Пламя любви

В лучах утреннего света, весело играющих в тёмных волосах девушки, ослепительно искрилась серебряная заколка в форме цветка лотоса, искусно удерживая их в пышном, аккуратном пучке. На ней было надето роскошное сиреневое кимоно, словно сотканное из нежнейших лепестков. Яньли бросила последний короткий взгляд в зеркало и, оставшись полностью удовлетворённой своим отражением, окончательно собралась с духом перед долгожданной встречей с гостями. Ночные страхи и неуверенность благодаря горячим заверениям Кёджуро полностью растаяли, уступив место лёгкому, чисто женскому азарту. Сенджуро мягко распахнул раздвижную дверь, пропуская невестку в просторную гостиную поместья, откуда уже вовсю доносился заразительный, звонкий смех. Яньли мгновенно узнала этот голос, принадлежавший Шинобу, и едва уловимая, остаточная волна ревности всё же больно кольнула её сердце. Девушке пришлось вежливо попросить Сенджуро пройти немного вперёд, чтобы успеть скрыть мимолётное смятение и окончательно взять себя в руки. Задержавшись в дверях буквально на одно мгновение, Яньли глубоко вздохнула, со всей решимостью изгоняя из души последнюю нерешительность, и уверенно шагнула вперёд. Спустившись к общему столу на татами, она с мягкой грацией окинула взглядом собравшихся. Двое незнакомцев, до этого оживлённо беседовавших, при её появлении мгновенно замолчали, явно поражённые её утончённой и величественной красотой, и теперь не могли отвести от неё глаз. Кёджуро, казалось, и вовсе замер, не в силах налюбоваться своей ослепительной женой. Однако Яньли лишь мельком, лукаво взглянула на мужа и тут же перевела всё своё внимание на миниатюрную Шинобу Кочо, которая чинно сидела рядом с абсолютно бесстрастным Гию Томиокой. Наблюдавший за этой сценой Шинджуро бросил на девушек полный любопытства и скрытой усмешки взгляд — он прекрасно понимал, какую игру затеяла его невестка. В просторной гостиной на секунду повисла напряжённая, звенящая тишина. Яньли с безупречной осанкой истинной леди из Ордена Юньмэн Цзян опустилась на подушку прямо напротив Шинобу. Одарив Хашира Насекомого самой ласковой, чарующей улыбкой, на какую только была способна, она повернулась к супругу и сладко произнесла: — Дорогой, ты до сих пор так и не представил меня своей очаровательной подруге. Нехорошо заставлять гостей ждать! В ответ на этот скрытый вызов Шинобу одарила её своей фирменной — вкрадчивой, мягкой и чисто кошачьей улыбкой. — Я Шинобу Кочо — Хашира Насекомого, — плавно представилась она, слегка наклонив голову, отчего заколка-бабочка на затылке качнулась. — Кёджуро-сан как-то вскольз обмолвился на собрании у Главы о том, при каких удивительных обстоятельствах ты спасла его и досталась ему в жёны. И как же мне называть тебя, прелестное создание? — Меня зовут Цзян Яньли, и я — его горячо любимая и единственная супруга, — с непоколебимой гордостью заявила хозяйка дома, бросив на Хашира Насекомого пронзительный, ревностный взгляд. — Какая ты молодец! Сумела невероятно быстро заполучить этого упрямца, — вдруг весело и совершенно беззлобно рассмеялась Шинобу, изящно прикрыв рот ладонью. Она заговорщически подмигнула Яньли и покосилась на своего спутника: — Вот Томиока-сан, например, набрался смелости предложить мне встречаться лишь спустя целых три года после нашего знакомства. Умоляю, поделись секретом, как тебе удалось так стремительно окольцевать мужчину из семьи Ренгоку? От такой внезапной дружелюбности и отсутствия соперничества Яньли слегка растерялась, почувствовав, как ревность уступает место смущению. — Ну… Путь к сердцу мужчины всегда лежит через его желудок, — уже гораздо мягче, но всё ещё немного назидательно ответила она, вспомнив свой наваристый лотосовый суп. Кёджуро, сидевший чуть поодаль, гордо и счастливо улыбнулся, но в этот момент никто не заметил его улыбки — все взгляды мужчин в гостиной были прикованы к этому забавному противостоянию двух прекрасных девушек. Даже вечно хмурый Гию Томиока от реплики Шинобу едва заметно отвернулся, пряча смущение за высоким воротником своей сине-зелёной формы. — Неужели всё так