Какого цвета твоя любовь?

      ***** Все эти воспоминания всколыхнули давно забытое, и сейчас Сокджину казалось, что это всё было лишь вчера, а не почти триста лет назад. Рядом мирно посапывал Намджун, а он глядел в пустоту и перед взором проносились калейдоскопом все те события и все персонажи тех далёких событий.       Сокджин повернул голову и поглядел на любимого, всё такого же красивого и статного, каким тот был и раньше. Ведь время над ними было не властно. И поневоле вспомнился их первый поцелуй. И случился он в первый же день их знакомства. Сейчас, вспоминая себя прошлого, горько улыбался – ведь, действительно он был тогда разгильдяем и придурком. А ещё - авантюристом. Потому как кинуться в объятия первого попавшегося парня, который положил на тебя глаз – было безумием. Да только ничего его не могло остановить, если чего-то хотелось. А Намджуна ему страшно хотелось. Сам не понимал, откуда такие желания вдруг возникли. Поэтому, когда встретились с ним тем же вечером на том же самом месте, где и познакомились всего-то несколько часов назад, не говоря друг другу ни слова, просто подошли, заглянули друг другу в глаза и потерялись в поцелуе, скрытые ото всех густыми зарослями азалий. И слов уже никаких не надо было, обоих от напряжения и возбуждения просто трясло.       Поцелуй был сумасшедшим, да и все их отношения походили на сумасшествие. И если бы Намджун в тот раз заикнулся о сексе, точно бы не отказал. Не смог бы отказать. Он потерял тогда себя в его крепких, мозолистых от постоянного ношения оружия, руках. Он прижимался к нему так, словно боялся потерять, еще толком и не найдя его. Он жадно и отчаянно врывался в его рот, облизывая нёбо и зубы, заставляя от этого и самого Намджуна тихо постанывать в поцелуй и буквально разрывать силой своего желания тонкий шёлк одеяния Сокджина.       Никогда и ни с кем у него такого раньше не было, и как потом признался Намджун – и у него тоже. Чистое безумие. Да только Джин прекрасно понимал, что такие сильные чувства долго не продлятся, поэтому и не стал противиться им. Чем быстрее начнутся, тем быстрее закончатся – так думал. Кто же мог тогда предположить, что им обоим будет мало даже этих трёхсот лет, что были вместе.       И, разорвав свой первый, дикий поцелуй, оба ещё долго и удивлённо глядели друг на друга, впитывая в зрачки эти странные, потусторонние синие стрелы, что летали между ними, прожигая сердца обоих.       А уже следующую ночь они провели вместе. Ждать дальше не собирался ни один из них, в этом не было никакого смысла, всё видели сами, всё поняли очень быстро и про себя и про человека рядом.       Кто сказал, что не бывает любви с первого взгляда? Просто тот, кто так сказал, ещё никогда не любил. Не любил так: открыто – скрывать друг от друга ничего не хотели оба; бешено – забывая себя и тот мир, в котором существуют; сладко – улетая вместе настолько далеко, что боялись не вернуться; отчаянно – и пусть весь мир подождёт, а лучше – катится к чёрту!       Поэтому и в любви друг другу признались той же ночью, и ни один из них не усомнился в словах другого. И ни разу потом не пожалел о сказанном.       Сокджин улыбался в темноту спальни, вспоминая это начало их такой сладко-горькой любви.       *****       - Ну, что, парни, продолжим? - бывший глава обнимал за талию какого-то тихого сегодня Сокджина, видимо тот его ночью долго и крепко успокаивал, выветривая из головы тяжёлые воспоминания.       - Мы готовы, - Чонгук с Тэхёном поудобнее пристроились на ни разу неудобных стульях, понимая, что повествование будет долгим.       И теперь уже начал Намджун:       *flachback*       - Наша главная задача была – по-быстрому смотаться из страны. Неважно куда, главное быстро, потому что уже на следующий день Сокджина стали бы искать. Поэтому самое лучшее и ближайшее – Япония или Китай. До порта доскакали за несколько часов, там же бросили лошадей и стали искать любое судно, что согласилось бы взять на борт двух чужаков. И лучше, чтобы это было торговое судно, а то можно было нарваться и на пиратов. Однако времени для выяснения этих нюансов не было. На паре судов нам отказали наотрез, сказав, что судно забито товаром и людьми под завязку, лишних мест нет. Ещё на паре – сами отказались, настолько мерзкие рожи были у тех капитанов – точно, пираты. И, честно говоря, ситуация уже стала напрягать.       Следующее судно было торговым, по виду – новым, и носило оно гордое имя «Золотой Дракон». И капитан нам понравился – основательный такой, крепкий, немолодой, с цепким взглядом, пропитанный насквозь морской солью, этакий «морской волк», что раздавал приказы своим помощникам даже без слов. И взять нас согласился, не сразу, правда, а предварительно долго разглядывая и что-то такое прикидывая, не вынимая при этом изо рта курительной трубки.       Внешне тот, скорее всего, походил на полукровку – гремучая смесь азиата с европейскими корнями. Да и представился вовсе не азиатским именем – капитан Блан, что только подтвердило нашу догадку. Денег с нас запросил в меру: всего три слитка серебром. Куда плыть: хоть в Китай, хоть в Японию, нам было безразлично, лишь бы поскорее, а корабль отплывал через пару часов, ждали лишь последних членов экипажа, сошедших на берег.       