Пламя любви

«Откуда появляются новые вазы?» — подумал Муичиро Токито, взглянув на круглые горшки. — Только и умеешь всё ломать, ломать и ломать! — возмущался Гёкко, яростно сжимая кулаки. — Где такому дикарю, как ты, понять моё искусство?! «Впрочем, если он так упорно бегает, значит, панически боится потерять голову. В отличие от того демона, который умел разделяться», — решил Муичиро. — Тысячи рыбьих иголок! — со свистом полетели колючки в Хаширу Тумана. — Дыхание пламени, четвёртый стиль: Волны пылающего огня! — Ренгоку Кёджуро заблокировал атаку, создавая круговыми движениями клинка яростный огненный водоворот. — Хашира Пламени… — удивился Муичиро Токито, увидев перед собой охотника в белоснежном хаори с яркими языками огня. — Кто ты еще такой?! — взорвался Гёкко от ярости. — Ты похитил мою жену? — ледяным голосом переспросил Хашира Пламени. — Нет, но я бы не отказался! — Что ты имеешь в виду? — Первая Высшая Луна, Кокушибо, украл эту женщину для себя, сделав собственной рабыней! — самодовольная ухмылка демона ясно давала понять, что он не врет. Небо пронзила яркая мерцающая вспышка, где-то вдалеке прогремел гром. Тьма на мгновение расступилась, обнажив хмурое, искаженное гневом лицо Кёджуро. При мысли о судьбе любимой он едва мог сдержать ярость, кипевшую в самом сердце. — Это твои последние слова, — выдохнул он. Одним молниеносным движением меча Кёджуро начисто снёс шею демона. В этот же миг раздался оглушительный раскат грома, гулко отозвавшийся эхом в лесу. С неба закапал мелкий дождь — первый за несколько дней. И снова неудача, зацепка оборвалась. Ливень быстро усиливался. На земле стали появляться багровые лужи, в которых дождевая вода смешивалась с кровью демона. Повсюду витал удушливый запах пепла. За телом Гёкко, которое медленно рассыпалось в прах, неподвижно и грозно стоял Хашира Пламени. — Вы в порядке? — спросил Муичиро, подходя ближе. — Я не смог уберечь свою жену… Это целиком моя вина! — глухим, полным боли голосом ответил Кёджуро, устремив взор в свинцовое небо. По его лицу без остановки текли слёзы, бесследно перемешиваясь с холодными дождевыми каплями. Белоснежное хаори насквозь промокло и тяжело свисало с плеч, а яркие длинные пряди волос безжизненно прилипли к щекам. Образ всегда непоколебимого и сияющего Хаширы Пламени в этот миг казался сокрушённым. — Ваша жена жива — и это главное! — воскликнул Муичиро Токито. Сделав шаг вперёд, он решительно положил свои ладони на широкие плечи старшего товарища, заставляя того посмотреть на себя. — Даже если тебя будет ломать собственная слабость — зажги огонь в своём сердце! Стисни зубы и двигайся вперёд, несмотря ни на что! Разве… разве это не ваши собственные слова?! Кёджуро замер. Эти слова, когда-то сказанные им самому себе и другим, сейчас вернулись к нему из уст юного Хаширы Тумана, пробивая стену отчаяния. Огонь в его золотых глазах, готовый было угаснуть, вспыхнул с новой, еще более неистовой силой. Он резко выдохнул, сбрасывая оцепенение.

