Глава 4
17 июня 2023 г., 16:54
Чёрные волосы мужчины разметались по бархатной подушке. Сон был единственным временем, когда Дарклинг не выглядел так, словно готовился к встрече с царём: ночью всё в нём пыталось отдохнуть, собирая крупицы покоя. Впрочем, за последние несколько недель он потерял и эту отдушину. Широко распахнув глаза, генерал потянулся к тумбочке, на которой должно было стоять зелье, но вместо прохлады стекла его пальцы поймали лишь пустоту. Удивлённо оглядываясь по сторонам, Заклинатель с удивлением обнаружил, что не узнаёт комнату, в которой находится. Здесь всё выглядело совершенно иначе.
Подскочив с кровати и стараясь игнорировать нарастающую боль, мужчина, накинув на плечи рубашку, подошёл к окну. Открывающийся за стеклом вид расплывался и, как бы сильно Дарклинг не пытался сосредоточиться, он не мог понять, в какой территории Равки оказался. Всё происходящее казалось нереальным, несмотря на то, что ощущения твердили об обратном. Сосредоточившись на единственном, что держало его в этой реальности — собственной боли — мужчина вновь посмотрел в окно. Там, на границе горизонта, ему были видны деревья и очертания гор. В Равке было не так много мест, из которых виднелся Сикурзой, а Дарклинг был готов поставить свою армию на то, что смотрел именно на него.
Однажды Багра рассказывала ему о том, что это возможно. Илья Морозов, человек, практиковавший не только создание тройного усилителя, но и использовавший скверну во всех её проявлениях, умел перемещаться между сознаниями своих близких людей. Первым человеком, на котором он испробовал своё новое открытие, были его маленькая дочь. Девочка, управляющая тенями, очень удивилась, увидев папу в собственных снах после того, как сбежала из деревни. Но для того, чтобы найти связь между собой и кем-то другим, Илье необходимо было оставить у человека свою вещь, связывая с её помощью их обоих. Генерал Кириган знал, что именно могло сплести между собою его судьбу, с судьбою Гриша, у которой он сейчас оказался.
Не торопясь оборачиваться, мужчина ещё раз посмотрел в окно, теперь уже с уверенностью отмечая, что девушка спряталась в Сикурске. Впрочем, пряталась ли она? Эту деревню вряд ли можно было назвать тем местом, в которое редко захаживали люди: и Первая, и Вторая армия раньше частенько использовали его во время своих походов. Благодаря близкому расположению к горам, здесь было прохладно летом и теплее, чем на открытой местности, зимой. Сикурск был для многих перевалочным пунктом и местом отдыха, и если они действительно остановились там сейчас, это значило, что на них мог наткнуться кто угодно. Хотя, сейчас это не имело для генерала значения.
— Алина… — прошептал Дарклинг, сглатывая и переводя взгляд обратно на кровать. Там, среди чёрных подушек и одеяла, разметавшись по постели, лежала Заклинательница Солнца. Мужчина сделал несколько шагов вперёд, приближаясь к Старковой, и смог выдохнуть лишь тогда, когда понял, что она крепко спит. Слава Святым, что она сейчас не могла ощущать его.
Вглядываясь в осунувшееся лицо девушки, Кириган заметил морщинку, залегшую между её бровей. Рассматривая открытые участки её тела, взгляд Дарклинга зацепился за левую руку Алины, выглядывавшую из-под одеяла. Не нужно было присматриваться для того, чтобы понять, что это. Второй усилитель. У неё получилось найти и убить морской хлыст.
Находись они в других обстоятельствах, Дарклинг бы даже присвистнул, но сейчас он слишком боялся потревожить сон девушки. Могла ли она проснуться и увидеть его также чётко, как и он её? Получилось бы у него прикоснуться к ней, почувствовать тепло её кожи? Мужчина внезапно понял, что какой-то кусок сердца вновь забился под его рёбрами. Кусок, который он ранее убеждал в том, что Старкова вполне могла погибнуть за то время, что он не слышал о ней. Гулко ударяясь о границу лёгких, сердце отмеряло секунды, которые Дарклинг проводил рядом с ней, всё больше удостоверяясь в том, что с Алиной всё в порядке.