Нам отвели очень приличную каюту: чистую, с двумя койками и столом со стульями – этого вполне было достаточно. Бросив в каюте немногочисленный скарб, выползли на палубу, чтобы последний раз взглянуть на родной берег. Когда-то ещё вернёмся? Грустно было обоим. И вдруг увидели приближающийся со стороны пирса небольшой отряд стражи во главе с начальником порта. Те явно кого-то разыскивали. Даже не надо было гадать – кого. Мы переглянулись, а затем так же одновременно уставились на внимательно смотрящего на нас капитана. В головах обоих одновременно пронеслось что-то похожее на типа: «Пиздец!». На красоты Родины глядеть сразу расхотелось, тем более что отряд уже подходил к нашему судну. Мы с Джином сразу пригнулись, спрятавшись за бортом.       - Капитан, - услышали голос начальника порта. - Мы разыскиваем преступника, убийцу. Поглядите на рисунок. Не видели?       Те несколько секунд, что капитал молчал, перед нашими взорами пронеслась вся наша жизнь, словно перед смертью.       - Вроде как – нет, - неспешно ответил капитал, жуя трубку.       - Посмотрите внимательнее, - настаивал начальник порта, протягивая ему рисунок, сделанный не слишком аккуратно, видимо впопыхах, углём. Мы с Сокджином тоже уставились на это изображение в руке капитана – конечно же, узнать в нём Джина не составило бы труда. - Чужих на судне нет? – докапывался начальник.       - Нет, - сразу на все вопросы ответил капитан и демонстративно отвернулся.       И вдруг с пирса раздался голос:       - Начальник порта Хон, я видел этого человека.       Мы даже выдохнуть ещё не успели, как пиздец снова приплыл.       - Где? – тот сразу оживился.       - А вон на том корабле, что стоит в самом конце причала. Название только не рассмотрел. Но это точно был он. Этот самый душегуб.       Мы с Сокджином удивлённо переглянулись – кто это мог его видеть на дальнем судне? Если только этот кто-то не посылал стражу по ложному следу. И как только зазвенело оружие солдат, бегущих так быстро, насколько только мог передвигаться грузный начальник порта Хон, сорвавшийся с места, мы выглянули наружу, чтобы посмотреть на того смельчака, который под страхом смерти послал охрану явно вникуда.       - Сонбэ! – завидев нас с Джином, радостно махал руками и кланялся один из моих приближённых – многолетний мой соратник, не смотря на юный возраст, прошедший со мной плечом к плечу все войны и сражения последних лет – Джексон Ван. Если честно, с ним я никогда не разлучался, и в последней поездке в имение Кимов он тоже напросился поехать со мной. Да я был, если честно, только рад. Однажды он мне даже жизнь спас, рискуя собой, так что на Вана я всегда мог положиться, как на самого себя. Только очень удивился, увидев его.       - Ван? Ты откуда здесь? Вы ведь вчетвером должны были вернуться на север и отвезти письмо господину Киму. - Или что-то случилось?       - Нет, нет, сонбэ, всё в порядке. Просто я сказал, что пойду Вас искать, и, если будет надо, помогу. И вернусь тогда вместе с Вами и господином Сокджином. Но, - он вдруг как-то неуверенно поглядел, - Вы уплываете? Куда?       - Ван, возвращайся к господину Ли. Нам надо уехать. И никому не говори, что видел нас. Как ты вообще нас нашёл?       - Так я же скакал по вашим следам. Еле успел увидеть, как Вы с господином Сокджином сели на коней и уехали. Чуть не потерял вас, – и вдруг, глядя глазами побитого щенка, просительно добавил: - Сонбэ, возьмите меня с собой. Я не подведу, буду вас обоих охранять, помогать. Вы же знаете, что мне без Вас нельзя, я же практически с детских лет с Вами. Всегда. Куда я без Вас?       Я поглядел на капитана, тот тоже внимательно слушал всю нашу беседу. Затем он махнул рукой и поднял вверх указательный палец. Джин всё сразу понял, поэтому в руку капитана тут же перекочевал еще один брусок серебра. А потом капитан ещё раз поглядел на меня и Сокджина и показал ещё два пальца. Понятно, это за то, что не выдал нас. Еще на два слитка у нас стало меньше.       И только, когда мы были уже в пути, я так, на всякий случай поинтересовался – куда плывём. И тогда мы с Джином сразу же выпали в осадок, когда услышали неожиданное: «В Глазго». Сначала подумали, что ослышались, просто вечная трубка во рту капитана мешала правильно расслышать пункт назначения.       - Куда? – одновременно мы с Джином.       - В Глазго, - уже более разборчиво капитан, вынимая трубку буквально на секунду.       - Глазго? – задумчиво Джин, - Это что за зверь? Это же вообще даже не Азия. Где это? – и с надеждой глядит на меня.       А что я мог сказать – сам в шоке.       - Шотландия, - проговорил немногословный капитан. - Это моя Родина. Закупим табак, и поплывём в Америку продавать его.       - А где-нибудь останавливаться будем? – с надеждой Джин.       - Нет. Поэтому и запаслись провизией под завязку. Так что рассчитывайте примерно на полгода пути.       - Полгода? – и снова одновременно с Джином. - И как мы туда попадём?       - Мимо Китая, Индии, далее через канал и Средиземное море, и по Атлантическому океану и Северному морю до самой Шотландии, - мы молчали, представляя себе тот путь, что нам предстоял. Только уже всё – мы в пути, в море, назад дороги нет, и капитан добавил, рассматривая заново всех нас: - А теперь пойдёмте-ка ко мне в каюту, расскажите свою историю. А то вдруг у меня на борту и, правда, воры-убийцы?       И ничего не оставалось, как всё честно рассказать.       - Да, мутная какая-то история, - капитан Блан хмурился, глядя в пустоту.       - Вот поэтому мы и решили уехать, а то ведь Сокджина могут и повесить, если посчитают виновным.       Капитан покивал.       - Вполне могут. Это не задолжится, особенно, если кто-то в этом заинтересован.       …В итоге проплавали мы семь месяцев. Несколько раз попадали в штормы, пару раз уже прощались с жизнью, но всё же наше судно всё выдержало, и мы почти благополучно вошли в воды Анлантического океана, обогнули Африку, оставили справа Испанию и Португалию, и вот уже совсем близка была Шотландия – руку протяни. Оставалось только войти в Северное море, а там уже, считай, дома: никаких бурных вод, серьёзных штормов. Всё же это не океан. И тут вдруг неожиданно откуда-то с запада подул сильный, холодный ветер, который просто штормовыми порывами стал нас относить дальше в океан. Судно не хотело слушаться ни руля, ни парусов, упрямо двигалось, словно заговорённое, относимое течением и ветром глубже на север. Ничего не оставалось делать, как подчиниться, пока не утихнет этот шквалистый невероятный ветер. Капитан наш глядел на всё это, явно не понимая, что происходит с погодой. Но противиться не стал – моряки народ суеверный. Если что необычное случается, никогда не пойдут против стихии, если только это не будет угрожать их жизням. Поэтому, поглядев на карты, понял, что корабль несёт прямиком к архипелагу Сент-Килда, а, точнее, к самому большому его острову – Хирта.       Про тот остров ходило много разных легенд: кто-то говорил, что на нём живут друиды; кто-то – что каннибалы, а кое-кто рассказывал про необыкновенных мудрецов и даже волшебников. В общем, все понимали, что встреча с местным населением могла стать роковой. Да только выхода не было. И что самое интересное: как только наше судно прибило к довольно пологому берегу, сразу же стих ветер, успокоилось течение, словно ничего и не было - хоть плыви назад. Да только капитан Блан был прожжённым моряком, понял, что не просто так мы приплыли к этому острову, а, значит, противиться не стоит. Только предупредил, чтобы на всякий случай держали ухо востро, не расслаблялись и с оружием не расставались.       А на берегу нас словно ждали: встретили люди в длинных белых одеяниях. Среди них выделялись двое совсем мальчишек: черноволосые и смугловатые - никак не похожие на обычно светлокожих и светлоглазых шотландцев. Хотя, в этом племени был абсолютно разный народ, словно собранный со всего света: и светлые, и тёмные, и кареглазые, и голубоглазые, и даже совсем лиловые жители Африки. И что самое интересное и неожиданное: все разговаривали по-корейски.       А эти двое, что привлекли наше внимание, ещё и друг на дружку походили чем-то, словно братья. И, видимо, именно они были здесь главными, не смотря на возраст. Так и оказалось: один Глава Клана, другой - Главный жрец. Проводили нас к своим кострам, накормили, напоили, кое-кого даже подлечили. И все сразу расслабились, сытые, довольные и успокоенные, и забыли про все предостережения капитана, как, кстати, и он сам. Кто-то уже даже дремал после сытной еды и прилично выпитого, кто-то всё же ушёл отдыхать на судно.       И мы тоже трое расслабились да подрёмывали возле костра, тем более что наливали нам всё время какой-то невероятно вкусный местный эль, отдающий травами. И сами не заметили, как заснули. А проснулись, словно больные: всё тело ломило, голова кружилась, да и жар начался. Да только уплывать надо было. Вот глава Клана и предложил нас троих оставить на острове, чтобы подлечиться. А после, как выздоровеем, нас посадят на первый же пришвартовавшийся корабль, да и отправят на Большую Землю. На том и порешили – ждать, когда мы поправимся, капитан не стал. А как только корабль ушёл, нас снова чем-то таким интересным напоили, и – о, чудо! – уже через час мы и не вспомнили, что болели.       Ну, а что было дальше – сами догадываетесь: нас только двоих с Джином, оставив обеспокоенного Вана снаружи, провели в Чертог через арку – от удивления у нас не закрывались рты - и рассказали по какой-то Клан Синеоких, и про то, что теперь мы с Сокджином будем Главой Клана и Главным Жрецом. А сами эти мальчишки… да точно, мальчишки, по-другому и не назовёшь, - им оказалось всего по двадцать два года - были из Сербии. Звали их Душан – это Глава Клана, и Стефан – Главный Жрец. И на острове они уже сто шестьдесят лет. А ещё сказали, что просто устали, и хотят покинуть свои посты, и что нас ждали уже несколько месяцев. Мы ещё долго после смеялись – смешная была шутка. Да только, сами понимаете, это была не шутка вовсе. И смеяться как-то враз расхотелось.       Поэтому ещё долго после сидели, переваривали услышанное, сомневались, много задавали вопросов. Только выбора нам не оставили. И вскоре мы поняли, что всё это правда, и нам с этим жить. Хоть и походила эта правда на какую-то дурную сказку. И вот с этими непонятками и сомнениями отправили нас спать. Да только какой тут сон! Я не спал всю ночь. Сокджин после рассказал, что тоже глаз не сомкнул.       А утром меня и огорошили, что Джина уже на острове нет, и что мне необходимо его найти в…Эдинбурге, блядь! Я как это услышал, подумал, что попал в дурдом. Какой Эдинбург?! Мы же на острове! Да и как мог туда попасть Джин?! Да только говорят – должен найти его. Хорошо, даже, если предположить, что я быстро окажусь в Эдинбурге, где мне там искать Джина? В общем, я был в панике. И, видимо, видя моё состояние и просто пожалев, один из парней – тот, который Глава - шепнул мне на ухо, что искать Джина надо в портовых кабаках. Еще не легче! Только в кабаках ему и место!       