Очень благие знамения

Следующий день действительно дался Женьке с боем. Продрав глаза, он понял, что все тело ломит, будто по нему слон прошелся, а мозг отказывается соображать дальше порога спальни. Зато Вовка, необыкновенно цветущий, радостно влетел в комнату, неся перед собой вымпелом кружку кофе. Усевшись рядом, он пихнул ее Женьке. – Как ты себя чувствуешь? – Промурлыкал он, и Женьке на миг показалось, что между его бессилием и Вовкиным духовным подъемом есть кармическая связь. – Погано, – хмыкнул Женька, с трудом приподнимаясь и приваливаясь к стене. – А это не работает, как с алкоголем? Ну, типа похмелиться утром, чтобы не так тяжко. – Сторчишься, – резко посерьезнев, прокомментировал Вовка. – Штуки подобного рода вызывают психологическое привыкание. – Ладно, – смиренно буркнул Женька и уткнулся в кофе. – Есть на сегодня планы? Краем сознания он вспомнил, что сегодня его последний свободный день. И то, к вечеру им полагалось какое-то собрание, а он даже грядущего расписания не знал. – Ну, вообще я планировал заявиться к папочке и предъявить ему за вчерашние новости, – фыркнул Вова. – Вот только надо понять, как это сделать. – А где твои настоящие родители? – Вдруг вспомнил Женька. Своих он навестил еще в начале лета, и трех дней в родных пенатах хватило с головой, чтобы вспомнить, почему он оттуда уехал. – Как где? Дома, – спокойно ответил Вовка. – С ними-то я общаюсь каждый день. Мама, кстати, мечтает с тобой познакомиться. От этой новости Женька чуть не подавился кофе. – Ты ей про меня рассказывал? – А чего нет? Она привыкла, что я дурной, а беспокоиться обо мне нечего – со мной же ничего не случится. – Хорошо тебе, – ляпнул Женька, но тут же заткнулся. Если бы он выбирал между возможностью слечь от простуды и беспардонно опекающим его дьяволом – он бы двести раз подумал, прежде чем выбрать дьявола. – Да уж, неплохо, – Вовка вздохнул. – Слушай, если сегодня доползешь – сделай себе уже ключи, а? Не хочу, как вчера, куковать на лавке. Он, источая энергию и жизнелюбие, смылся, а Женька, с трудом переставляя ноги, принялся оживать. Дел было много, и первым в списке стало касторовое масло. Принимая бутылку из рук провизорши, Женька почувствовал, как монета в кармане похолодела. Развернувшись к очереди, он окинул уже бывалым взглядом людей, вычисляя по старческому взгляду, кто именно пришел по его душу. Заметив лазутчика, он равнодушно вышел на улицу и ничуть не удивился, когда ангел пошел за ним. – Чего надо? – Рявкнул он. На проповеди не было ни времени, ни сил. – У тебя осталось мало времени, – прошелестел ангел. В этот раз он оказался каким-то тощим дядькой с залысинами, и Женька смог лишь удивиться, насколько разнообразны в их широтах ангельская фауна. Ходят к нему табунами, и почти ни разу не повторились. – Это типа акция какая-то? Последний день летней скидки? – Нет. Но времени осталось мало. – Для чего мало-то? – Переспросил Женька, на всякий случай потрясая бутылочкой с касторовым маслом. Ангел поморщился, но ответил: – Вообще. Мы чувствуем, когда наши умирают. Ты скоро умрешь. – Чего? – Рявкнул Женька грозно, но внутри все похолодело. Ангелы не врали, и если один из них приперся с такой вестью – значит, они были в этом уверены. – Те, кто пытается вбить клин между дьяволом и его отпрыском, долго не живут. Мы пытались тебя предупредить вчера ночью, но ты нас не слышал. Женьке стало жутко от мысли, что пока он вытрахивал из Вовки душу, коллектив божественных вуайеристов распевал колядки у них под дверью. Но еще страшнее стало от предостережения. – И что мне делать? – Пробормотал он, спрашивая скорее у себя, чем у ангела. – Вступить в ваши ряды и все пройдет? – Нет, – твердо ответил ангел. – Это уже не поможет. – А какого черта ты тогда… – не успел Женька договорить, как ангел испарился. Такое с ним случалось впервые – обычно от этих тварей бегать приходилось, а теперь сам слинял, даже не объяснив ничего толком. Вот так всегда – когда нужен, так проходу не дают, а как вляпался – разбирайся