Моя маленькая Святая

      Сегодняшнее утро в Джерхольме выдалось особенно прохладным. Король Гримьер, просыпаясь утром и потягиваясь в постели, обнял тёплое и голое тело жены, которая тут же сонно уткнулась ему в руку. Несколько мгновений он даже позволил себе поваляться рядом с ней в кровати, не думая о запланированных на сегодня делах. Помимо встречи с Ярлом Брумом, командиром дрюскелле, сегодня он должен был сесть на корабль, плывущий через Истиноморе прямиком в Шухан.       Ледовый дворец, стоявший посреди Джерхольма, был одним из наиболее охраняемых мест в столице, но, несмотря на это, Гримьер с утра встретил около двадцати дрюскелле, стоявших в коридорах его дома. Все они, каждый из этих молодых фьерданских бойцов, были готовы отдать жизнь за своего короля и Джеля, и именно поэтому они были так ценны. Бойцы, неспособные на предательство. Клятва, которую они давали после окончания своего обучения, была для них абсолютно священна.       Гримьер особенно ценил каждого из своих дрюскелле после того, как узнал о происходящем в Равке. Конечно, Гриши были неуправляемы, а клятва, в которой они присягали на верность своей стране, наверняка ничего для них не значила. Они — ведьмы, демоны, оскорбляющие само существование Джеля, а потому всё, чего они стоили — это смерти посреди Ледового двора. Таково было предписание Гримьера и он знал, что как только у него появится возможность, он вместе с Ярлом Брумом перебьют каждого Гриша. И неважно, на чьей территории он будет.       Спустившись из королевского сектора Ледового двора в сектор посольства, где короля уже ожидал командир дрюскелле, Гримьер вошёл в свой кабинет без стука. Блондинистый и голубоглазый мужчина с лёгкой сединой у висков сидел напротив стола короля, перебирая в руках бумаги. — Доброе утро, Ваше Превосходительство, — поклонился королю Ярл, на секунду оторвав голову от бумаг. Впрочем, уже через миг он вновь вернулся к их изучению, переложив на стол Гримьера самые важные из них. — Что это? — Как мы и думали, Макхи Кир-Табан отправила Вам согласие на встречу. Очень хорошо, что мы всё-таки решили его дождаться, — улыбнулся Брум, обнажив несколько золотых зубов. — Хорошо, да, хорошо, — согласно кивнул Гримьер, изучая письмо от шуханской королевы. Они вели очень короткую и засекреченную переписку, боясь о том, что враги узнают об их планах раньше назначенного времени. Им ни в коем случае нельзя было допустить того, чтобы Равка подготовилась к нападению.       Даже в том случае, если договориться с Шу не получиться, Равка обязана будет пасть. Сейчас она слаба, как никогда, Гримьер уверен в этом. После того, как Александр III был отравлен в собственном дворце, а его место занял его старший сын — Василий, всё пошло наперекосяк. К удовольствию Гримьера, до него даже доходили слухи о том, что Василий устроил охоту на Гришей. Единственный, пусть и демонический оплот охраны Равки теперь подвергался гонениям, а, значит, сейчас самое время по кусочку отрывать от этой огромной страны. Равка слишком долго занимала свои территории, уверенная в собственной неприкосновенности. А это чудовище, создавшее их Тенистный Каньон? Гримьер уверен, что этот… Чёрный Еретик должен быть убит. Обязательно убит. И, было бы неплохо, чтобы рукой фьерданца. — Ты уже выбрал того, кто будет командовать дрюскелле в твоё отсутствие, Брум? — поинтересовался король, заполняя бумаги перед своим отъездом. — Да, я выбрал одного парнишку. Я лично тренировал его, так что полностью уверен в нём. Матиас Хельвар, возможно, ты видел его на Рингкелле, — ответил Ярл, задумчиво потирая седину. — Возможно, я бы даже отдал ему в жёны свою дочь. Чуть позже, конечно. — Я благословлю их брак. — Спасибо, Ваше Превосходительство, — по просиявшему лицу командира дрюскелле было видно, что он безмерно рад подобной реакции правителя.       Король Гримьер во многом полагался на своего товарища и практически брата по оружию. Ярл Брум служил командиром дрюскелле не так давно, но он уже заслужил репутацию далеко за пределами Фьерды. Гриши, жившие на территории Равки, пугали его именем своих нерадивых детишек-демонов, не думая о том, что он действительно может прийти за ними. Ярл Брум был безжалостен с каждым, кто был причастен к этой ужасной, отвратительной магии. Этот мужчина на самом деле считал, что рождающиеся Гриши выступали против святости Джеля.       