Его удивляло то, что, находясь в Сикурске, она всё ещё ни разу не попыталась добраться до Ос Альты. Каким бы ублюдком не был Василий, он должен был понимать, что Заклинательница Солнца необходима Равке. Особенно в той ситуации, в которой они находились сейчас. Святая Алина осталась единственным, что всё ещё могло объединить ополчившихся опричников и Гришей, боле не доверяющих Первой армии и своему царю. Сидящий на престоле Ланцов-старший должен был принимать Старкову с распростёртыми объятиями, потому что в её власти было подчинить себе Вторую армию и прекратить внутренние войны, разыгравшиеся внутри Равки.
Но нужно ли это было Василию? Дарклинг вспомнил о том, что делали опричники по приказу царевича, и гнев вновь всколыхнулся в нём. Убить каждого из них было самым малым, что Кириган мог сделать в попытке восстановить равновесие. Наверняка, Ланцов приказал бы заковать Заклинательницу в цепи и бросить в тюрьму глубоко под землёй, чтобы никто больше, ни единая живая душа, не смог увидеть её света. Он хочет справляться с Равкой в одиночку? Они позволят ему попробовать.
Внезапно Старкова перевернулась в постели, сворачиваясь в комок. Накрыв голову обеими руками, девушка что-то зашептала себе под нос, будто бы пытаясь успокоиться. Она всё ещё спала, но теперь её сон был беспокойным, словно что-то тревожило Заклинательницу. Уже через несколько мгновений Алина начала качаться из стороны в сторону, а из её ладоней полился ослепительный, такой знакомый Дарклингу свет. Не ожидая подобного, мужчина отшатнулся, вновь прячась в тени. Он не был уверен в том, что знает, как разорвать сегодняшнюю связь, но и не хотел пробовать сбегать. Яркий свет, вырывающийся из тела Старковой, будто бы убаюкивал боль внутри него, даря столь желанное спокойствие. Замерев в углу комнаты, куда не доходили ни лунные лучи, не искусственные, те, что создала девушка, генерал разглядывал святящуюся кожу, задержав дыхание. В его голове билась единственная мысль, которую Дарклинг старательно отгонял с того самого дня, как Алина покинула его.
Подобное притягивает подобное.
Его не могло тянуть к ней настолько сильно, что всё его тело в какой-то момент взбунтовалось от нехватки солнечного света Старковой. Его никогда не тянуло к ней.
— Алина? Всё хорошо?
Знакомый голос Николая раздался где-то на задворках сознания, и прежде, чем Дарклинг сумел подумать о чём-то ещё, его выкинуло из странного сна. Но было ли это сном?
Сев, теперь уже на своих подушках и в своей комнате, мужчина задумчиво растирал глаза и руки, пытаясь разогреть похолодевшие конечности. Чем бы ни была та связь, которую он открыл для себя, она была очень сильна. И она выматывала его не меньше, чем долгий путь верхом. Впрочем… единственным, что сейчас чувствовал Кириган, была именно усталость. Боль, ставшая постоянной спутницей Заклинателя, действительно отступила, позволив ему сделать такой желанный глоток воздуха, не скованного сталью в горле. Если свет Алины сделал с ним это, значит, ему и впрямь стоит подумать о том, чтобы вновь встретиться с девушкой. По крайней мере, хотя бы вписать Старкову в свои ближайшие планы или отправить ей весточку.
Дарклингу пришлось признаться себе в том, что он действительно был рад её видеть. Изредка воскрешая в памяти её ужас в глазах от осознания предательства, мужчина понимал, что ему точно стоило поступить иначе. Возможно, поговорить с ней чуть дольше, или с самого начала рассказать о своих планах. Но тогда, в дни их первых встреч, всё ведь на самом деле было иначе. Алина была слаба, несмотря на ту силу, что сковывало внутри её тело. Она не умела управлять собственной мощью, а, что самое главное, даже не желала старательно учиться. Её подгоняла вперёд жажда неизведанного, но той было слишком мало для того, чтобы заставить её совершить подвиг. А Киригану был нужен от неё именно он. Подвиг, прорыв, победа. Ему нужно было увидеть в ней не только картографа, которой, по воле случае, досталась немыслимая сила. Он желал увидеть в ней равную себе.
Но дни шли, а Алина не становилась сильнее. В её речах был не огонь, а лишь горящая спичечная головка, которой было не под силу разжечь пламя в душе Дарклинга. Мужчина обещал себе, убеждал, что всё обязательно приложится, и однажды она сможет уравновесить его Силу, но многолетний опыт было не так просто перебить.