сам. Хорошо хоть предупредили, решил Женька, хотя зачем – не понятно; видимо, ангелам, как и всему живому, было свойственно желание последнее слово оставлять за собой. Рассудив, что шансов помереть в Вовкиной квартире у него чуть меньше, чем снаружи, Женька ретировался домой. Дела делами, но менять бессмертную душу на связку ключей и семестровое расписание было глупо. Надежно заперевшись и перепроверив замки, а заодно и окна, Женька позвонил Вовке. Абонент был не абонент – видимо, к папочке он решил отправиться с утра пораньше. Женька ведь так и не узнал, куда именно Вова… перемещается, чтобы лично побеседовать с праотцом, и каким образом туда попадает. Теперь это было не так важно, но узнать бы не помешало, потому что, подсказывал мозг, «туда» наверняка почти так же, как «оттуда», и знай Женька, как приходят к сатане, знал бы и откуда можно ждать потенциальных киллеров. Только безумная усталость отделяла его от паники – несмотря на общую мерзость ангелов и их нечувствительность к контексту, врать они все же не могли. Разом вспомнив все серии «Пункта назначения», Женька осмотрел все розетки и в кои-то веки порадовался, что Вовка не жаловал мебель – в его квартире потенциал падения какого-нибудь шкафа на макушку был минимален. Спасаться от смерти, закрывшись в пустой квартире, было довольно муторным занятием, тем более что нервы у Женьки пошаливали. Отчаявшись достучаться до Вовки, он набрал Ленку из редакции. Та откликнулась моментально: – Что случилось? –Спросила она, будто уже была в курсе всех событий. – Ко мне приходил ангел и сказал, что я скоро сдохну, – выпалил Женька. – Так-так-так… с этого места поподробнее. Женька вкратце рассказал об утренней встрече с ангелом и о том, как вчера вел расследование, умолчав, правда, о подробностях. Ленка встревожилась и затихла, а потом что-то зашуршало в трубке. – Вот, ты на громкой связи, – сказала она. Голос у нее дрожал. – Тут Степа, Юра и Саня. Расскажи им все то же, что рассказал мне. Женька повторил свой рассказ и замолк. Из трубки полился фонтан разнообразных реакций, но никаких дельных советов не поступило. – Слушай, а может, мы к тебе приедем? – Предложил Саня. – Мы-то кого хочешь прогоним. – А как я пойму, что это именно вы? – Вдруг спросил Женька. Пока они причитали, он успел накрутить себе всякого, и теперь даже не был уверен, что разговаривает по телефону с настоящими коллегами. – Хороший вопрос, – подал голос Степа. – А откуда ты знаешь, что мы – и сейчас мы? Легче от этого не стало, скорее наоборот – захотелось бросить трубку и забиться в дальний угол. Но Женька пересилил себя. – Ничего лучше все равно нет. У служителей сатаны вообще как с этим? Есть, эти… как их… перевертыши? – Вдруг вспомнил Женька нужное слово, слышанное в каком-то фильме. – Ты переоцениваешь наши знания, – фыркнул Степа. – Мы знаем только Вовку. А он ни в кого не переворачивается. – Засада, – Женька фыркнул, и тут раздался оглушительный звонок в дверь. Кто-то истошно трезвонил, а следом принялся колотить кулаками. Одновременно с этим по бедру пробежало тепло – монета сама собой чуть нагрелась. Вот оно, подумал Женька. Что бы сейчас не долбилось ему в дверь – оно имело сатанинскую природу, причем куда более сатанинскую, чем Вовкина, раз монета так встревожилась. А значит, и редакционных он сможет отличить от чертей. – Тут ко мне какая-то нечисть ломится… если через пять минут не перезвоню – приезжайте спасать. Или не приезжайте… короче, сами решите. Женька отключился – как бы ему не хотелось, чтобы его спасли, волочь их сюда было делом сомнительным. Кто знает, смогут ли они справиться с тем, что сейчас ломилось в двери? Женька не был даже уверен, что дверь это что-то удержит. Как и все дети лихих годов, он вырос на страшных сказках о мальчике, который решил посмотреть в глазок, а ему туда воткнули железный лом. Плюс ко всему он видел много ужастиков, а там в глазках чего только не красовалось. Поэтому Женька осторожно, бочком подобрался к двери и все же решился подать голос. – Кто