Пламя любви

Однако Цзян Яньли не сразу осознала, где очутилась. Вместо привычного тепла одеяла её тело нежно обнимала прохладная, шелковистая трава. Над головой раскинулся бархатный покров ночного неба, щедро усыпанный бриллиантовой россыпью далёких звёзд. Робкий полумесяц, словно тонкий серебряный коготок, украдкой выглядывал из-за ажурной кроны склонившейся над ней ольхи. — Белая накидка… Кёджуро? — Яньли приподнялась и тревожно огляделась в поисках любимого. Она заметила его в нескольких метрах от искорёженного поезда. Он стоял неподвижно, словно величественное изваяние из пламени и стали. Хашира Пламени, тяжело опираясь на свой верный меч, безмолвно смотрел в бездонную даль. Багровая лужа крови медленно расползалась вокруг его ног зловещим, уродливым цветком, а рядом не было ни души — Танджиро и Иноске, обессиленные, лежали далеко в стороне. Яньли вскочила на ноги и бросилась к нему, стремясь утонуть в его объятиях. В этот миг всё вокруг потеряло смысл, стало серым и неважным. Хотелось навсегда изгнать этот ужас, забыть его, словно кошмарный сон. Горячие слёзы потоком хлынули из глаз, полностью застилая мир, а сердце разрывалось на части от невыносимой, удушающей боли. — Пожалуйста, не уходи! Не оставляй меня одну! — взмолилась она, подбегая ближе. — Прости… — хрипло прошептал Кёджуро. Он с огромным трудом выговаривал слова сквозь кровь, заливающую горло. Его силы окончательно иссякли, и Хашира Пламени бессильно рухнул лицом на плечо любимой, увлекая её за собой на землю. — Нет! Я сделаю всё, чтобы ты выжил! — бесцветным от подступившего шока голосом прошептала Цзян Яньли. Она крепко прижала его к себе и дрожащими пальцами сжала свой аметистовый кулон. Собрав всю оставшуюся духовную энергию и волю, Яньли активировал защитный магический круг Ордена Юньмэн Цзян. Воздух вокруг них мгновенно наполнился чистейшим лавандовым светом. Прямо в пространстве соткались девять дивных, сияющих лотосов, которые закружились в стремительном, спасительном танце вокруг влюбленных. Вдруг один из мистических цветков мягко коснулся груди Кёджуро и бесследно растворился в его теле. Словно в полубреду, Яньли увидела чудо: чудовищная сквозная рана в его солнечном сплетении начала медленно, но верно затягиваться. Кровь остановилась, разорванные ткани и сосуды срастались, и через несколько мучительных мгновений от смертельного повреждения не осталось и следа. Дыхание молодого человека мгновенно выровнялось, а предсмертный жар отступил. Древняя магия заклинателей вырвала Хашира Пламени из лап смерти. — Как я рада! — сквозь слёзы облегчения выдохнула Цзян Яньли, крепко обнимая Кёджуро и нежно целуя его в макушку. Ночное небо словно распороли невидимым клинком, и первой алой струйкой из этой раны хлынул яркий луч восходящего солнца. Вскоре из небытия медленно выплыл раскалённый оранжевый диск, всё сильнее наливаясь светом и стремительно устремляясь ввысь. Спящий Ренгоку купался в нежных предрассветных лучах, словно был целиком соткан из чистого золота. В этот миг он был ослепительно красив. Цзян Яньли готова была позабыть обо всём на свете, лишь бы каждый день своей жизни вот так же встречать рассвет рядом с этим невероятным человеком. — Я должен спасти всех! Где мой меч?! — резко спросил Кёджуро, распахнув глаза и мгновенно приходя в себя. — Если ты ещё не понял, то опасность миновала. Я спасла твою жизнь, — мягко остановила его Яньли. — Ясно, — Кёджуро на секунду нахмурился, оценивая обстановку. — Значит, я всё-таки проиграл эту битву?! — Почему ты так совершенно не ценишь собственную жизнь?! — с горьким упрёком спросила Цзян Яньли, и крупные слёзы снова покатились по её щекам. — Я ведь хочу прожить с тобой всю свою жизнь, до самой старости! — Я лишился возможности исполнять долг Хашира Пламени… Теперь мы вместе отправимся домой, к моей семье, — Кёджуро нежно провел ладонью по её щеке, стирая солёные капли. — Поэтому, прошу, больше не проливай свои драгоценные слёзы. Я рядом. Он крепко взял её за руку. Влюблённые заворожённо смотрели друг на друга, полностью забыв о развернувшемся вокруг хаосе и крушении поезда. Цзян Яньли робко потянулась вперёд и коснулась губами его лба, но Кёджуро, повинуясь порыву чувств, внезапно обвил её шею руками и страстно поцеловал в губы, скрепляя их нерушимый союз под лучами восходящего солнца.