просто? — с притворным удивлением протянула Шинобу, своим острым умом мгновенно сообразив, что к чему, и оценив преданность Яньли. Но продолжить эту лёгкую беседу им было не суждено. Неожиданно для самой себя Яньли почувствовала, как к горлу резко подступила тяжёлая, удушливая тошнота от густого запаха стоящей на столе еды. Слёзы невольно навернулись на её аметистовые глаза. Понимая, что всё выходит из-под контроля, она резко вскочила со своей подушки и стремглав выбежала на улицу через открытые двери, больше всего на свете боясь опозориться прямо на глазах у высокопоставленных гостей мужа. Подходил к самому концу август. Кёджуро отсутствовал ровно три месяца, и теперь в прохладном вечернем воздухе сада уже отчётливо чувствовалось первое, пока ещё робкое дыхание наступающей осени. Огромная луна, едва успев выплыть на потемневший небосвод, тут же трусливо спряталась за плотной, свинцовой завесой набежавших облаков. Ощутив под босыми ногами мягкую, влажную от росы траву, Яньли обессиленно опустилась на колени у кромки сада. Её тело содрогнулось от сильного, мучительного приступа рвоты. Кое-как справившись с дурнотой и тяжело дыша, она аккуратно вытерла рот шёлковым платком и попыталась разглядеть хоть что-то в подступившей ночной темноте, надеясь прийти в себя до того, как Кёджуро бросится её искать. Внезапно из ночного мрака вытянулась бледная, костлявая рука. Она мёртвой хваткой обхватила Яньли за талию, грубо прижимая к чужому холодному телу. В ту же секунду другая ладонь намертво зажала ей рот, полностью лишая возможности издать хотя бы малейший звук или позвать на помощь. — Если издашь хоть единый писк, — прошептал прямо на ухо незнакомый, сочащийся ядом и угрозой голос демона, стремительно растворяясь вместе с ней в густой ночной тьме, — я вернусь и до единого вырежу всех, кто сейчас находится в этом поместье! — Яньли? Ты где, моя радость? — спустя минуту из дома донёсся встревоженный голос Кёджуро. Он быстро спустился с террасы-энгава во двор, чутко оглядывая погружённый в темноту сад в надежде увидеть жену. Но её и след простыл. Сделав несколько шагов к опушке, Кёджуро внезапно заметил блеснувшую на траве серебряную заколку в форме лотоса. Стоило ему наклониться и поднять её, как его обострённое обоняние уловило слабый, но отчетливый, зловонный запах чужеродного демона. — Проклятье… Клянусь, я уничтожу каждого демона на своём пути! — яростно прорычал Кёджуро, и от его колоссального гнева земля под ногами мелко задрожала. Выбежавшие на шум гости замерли. Спёртый, душный воздух августовской ночи вокруг плавно искажал очертания предметов. Присмотревшись сквозь набежавшее марево, Шинобу и Гию в немом шоке увидели, что посреди двора стоит Кёджуро, а вокруг его тела бушует самое настоящее, материальное пламя, рождённое его чистой яростью и запредельным боевым духом. — Что случилось? — спросил Гию Томиока, пытаясь успокоить друга. — Тварь… Какая-то демоническая тварь только что похитила мою жену! — громогласно, сокрушительно проревел Ренгоку Кёджуро. Он с силой провёл ладонью по обнажённому лезвию своего клинка ничирин, который тут же ослепительно вспыхнул яростным огнём, и, словно карающая огненная тень, в одно мгновение исчез за воротами, бросившись по следу. — Разум Кёджуро сейчас полностью объят хаосом, а сердце переполнено первобытной болью и слепым гневом, — с тяжёлой горечью произнёс Шинджуро Ренгоку, выходя на крыльцо и глядя в ночную пустоту. — В таком состоянии даже он может легко совершить роковую ошибку и сбиться с истинного пути воина. Его нужно поддержать! — Пожалуйста… Умоляю вас, спасите брата и Яньли! — взмолился Сенджуро, не в силах больше сдерживать подступившие слёзы страха за семью. — Всё будет хорошо, Сенджуро-кун. Мы обязательно найдём и спасём наших друзей! — твёрдо пообещала Шинобу Кочо, и её привычная кошачья улыбка мгновенно исчезла, уступив место ледяной решимости Хашира Насекомого. — Пошли, — коротко и хладнокровно бросил Гию Томиока, на ходу перехватывая рукоять своего водяного меча и стремительно направляясь к выходу вслед за ушедшим огненным следом.