Командир дрюскелле ненавидел Гришей, это было известно каждому. Фьерданские убожества, если таковые и рождались, должны были бежать быстрее, чем видели, потому что его натренированные исенулфы, белые волки, чуяли запах их силы за несколько километров. Дрюскелле под его командованием выросли и в бою, и в разведке. Теперь, выступая на территории Равки в поисках Гришей, они раз за разом привозили с собой всё больше дьявольского отродья, прилюдно казня большинство из них прямо посреди Ледового двора. — Я бы хотел познакомить Вас с Матиасом Хельваром, Ваше Превосходительство, — подал голос Брум, вспоминая о своём недавнем плане.       Его дочь, Ханна, была уже достаточно взрослой для того, чтобы выйти замуж, и Ярл хотел выдать её за наиболее перспективного дрюскелле. Если бы Гримьер запомнил Матиаса, то в будущем он смог бы занять место самого Ярла, когда тот, конечно, решит выйти на пенсию. Таким образом командир хлопотал одновременно и о судьбе дочери, и о будущем зяте. — Сделаем это по возвращ…       Предложение короля было прервано сиреной, разорвавшей стены Ледового двора своим воем. Каждая сирена здесь имела особое значение, но эта означала возвращение отряда дрюскелле с Гришами. Ярл Брум не смог сдержать улыбки, вспомнив о том, чей отряд должен был сегодня вернуться. — Там Гриши?! — глаза Гримьера загорелись, когда командир его армии кивнул. — Пойдём, Брум, я хочу посмотреть.       Позвав своего исенулфа, уснувшего в конце коридора, Ярл отправился на выход из посольского сектора вслед за королём. Он шёл на некотором расстоянии от него, думая о том, скольких Гришей удалось поймать Матиасу и его команде сегодня. Когда же в Ледовом дворе заиграла ещё одна сирена, командир заметно прибавил ход, чуть ли не обгоняя Гримьера. — А что значит эта? — уточнил король, который до сих пор не мог запомнить всех нововведений. — Побег, — и это слово из уст Ярла Брума звучало хуже всякого бранного ругательства. — Отправляйтесь в свои покои, Ваше Превосходительство, и готовьтесь к отплытию. Я должен разобраться в происходящем, прежде чем оставлять Ледовый двор. — А Гриши? — Посмотрим на них позже, — махнул головой командир и шепнул что-то на ухо исенулфу. Волк, моментально сорвавшись с места, исчез в конце коридора, чтобы как можно быстрее оказаться на площади Ледового двора.       Сам Ярл вышел туда немногим позже. Его лицо раскраснелось, а глаза пылали яростью. Осматривая прибывшую компанию дрюскелле, Брум мотал головой из стороны в сторону, пытаясь найти своего воспитанника, но Матиаса нигде не было. Трое Гришей, привязанные к его подчинённым, едва могли открыть глаза из-за крови, застилающей их взгляд. — Где Хельвар? Это же была его вылазка! — Ярл не хотел верить в собственную догадку.       Один из высоких парней, тот, что был вторым по значению в этой разведке, вышел немногим вперёд. Брум учил их смелости и отваге, но в данную секунду, стоя перед своим командиром и понимая, что доложенная им новость ужаснёт его, дрюскель стушевался. — Я повторяю вопрос! — Дрюскелле Матиас Хельвар предал нас и с позором бежал. Вместе с собой он забрал одну из Гришей, — сглотнув, отрапортовал парень, делая шаг назад.       Разъярённый Ярл Брум за мгновение оказался прямо перед его носом. Схватив дрюскелле за одежду и подтянув к себе, мужчина тяжело дышал ему в лицо горячим воздухом, норовя обжечь. — Ты лжёшь! Матиас Хельвар был лучшим из всех вас! — Но он нас предал. Боюсь, та девушка околдовала его, — еле слышно добавил парень, даже не пытаясь вырваться из крепкой хватки своего командира. Его исенулф жалобно скулил, потому что волк Ярла прижал его горло лапой к снегу. — Трассел также ушёл вместе с ним.       «Трассел», — пронеслось в голове у Брума, пока он быстро соображал. Белый волк, которого Ярл подарил Матиасу на один из его дней рождений. Мальчик назвал волка «смутьяном», что регулярно вызывало непонимание у командира дрюскелле, но вот теперь… Теперь он понял. Предатели.       Матиас Бенедикт Хельвар, человек, за которого Ярл хотел выдать свою дочь, ушёл вместе с демоническим отродьем. Околдовала ли она его? Нет разницы для дрюскелле. Он должен был убить её, вырезать ей её поганый язык, как только она открыла рядом с ним свой рот. Таким он воспитывал каждого из своих дрюскелле, таким он учил быть Матиаса. И что теперь?       