И именно тогда Кириган решился на своё деяние. Заклинатель подумал, что, раз уж Старковой не стать ему равной, то он сможет просто воспользоваться ею в своих планах. В тот момент он даже и не помыслил о том, что Алине нужно было сломаться для того, чтобы вырваться на волю и явить миру свою истинную мощь. И когда это произошло, для них стало слишком поздно. Больше некого было уравновешивать. Заклинательница Солнца, таковая, какой она стала после своего второго входа в Каньон, превратилась во врага для Заклинателя Теней.
Мужчина откинулся на подушки, прикрыв рукой глаза. Решив воспользоваться данной ему передышкой, Дарклинг довольно быстро провалился в крепкий сон, в котором ему вновь и вновь приходилось бежать среди теней. Теней, которых юный мальчишка боялся сильнее всего.
━━━━━━ ･❪ ☪ ❫ ･━━━━━━
Вздрогнув от первых солнечных лучей, пробившихся через окно в комнату, Заклинатель вдавил голову в подушку, не желая вставать. Уже несколько минут подряд в его дверь кто-то настойчиво стучал, но мужчина, пытаясь игнорировать монотонный звук, продолжал лежать с закрытыми глазами. В сознании Дарклинга пыталась уложиться сегодняшняя ночь, в которой он, впервые за несколько месяцев, увидел Алину Старкову. Заклинательница Солнца была жива и становилась всё сильнее, а, значит, скоро он сможет услышать о ней от своих разведчиков. Вполне возможно, что они с Николаем готовятся к выпаду, который должен будет поразить его. Впрочем, сейчас они потеряли «эффект неожиданности», но это произошло не по их вине. Стук вновь повторился, и Дарклинг, выругавшись, поднялся с постели. Одеяло упало с его тела на пол, обнажая белую кожу, потревоженную шрамами. Один из них, самый большой, тянулся от левой лопатки Киригана, охватывая практически весь торс и заканчиваясь в районе пупка. Конечно, он мог бы попросить Женю залечить его окончательно, но в тот момент ему казалось правильным решением желание его оставить. Шрамы Дарклинга были напоминанием о том, что его вечная жизнь не равнялась такой же вечной неприкосновенности. Мелкие царапины от разорвавшегося стекла, осколки которого врезались в правое плечо мужчины, шрам от шальной пули на бедре, вылетевшей из ствола… Чей же он был? Генерал Кириган провёл пальцами по более плотной и розовой коже, вспоминая тот день. Его тело было холстом, а шрамы, оставшиеся на нём — записанными историями. И мужчина ценил каждую из них, потому что с годами он получал всё меньше воспоминаний, записанных на теле, а его враги — больше. Дарклинга научил каждый его проигрыш, а таковых было очень много в начале его пути. У его соперников же не было подобной форы в пару сотен лет, и поэтому Заклинатель Теней был очень, очень опасным. Мужчина знал, как ведут себя отказники и Гриши, изучил повадки многих животных и стили борьбы армий каждой страны. В его голове хранились такие знания, что, расскажи он всё это общественности, раздоров было бы не избежать ещё несколько десятков лунных циклов. Но последние шрамы, полученные Дарклингом, были наиболее важными для него. Четыре чёрных полосы тянулись по его лицу от самых бровей и до линии челюсти. Они были куда глужбе, чем могли показаться на первый взгляд, но здесь Сафина постаралась на славу. Возможно, у неё получилось бы сделать свою работу ещё лучше, если бы она не думала о побеге. Не думала о том, как ненавидит Киригана, превратившего её в шлюху для короля Равки. Размышлял ли Заклинатель о том, что то, что он сделал с юной девочкой, могло сказаться на ней? Временами. В действительности, Дарклинг не считал, что воспользовался Женей Сафиной. Она была не самой способной