***

Цзян Яньли очнулась в тесной, тускло освещённой комнате. Узкий, призрачный луч лунного света проскользнул сквозь просвет между тучами, устремив на неё свой холодный, немигающий взор. За окном по ночному небу бешено неслись рваные клочья свинцово-серых облаков. У самого окна, спиной к пленнице, неподвижно сидел бледноликий демон. Его длинные чёрные волосы, тронутые на самых кончиках огненно-алым пламенем, были аккуратно собраны в высокий хвост. На нём было надето богатое пурпурное кимоно с рисунком пчелиных сот и свободные чёрные штаны-хакама. Рядом с ним на татами мирно покоился длинный, зловещего вида меч в деревянных ножнах. «Я должна бежать отсюда, пока ещё не слишком поздно…» — в панике подумала Яньли, с нарастающей тревогой глядя на застывшую спину незнакомца. Казалось, похититель полностью погрузился в собственные мрачные мысли. Но едва уловимый шорох одежды девушки, собиравшейся тихо отодвинуть перегородку-сёдзи, заставил его пошевелиться. Демон плавно, с непостижимой грацией развернулся всем телом. Яньли истошно вскрикнула от первобытного ужаса, впервые увидев его искажённое лицо. Из глубин самого ада на неё в упор смотрели три пары безжалостных глаз с ярко-жёлтыми радужками и налитыми кровью склерами. — Я — Первая Высшая Луна, Кокушибо, — размеренно, словно удары погребального колокола, произнёс он, медленно приближаясь к замершей пленнице. — Кокушибо… — Яньли в страхе попятилась назад, пока спина не ощутила холодную деревянную стену. Сердце бешено колотилось в груди, напоминая о ребёнке. «Пусть я не в силах отрубить голову монстру такого уровня… Но я обязана выжить любой ценой! Ради Кёджуро. Ради нашего малыша!» — Первая высшая луна — Кокушибо! — произнес он, приближаясь к ней. — Кокушибо… — Яньли попятилась, но тут же ощутила за спиной холодную стену. — «Пусть я не в силах отрубить ему голову, но я выживу любой ценой». — Ты… невероятно похожа на мою жену, навеки покинутую в ту далёкую эпоху, — демон резко и грубо схватил её пальцами за подбородок, заставляя поднять голову и впиваясь жутким взглядом шести глаз в её аметистовые зрачки, — когда я ещё был смертным человеком. — Не смей прикасаться ко мне своими грязными руками! — гневно выплюнула она. Собрав все оставшиеся силы, Яньли от души залепила Первой Высшей Луне звонкую, сокрушительную пощёчину. — Зачем ты похитил меня, тварь?! — Отныне ты — моя женщина, — совершенно спокойно, без единой эмоции на бледном лице произнёс Кокушибо. Его голос оставался пугающе ровным. — И ты первая за несколько столетий, кто осмелилась поднять на меня руку и осталась жива. Но в следующий раз будь осмотрительнее, если дорожишь жизнью. Их взгляды скрестились, словно острые лезвия клинков Ничирин. Кокушибо рывком грубо притянул девушку к своей широкой груди и набросился на обескураженную Яньли. Он властно впился в её губы, впервые познавая их нектарную сладость. Его шевельнувшийся взгляд затуманился первобытным, демоническим желанием, когда его язык бесцеремонно проник в её рот, скользя по её языку и подчиняя себе. «Мне так страшно… Кёджуро, умоляю, найди меня! Я хочу, чтобы ты был рядом! — горькие слёзы градом покатились из её глаз, лишая возможности вымолвить хоть слово или вздохнуть. — Я не хочу… не позволю, чтобы меня касался кто-то другой!» — Отныне ты будешь находиться под моим личным присмотром в Замке Бесконечности, — наконец нехотя отстранился демон, окинув плачущую пленницу жадным, собственническим взглядом. — Запомни: тебе никогда не сбежать от меня. — Кокушибо… — Яньли вновь испуганно вжалась в стену, судорожно прижимая руки к животу. — Слышишь меня? Я никогда, ни за что на свете не буду твоей! Моё сердце принадлежит только мужу! — Я кажусь тебе отвратительным, бездушным чудовищем, не так ли? — негромко спросил он, на секунду задержавшись у самого выхода, словно на мгновение искренне задумался о своём ужасающем демоническом облике. — Ты хуже… Ты хуже любого самого мерзкого демона! Кокушибо ничего не ответил. Пространство вокруг него внезапно исказилось, и он бесследно растворился в воздухе, оставляя девушку одну в запертой комнате посреди бесконечного лабиринта чужого измерения.