Ярл, наконец, отпустил бедного парня из жёсткой хватки, и подозвал к себе волка. — Ты, — вновь обратился к нему Брум, указав пальцем. — Будешь за главного вместо меня. Сегодня я уплываю. Подведёшь — потеряешь голову. Понял? — Понял, командир, — кивнул дрюскелле. Парень ещё долго смотрел вслед уходящему Ярлу, думая о том, что если бы Матиас не сбежал вместе с равкианской шлюхой, он никогда бы не продвинулся дальше младшего дрюскелле.       Встретившись с королём Гримьером на корабле, Ярл Брум не решился рассказать ему о том, что произошло с Хельваром. Избегая его расспросов по поводу сирены, командир весьма успешно переводил тему их разговора на куда более насущные проблемы: время следования корабля, договор, который они планируют заключать с Макхи, и, наконец, столь близкое нападение на Равку. Проплывая по Истиноморю мимо её берегов, и король, и Ярл смотрели на территорию этой страны так, будто она уже принадлежала им. Конечно, на первых порах придётся делить бывшую территорию Равки с Шу, но король не планировал надолго позволять им наслаждаться плодородными почвами новой страны. Как только они окрепнут и наберутся сил, Фьерда выступит против Шухана.       Шухан… Правящая там династия Кир-Табан никогда не казалась Гримьеру особенно опасной. Впрочем, возможно, зря, потому как женщина, сидящая на троне, всегда напоминает змею. О Макхи говорили, как об опасной, но куда больший страх нагоняла на всех окружающих её бабка — Леути Кир-Табан. После того, как мать Макхи, Кейен, почила, старшая дочь этой женщины очень быстро заняла правящие позиции, готовясь налаживать связи с окружающим миром. Кейен Кир-Табан куда больше была настроена именно на внутреннюю политику страны, в отличие от своей дочери. Макхи, исходя из того, что было известно о ней Гримьеру, довольно быстро наладила торговые отношения между Шу, Новым Земом и Кеттердамом. Единственным, что волновало короля, оставалось то, что ему до сих пор не удалось узнать, что поставлял Новый Зем — в Шухан. Предположение, куда больше основанное на слухах, чем на правде, вряд ли могло быть действительно обоснованным.

》═══════~◈~═══════《

      Зелье, расфасованное по небольшим бутылочкам и спрятанное в карманах кафтана, стало постоянным спутником генерала Киригана. Если боль голове его больше не беспокоила, то ощущение того, что всё твоё тело выкручивают, ломают, а затем сращивают заново, никуда не проходило. Несмотря на это, ему было необходимо продолжать работать, поэтому Дарклинг, вопреки просьбам и наставлениям Владима, продолжал пить зелья каждые пол часа, чтобы хоть немного снизить боль.       Целители, жившие рядом с Кириганом, предполагали, что природа его болей связана с использованием скверны, но Владим и Давид почти сразу отмели это предложение. Скверна, несомненно, порождение чего-то ужасного, но Дарклинг уже использовал её, и подобных последствий не было. Здесь таится что-то куда более глубокое, что-то, природу чего ещё предстоит разгадать. К сожалению, Кириган не позволял никому приближаться к себе, а после случая с Екатериной… Мужчина полностью ограничил своё общение с проливной, когда внезапно понял, что ему становится только хуже, когда она к нему прикасается. Боль не уменьшается, а, совсем наоборот, становится лишь в миллиард раз сильнее. Тысячи мелкий игл врезаются в мышцы Дарклинга, заставляя его непроизвольно сжиматься.       Как человек, плохо контролирующий собственное тело, мог вести за собой армию? Количество вливаемых им в себя зелий росло в геометрической прогрессии, но Дарклинг не мог позволить себе остановиться. Если цена за скверну была таковой, то пускай. Так тому и быть. В любом случае, он уже ничего не мог сделать с тем, что произошло. Его ничегои всегда будут следовать за ним, потому что только рядом с Кириганом они всё ещё могли жить. — Генерал! Прибыл отряд из Адены, командир хочет видеть Вас! — отрапортовал молодой инферн, бегающий в качестве посыльного.       