Пламя любви

Одним стремительным, отточенным движением Ренгоку Кёджуро стряхнул с клинка остатки тающего черного пепла и с сухим щелчком вложил ничирин в ножны. Этот жест и силуэт мечника в ярком хаори эхом отозвались в памяти пожилой Томи, мгновенно пробудив воспоминания о страшном инциденте, случившемся двадцать лет назад. — Вы… вы спасли наши жизни дважды! — безудержно расплакалась Томи, падая на колени перед Хаширой. — Я никогда не забуду это благородное лицо и этот узор на хаори! Двадцать лет назад на этой самой станции вы спасли мою дочь и меня от такого же монстра! — Бабушка, что ты такое говоришь? — удивленно спросила Фуку, бережно положив руку на подрагивающую спину старушки. Кёджуро внимательно посмотрел на плачущую женщину, и его глаза понимающе блеснули. Он ничуть не удивился. — Наверное, это был мой отец, Шинджуро Ренгоку! — громогласно и с гордостью ответил Кёджуро. — Я иду по его стопам, истребляя демонов. Для меня огромная честь — защищать вас точно так же, как когда-то сделал мой отец! — Бабушка… Прости меня, простите, что я не верила в существование этих тварей! — сквозь слезы воскликнула Фуку, наконец осознав, от какой страшной гибели они только что спаслись. Услышав это, Ренгоку Кёджуро неожиданно искренне и раскатисто рассмеялся, а затем мягко произнес: — Нет, Фуку, так и должно быть! Не знать о существовании демонов и никогда не сталкиваться с ними в своей жизни — это воистину величайшее счастье, которое только может выпасть на долю человека. «Его смех подобен звуку чистейшего горного ручья — такой же громкий, ясный и живой», — завороженно задумалась Цзян Яньли. Сидя на деревянном настиле платформы, она не могла отвести от него взгляда. Собрав остатки сил, девушка тихо добавила: — Спасибо вам… Спасибо, что спасли нас, мастер Кёджуро. — Не стоит благодарности, молодая госпожа, это моя работа! — Кёджуро обернулся к ней, одарив своей самой теплой и подбадривающей улыбкой. Его сияющее лицо стало последним, что запомнила Яньли. Горло, сжатое когтями монстра, нещадно горело, тело сковала свинцовая усталость. Облегчение от того, что опасность миновала, окончательно лишило её сил. Мир вокруг девушки плавно поплыл, глаза закрылись, и она без чувств повалилась на руки подоспевшей Томи.

***

Кажется, в далёком Ордене Юньмэн Цзян зацвела дикая слива… Легкий, опьяняющий аромат разносился повсюду, заполняя всё существо. Стоило остановиться и осмотреться, как взгляд ловил нежные белоснежные лепестки, пробивающиеся сквозь темную хвою вековых сосен. Это было самое начало волшебного, безмятежного цветения. «Почему я здесь? Разве я не была на станции?» — растерянно пронеслось в голове Цзян Яньли, когда она очутилась посреди знакомых деревянных настилов Пристани Лотоса, своего родного дома. — Доченька, — вдруг услышала она родной голос, полный безграничной любви и тепла. — Отец! — со слезами на глазах воскликнула девушка, обернувшись. Напротив неё с мягкой, но печальной улыбкой стоял Цзян Фэнмянь. — Я так рад снова видеть тебя живой и невредимой, А-Ли, — тихо произнес глава ордена. Он подошел ближе и бережно надел на шею дочери старинный кулон — семейную реликвию её матери. — Носи его, он всегда будет оберегать тебя от темных сил. — Пожалуйста, отец, не уходи! Не оставляй меня! — взмолилась Яньли, пытаясь ухватиться за его широкие фиолетовые рукава. — Проживи долгую и счастливую жизнь в этом новом мире, — со светлой грустью ответил Цзян Фэнмянь. С этими словами его силуэт начал медленно таять, растворяясь в нахлынувшем густом тумане, унося с собой ароматы цветущей сливы и далекого Юньмэна.