целительницей, а сердцебит из неё был совершенно отвратительный. Её сила была пограничной между Корпориалами и Субстанциалами, но для того, чтобы развить её, нужно было убедить царя и царицу в том, что девочку стоит оставить. Вторая армия нуждалась в сильных бойцах, коей Женя не являлась, а Татьяне Ланцовой нужен был Гриш, способный задержать её красоту в том же состоянии, что и десять лет назад. Это был взаимовыгодный обмен сил. Конечно, то, что произошло с Сафиной позже, не было целью Дарклинга. Он никогда не хотел для своих Гришей такой участи, но увидел неплохую возможность в желании Александра III овладеть телом юной портной. Убедив её в том, что это необходимо, с помощью Жени генерал Кириган сумел убрать с дороги царя, но в тот же миг все его планы полетели к чертям. Чёртов Каньон и чёртова Алина со своей святостью. Не случись того, что там произошло, не появись Старкова в этот год, сейчас Дарклинг мог бы сидеть на троне, объединив Первую и Вторую армии. Разбираясь в той помойке, в которую Александр превратил Равку. — Генерал Кириган! Накинув на плечи кафтан, Заклинатель вышел из комнаты. Под его дверьми стоял, треся в руках письмом с печатью Ланцовых, Владим. — Почему письмо доставил ты? — удивлённо спросил Дарклинг, принимая посылку и разламывая сургучную печать. Он сомневался в том, что Василий написал ему лично, скорее всего, это было массовым отправлением из Ос Альты. Но генералу всё равно было интересно узнать о том, что же решил придумать Ланцов на этот раз. — Я встретил гонца из дворца сегодня утром. И… мне передали ещё кое что. Мы можем поговорить в моём кабинете? Или в Вашем? Я не хочу, чтобы нас услышали, — замялся Владим и Заклинатель, кивнув мужчине, последовал вслед за ним в лабораторию. Давид Костюк уже сидел там, склонившись над одним из дневников Морозова. Взглядом изучив позу прочника, Дарклинг отметил его необычайную напряжённость, обычно не свойственную мужчине, но решил поговорить с ним чуть позже. Развернув письмо, Кириган достал из плотной стопки чёрно-белую фотографию. Его глаз тут же зацепился за знакомое лицо и, приглядевшись, Дарклинг понял, что смотрит на молодое лицо Татьяны Ланцовой. Рядом с ней, приобнимая женщину за талию, замер мужчина. Его внешний вид выдавал в нём фьерданца, а ландшафт за спиной обоих людей был похож на Джерхольм. Впрочем, генерал не мог быть уверен в последнем. Побывав в Джерхольме лишь несколько раз, с деловыми поездками от Равки, он, чаще всего, посещал Ледовый двор, а на улицы столицы. Зачем Василию было рассылать фотографию своей матери с фьерданским торговцем? Внезапная догадка, поразившая Заклинателя, заставила его продолжить изучение бумаг. Оказавшиеся внутри четыре письма имели довольно интересное содержание. В них женщина признавалась некоему Магнусу Опьеру в том, что забеременела, а уже в следующем, после короткого ответа мужчины, рассказала о родившемся сыне. «Я хочу назвать его Николаем. Жаль, что ему никогда не носить твою фамилию, но так будет лучше для всех нас, Магнус. Мы знали о том, что нам никогда не удастся создать семью, но Николай… Он не будет принадлежать Александру. Он твой. Твой и мой». Следом за письмами шло весьма скупое, но написанное рукой Василия послание для всей короны. «Таким образом, теперь все в Равке могут удостовериться в том, что Николай Ланцов не является законным наследником равкианского престола. Я, старший и единственный сын короля Равки, Александра III, лишаю Николая Опьера всех прав и титулов, кроме тех, что были получены им во время службы в Первой армии.Василий Ланцов, исполняющий обязанности царя Равки».
