылезать. Когда же она всё-таки выползла наружу, вытащив за ручку большой сундук, то просто ещё раз поклонилась, извинилась и, не поднимая головы, посетовала, что под кроватью полно пыли, очень плохо видно, видимо, там давно не убирались, поэтому-то та так долго и искала сундук. И тихо вышла за дверь. Я даже сначала засомневался, а точно ли Намджун всё ещё там? Но спустя минуту он тоже вылез, усмехаясь и действительно отряхиваясь от пыли.       - Ага, - бывший Глава смеялся. - Пыли там было…Я чуть не задохнулся. Девушка, когда увидела под кроватью молодого господина голого мужчину, уже готова была закричать, но я прижал свой палец к её губам, давая ей возможность рассмотреть, кто я такой. Видя, что я не собираюсь ничем ей навредить, служанка успокоилась и, конечно же, узнала меня, изумлённо вскидывая брови и округляя рот. А мне ничего не оставалось делать, как снять с пальца массивный золотой перстень и отдать ей. Она помотала головой, но я настоял, и она его с поклоном, какой позволяло сделать её лежачее под кроватью положение, приняла подарок. После того, как она его взяла, я снова приложил руку к губам, намекая на то, что она должна помалкивать о том, что видела. Та, видимо оказалась неглупой, согласно кивнула и только тогда потянулась за сундуком и выползла наружу.       - Мы после ещё несколько дней ожидали разоблачения, - продолжил Сокджин. - Но нет, всё было спокойно. Однако ещё через несколько дней какая-то ушлая служанка, видимо, обшаривая чужие вещи, нашла этот перстень у той девушки и развонялась на всё имение, что она стащила его у кого-то, потому как раньше никакого перстня у той не было. Госпожа Ким решила провести следствие и выяснить, где та его взяла. На что сообразительная девушка спокойно сказала, что это подарок господина Намджуна, который ей симпатизирует. И тот, естественно это с радостью подтвердил, таким образом, ещё дальше отгоняя чьи-либо домыслы о нашей с ним связи, если вдруг такие могли прийти в голову. Но перетрухали мы тогда знатно, - и снова взаимные улыбки двух парней. -       Однако, пора приступать к главным событиям, - Сокджин погасил улыбку. - Наконец-то кортеж был собран, и мы тронулись в путь. Конечно же, я тоже напросился поехать, что очень понравилось отцу, который был уверен, что мне просто пофиг на замужество моей сестры. Ехали медленно, поэтому добрались лишь через неделю, однако без всяких происшествий.       Ещё задолго до пункта назначения нас встретил отряд почётного сопровождения. А в самом имении, кстати, достаточно большом и прекрасно обустроенном, нас уже ждали оба господина Ли – старший брат и младший – жених Аран. Они оказались очень приятными людьми, что несказанно всех порадовало. Нас прекрасно встретили, разместили, жена старшего брата просто уже не знала, что бы ещё такого предложить гостям, чтобы им было комфортно и хорошо в их доме.       Затем были смотрины…обоюдные, и оба остались довольны друг другом. Господин Ли-младший оказался вполне приятным внешне, единственное, он сильно хромал на правую ногу, о чём нам не сказали. Да только все понимали, что мужчина прошёл несколько войн, был ранен, поэтому не стали на этом акцентировать внимание. И даже Аран сразу же перестала переживать и расстраиваться, и я с радостью снова увидел на её милом личике улыбку. А то, если честно, у меня были мысли устроить скандал и сорвать свадьбу, если бы мне что не понравилось. Правда, Намджун мне в своё время подтвердил, что Ли Доюн вполне нормальный парень, чтобы я за сестру не волновался, но я должен был убедиться в этом сам. И убедился, и тоже тогда успокоился и даже порадовался за сестру. Пусть тот не богат, да только в нашей семье богатства вполне хватило бы на несколько семей, зато ей достался хороший человек, да ещё и который будет жить в её родном имении, и ей даже не придётся, как остальным вышедшим замуж девушкам, расставаться со своей семьёй.       И тогда все стали с радостью и воодушевлением готовиться к свадьбе, на что так же требовалось несколько дней.       А дальше произошла череда событий, в результате которых мы с Намджуном и оказались Главой Клана Синеоких и Верховным Жрецом клана.       А началось с того, что неожиданно прибыл нарочный с двумя письмами – одно на моё имя, второе на имя Ли Доюна от моего друга Чхве Минхо. Это было неожиданно, странно и, честно говоря, тревожно. Письмо, адресованное мне, я быстро прочитал и тут же пошёл к отцу, у которого уже находился и встревоженный жених сестры тоже с письмом. Если вкратце, то текст обоих писем был примерно одинаков и извещал о следующем. Минхо в злых и грозных выражениях, не скупясь на неприличные эпитеты, обвинял меня, своего лучшего друга, в том, что якобы я обесчестил, взяв силой, его сестру и бросил. Об этом та сама написала брату в письме, а затем непонятно куда сбежала. А ещё она написала, что якобы виделась со мной и просила пощадить её честь и жениться на ней, так как она забеременела. Однако я типа отказался, сказав, что на шлюхе, которой та является, ни за что не женюсь, добавив, что она до связи со мной уже была не девственницей, да и вообще непонятно от кого этот ребёнок.       