***

Незаметно подкрались сумерки, и к тому моменту, как они прибыли к поместью семьи Ренгоку, непроглядная ночная тьма уже полностью окутала землю. Огромный традиционный японский особняк, выполненный в благородном старинном стиле, величественно возвышался перед ними, окружённый высоким деревянным забором. — Твоя семья… точно будет рада встрече со мной? — взволнованно спросила Цзян Яньли, робко остановившись перед массивными воротами поместья. — Конечно, будет! Но отец может показаться тебе немного… грубоватым, — честно ответил Кёджуро и громко, уверенно постучал в массивную парадную дверь. — Подождите, пожалуйста, сейчас открою! — донёсся из глубины дома звонкий, слегка суетливый мальчишеский голос. Створки дверей с тихим шорохом распахнулись, и на пороге появился Сенджуро Ренгоку. Как и его старший брат, мальчик был невероятно похож на отца чертами лица и причёской, однако в его глазах читалась nesравненно большая, трепетная мягкость. Он был одет в простое светлое мужское кимоно, тёмные складчатые штаны-хакама и лёгкие сандалии. — Сенджуро, я вернулся! — громогласно провозгласил Кёджуро. — Брат! Ты жив! — радостно воскликнул мальчик, мгновенно заметив отсутствие боевой формы Хашира Пламени, и со слезами на глазах бросился в его крепкие объятия. — Цзян Яньли, познакомься, это мой младший брат, — с гордостью представил его Кёджуро, бережно похлопав Сенджуро по плечу. — Очень рада встрече с тобой, Сенджуро, — мягко улыбнулась девушка, глядя на этого скромного парня лет четырнадцати. — Взаимно, госпожа Яньли. На улице становится прохладно, пожалуйста, скорее проходите в дом, — вежливо поклонился Сенджуро, пропуская гостей внутрь двора поместья. Он провёл их по длинной мощёной дорожке, вдоль которой пышно цвели кусты ярко-жёлтых хризантем. В глубине сада виднелись прекрасные сливовые деревья, ветви которых были сплошь усыпаны нежными, бледно-розовыми бутонами. Их чудесный, тонкий аромат разносился далеко вокруг, наполняя прохладный ночной воздух нежной сладостью. Поднимаясь в полумраке по ступеням деревянного крыльца, Цзян Яньли от волнения случайно споткнулась о низкий порожек. Однако Кёджуро среагировал мгновенно: он бережно подхватил возлюбленную под руку и одним уверенным, плавным движением перенёс её прямо в прихожую дома. — Ты не ушиблась, моя радость? — обеспокоенно спросил Кёджуро, осторожно опуская изумлённую и слегка покрасневшую девушку на гладкий деревянный пол — Нет, всё в порядке, спасибо тебе… — тихо ответила Яньли, чувствуя, как его забота прогоняет любые страхи перед встречей с новой семьёй. Внутри дома царила глубокая, почти осязаемая тишина. Просторные комнаты, соединённые длинными коридорами с бумажными перегородками-сёдзи, уходили вглубь здания. — Брат, госпожа Яньли, я пойду приготовлю ужин, а вы пока располагайтесь, — вежливо поклонился Сенджуро и поспешил в сторону кухни. — И, пожалуйста, постарайся пока не ходить в левое крыло дома, — предостерёг Кёджуро, поворачиваясь к возлюбленной. — Почему? — искренне удивилась Цзян Яньли. — Там находятся покои моего отца, — объяснил бывший Хашира Пламени. Он ласково взял девушку за руку и провёл её в одну из гостевых комнат поместья. Комната была обставлена скромно, но с безупречным традиционным вкусом. Помимо лаконичной мебели из тёмного дерева, интерьер украшала лишь изящная белая фарфоровая ваза. Она стояла на невысоком столике у окна, а внутри неё красовались несколько свежих зелёных стеблей бамбука. Осмотревшись, Цзян Яньли опустилась на мягкую шелковую подушку-дзабутон и с улыбкой поинтересовалась: — Кёджуро, если честно, я ужасно проголодалась после долгой дороги. Скоро ли будет ужин? — Я помогу Сенджуро! Жди здесь! — улыбнулся он и скрылся за раздвижной дверью. Примерно через полчаса Кёджуро вернулся, бережно неся в руках ярко-красный лакированный поднос. На нём аккуратно стояли пиалы с едой: дымящийся мисо-суп на рыбном бульоне и рассыпчатый белый рис с пряными маринованными овощами. Яньли благодарно приняла свою порцию, но перед тем, как приступить к трапезе, лукаво взглянула на любимого и тихо спросила: — Кёджуро… А мы будем спать здесь вместе? — Кха!.. — Кёджуро, который явно не ожидал от скромной девушки такого прямого вопроса, мгновенно поперхнулся. Его смущение выдали резко покрасневшие кончики ушей. Чтобы скрыть неловкость, он принялся с удвоенной силой и невероятной скоростью набивать рот рисом, прямо как во время поедания своих любимых бенто в поезде. — Нет, сегодня… сегодня это исключительно твоя комната! — усердно прожевав, выпалил он. — Наша свадьба состоится через два дня в здешнем синтоистском храме. Женитьба — дело недолгое, тем более Кёджуро не хотел устраивать из этого события пышное и шумное торжество. Вот только до этого самого момента Хашира Пламени почему-то вообще не задумывался о том, что сразу после церемонии ему, скорее всего, придётся спать с ней в одной комнате и делить общую постель. От этой мысли его сердце забилось куда быстрее, чем во время боя с Высшей Луной.