— Дурак, — закатил глаза Дарклинг, откинув на стол кипу бумаг. Парнишка уже давно хотел очернить имя своего брата, но теперь, когда у него появилась возможность сделать это… Он выставил себя и Татьяну идиотами, которые не умеют хранить королевские тайны. — Это ещё не всё, генерал, — Владим, которому уже явно было известно содержание письма, подошёл ближе. Достав из скрытого кармана кафтана сложенную вчетверо записку, он медленно передал её Заклинателю. «Василий мёртв». — Ты уверен в том, что это правда? — Абсолютно, генерал, — кивнул алкем, поворачиваясь к Давиду и забирая у него из-под носа одну из золотых шпилек. — Опричник скакал прямо из Карьева, вместе с запиской он вёз ещё и это. На одной ещё осталось немного крови, я уже снял пробу, а Костюк… — Я хочу удостовериться в том, что шпильки были сделаны в Шухане. Если это так, то Равка сможет выступить против них, объявив начало войны первой, — оборвав Владима Давид, поднимая голову. Дарклинг отошёл к окну, размышляя над словами обоих Субстанциалов. С одной стороны, Костюк был прав: если кто-то из Шу действительно позволил себе убить царевича, Равка должна была дать отпор. Шухан может не ожидать этого, потому что они, наверняка, хотели сделать всё тихо, чтобы уже вскоре выступить первыми. Но не это сейчас волновало Киригана, двигающегося около стен. Их силы… Шухан обладал той мощью, которой сейчас не было в Равке. Что они действительно имели? Малые остатки Второй армии, кучку разбежавшихся по всей стране Гришей, которые не вернуться в Малый дворец даже при угрозе смерти. Первая же армия вновь потеряла своего генерала, и вряд ли опричники будут счастливы тому, что к их командованию вновь может приложить руку Гриш. Станут ли они подчиняться? Сколько из них сбежит, вновь увидев Заклинателя Теней? — Передайте всем, чтобы собирались. Вечером отправляемся в Ос Альту.━━━━━━ ･❪ ☪ ❫ ･━━━━━━
— Адрик, сосредоточься! — Алина ударила темнокожего парнишку по плечу, пытаясь привести в чувства. Последние пару минут он, самым наглым образом, пялился на спину Зои, вместо того, чтобы понижать давление в воздухе. На самом деле, Жабин был очень старательным. Вместе со своей сестрой, они контролировали большую часть территории Сикурска, окружая их туманом и ветряными бурями, но временами Адрик отвлекался, полностью теряясь. Старкова не могла его винить. Сегодня и она сама провела весь день в абсолютно разбитом состоянии, не имея возможности сосредоточиться даже на самых простых вещах. Во время проведения тренировки, Алина пыталась научить Гришей бить точно в цель мишени, но, вместо этого, чуть сама не снесла половину здания. Её световые волны почти не поддавались контролю, и это более, чем пугало девушку. Война наступала им на пятки и теперь, после того, как у Старковой появился ещё один усилитель, она должна была прийти на помощь остальным Гришам, а не пугать их своей бестолковостью. Ох, как сейчас девушка скучала по тренировкам у Боткина! Мужчина точно смог бы вернуть её тело в норму. — Зоя? — оказавшись около Назяленской, Алина попыталась собраться с духом. Она знала о том, что шквальная, наверняка, посмеётся над ней, напомнив о куда более насущных проблемах, но сейчас это не играло важной роли. — Привет, Святая, — не отвлекаясь от раздувания созданного Адриком тумана, Зоя даже не посмотрела в сторону подруги. — Слышала о твоём сегодняшнем позоре на тренировке. — Я пришла поговорить именно на этот счёт. Мне нужна помощь. — Моя? — почти рассмеялась Назяленская, наконец, остановившись и посмотрев на Алину. Старкова не знала, что шквальная увидела на её лице, но это заставило её моментально замолчать и нахмуриться. — Что у тебя случилось? — После того, как я получила второй усилитель, сила стала практически неконтролируемой. Она будто живёт отдельно от меня, вырываясь тогда, когда я совершенно не хочу этого. А из-за постоянных болей… Всё становится только хуже. Николай… Ему пришлось будить меня сегодня, потому что я осветила практически всю комнату, — на одном дыхании призналась Заклинательница, сглатывая. — Ланцов? А где был твой следопыт? Алина замерла, широко распахнув глаза. Единственным человеком, который знал о том, что произошло между ними, был Николай, но Старкова сама только что проговорилась. Конечно, Зоя была ей кем-то, вроде друга, но девушка всё равно не хотела рассказывать о произошедшем между ней и Малом каждому. Это казалось глупым. То, что