***

Кёджуро в холодном поту резко вскочил на футоне, издав хриплый, отчаянный возглас. «Снова этот проклятый кошмар! Я никогда не забуду ту страшную ночь, когда мерзкая тварь ворвалась в наше поместье и похитила мою любимую жену. Неужели с тех пор прошло уже целых полгода?!» — тяжело дыша, подумал он. Вскочив на ноги, Кёджуро плеснул в лицо ледяной водой из таза. Овладев собой, он внезапно ощутил странное, давящее предчувствие беды. С мрачным, как грозовая туча, лицом бывший Хашира Пламени стремительно бросился в путь, на полной скорости помчавшись обратно к Скрытой Деревне кузнецов. Одинокая луна освещала ночное небо, усыпанное мириадами далёких звёзд. Густые леса, окружавшие тайное поселение, скрывали его в непроглядном полумраке. Плотный полог вековых крон полностью затмевал лунный свет. В этой глуши не было ни травы, ни кустарников. Лишь пушистый дикий мох плотным ковром покрывал сырую землю, а изредка в тени корней можно было найти редкие ягоды. — Я отчетливо чувствую мерзкий запах демона… — Кёджуро наконец достиг самого края леса, осторожно раздвинул густые ветви ольхи и замер, до глубины души поражённый ужасной, бесчеловечной картиной. — Только взгляните на это великолепие! — безумно воскликнул Гёкко, восторженно хлопнув в ладоши маленькими ручками, торчащими из головы. Из стоящего на земле глиняного горшка медленно поднялось жуткое, гротескное изваяние. Пятая Высшая Луна безжалостно убил нескольких местных мастеров, искусно соединив их искалеченные тела в одну огромную, уродливую скульптуру, насквозь пронзённую ржавыми клинками. Несчастные были обречены на медленную, мучительную смерть, которую нельзя было ни ускорить, ни облегчить. Этот кошмар продолжался прямо сейчас, доводя прячущихся за деревом Котецу и Козо Канамори до беззвучных слёз. — Вы двое только мешаете. Быстро спрячьтесь где-нибудь в безопасном месте, — бесстрастно проговорил Муичиро Токито, краем глаза заметив за своей спиной кузнецов. — Простите нас, мы… — испуганно начали было Канамори и Котецу, но тут же послушно бросились бежать вглубь лесной чащи. — Эй, хватит выпендриваться и нести чушь, ублюдок! — Муичиро Токито мгновенно ринулся вперёд, намереваясь одним точным круговым ударом отрубить чудовищу голову.Однако Гёкко лишь мерзко захихикал и юркнул обратно в узкое горлышко вазы, в то же мгновение невредимым появившись из другого сосуда на крыше деревянной пристройки. — Я ещё не закончил показывать публике своё истинное искусство! Будь так добр, прояви уважение и выслушай меня до самого конца! — обиженно заверещал демон. «Этот демон способен мгновенно перемещаться между своими сосудами?» — тактически отметил Кёджуро, внимательно наблюдая за ходом боя из своего укрытия в кустах. Понимая, что медлить нельзя, Хашира Пламени огненной ракетой взмыл высоко в воздух прямо из чащи и сокрушительным ударом ноги в полете вдребезги разбил вазу на крыше. Он мысленно зафиксировал, что сделал это практически без какого-либо сопротивления со стороны врага — плоть внутри сосуда была хрупкой. — Что?! Как ты посмел… Как ты вообще нагло вылупился здесь и посмел разбить мою драгоценную, неповторимую вазу?! — истошно взревел Гёкко, в ярости выныривая из другого горшка неподалёку. — Мой идеальный шедевр уничтожен! Ах ты безмозглая, грязная обезьяна!