там? – Спросил он. – Откройте дверь! Вы нас топите! – Заорал из-за двери истошный женский голос. На секунду Женька даже поверил, что это может быть правда. Но открывать дверь все равно не было смысла – не к ней же был вентиль прикручен. Потоптавшись туда-сюда для вида, Женька рявкнул в ответ: – Это не мы! У нас все сухо! Голос за дверью резко перестал истерить и расхохотался мерзким смехом. – Ты сам себя топишь, придурок. В этот момент из ванной раздалось шипение, а через секунду – из кухни. Все краны будто взбесились и принялись выплескивать воду на самом сильном напоре. Женька тут же метнулся в кухню и попытался закрыть кран, но ручка крана оказалась горяченной. Женька схватил с раковины полотенце, обернул его вокруг руки пару раз и попытался схватиться за ручку снова, но это не помогло – вода бежала, не реагируя на попытки ее отрегулировать. Пару секунд Женька растерянно смотрел, как раковина наполняется кипятком – как и водится в кошмарах, вода почему-то не убывала, – а потом с воплем отскочил в сторону, потому что труба, спрятанная под мойкой, взорвалась, и ему по ногам хлестнул вырвавшийся оттуда поток кипятка. Когда Женька метнулся в комнату, обжигающая лужа уже вытекала по коридору из ванны. «Спасибо хоть, что канализацию оставили», – с неуместной иронией подумал он. Перспектива свариться заживо в этой луже его не радовала, но и что делать, он тоже не понимал. Единственный выход был – в окно, но Вовка жил на седьмом этаже, а прыжок с такой высоты, как правило, только повышал шансы на скоропостижную гибель. Забравшись с ногами на спинку дивана, Женька наблюдал за прибывающим потоком воды, понимая, что звонить в редакцию бесполезно – даже чудом они не успеют приехать раньше, чем приготовится суп из Женьки. Как полагается приговоренному, у него осталось последнее желание. Не особо рассчитывая, что сработает, Женька еще раз набрал Вовкин номер – и тот, о чудо, ответил. *** – Этого не может быть, – сказал Вовка в ответ на Женькину паническую тираду, и у того на секунду упало сердце – он что же, ему не верит? – Этого не может быть, – повторил Вовка. – Это иллюзия. Жека, эта вода не настоящая. – Какого хуя, Вов? – Женька был почти готов выкинуть трубку в кипящее вокруг него море. – Я дотронулся до крана и обжегся, а потом оно выплеснулось мне на ноги… – Успокойся. Успокойся и посмотри. Что-то должно быть не так. Ищи детали. Спокойный, ровный Вовкин голос немного отрезвил Женьку, и он смог сосредоточиться. – Какие еще детали? – Несовпадения. Чего-то, чего здесь быть не должно. Или наоборот – что-то, чего нет, хотя должно быть. – Дохрена всего! Тут не должно быть этой блядской воды! Краны должны закрываться! Вода должна утекать в сток! Этого всего не происходит, Вовка… Женька всерьез поглядывал на окно – может быть, четвертый этаж не так уж и страшно. В конце концов, не пятнадцатый… створка приглашающее поскрипывала – мол, спасение, Женька, оно близко, всего-то и нужно, что шагнуть с дивана на подоконник, ты со своими ножищами дотянешься… Вот оно, осенило Женьку. Он лично запер все, что было в доме, забаррикадировался, как при осаде. А теперь окно оказалось открыто – хотя он прекрасно помнил, как его закрывал. Неожиданно банный жар, наполнявший комнату, перестал греть, а через секунду вода исчезла. Все кругом было сухое, будто и не было никакого потопа. Женьке показалось, что произошло чудо. Так, должно быть, Моисей созерцал тропу в Красном море, когда Господь раздвинул воды, чтобы пропустить евреев. – Жека… Жека? – Встревоженный Вовка вывел его из радостной комы. – Что случилось? Ты… – Я в порядке… – хрипло произнес Женька, удивившись звуку собственного голоса. – Это и правда… был глюк. – Я же говорил, Жека… – в трубке послышался облегченный вздох. – Не раскисай там и не верь глазам своим. – Велел Вовка. – Я очень скоро приеду. Дверной звонок ожил быстро, но это был не Вовка и не очередной адский мозгоправ, а вся редакционная команда. Они приехали спасать Женьку, и хоть тот уже чувствовал, что опасность