В письме ко мне Минхо требовал, чтобы я срочно вернулся в имение, встретился с ним на нашем месте – это небольшое озеро как раз между нашими двумя поместьями, где мы ещё с детских лет любили гулять и играть – ровно через трое суток, вечером, в час Дракона*, чтобы всё объяснить, а заодно и решить вопрос с женитьбой на его сестре.       В письме, адресованном Ли Доюну помимо изложенной той же истории, были пространные рассуждения о том, с какой семьёй тот решил связать себя узами родства: что это не только непорядочные, бесчестные и жестокие люди, но так же ещё и беспринципные, лживые и развратные. И что их дочь и сестра точно такая же, и поэтому, женившись на ней, тот очень пожалеет, поэтому он, Чхве Минхо, советует пока не поздно, отказаться от этого брака.       Отец метал искры из глаз, читая эти оба письма. И только потом спросил, правда ли это. На что я совершенно спокойно ответил, что это полная ложь, да и сестру Минхо я последний раз видел более полугода назад, и то в компании с братом. Да, сестра Минхо – Усоль, была хорошей и красивой девушкой, и даже нравилась мне, но никогда в жизни я бы не покусился на честь сестры своего лучшего друга. Зачем, если в нашем с Минхо распоряжении было много разных других девушек, если честно, ничуть не хуже. Последнюю фразу озвучивать я не стал, проговорил про себя, а то меня не поняли бы.       В итоге отец приказал мне ехать домой и срочно разобраться во всём, и если надо будет, пообещать жениться на Усоль. Конечно же, этого не будет ни при каком раскладе, но говорить отцу этого не стал, тот и так был в крайне взволнованном и раздражённом состоянии. А в заключении ещё он добавил, что если, не дай Бог, всё подтвердится, то он вышвырнет меня из дома. А до выяснения всех деталей дела отец добавил, что всё поймёт, если свадьба на время будет отложена.       Но неожиданно меня в этой ситуации поддержал Ли Доюн, он не поверил ни единому слову, сказав, что похоже это на простой оговор, но всё же действительно необходимо во всём разобраться. И поэтому он тоже считает, что мне срочно надо выехать домой, встретиться с другом, найти пропавшую Усоль и выяснить все подробности этого дела. И для этого вместе со мной Доюн отправляет Намджуна, который будет мне и охраной, и помощником в делах, да, как я понял, и дознавателем, который после и расскажет тому всё, что удастся выяснить. А также Доюн послал ещё нескольких своих людей уже просто в качестве охраны. А вот это было неожиданно и очень здорово, потому как помощь Джуни в этой непростой ситуации мне очень бы пригодилась.       И закончил Ли Доюн тем, что наотрез отказался откладывать свадьбу, и поэтому заранее извиняется передо мной, что я пропущу такое событие в семье. Я ответил, что ничего страшного, я всё равно рад за сестру, и желаю ей и Доюну большого счастья. В итоге все остались довольны принятыми решениями с обеих сторон. И в тот же день мы с Намджуном и ещё четырьмя его людьми выехали домой.       В дороге мы пытались разобраться в ситуации, но ничего не приходило в голову. Надо отдать должное Джуни, он ни на секунду во мне не усомнился. Тоже понимал, что здесь что-то не то, но вот что именно, было не понятно.       Рассказ вдруг перехватил Намджун:       - Я однозначно сказал Джину, что пойду на встречу с ним вместе. Так, на всякий случай. Светиться не буду, но спрячусь недалеко. И парней своих рассредоточил по кустам всего периметра озера. Сам спрятался недалеко от того места, где ожидалась встреча «друзей». И Джини пошел к поваленному дереву, на котором те любили сидеть, ещё, будучи детьми. Но вдруг слышу, Сокджин громко зовёт меня, наплевав на конспирацию, а потом и вовсе пропал из вида. Ну, всё, пиздец, думаю! Вылетел из укрытия и понёсся к нему, и только когда оказался рядом, увидел, что Джини сидит на коленях возле своего мёртвого друга. А тот лежит на животе со стрелой, попавшей ему чётко между лопаток, в самое сердце. Лук же валялся рядом. И что самое главное, никто, кроме нас с Сокджином этого не видел. Никто не видел, что мы нашли Чхве Минхо уже мёртвым, а не убили сами. Никто не видел, кто в него стрелял, но зато все сразу же вспомнят, что столь метко умел стрелять из лука только Сокджин. А ещё вспомнят, что у того были все основания убить друга, убить сразу, чтобы ничего не выяснять. А, значит, Джин и правда виноват во всём, в чём тот его обвинял. А теперь ещё он и друга убил собственными руками. Получается, что Сокджин - насильник и убийца.       