случилось. Слишком детская ситуация для того, чтобы последствия оказались такими. — Мы больше не вместе, — как можно спокойнее попыталась ответить Алина, отворачиваясь от пристального взгляда Назяленской. — Уже пару недель как. — Что этот идиот сделал, а? — шквальная подошла ближе к Старковой и положила ей на плечо руку, пытаясь успокоить. Она, в отличие от Алины, видела, как из рук последней вырываются яркие искры, будто в подтверждение слов Заклинательницы о неконтролируемости силы. — Мы просто поругались, хорошо? Мал… он сказал мне кое-что, а я взорвалась. Или он взорвался первым, я не знаю! Из-за этих головных болей я уже не могу нормально соображать, Зоя… Но мы обсуждали Дарклинга и Мал, он… Сказал, что я будто всё ещё с генералом Кириганом, там, в Каньоне. Потому что мне снятся сны о нём, потому что… Святые, — Алина закрыла лицо руками, говоря всё больше и больше слов. Правда лилась из неё потоком несвязанной информации, которая уже долгие недели резала сердце ножами. Их разрыв с Малом был действительно болезненным для Старковой, но после того, что он произнёс… Заклинательница просто не хотела его видеть. Для Оретцева, который знал, сколько боли Дарклинг причинил Алине, было невероятной грубостью говорить те ужасные слова в лицо собственной девушки. Она тянулась к Мальену за помощью, а вместо этого получила плевок в лицо, который затем был ещё и растёрт парнем по всей её коже. — Хорошо, тише, тише, — Зоя твёрдо сжала в руках ладони Алины, затем полностью привлекая её к себе. Стараясь не заплакать, Старкова прижалась носом к её кафтану, вдыхая тяжёлый, почти мужской аромат духов Назяленской. От шквальной пахло её же силами: безудержными молниями, сильным ветром и свободой. — Так, значит, ты ночью превратилась в светлячка? — Когда Николаю удалось дёрнуть меня и разбудить, свет лился ото всюду, — кивнула Заклинательница, делая несколько шагов назад. — Я обязана вернуть себе контроль, Зоя, так не может больше продолжаться. Сначала я думала, что это временный эффект, что мне просто нужно привыкнуть, но с каждым днём становится всё хуже. Я теряюсь. — Тебе совершенно необязательно отправляться с нами в Балакирёв, если ты переживаешь об этом, Алина. — Необязательно?! Думаешь, я могу позволить себе отсиживаться здесь, пока вы пойдёте к Первой армии? Я не идиотка и слышу о тех настроениях, что создал между опричниками Василий. Конечно, они вряд ли посмеют напасть на царевича, но… — Мы ни в чём больше не можем быть уверены, — согласно закончила Назяленская, которая была в курсе всех переживаний. Они обсуждали наступление на Балакирёв уже несколько дней кряду. Колибри, постоянно форсирующая небо над Ос Альтой и окружными городами, докладывала о том, что в этом городе было замечено большое скопление отказников. По последним полученным данным, среди них недавно стали появляться Гриши, но они выглядели так, словно их удерживают внутри города. Если это было действительно так, то Алина была обязана спасти их. Николай, в свою очередь, надеялся убедить хотя бы малую часть Первой армии встать на его сторону. Многие знали Ланцова как майора, сражавшегося в 22-м полку, так что они вполне могли пойти за ним. Николай-царевич был любимчиком для тех, кто не хотел приближаться к политике, но Николай, боровшийся с врагами плечом к плечу с другими солдатами был любимчиком у многих военных. Сейчас это шло им на руку. Впрочем, прежде, чем показывать Алину солдатам, Ланцов понимал, что ему придётся провести кампанию по смыванию грязи с имени девушки. Несмотря на то, что многие называли девушку святой, она всё ещё была той, кто вошёл с Дарклингом в Тенистный Каньон и уничтожил Новокрибирск. От этого нужно было отмыться, прежде чем использовать Заклинательницу Солнца как знамя, за которым можно вести людей. — Пойдём, — позвала Назяленская Старкову, уводя её за собой на поле, где тренировались Гриши. Сейчас здесь почти никого не осталось: утренняя тренировка, на которой опозорилась Алина, закончилась, так и не начавшись. Самостоятельным занятиям себя почти никто не подвергал. Их поле представляло собой выжженный посреди колосьев круг. По одной из его окружностей стояли, прикреплённые к палкам, «тела» людей, созданные из ткани и набитые сеном. Адрик, решивший, что это будет забавно, даже нарисовал на некоторых из них глаза и улыбки при помощи угля. Увидев, что сделал с тренировочными статуями шквальный, Зоя