***

Ближе к вечеру Яньли проснулась в слезах на мягком футоне, тщетно пытаясь удержать в памяти ускользающие, подернутые туманом образы сна. — Что это? — прошептала она, внезапно почувствовав странное тепло на груди. Девушка коснулась шеи, и между её пальцами скользнул осязаемый аметистовый кулон в виде цветка лотоса с девятью лепестками. — Подарок отца… Он настоящий! Сердце Цзян Яньли разрывалось от противоречивых чувств. До своего попадания в этот мир она никогда не покидала родные края и не помышляла о чужбине. Но теперь неведомая, неодолимая сила — и образ благородного Хаширы с глазами цвета пламени — манила её вперед, в поисках собственного счастья. — Я не могу здесь оставаться, — твердо решила она. Сборы были недолгими. Бережно спрятав под одежду отцовскую золотую заколку-бабочку, Яньли на мгновение заглянула в комнату Томи, оставила на столике прощальную записку с бесконечными словами благодарности и выбежала на улицу. Бедняжка еще не подозревала, какие опасные испытания ждут её впереди. Яньли быстро спешила по знакомым сумеречным улицам в сторону железнодорожной станции. Как раз сегодня в свой первый рейс отправлялся тот самый таинственный состав, о котором говорил Кёджуро. Ближайший поезд шел через десять минут, и билеты, по счастливой случайности, еще были в продаже. — Мне один билет, пожалуйста, — запыхавшись, сказала Цзян Яньли, подойдя к кассе. — Держите, — вежливо ответил кассир, протягивая узкую бумажную полоску. Вскоре состав оглушительно свистнул, выпустил клубы пара и медленно тронулся. За окном неторопливо проплывали перрон и здания родной станции, ставшей для неё домом на целых шесть лет. В вагоне было тепло и уютно: темно-зеленая бархатная обивка сидений, изящные стены из полированного красного дерева, мягкий свет ламп. — Как красиво… — Цзян Яньли прильнула к прохладному стеклу и невольно улыбнулась, впервые в жизни испытывая такое странное, но захватывающее чувство от поездки. — Здравствуйте! Разрешите к вам присоединиться? — неожиданно услышала она мужской голос из прохода. Цзян Яньли обернулась и увидела Кёджуро. Ренгоку Кёджуро был молодым человеком среднего роста и крепкого телосложения. Его глаза сияли теплым, пронзительным желтым светом, а круглое открытое лицо обрамляли густые черные брови. Самой запоминающейся деталью его внешности были ярко-желтые волосы с пламенными красными кончиками. Юноша лет двадцати уверенно присел напротив девушки, аккуратно поставив перед собой увесистые ящики с бенто. Поверх темной формы Истребителя Демонов он носил свое знаменитое белое хаори с узором в виде бушующих языков пламени. На ногах его были красные носки таби и белые сандалии-дзоури с алыми ремешками. — Простите, что не представилась вам раньше, на станции, — мягко начала Цзян Яньли. — Меня зовут Цзян Яньли! — Я пониманию, при тех безумных обстоятельствах это было сложно! Ренгоку Кёджуро, очень рад знакомству! — громогласно и весело произнес он, поудобнее устраиваясь на сиденье. — Куда же вы направляетесь, Яньли-сан? — Я хочу найти свое настоящее счастье: быть любимой и выйти замуж за хорошего, благородного человека, — искренне улыбнулась девушка, глядя в окно и мечтая о будущем. — Стать прекрасной женой и матерью. — Будешь готовить мне мисо-суп каждый день? — вдруг совершенно серьезно спросил Ренгоку Кёджуро, открывая первую коробку с едой. — Что…? — растерялась от такой прямоты Яньли, округлив глаза. — Выходи за меня замуж, — просто пояснил он, уже вовсю уплетая рис с сочным мясом и овощами. — Очень вкусно! На мгновение Яньли замерла. Внутри неё поднялась волна девичьего смущения, но, взглянув на этого сильного, честного и чистого сердцем юношу, она почувствовала, что готова доверить ему свою судьбу. — Если я буду единственной в твоем сердце, то я с радостью буду готовить тебе мисо-суп каждый день, — тихо, но твердо ответила Цзян Яньли, внезапно для самой себя принимая его предложение. — Договорились! — Кёджуро просиял еще ярче. — У тебя рис на щеке, — с легким смешком заметила она, глядя на его испачканное лицо. — Еще остался? — спросил он, безуспешно пытаясь вытереть щеку тыльной стороной ладони. — Да, вот здесь, подожди, — Яньли достала из рукава чистый платочек. Кёджуро был удивительно красив, подумала девушка. Она почувствовала, как лицо заливается густой краской от смущения, когда придвинулась ближе и аккуратно направила платочек к его правой щеке, убирая прилипший рис. В эту секунду, находясь так близко к нему, она ощутила страстное, непреодолимое желание. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что в их вагоне никого нет, Яньли робко приблизилась к его лицу. Затаив дыхание и прикрыв глаза, она едва коснулась его теплых губ трепетным поцелуем и нежно прошептала: — Я люблю тебя, Кёджуро… И хочу, чтобы у нас было много детей. — Яньли, ты сделаешь меня самым счастливым человеком на свете! — Кёджуро раскатисто, радостно рассмеялся и крепко, с бесконечной нежностью обнял свою новоиспеченную невесту, прижимая её к своей сильной груди.