А потом меня выпустили в ту волшебную дверь, и я оказался в … Эдинбурге. Хорошо хоть, захватил с собой серебро, кое-какую одежду в кульке на плечо повесил, и самое главное – меч. Без него мне никуда. И даже глазам своим не поверил, когда увидел везде дома. Это походило то ли на сказку, то ли на бред сумасшедшего. Да только люди, что попадались мне по дороге, подтвердили, что это Эдинбург. И никто из них уже корейского не знал. Поэтому слонялся по городу, пытаясь выяснить, как мне попасть для начала в порт, с грехом пополам объясняя, что мне надо.       А после всю ночь рыскал по кабакам, словно псина бездомная, искал Джина. Хорошо, что у меня с собой был небольшой - буквально размером с ладонь - его портрет, что постоянно таскал с собой, а то точно бы, не нашёл. Как бы я объяснил, кого ищу? А так хоть картинку тыкал всем в нос.       …Услышав это, Чонгук с Тэхёном переглянулись и усмехнулись – снова, словно под копирку. Сразу же вспомнилось, как Чонгук по мотелям да кафешкам Тэхёна разыскивал после снежной бури с его фотографией в телефоне...       А Намджун продолжил:       - И лишь уже утром, выбившись из сил, в одном из кабаков мне сказали, что, да – был такой здесь, но ушёл. А как только я захотел снова впасть в панику, хозяин заведения на пальцах объяснил, чтобы я никуда не рвался, вечером он снова появится. И на мой вопрос: с чего он это взял, ответил, как-то странно усмехаясь, что точно это знает, ведь он будет не один.       Не один? А с кем тот мог быть? Я ничего не понимал, поэтому стал волноваться еще больше. Да только усталость брала своё. Поэтому попросил у хозяина комнату, чтобы поспать немного, а ещё попросил разбудить меня, как только мой друг появится в трактире.       Дверь забаррикадировал комодом, прекрасно понимая, что, когда засну, могу остаться не только без денег, но и жизнь могу потерять. Даже раздеваться не стал. Народ здесь был ушлый: сплошные бродяги да пираты. Впрочем, как и везде, во всех портах мира. Так и вышло: сквозь сон слышал, как снаружи скреблись всякие ублюдочные «мыши», да только попасть в комнату так и не смогли. Но с мечом всё равно не расставался ни на секунду.       А через несколько часов раздался стук в дверь, хозяин что-то крикнул, и я понял, что мой друг уже здесь.       Буквально бегом спустился вниз и сразу же увидел своего Сокджина в странной компании: то ли моряки, то ли пираты, то ли контрабандисты. Человек так десять. И что самое главное, сидит он так, словно знаком с ними вечность, так ещё один из них, по виду – главный, обнимает Джина за плечи, прижимая к себе собственнически, вовсе не по-дружески. У меня сразу же в глазах потемнело.       - Джин! – я буквально спрыгнул с лестницы вниз. - Что это значит?!       А тот поднял на меня не совсем трезвые глаза, глянул так, словно не узнал, потом в глазах у него что-то видимо загрузилось, потому как удивлённо так улыбнулся.       - Намджун? Ты тут откуда?       - В смысле – откуда? С Хирты. А вот ты что здесь делаешь? В этом притоне, – моему возмущению не было предела. Даже руки затряслись.       - С Хирты? С какой Хирты? – Джин явно ничего не понимал и, похоже, не помнил. - Мы же с тобой попрощались на этом…как его.. ну, который, - тот пытался что-то вспомнить.       И только тут до меня дошло, я вспомнил, что Стефан говорил - Джин почти всё забудет. Нет, он будет меня помнить, но абсолютно забудет всё, связанное с нашими отношениями. Для него я буду лишь главой охраны господина Ли. И что мне с этим делать? А ведь я должен не только привезти Джина назад на Хирту, так ещё и сделать, чтобы тот меня вспомнил.       А тут ещё этот парень его всё обнимает да к себе прижимает откровенно, а, главное, Джин и не против вовсе, лишь мило ему улыбается. Видеть это больше не мог, и так уже руки чесались, так и хотелось отрубить эти дерзкие пальцы незнакомца.       - Джин, мы уходим, - я не нашёл ничего лучшего, как схватить его за руку и потянуть за собой.       Да только ничего у меня не получилось. На меня, словно стая голодных акул, набросились все, сидящие за столом. Я даже не успел вынуть меч, меня просто стали избивать. А как только сделали отбивную, так, что я уже почти потерял сознание, вышвырнули за двери кабака. Меня хватило лишь на то, чтобы отползти в тёмный угол, и валялся там в грязи и в чьей-то блевотине, медленно приходя в себя. Хорошо, что был уже вечер, меня было почти не видно в темноте этого переулка, я постарался смешаться с этой темнотой, а то, точно бы обокрали, да и убили бы. Так я пролежал несколько часов, пока не понял, что могу двигаться. Но совсем не знал, что делать дальше. У меня был только один план: дождаться, когда компания выйдет из кабака и последовать за Джином, если он тоже с ними пойдет. Почему-то мне казалось, что пойдёт.       И я дождался. Сначала выползла вся компания, завывая какие-то песни на чужом языке, и двинулась по переулку нетвёрдыми походками, а за ними показались и Сокджин с этим парнем. Они, ни на кого не обращая внимания, неспешно шли в обнимку, временами останавливались, да ещё и целовались. Я думал, что просто умру от всего этого. Но мне необходимо было выяснить, куда они идут, и что намерен дальше делать Джин, поэтому покорно плёлся за ними. Так мы и добрались сначала до порта, а потом и до их шхуны. И как я сразу же понял, Джин собирался подняться на борт вместе с этим парнем. А, может, быть, ещё и уплыть вместе с ним. А вот этого я допустить никак не мог. Потерять Сокджина? Отдать его этому парню? Нет! Никогда! Ни за что! И тогда понял, что или я его, или он меня.       - А ну, стоять! – крикнул, выхватывая меч из ножен и приставляя его к груди вмиг обернувшегося незнакомца.       Только сейчас я смог его хорошенько разглядеть. Молодой, чуть старше нас с Джином, наверное, лет тридцати. Тоже азиат, но лицо более узкое, красивый, гад, да, - этого не отнять, хотя и без одного глаза – лишь чёрное пятно повязки. Лицо всё в небольших шрамах, но даже это его вовсе не портило. Сразу видно, что воин. Катана* и лук за спиной дополняли образ. А ещё и повязка на лбу говорила, что, скорее всего, - это японец. Ну, да, Сокджин ведь знал японский язык, поэтому им ничего не стоило прекрасно общаться. Стало невероятно горько. Как же он мог меня так забыть? Почему? И тут же злость попёрла из всех дыр: и на этого японца, и на Сокджина. Значит, променял меня на этого, блядь, самурая. И не сдержался, кинулся с мечом на японца. Да только тот, усмехнувшись, и даже не вытаскивая из-за спины катану, лишь уклонился, и мой удар попал в пустоту, отчего я чуть ли не свалился на землю, теряя опору.       - Тору-тян, не убивай его, прошу, - Сокджин схватил японца за руку. - Всё же это начальник стражи моего родственника. Я тебе рассказывал, мы вместе с ним бежали из Кореи.       - И не собираюсь, - тот усмехался. Усмехался снисходительно, словно издеваясь. - Он и так еле на ногах стоит. Я же не убийца. Неужели, Джин-тян, ты думаешь, что я смогу драться с человеком, который валится с ног. Никакой чести для меня. Пойдём, мы скоро отплываем, команда уже ждёт.       И он разворачивается, беря Сокджина за руку, и тот послушно ступает за ним по сходням на корабль. Почему-то я понимал всё, что тот говорил Джину по-японски. Видимо, по его мимике и жестам.       Вот и всё! И тут я чётко осознал, что сейчас потеряю Джина, потеряю совсем, навсегда. Сейчас он уплывёт с этим японцем, и я больше никогда его не увижу. И от этого в голове просто всё взорвалось какой-то пороховой бочкой, к горлу подступил ком, я подумал, что сейчас задохнусь и умру.       - Джин! – я кричал так, словно это было последнее слово в моей жизни.       Но он лишь оглянулся.       - Прощай, Намджун. Мы больше не увидимся, - произнёс абсолютно спокойно и даже тихо. - Я впервые влюбился, Джун, и я последую за своей любовью хоть на край света.       И эти его тихие слова что-то такое сломали во мне, что-то такое, от чего я всегда, не зависимо от ситуации, считал себя человеком, и всегда был человеком. Но в этот момент я перестал им быть. Во мне бушевало что-то нехорошее, чего я всегда пытался избежать даже в самых тяжёлых сражениях. Я потерял себя, я потерял голову, рассудок. Ведь я терял Джина. И это было единственное, что я понимал, и никак не мог допустить. Я не мог уже больше существовать без него, я любил его так, как, казалось, больше никто и никогда. Я его боготворил, и готов был ради него на всё. А сейчас он уходил от меня.       Нет! Во мне буквально всё кричало: «Нет! Я не дам тебе уйти!». И с этими тяжкими мыслями, что кислотой разъедали всего меня до самых костей, я, буквально не помня себя, бросился за уходящей парой и вонзил свой меч в спину японца.       Ещё целую секунду казалось, что тот сейчас обернётся и снова снисходительно усмехнётся. Казалось, что и меч ему ни по чём. Но вот он застыл, выгибая спину, словно она зачесалась, но в следующую секунду уже падал на причал, окрашивая кровью землю и туша звёзды в чёрных, враз помертвевших глазах. С моего меча медленно скользили вниз капли его крови, будто слёзы. А я стоял и глядел на человека, которого только что убил, человека, который меня убивать не собирался. Я впервые в своей жизни убил человека не в бою, не из страха за свою жизнь или жизнь своих близких и любимых людей. Нет, я убил, потому что боялся потерять не жизнь, я боялся потерять смысл жизни. Я боялся потерять Сокджина.       А Сокджин также пусто глядел на упавшее на причал тело и тоже молчал.       - За что? – вдруг снова как-то странно тихо произнёс Джин. - Он ведь не хотел с тобой драться, не хотел убивать. За что, Джун? – горький всхлип. - Я ведь люблю его.       И именно это тихое признание вывело меня из ступора. Я словно проснулся. Проснулся и понял, что надо снова убегать, что теперь и в этой стране я – преступник. А ещё понял, что сейчас у Джина начнётся истерика, и сбежится вся команда, и, скорее всего меня просто убьют, а, может, и не только меня.       Схватив Джина за руку, я потянул его за собой, уже переходя с шага на бег и понимая, что надо скорее где-то скрыться. Мы бежали полчаса, путая следы, меняя направления, блуждая по тёмным улицам и загаженным переулкам. А потом просто свалились во дворе какого-то дома, прижавшись к каменной кладке стены, чтобы перевести дух. Джин был явно в ступоре, он остановившимися глазами смотрел куда-то вглубь себя и всю дорогу молчал. Я не мог его видеть таким, понимал, что он в шоке, и что-то надо делать. Я глядел в пустое, любимое лицо, и у меня просто разрывалось душа. Приблизился к нему и не сдержался, поцеловал. Только он всё равно оставался безучастным, словно я целовал пустую куклу, марионетку. И вот тогда я разозлился, уже и на себя, и на Джина, и на всю эту ситуацию. Вот зачем, спрашивается, нужны такие испытания? Кому они нужны? И я снова терзал его рот поцелуем, грызя губы и оставляя своими пальцами на его скулах синяки. Но он всё так же оставался