***

Простыни казались ледяными, словно соткаными из замороженного шелка Замка Бесконечности. В этой удушающей полутьме Яньли судорожно сжимала на груди отцовский кулон — единственное, что связывало её с домом и оберегало от безумия. Пошел девятый месяц беременности. Огромный живот не давал вздохнуть, и теперь она могла лежать только на боку, беспомощно всматриваясь в бесконечную пустоту высокого потолка. «Я должна защитить моё бесценное дитя. Чего бы мне это ни стоило», — заклинала себя Яньли, бережно укрывая ладонями округлившийся живот. Сегодня малыш вел себя тише обычного. Измотанная страхом девушка заснула на удивление быстро, позабыв погасить догорающую свечу. Тук… Тук… — сердце Яньли внезапно пропустило удар. Она резко открыла глаза. Пространство у постели исказилось. Без единого звука, прямо из сгустившихся теней, соткался силуэт Первой Высшей Луны. От ужаса дыхание Яньли перехватило. Шесть янтарно-красных глаз Кокушибо зловеще блеснули в полумраке. На его лице проступили багровые демонические метки, похожие на языки пламени. — Ты выйдешь за меня? — раздался его низкий, ровный голос, от которого по комнате пополз могильный холод. Пламя свечи испуганно дрогнуло, бросая длинные, уродливые тени на бумажные стены сёдзи. Во всей вселенной не было существа более жуткого и величественного в своем уродстве. — Каждую ночь… ты задаешь мне один и тот же вопрос, — превозмогая дрожь в голосе, выдохнула Яньли. — И каждый раз ты слышишь то же самое. Нет. — Я надеялся, что время усмирит твою гордыню, и ты добровольно примешь мою волю, — Кокушибо даже не шелохнулся, его рука покоилась на рукояти меча из плоти. — Но, похоже, тебе нужно еще немного времени. — Я люблю своего мужа! — со слезами на глазах, но твердо отрезала она. — Кёджуро найдет меня. Я знаю это! — Этот Замок Бесконечности… невозможно найти обычным путем, — безжалостно, словно вынося приговор, произнес демон. — Твой Хашира Пламени обречен на слепые поиски. Яньли заставила себя приподняться, глядя прямо в его страшные глаза: — Скажи… Неужели я так сильно похожа на твою покойную жену из человеческого прошлого? Один из трех правых глаз Кокушибо едва заметно дернулся. — Да. Как две капли воды. — Тогда почему?! Кокушибо, зачем ты бросил собственную семью?! — её голос сорвался на крик. В комнате повисла тяжелая, звенящая тишина. Демон молчал. Его шесть глаз неподвижно и жутко впились в лицо девушки, а в воздухе физически ощутимо возросла жажда крови. — Ты причинил своей настоящей жене столько боли и страданий, — тише, но с глубокой горечью продолжала Яньли. — Она любила тебя всем сердцем, родила тебе детей… А ты променял простое человеческое счастье на участь жалкого демона! — Замолчи, — в голосе Высшей Луны звенящей сталью полоснула первобытная ярость. Воздух вокруг стал настолько тяжелым, что Яньли едва не задохнулась. — Если ты отпустишь меня и ребенка на волю… я обещаю, ты больше никогда нас не увидишь, — сделала она последнюю отчаянную попытку. — Ты не в том положении, чтобы ставить условия, — ледяное самообладание вернулось к нему так же быстро. Кокушибо бесшумно развернулся и двинулся к деревянному окну, за которым простиралась перевернутая геометрия замка. — Но почему ты не хочешь просто объяснить?! — Так сильно не терпится снова обнять Хаширу Пламени? — равнодушно бросил Кокушибо, перешагивая порог комнаты. — Забудь о нем. Твой охотник потерял след. Очень скоро… у нас будет прекрасная демоническая семья. «Не надейся, демон. Я любой ценой спасу своего ребенка», — Яньли упрямо стиснула зубы и с трудом повернулась на другой бок, пряча катящиеся по щекам слезы. Часы пробили полночь. В ту же секунду за дверью послышался едва уловимый шорох одежды и тихое, монотонное покашливание. — Кто там?.. — прошептала она, сжимаясь в комок от новой волны страха. Стена за спиной