Кивнув мальчишке, Дарклинг двинулся в сторону столовой, места в Раевости, которое когда-то было солдатским приютом. Отряд из Адены отправился туда несколько дней назад, вооружённый лишь Гришами и несколькими кульками с провизией. По информации, ранее полученной его армией, в Адене должна была быть большая часть Первой армии Василия. Эти опричники поджидали, когда кто-нибудь вроде Заклинательницы Солнца или Заклинателя Теней выйдут из Каньона, словно не подозревая о том, что они уже здесь. По крайней мере, Дарклинг…       А Алина? Последний раз генерал Кириган слышал о ней, когда девушка вновь пересекла Каньон в районе Крибирска. По крайней мере, Дарклинг хотел верить в то, что эти истории о свете, вырывавшемся из Неморя, не были слухами. После того, как Старкова сбежала вместе с Малом и теми немногими Гришами, что решили пойти вслед за ней, информация о ней обрывалась, превращаясь в пыль прежде, чем доходила до Заклинателя. Но он и не искал её. Сейчас у него не было времени на то, чтобы думать об Алине или пытаться отомстить, по правде говоря, мстить ей ему вообще не хотелось. Произошедшее в Каньоне…       Дарклинг мотнул головой, пытаясь избавиться от очередного приступа. Мысли о Старковой словно были связаны с иголками в его теле. Думать о ней ему явно было противопоказано. Святые, в конце концов, эта девчонка — всего лишь картограф, которая на мгновение возомнила себя кем-то важным. Генерал Кириган жил слишком долго, чтобы беспокоиться о таких мелких сошках. — Чёртова Святая, — выругался мужчина, останавливаясь и выпивая флакон с зельем.       Он врал.       Алина не была мелкой сошкой. С тех пор, как он обрёл её, что-то в его мире начало устаканиваться и обретать смысл, но потом… Потом Дарклинг понял, что Старкова слишком молода, чтобы оценить преимущества Каньона. Разрушить его ей никогда не удастся, но и бороться вместе уже вряд ли получится. Сейчас главным было не упустить тот момент, когда Алина решит снова показать собственные острые зубы. — Генерал! Генерал Кириган! — а вот и те, кто также являлся частью его головной боли.       Навстречу ему из столовой вышел мужчина в красном кафтане, и Дарклинг, приглядевшись, заметил на нём чёрную вышивку. Значит, сердцебит. Неужели он отдал командование Аденским отрядом ему? — Меня зовут Томас Корис, я был младшим помощником командира отряда, который выступал в Адену, — ах, вот оно что. Младший помощник. Слава Святым. — Здравствуй, Томас. А где же командир твоего отряда? — поинтересовался Дарклинг, одёргивая свой кафтан и кладя руку на плечо Корпориала. — Вам не сказали? — казалось, Корис вмиг смутился от осознания того, что ему придётся самому докладывать неприятную информацию. — Говард и ещё двое Эфириалов погибли. Нам едва удалось сбежать от Первой армии! Мы встретились с Василием и его опричниками, и… — Хватит, — генерал поднял руку вверх, прерывая сбивчивую речь парнишки. — Они всё ещё там? — Первая армия? — переспросил Томас. — Боюсь, что да. С нами было не так много хороших бойцов.       Дарклинг позволил себе выругаться только после того, как отошёл достаточно далеко от Томаса Кориса. Ненависть, переполнявшая его, готова была сжигать города. Он помнил мелкие глазки Василия, точь в точь такие же, как у короля Александра, и ненависть только сильнее бурлила в нём. Александр III считал Гришей своими клоунами: маленькая, забавная и разноцветная армия, которая пляшет под его дудку. Для Василия же все дела обстояли совершенно иначе. После того, как стало известно, что именно Гриш, Женя Сафина, отравила его отца, Ланцов — старший возненавидел всех причастных к малой науке с новой силой. Но это чувство всегда было в нём. Обделённый силами, как и его отец, он был лишь отвратительным мальцом, который сейчас, наконец, дорвался до власти.       Если он позволил себе убить его Гришей, то генерал Кириган разрешает самому себе уничтожить всю его армию. Опричники, практически каждый из них, бились со Второй армией бок о бок, а сейчас просто убивают своих соратников направо и налево. Так больше не может продолжаться.       Пусть до Адены не был далёким. Сев на вороного коня, Дарклинг пришпорил его и поскакал прочь от Раевости, не заботясь о том, чтобы не привлекать внимание. Сейчас он был опасен, как никогда. Его «детей» посмели обидеть, а, значит, он сделает всё, чтобы отомстить.       Генерал Кириган и сам прекрасно понимал, что он, наверняка, не является лучшим предводителем для армии Гришей. Иногда ему казалось, что всё, что он делает, приводит лишь к разрушению, но в такие моменты, как этот, Заклинатель понимал: он — единственный, кто способен мстить настолько бесчеловечно. Границы морали для него были стёрты, и сейчас последнее, что могли сделать опричники, ожидая собственную смерть, это молиться Святым. Также, как Дарклинг помолится за свою душу перед своей маленькой Святой.