пообещала оторвать ему руку, на что мальчик лишь ухмылялся. Ему нравилось раздражать Назяленскую и, тем самым, разговаривать с ней дольше обычного. — Покажи мне, что с тобой происходит, — приказным тоном произнесла Зоя, вставая за спиной Заклинательницы. Алина, боровшаяся сейчас с очередным приступом, заставила себя сглотнуть и поднять затуманенный взор на стоящие перед ней манекены. Сложив руки, девушка призвала ослепительно яркий шар, искрящийся, но не выглядящий слишком опасным. На самом деле, Старкова боялась сейчас повторить собственную оплошность, поэтому выдавала лишь минимум сил, скорее сосредотачиваясь на точности действий. Направив светящуюся бомбу в голову одного из манекенов, Алина взвыла, осознав, что та пролетела мимо него. Даже не обернувшись на фырканье Зои, Старкова повторила свои действия, делая всё чуть резче и ожесточённее. Её волосы разметались от упорства, а свет лился не только из кончиков пальцев, но и из всего тела. Третий шар, наконец, попал прямо в цель. Положив руку на плечо подруги, Назяленская остановила её очередную попытку призвать свет, и выдохнула. — Ты бьёшь манекен так, словно это просто манекен. Ты не видишь в нём опасности. Я помню тебя на корабле, Алина, и знаю, что когда перед тобой встаёт необходимость спасения чьей-либо жизни, ты попадаешь точно в голову. Представь, что вместо… этого, — шквальная рукой показала на разваливающиеся мешки с сеном и рожицами. — Стоит он. Думаю, это должно помочь тебе. Кивнув Зое вместо ответа, Алина отвернулась, вглядываясь в улыбающееся и счастливое лицо манекена. Представить… его? Ненавидела ли Старкова его настолько сильно, чтобы желать смерти? В голове вновь возникла фантомная боль от вживления в ключицы рогов оленя. «Теперь твоя Сила принадлежит мне», — бархатный тенор раздавался прямо над ухом. «Смотри, что ты сделала», — показывая на остатки, оставшиеся от Новокрибриска. «Вместе мы сможем спасти Равку», — очередная ложь, которую он сладко шептал ей между поцелуями. Да, Алина ненавидела его. Заклинательница даже не сосредотачивалась вовремя удара. Солнечный свет вырвался из ней ослепительной стрелой, врезаясь в манекен, стоявший перед ней, ровно в районе сердца. — Умница, Старкова. Но целься в голову. Боюсь, сердца у него нет.━━━━━━ ･❪ ☪ ❫ ･━━━━━━
Николай нашёл Алину, тренирующуюся вместе с Зоей на поле. Удивительно, но он никогда не видел Назяленскую настолько… расслабленной? Всегда собранная, жёсткая и непреклонная, сейчас она явно развлекалась, направляя свет Старковой с помощью нагрева воздуха. Царевич чувствовал, что температура воздуха на тренировочном поле на десяток градусов выше, чем в округе, и поражался тому, что обе девушки умудрялись сохранять нормальный цвет лица в такой жаре. — Сюда, давай сюда! — крикнула Зоя, резко разводя руки в стороны. Бросив в образовавшийся ветряной поток свой луч, Старкова зажмурилась, когда он внезапно изменил траекторию и попал чётко в голову одного из мешков. — Видишь? Получилось! — Тебе стоит научить этому остальных, — с улыбкой ответила Алина, устало опуская ладони. Оглядевшись по сторонам, девушка наконец заметила Николая, наблюдавшего за ними со стороны. — Привет! — Ланцов, — вместо приветствия кивнула Назяленская, мгновенно подбираясь. Улыбка сошла с лица сулийки, а глаза потеряли задорные искорки веселья. — Здравствуйте, дамы, — имитируя поклон, рассмеялся царевич и подошёл ближе. — Я уж думал, придётся собирать экспедицию на ваши поиски. Благо, Адрик сказал, что вас стоит поискать тут. — Зачем мы тебе? Что-то произошло? — Да, — ответил Зое Николай, потирая лоб рукой. — Мальен поймал Гриша, ошивавшуюся около нашего тумана. Сейчас с ней разговаривает Заря, точнее… Она пытается с ней поговорить, но та молчит, словно откусив язык. — Я хочу её увидеть, — мгновенно собралась Старкова, схватив царевича за руку. — Возможно, мы встречались в Малом Дворце и… — Да-да, Алина, мы поняли. Вместо того, чтобы оставлять Гриша с Зарёй, которая может её прикончить, лучше бы остался там сам и послал на наши поиски кого-то другого, — отчитала Ланцова Зоя, выступая вперёд первой. Раздвигая ветром колосья и прижимая их к земле, Назяленская первой отправилась к двухэтажному чёрному зданию. Место, которое они нарекли чем-то, вроде собственного штаба, было первым домом при входе в Сикурск. Табличка около двери свидетельствовала о том, что раньше он принадлежал местному барону, но