Яньли беззвучно раздвинулась. В комнату скользнула Накиме. Её длинные, блестящие угольно-черные волосы струились до самой талии. Две пряди обрамляли подбородок, а густая челка намертво скрывала верхнюю половину лица, оставляя видимым лишь бледный рот. В руках она сжимала массивную деревянную биву. — Ты ведь хочешь выбраться на волю? — мертвым, лишенным каких-либо эмоций голосом спросила новая гостья. Яньли не успела даже моргнуть, как силуэт Накиме мгновенно растворился в воздухе и тут же соткался заново — прямо у изголовья футона пленницы. — Я могу тебе в этом помочь, — назидательно произнесла демоница, слегка наклонив голову. У Яньли бешено заколотилось сердце. Вступать в тайный сговор с личной служанкой Кибуцуджи Мудзана — чистое безумие. Но это был её единственный, призрачный шанс на спасение. — Что… Что ты хочешь за это? — решительно спросила девушка. — Твое драгоценное кольцо, — единственный глаз Накиме, скрытый за челкой, казалось, хищно блеснул. Она уставилась на кольцо Цзыдянь, которое слабо и загадочно переливалось фиолетовыми искрами на пальце Яньли. — Забирай, — Яньли без секундного колебания сняла кольцо и протянула его бледной руке демоницы. Накиме медленно сжала трофей в тонких пальцах. Несколько секунд длилось невыносимое молчание, нарушаемое лишь тиканьем часов. Наконец, демоница едва заметно кивнула и занесла руку над струнами своего инструмента: — Ты только что выкупила свою свободу. Накиме медленно занесла руку над инструментом и с силой ударила по струнам. По комнате раскатился оглушительный, вибрирующий звук бивы. БЭ-Э-ЭН! Яньли затаила дыхание. Пол под ней внезапно исчез, а пространство вокруг начало стремительно скручиваться в безумный водоворот. Музыка Накиме звучала всё ближе и громче, заполняя собой всё сознание. Но вдруг в безупречную каноничную мелодию Замка Бесконечности с резким скрежетом ворвались фальшивые, чужеродные ноты — это древняя магия фиолетового артефакта вступила в конфликт с демонической силой. В то же мгновение Яньли бесследно растворилась в воздухе. Оставшись без хозяйки, массивное кольцо с грохотом упало на деревянный пол и со звоном покатилось прямо к ногам демоницы. — Это кольцо… Оно просто великолепно! — завороженно прошептала Накиме. Она подняла артефакт высоко над головой. Крупный аметистовый камень Цзыдяня поймал тусклый свет свечи, яростно вспыхнув мириадами искристых фиолетовых огней. Лицо Накиме исказилось в редкой для неё, жуткой гримасе восторга. Демоница резко развернулась, собираясь покинуть комнату, как вдруг пространство перед ней потемнело. Путь к выходу живой стеной преградил разгневанный Кокушибо. Его тяжелая, удушающая аура мгновенно заполнила всё помещение. — Что ты здесь делаешь?! — ледяной сталью прозвучал его голос. Мощная когтистая рука Первой Высшей Луны мертвой хваткой вцепилась в плечо Накиме, заставляя дерево под её ногами треснуть. — Я лишь взяла драгоценное кольцо твоей пленницы… — монотонно, но с явным вызовом ответила она. Шесть янтарно-красных глаз Кокушибо бешено метнулись к пустому футону. — Куда исчезла Яньли?! — Она отдала это кольцо, чтобы навсегда сбежать от тебя! — Накиме жутко рассмеялась, и этот смех эхом раскатился по бесконечным коридорам. Ее силуэт начал стремительно растворяться в сгущающейся темноте. — Ты не посмеешь навредить мне, Кокушибо. Ведь господин Мудзан слишком сильно нуждается в моей силе! Пространство захлопнулось, оставив Первую Высшую Луну в абсолютном одиночестве. Кокушибо застыл посреди пустой комнаты. Его пальцы, сжимавшие воздух, судорожно задрожали, а на лбу и шее вздулись багровые вены. Взгляд шести глаз, прикованный к опустевшей постели, был полон леденящей ярости и болезненного отрицания. — Это невозможно… — глухо выдохнул он, и от его шёпота стены вокруг покрылись трещинами. — Яньли не могла меня предать!