》═══════~◈~═══════《

      Адена, несмотря на своё близкое расположение к Тенистому Каньону, была красивым городом. Стоя на скале, нависавшей прямо над лагерем опричников, Дарклинг внимательно разглядывал пейзаж. Отсюда открывался просто невероятный вид на озеро: в его прозрачной глади отражались проплывающие облака и голубое, чистое небо. Недалеко от города стоял собор с золотыми куполами. Вокруг него бегали люди: они залезали на строительные леса и что-то усердно красили и ремонтировали. Насколько помнил Дарклинг, Адена была не просто городом. По легендам Равки, именно здесь происходили многие события, которые были сотворены Святыми. Так, например, розы Санкты-Лизабеты пробились здесь сквозь статую покровительницы садоводства.       Повернув голову влево, генерал Кириган, вглядевшись, заметил и домики Крибирска. Отсюда, казалось, можно было подать рукой и уже добраться до этого поселения. Слышали ли там об Алине? Правдивы ли были все эти слухи о её возвращении в Восточную Равку?       Впрочем, сейчас у него было другое задание. Опричники, разведя костёр, садились прямо вокруг него. Вой от их песен доносился даже до скалы, на которой стоял Дарклинг, и это сейчас совершенно не шло на пользу Первой армии. Сложив указательный и средний пальцы на обеих руках, генерал сосредоточился на вызываемой им силе. Прежде, чем использовать разрез, было необходимо представить себе, как он расплывается в руках, создаваясь из ничего — в твёрдую материю.       Дарклинг закрыл глаза, совершая уже привычные движения руками. Выставив перед собой обе ладони, мужчина отправил растущую на глазах тень вниз, к тому месту, где сидели ничего не подозревающие опричники. Продолжая направлять разрез, мужчина ускорил его, как только тот поравнялся с телами Первой армии. Кровь от первых перерезанных пополам людей мгновенно залила алым цветом зелёную траву под ногами опричников. Те из них, кто находился ближе всего к разрезу, даже не успевали закричать, настолько быстро закончилась их жизнь. Следующие же пытались бежать, прикрывая голову руками. Их крики ужаса раздавались в ушах Дарклинга, мёдом растекаясь по венам. Они мучали его сородичей. Его Гришей. Его семью.       Вместе с последним упавшим на землю военным прекратилось и расслабление от боли. Как только разрез растворился в воздухе, та мгновенно поразила генерала Киригана, повалив его на землю. Схватившись пальцами за влажную почву, мужчина искал в кафтане запасы зелья, но понял, что не обновил их, прежде чем выехать за своей местью. Сжав зубы и пытаясь встать, Дарклинг, спустя несколько минут, наконец добрался до коня. Тот будто чувствовал тьму, что клубилась вслед за его хозяином. Тьму, что наступала на пятки, не отставая ни на секунду, и рискуя забрать Киригана в могилу. Фыркнув и отвернув морду от Заклинателя, конь недолго, но сопротивлялся, не желая подставлять спину под тело мужчины. — Вези меня в Раевость, — прошипел Дарклинг, наклоняясь к самому уху животного.       У него не было сил на то, чтобы контролировать скорость коня. Единственным, на что всё ещё хватало Киригана, были попытки хвататься за поводья и шею лошади, чтобы не свалиться на землю. Они скакали быстро, но мужчина не был уверен, что в правильную сторону. Впрочем, когда в ночи засверкали огни, похожие на огни Раевости, Дарклинг собрал все остатки собственного могущества, чтобы выпрямить спину и гордо въехать в деревню. Он не мог позволить людям, доверившим ему свои жизни, увидеть его в момент слабости.       Кириган держался ещё десять минут, рассказав Гришам о своей мести, после чего, извинившись, отправился к себе. Проходя мимо комнаты Екатерины, дверь к которой вновь была приоткрыта, Дарклинг весьма чётко произнёс: — Если ты ещё раз выкинешь что-то подобное, я прикажу прочникам запирать твою дверь снаружи!       Пройдя мимо и исчезнув во тьме своих покоев, мужчина рывком схватил со стола бутылку с зельем и сделал два больших глотка. Ему было просто необходимо выспаться, а последнее время, из-за боли, сон всё время не приходил. Обрывочные несколько часов никак не могли восстановить жизненные силы Дарклинга в полной мере.       Скинув с себя кафтан и повесив его на спинку стула, мужчина, боле не раздеваясь, упал в кровать.