Джин же просто выпал из реальности, так и сидел на коленях возле друга и молчал, словно дар речи потерял.       Сокджин тяжело вздохнул, вспоминая те давние, страшные события.       - Я понятия не имел, что делать дальше. Просто в прострации какой-то находился. В голове всё смешалось, мозги перемешались в кашу. И вдруг Джун говорит, что нам надо срочно отсюда уходить. Как уходить?! Нельзя уходить! Ведь тогда уже точно меня посчитают виновным. А он твердит, что меня и так посчитают виновным, да ещё, не дай Бог, повесят ни за что. У твоего отца, говорит, осталось много врагов при дворе. Им будет только в радость признать виновным в убийстве меня, его сына, и тем самым растоптать заодно и его отца. И он вообще может тогда всего лишиться. Поэтому сейчас надо убегать, это единственный шанс мне уцелеть. Только сначала необходимо запастись деньгами в дорогу и написать отцу письмо. Так мы и сделали. Вернулись в имение. Я написал отцу, что нашёл Минхо убитым со стрелой в сердце, что я этого не делал, и что очень прошу разобраться, кто убийца, и кому это было выгодно. А пока вынужден бежать, ведь прекрасно понимаю, что именно меня обвинят в смерти друга, и даже могут казнить. Ведь мой побег сочтут за доказательство вины. Мой единственный свидетель – это Намджун, но он – лицо заинтересованное, так что и ему не поверят. Также написал, что Намджун вызвался меня сопровождать, и что однажды мы вернёмся, когда, я надеюсь, моё доброе имя будет восстановлено, а настоящий убийца найден. И, понимая, что могу больше никогда не увидеть своих родных, приписал, что прошу у них прощения за все свои прежние выходки, что вёл себя как придурок, прошу прощения, что не оправдал надежд отца как его единственный сын и наследник. Но всё равно всегда их всех любил, люблю и буду любить. И чтобы не поминали меня дурным словом.       Пока я собирал свои драгоценности, деньги и кое-какую одежду для нас с Намджуном в дорогу, тот отнёс письмо одному из своих людей, что так и продолжали сидеть в засаде, и приказал им вернуться назад, доставить это письмо и вручить лично господину Киму.       Покидая родное имение, почему-то чувствовал, что сюда больше никогда не вернусь, - и Сокджин грустно опустил голову, всё ещё вспоминая прошлое и, по-видимому, о многом сожалея. А потом он просто поднялся и вышел из зала. *flachback and*       - Ну, вот, расстроили мне парня этими воспоминаниями, - бывший Глава клана скорбно вздохнул, поджимая губы. - Пойду успокаивать.       - А дальше? – кинул вслед ему Чонгук.       - А дальше будет позже, - не оборачиваясь Намджун.       Парни переглянулись, да, не слишком весёлая история получалась у бывших Верховных, а ведь это ещё не всё – прекрасно понимали.       - Что будем делать? – как-то неуверенно Тэхён. Впервые они были свободны и предоставлены сами себе.       - А ты не хочешь и меня тоже утешить? – на абсолютном серьёзе Чонгук, глядя на своего Главу Клана широко открытыми, ясными, чистыми, практически наивными глазами.       Да только Тэхён прекрасно знал цену всей этой наивности. Поэтому лишь хмыкнул, ухватившись за его запястье и поднимая того со стула.       - Конечно же, хочу, Гуки. Ты ведь столько всего пережил в последнее время. А после и ты меня утешишь? Хорошо?       Чонгук отвечать не стал, лишь улыбнулся. *SAS (военн.) – абривеатура спецназа Великобритании (Специальная авиадесантная или авиационная служба войск специального назначения), участвующая в том числе в освобождении заложников. *Янбан (истор.) – правящее сословие (госслужащие) во времена Чосон (гражданские и военные). *Восемь книг – книги на китайском языке (5 основных и 3 дополнительных), необходимые знать в совершенстве для сдачи кваго. *Кваго – экзамен, позволяющий поступить на государственную службу. К сдаче этого экзамена допускались только люди знатного происхождения (янбан и янин). *Знатное имя рода (истор.) – имя рода могло перейти не только по наследству, но могло быть присвоено старшим членом клана за определённые заслуги перед кланом или перед страной. И тогда эта семья входила уже в этот клан. Как, например, знатная фамилия Ли. *Мезальянс – неравный брак, брак между людьми разного социального статуса, разных сословий или отличающихся по имущественному положению. *Час Дракона – по старинному времяисчислению, час Дракона – это между 7 и 9 часами вечера.