безразличным, словно умер вместе с тем японцем. Я не понимал. Неужели он успел настолько его полюбить? Когда успел и за что полюбил? Мы ведь были вместе уже год, прошли столько всего, а он - что? Что он такого сделал, что Джин, забыв меня, буквально в один день в него влюбился? Что?! Он, что, лучше меня в постели? Только надеялся, что до этого у них не дошло. Или лучше может защищать его? Или с ним он смеётся больше, чем со мной? Что?! И снова злость застилала и глаза, и мозг. И я, грубо схватив Сокджина за ворот одежды, резко дёрнул так, что показалось, в голове у него все мозги перемешались, словно игральные кости. А потом и вовсе со всего размаха ударил его затылком о каменную стену дома. Здорово ударил, даже сам испугался. Да только в следующую секунду Сокджин сфокусировал взгляд и уже вполне осмысленно уставился на меня.       - Джуни, - как-то задушеннно и снова тихо.       И от этого «Джуни» мне показалось, что я сейчас всё же умру. Только теперь от счастья.       - Джуни, нам надо срочно уходить, уплывать из страны. Господи, зачем ты его убил? – слёзы катились по щекам. - Он был приличным парнем. И я ему очень нравился.       Так и хотелось сказать: «За то и убил», но решил всё же промолчать. Все разборки потом, сначала надо вырваться из города и из страны. Только как? Мыслей пока не было, ведь нас уже, скорее всего, разыскивают по всему порту, а может, и по всему городу. Оставаться здесь дольше нельзя - скоро утро, и мы будем, как на ладони.       И в этот момент кто-то остановился рядом с нами, явно задыхаясь от быстрого бега. Я вскочил, ожидая нападения, и вдруг:       - Сонбэ! Это я – Ван. Я за Вами и господином Кимом. Надо быстро уходить, нас ждёт судно.       - Ван? Откуда ты здесь?       Если честно, это было из области фантастики. Как он мог нас тут найти?       - Все вопросы потом, сначала надо сесть на судно и отчалить, после поговорим.       И мы трое, скрытые темнотой, побежали к порту. Оказалось, что, петляя и путая следы, в итоге, запутал сам себя, и сейчас мы находились практически возле берега моря, у самой дальней стоянки судов, где нас и поджидал неприметный небольшой рыбачий баркас.       Команда на нём была совсем небольшой: всего четыре человека. На нас они даже внимания никакого не обратили, словно мы были невидимками, и едва мы успели запрыгнуть на него, баркас тут же отчалил от берега.       …Всё то время, что Намджун рассказывал, Сокджин молча сидел рядом, привалившись к его плечу. Когда же разговор зашёл об убийстве, он и вовсе уткнулся ему лицом в грудь и кажется, даже плакал. Надо же, столько лет прошло, а память об этом убийстве не отпускала обоих до сих пор.       - Дальше буду рассказывать я, - Сокджин отлепился от Намджуна, выпрямился на стуле, вздохнул. - Хотя, Джуни, наверное, всё уже рассказал.       Он немного помолчал, видимо, вспоминая те давние события.       - Как только мы расположились на палубе, расселись на бухтах с канатами, первый вопрос, который интересовал нас обоих: «Ван, ты откуда взялся?».       Тот заулыбался, глядя попеременно то на одного, то на другого. И вдруг выпалил:       «Я – Проводник, - и он перевёл внимательный взгляд на офигевшего Намджуна, ведь это именно к нему тот был приставлен, и именно ему посылал импульсы, чтобы Джун – Сталкер, искал в своих снах, а после и в жизни, меня – Судьбу. - Поэтому-то, - продолжал Ван, налюбовавшись на нашу реакцию, - я и торопился, чтобы вы без меня не уплыли тогда, в Корее. А сейчас я должен вас привезти назад, на Хирту.       - Ты – Проводник?! – Намджун был так поражён. - А я даже не догадался, - он задумался. - Поэтому ты всегда был рядом, - тот кивнул. - Хорошо, а как ты нас нашёл? Как узнал, где мы?       - Так просто же. Мне Верховные показали через Камень, где Вы спрятались. Затем показали на баркас, куда я должен вас привести, и где он стоит, и выпустили через странную дверь, и я оказался сразу в Эдинбурге. Ну, а после бежал со всех ног, чтобы вы никуда не успели уйти с того места. Вот, успел, - Ван удовлетворённо выдохнул и снова улыбнулся».       Сокджин тоже улыбнулся, вспоминая это, но сразу же улыбка сползла с его лица. И он продолжил, глядя на любимого:       - Только я видел, что Джуни так и не забыл то, что сделал, - он вздохнул. И, наверное, чтобы как-то оправдаться хотя бы перед собой, с надеждой глядя на меня, он спросил:       «Джини, этот японец, кем он был? Ведь, правда, скорее всего – разбойником, пиратом или контрабандистом? Так, ведь?» - только я врать не стал.       - Я рассказал Джуну, ну и Вану заодно, раз уж и он был тут, про японца Тору. На самом деле – это его ненастоящее имя. Его зовут Шичиро, что значит седьмой сын. Он и был седьмым сыном в небогатой семье, которая жила тем, что выращивала рис на угодьях своего феодала, оставляя себе скромную долю, которую, хочешь – проешь, хочешь – продай. Поэтому уже подростком тот понял, что эта жизнь не для него, и сбежал из дома в надежде на лучшую долю. А ещё ему очень хотелось путешествовать, повидать мир, поэтому устроился помощником юнги на одно торговое судно и проплавал на нём более года. Тогда же и поменял своё имя с Шичиро на Тору, что значит странник. На следующем судне он уже был юнгой, потом младшим моряком, просто моряком. А после понял, что всё равно особо ничего не заработаешь. И у него возникла мысль отбить судно, купить ведь было не на что. Но для этого была нужна команда, и он её постепенно