тот, судя по всему, сбежал вместе с остальными жителями. Ещё до того, как войти в комнату, где должна была сидеть Заря, Алина пыталась подготовить себя к худшему. Позволяя Николаю первому открыть дверь и войти внутрь, Старкова пропустила следом за ним Зою и только после этого, на выдохе, вошла внутрь. В комнате повисло тягучее молчание и долгие секунды узнавания. Сдерживая себя от того, чтобы броситься на шею старой подруге, Алина смотрела в глаза Марии, с которой познакомилась в первый же день своего прибытия в Малый дворец. Девушка, сидевшая перед ней на стуле, разглядывала Старкову с таким же ответным интересом. — Он сказал нам, что ты погибла, — это было первой фразой, сказанной Марией за тот час, что она провела в душной комнате наедине с сердцебиткой. — Сказал, что ты упала и волькры разорвали тебя. — Дарклинг? — переспросил Николай, хотя ответа этот вопрос не ждал. Все понимали, о ком говорила инферн. — Никто бы не пошёл за ним, если бы мы знали, что тебе удалось сбежать, Алина. Клянусь, — тише добавила Мари, опуская голову. Старкова подошла ближе к девушке, садясь перед ней на колени. На запястьях Гриша была стёрта кожа, но это были давние, уже зажившие шрамы. Ласково оглаживая руки девушки, Алина крепко прижала голову Марии к своей груди, позволяя инферну разрыдаться себе в кафтан. Все в комнате замерли, ожидая дальнейших слов. Дарклинг жив. И этому только что пришло живое подтверждение. Николай, выйдя из дома на улицу и оставляя девушек наедине, достал из кармана кителя мундштук и вставил в него сигарету. Значит, им придётся выступать не только против Первой армии под командованием его брата, но и против Гришей, которых поведёт генерал Кириган. Сколько из них, как и Мария, мгновенно отвернуться от своего предводителя, увидев живую святую? Скольких из них он сможет окончательно привязать к себе, заставив поверить в собственную мощь? Было глупо отрицать силы Дарклинга, этот человек жил уже несколько сотен лет и явно научился дару убеждения. Он ломал под себя Равку и достиг бы куда больших высот, но произошедшее в Каньоне немного спутало ему карты. Сколько пройдёт времени, прежде чем он восстановится? Николай не знал ответа ни на один из этих вопросов. Вышедшая из дома Алина встала рядом с Ланцовым, положив голову ему на плечо. Странные отношения, завязавшиеся между ними, балансировали на грани между влюблённостью и стратегией, но ни один из них не пытался дать названия происходящему. Николай пришёл к Старковой в тот миг, когда ей было плохо, а девушка всегда появлялась рядом в минуты, когда сам царевич уже не мог вынести собственной ноши. Это было удобно. И, к тому же, Ланцов наконец перестал отрицать то, что Алина была ему симпатична. Он не ждал от девушки признаний в вечной любви и клятв оставаться вместе до гроба, но ему вполне хватало того, что они имели сейчас. — Нам пора покидать Сикурск, — первой подала голос Старкова, ладонью поглаживая спину царевича. — Дарклинг снарядил несколько экспедиций, не на наши поиски, конечно, а на поиски Гришей, но Мария была не одна. Ему обязательно доложат о том, кто именно поймал Мари. — А там, где Мал, там и ты, — закончил за девушку Ланцов, качая головой. — Я не знаю, что он станет делать, узнав о том, что я жива, но не думаю, что стоит ждать его появления на нашем пороге. — Мы можем отправиться в Прялку, — предложил Николай, выдыхая дым в воздух и смотря на то, как он растворяется в вышине. — Я рассказывал тебе о ней. — Та обсерватория, в которой ты создал Колибри? Ланцов кивнул, ожидая ответа Заклинательницы. Прялка находилась высоко в горах, а это значило то, что им придётся либо идти туда пару дней, поднимаясь по отвесным склонам, либо вызывать Колибри, что сейчас должна была быть в районе Ос Альты. Второй вариант, хоть и был более приемлемым, подразумевал длительное ожидание их воздушного флота. А большим запасом времени они не располагали. — Хорошо. Отправимся туда. Нам нужно будет подумать о том, что теперь делать с наступлением на Балакирёв. Дарклинг сейчас находится в Раевости, а оттуда рукой подать до Первой армии с Гришами. Я не хочу с ним встречаться, — уверено заявила Алина, отпуская руку Николая и следя за его отточенными движениями. Сбросив пепел с сигареты, царевич ударил мундштуком по тыльной стороне ладони, выбрасывая окурок, и спрятал металлическую основу в карман кителя. — Мы что-нибудь придумаем, Алина. Вместе.