***

Спустя двадцать минут раздвижная дверь в комнату снова мягко отъехала в сторону. Сенджуро бережно внёс пышный, мягкий футон с тёплым одеялом, аккуратно уложил его на татами и вежливо произнес: — Брат, госпожа Яньли, горячая вода в бане уже полностью готова! — Спасибо, Сенджуро! Большое тебе спасибо! — с теплой улыбкой поблагодарила его Цзян Яньли, тронутая такой заботой. Искренне обрадованный похвалой, парень скоро собрал со стола пустые пиалы и торопливо вышел из гостевой комнаты. — Мы пойдём вместе, — внезапно сообщил Кёджуро, поднимаясь на ноги. — После столь долгой и тяжелой дороги всегда хочется поскорее смыть с себя всю пыль. — Что? Неужели мы будем принимать офуро вместе? — в глазах девушки вспыхнул лукавый, озорной огонёк. — Нет, конечно же нет! — Кёджуро снова забавно смутился, мгновенно посерьезнел и замахал руками, напрочь растеряв всю свою боевую строгость бывшего Хашира Пламени. Некоторое время спустя они вышли во двор и подошли к небольшому деревянному строению, примостившемуся в самом укромном уголке заднего двора поместья. Переступив порог, Цзян Яньли сразу почувствовала, что внутри не просто тепло, а приятно и нежилось жарко. Возле входа стояла длинная деревянная скамья со стопкой белоснежных полотенец, а на бамбуковых крючках висели чистые, пахнущие свежестью хлопковые халаты. За широкой ширмой пряталась традиционная прямоугольная офуро, до краёв наполненная обжигающей водой, от которой густым столбом поднимался влажный пар. — Ровно через час я вернусь сюда, — сообщил Кёджуро. — Располагайся! С этими словами он поспешно закрыл за собой дверь, оставляя девушку наедине с долгожданным отдыхом. Отказаться от столь блаженного купания Цзян Яньли, конечно же, не могла. Ближайшие сорок минут она с истинным наслаждением нежилась в горячей воде, чувствуя, как приятное тепло проникает в каждую клеточку тела, прогоняя остатки усталости, а мышцы наконец полностью расслабляются после всех пережитых в поезде ужасов. Наконец, когда вода начала постепенно остывать, девушка выбралась наружу, аккуратно укутала мокрые волосы полотенцем и надела удобный белый халат. Из-за шума поднимающегося пара она совершенно не услышала, как тихо открылась входная дверь. Яньли вздрогнула от неожиданности, только когда Кёджуро плавно отодвинул бамбуковую ширму в сторону и негромко произнёс: — Теперь моя очередь! Тебя проводить обратно до дома? — Не надо, спасибо, я отлично запомнила дорогу! — слегка покраснев, проговорила Яньли. Она быстро скользнула мимо него к выходу, чувствуя, как щёки приятно покалывает то ли от банного жара, то ли от волнительного присутствия любимого человека.