собрал – людей надёжных, но не убийц и не злодеев, а тех, кто тоже хотел лучшей доли, пусть и не слишком законными путями. И однажды им повезло. Это был совсем небольшой корабль контрабандистов, на котором плавали сплошные пьяницы и лентяи. Как они ещё держались в этом бизнесе – большой вопрос. Да и само судно требовало серьёзного ремонта. Тору пошёл к капитану и просто предложил выкупить судно - оно дорого не стоило. Но тот наотрез отказался. Тогда он со своей командой его просто угнал, тем более выяснил, что и этот с позволения «капитан» также это судно угнал, предварительно убив капитана. Тору со своей командой отогнали судно в Гонконг и долго ремонтировали, потратив на это почти все деньги. Но, Гонконг – есть Гонконг. И вскоре им предложили первое дело по переправке контрабандного товара.       Контрабандой мог быть абсолютно любой товар, и это не говорило о запрете на его ввоз. Просто все ввозимые товары обкладывались настолько большими ввозными пошлинами и налогами, что становились в разы дороже. Главное, было справить на товар правильные документы, чтобы никто не заподозрил подделку. Простые же люди хотели покупать товары подешевле, это и стало причиной небывалого разгула контрабанды в те времена, да и сейчас ситуация не лучше, просто карать их стали жёстче. Вот так и стал Тору контрабандистом.       Про него ходили разные слухи: кто-то говорил, что он бывший самурай; кто-то, – что сбежавший ро́нин*; а кое-кто считал его даже незаконнорожденным сыном правителя Гонконга, настолько хорошо у того пошли дела. Тору даже смог приобрести через несколько лет новый корабль. Так что он не был ни разбойником, ни грабителем, ни пиратом. Контрабандистом - да, был. Несколько раз пытались поднять бунт на его корабле и завладеть судном, но его команда, прошедшая с ним все передряги, всегда отбивала судно. Именно в таком столкновении однажды он и потерял глаз. А после карал бунтовщиков жестоко, отдавая кровавую дань морю. Но так было положено, никогда нельзя было прощать бунт на корабле. Его же верные соратники, прошедшие с капитаном огонь, воду и чёртовы зубы, всегда были за него, зная, что Тору человек справедливый. Да, мог быть жёстким и жестоким, если того требовали обстоятельства, но просто убийцей - никогда. И те его уважали, ценили и даже можно сказать – любили по-своему, так как в команде народ тоже был непростой, но верный ему. Да ты, Джун, тогда на себе это испытал, - Сокджин недолго помолчал. - Вот таким был капитан Тору.       Джуни после моего рассказа тоже долго молчал, наверное, занимался самобичеванием. А после задал лишь один вопрос: «Что тебе в нём так понравилось? Почему ты в него влюбился?». И тут мне стало даже немного смешно, ведь влюбился я в Тору лишь потому, что напрочь забыл Джуна. Его будто вычеркнули из моей памяти. Нет, я помнил, конечно, что мы вместе бежали из Кореи, вот только о том, что я его любил, не помнил совсем, - Сокджин горько усмехнулся. - Это было очень жестоко со стороны Высших Сил. Ведь на самом деле я всегда любил именно Джуна. Больше никого. А за что я тогда типа "полюбил" Тору? Не поверите – он мне читал стихи. Да, да он мне читал хокку. Он их тоже любил и много знал. И ещё я ему тоже очень понравился, он мне даже сделал предложение , собирался отвезти в Японию. Так что, Джуни, не кори себя, у тебя не было выбора, я уже с ним собирался плыть в Японию.       После этого моего рассказа Ван понял, что пошли личные откровения, и отошёл к борту баркаса. Намджун продолжал молчать. А потом вдруг спросил: «И ты бы уплыл?».       Я ответил честно:       - Уплыл бы. Я ничего не помнил о нас с тобой. Зато прекрасно помнил ночь, проведённую с Тору.       «Что?! – Намджун широко открыл глаза и уставился на меня, - Ты что, с ним переспал? В первый же день знакомства?!».       Я не хотел ничего скрывать от Джуна, поэтому и рассказал честно.       - Да, Джуни, переспал. И я пойму тебя, если ты мне этого не простишь.       Тот зарылся пальцами в свои волосы и простонал: «Как ты мог?».       Больше добавить мне было нечего. Получилось так, как получилось, - Сокджин закончил на этом свой рассказ.       Намджун слушал его, не перебивая, снова погружаясь в ту давнюю историю и прогоняя её в который уже раз через свою душу. Ведь он убил человека подло, грязно, ударом в спину, виновного лишь в том, что влюбился в Сокджина.       Чонгук с Тэхёном тоже молчали, говорить было нечего. Вдруг Чонгук поднял голову.       - Тэ, а ты тоже бы переспал с тем придурком из консульства, если бы я не подоспел вовремя? А? – и вопросительно глядит на Тэхёна.       Тот задумался буквально на пару секунд, затем скривил губы.       - Скорее всего. Почему – нет?       И все увидели ошарашенное лицо Чонгука и боль в его глазах.       Намждун грустно хмыкнул:       - Ну, значит, ты успел вовремя. Я – нет. Тебе повезло больше.       - И ты простил Сокджина? – решил уточнить Тэхён.       - Конечно же, раз мы до сих пор вместе.       - Быстро простил? Сразу или нет? – продолжал тот докапывать.       - Сразу. Вы не представляете, как я был рад, что Джин снова со мной. Да, простил сразу же. И, честно говоря, лишь тогда почти перестал себя винить в том убийстве. Да ещё и Джин постоянно со мной проводил сеансы психотерапии на тему: «Ты не виноват, это было предопределено». Кто знает, может, и правда, так всё и было. Кто теперь узнает? Так что, вот такая у нас была история, - и уже более спокойно добавил: - А на следующий день провели обряд Посвящения, и мы стали Верховными. Джин сразу сказал, что Главой Клана не будет, так что им стал я. Вот и всё.       Чонгук с Тэхёном молчали, они вспоминали свою историю, и проводили параллели. Ведь у них была похожая ситуация, правда, не настолько трагичная. Хотя и им хватило всякого разного.       - А Ван? – вдруг поинтересовался Чонгук. - Что стало с ним?       - Ван? – Намджун улыбнулся. - Ему предложили остаться в клане – это Проводнику разрешено, и он согласился. С удовольствием ездил вместе с членами клана, помогал им, чем мог. Хороший был парень, - тихо закончил Джун.       - И что с ним стало?       - Однажды он не вернулся вместе со всеми с задания, - и, увидев вытянутые лица Тэхёна и Чонгука, неожиданно весело добавил: - Он просто влюбился. Влюбился и остался на Большой Земле. Прожил счастливую человеческую жизнь, у него родилось четверо детей. Умер в кругу любящих родных, дожив до глубокой старости.       - Хоть одна хорошая история, - парни удовлетворённо улыбались.       И тут Чонгук вспомнил ещё кое о чём.       - Хёны, а как закончилась ваша история в Корее? Вы после не узнавали?       - Как же, узнавали, - сразу же оживился Сокджин. - Лет через пять мы отправили трёх членов клана, чтобы те что-то узнали и рассказали нам. И они узнали. Вернулись лишь через год, да это и понятно. И рассказали, что все обвинения против меня сняты. Оказывается, всё это было задумано и осуществлено тем старым соседом Хваном, которому было отказано в женитьбе на моей сестре Аран, и который был на это очень зол, и не оставлял надежды если уж не жениться на ней, то хотя бы расстроить её свадьбу с Ли Доюном. Вот он и настропалил одного из своих слуг, такого же мерзкого и непорядочного, хорошо тому приплатив, чтобы он заманил в лес сестру Чхве – Усоль под видом срочного разговора со мной. Вроде как мне она очень нравится. На самом деле, как выяснилось, самой Усоль я очень нравился, и поэтому она легко согласилась встретиться. Там этот слуга её и убил, наскоро неглубоко закопав и прикрыв листвой. И записку написал корявым почерком, чтобы проверить почерки не могли, да подбросил записку её брату в открытое окно спальни. Звери учуяли тело, разрыли, и его вскоре обнаружили охотники. Тогда и выяснилось, что девушку убили. Началось следствие. Все подозрения пали на меня. А потом вдруг неожиданно нашёлся свидетель – один охотник, который видел тогда в лесу этого слугу и Усоль. И видел, как тот её убивал. Он не хотел никому ничего рассказывать, боялся, но всё же потом решился рассказать, видать, совесть замучила. Ну, и тогда этого слугу Хвана схватили и выбили из него признания. Он же убил и моего друга Минхо. И этого слугу вместе с Хваном повесили. Всё это рассказал сам господин Ли Доюн. Члены клана к нему первому и направились, чтобы рассказать, что с господином Сокджином и господином Намджуном всё хорошо. Но где мы сейчас, сказать не могут. А на неоднократные просьбы передать, чтобы мы возвращались, ответили, что, скорее всего, не вернутся, так как находятся далеко и ведут замкнутый образ жизни. Но, типа, эта жизнь им нравится, и чтобы за них не переживали. А мы с Джуном передали ещё для них подарки: украшения из нашего синего камня – скайстоуна*. Так что, вот вам ещё одна хорошая история. А, да, ещё есть и третья: я стал дядей. У Аран родилось двое детей, и она снова готовилась стать мамой. И, по словам наших людей, видевших её – она была очень счастлива. И родители мои тоже были тогда живы, здоровы, и не могли нарадоваться на зятя: уж он и толковый, и рукастый, и сообразительный, и в меру строгий, а, главное, безумно любит мою сестру.       *flachback and*       На этой позитивной ноте и закончился разговор с бывшими Верховными Клана Синеоких.       … - Гуки, скажи, а ты бы меня простил, если бы я тогда переспал с тем парнем из консульства? – и вроде как вопрос плёвый, и ответ на него не столь важен, да только чувствует Чонгук, что с замиранием сердца тот ждёт ответа.       Он улыбнулся, вплетая свои пальцы в мягкие, шелковистые волосы своего Главы и заглядывая в глаза, потемневшие в свете неяркого ночника спальни, в которых вспыхивали и гасли уже не только синие звёзды, а все краски этого мира. В которых было и ожидание, и тревога, и любовь. Чонгук прекрасно знал ответ на этот вопрос, он ответил себе на него уже тогда, когда точно такой же задал Намджуну Тэхён, поэтому и не стал томить своего парня. Лишь накрыл его губы своими, что само по себе стало ответом, и услышал тихий вздох.       - Конечно, простил бы. Ведь ты тоже тогда не знал, что творишь. И хотя по закону незнание не освобождает от ответственности, да только у меня свой закон и своя правда, и они всегда будут за тебя.       А после уже и непонятно было, кто громче вздыхал. По стенам бегали неясные тени переплетенных в свете ночника тел, а горячий шёпот и прерывистые стоны всех возможных музыкальных регистров ещё долго вились высоко лёгкими сгустками страсти и любви, медленно и неохотно ускользая в высокий потолок. *Катана – длинный японский меч, напоминающий шашку. * Ро́нин – воин в древней Японии, потерявший покровительство своего хозяина или не сумевший уберечь его от смерти. *Скайстоун – минерал синего цвета, существующий на самом деле. Учёные до сих пор бьются над его загадкой. Его химический состав не похож ни на один не только из земных минералов, но и ни на один из известных космических соединений.