миновала, все равно оценил их широкий жест. Интересно, прискакали бы его дворовые друзья спасать его от хтони, подумалось Женьке. А этим было все нипочем – Саня, например, торжественно размахивал бейсбольной битой, будто ею можно было выбить пару чертей обратно в преисподнюю. Они поохали и поахали, услышав об истории с водой. Зная Вовку много лет, они никогда не сталкивались с такими вещами. Предел их знакомства в дьявольщиной заканчивался шоком, который они испытали, когда Вовку пытались застрелить, но после этого они уже ничему не удивлялись. И хоть Женька понимал, что иллюзией потопа дело не ограничится, с толпой было как-то уютнее. – А что стало с тем, кто в него стрелял? – Задумчиво спросил Женька. После всего, что он узнал про дьявола, разумнее всего было предположить, что этого человека переехал поезд. – Ничего не стало. Вовка ж его простил. – Это как? Даже в полицию не заявил? – Ну да. А что он им скажет? Мне прострелили печень, но все уже в порядке? Женька хмыкнул, представляя себе эту картину. На выходило несправедливо: те, кто Вовку любил, получали сомнительные чудеса в решете, а какой-то дурной стрелок гуляет себе спокойно. – А если он правда кого-нибудь застрелит? Об этом вы не думали? Зондеркоманда переглянулась, кто-то виновато пожал плечами. Их, кажется, не особо волновало, что случается с другими, лишь бы Вовка был цел. Женька позавидовал такой верности, и одновременно подумал, как это жутко: главное, чтобы у них было все спокойно, а в мире простых людей хоть трава не расти. Саню со Степой, как самых бесстрашных, отправили в магазин. Они вернулись с огромными пакетами, и тут же начался балаган – заваривали чай, раскладывали пряники, болтали. Женька все время прислушивался в монете, но она не реагировала. И только сообразив, что Вовкино «скоро буду» растянулось на час, он взволновался. Редакционные тут же всполошились и начали лихорадочно соображать: куда мог деться Вовка и как это выяснить. По телефону он был, конечно же, недоступен, и никто не удивился. Степа предположил, что Вовка снова отправился к отцу, предъявлять ему за Женькин трип. Но Женька эту идею отверг – раз Вовка обещал скоро быть, значит, собирался явиться, а если пропал – значит, дело хуже, чем они думали. – И где его искать? – Пробормотал Саня. Он сидел на полу, облокотившись на упёртую в пол биту, и нервно пинал носком тяжелого ботинка кухонную тумбу. То, что Вовка часто бывает вне сети, знали все. Но знали они и то, что мирскими делами он не пренебрегает. Поэтому Ленка и всполошилась, когда он в день после Женькиного загула не явился в редакцию – по ее словам, тогда это случилось впервые. Да и такого, чтобы в течение месяца он несколько раз исчез куда-то на весь день, раньше не наблюдалось. – Интересное кино, – проворчал себе под нос Юра. – То есть у нас образовывается Жека, особа ангельской крови. Вовка решает его склеить, и тут начинаются технические накладки. За Женой начинают гоняться ангелы, а он сам – вынюхивать Вовкины тайны. Потом ангелы решают, что Жека не жилец, ему устраивают демоническое шоу, Вовка обещает приехать и пропадает. Я верно изложил суть событий? – Все так. Только ты ещё забыл, что Вовка у нас тоже ангельской крови. Все уставились на Женьку, как на чокнутого. – Ну мне Лена… его Лена рассказала. Это бывает редко, но тут… совпало. – Фантастика, – едко заметил Степа. – Ангел, демон, ещё и главный редактор. Список вещей, которые нужно успеть до тридцати. – То есть он, чисто теоретически, может присоединиться к ангелам? – Полагаю, так, – ответил Юра. – Только зачем это ему? – Помните Дениса? – Влезла Ленка. Женька вспомнил, что она рассказывала о каком-то их коллеге, принявшем ангельскую сторону. Несмотря на активный рекрутинг, он понятия не имел, какие это даёт привилегии – а вот Ленка знала. – Ангелы не умирают, не стареют, могут гипнотизировать людей, могут видеть их сны, открывать двери без ключа… могут мгновенно перемещаться, находить нужного им человека, если в нем есть ангельская кровь, и чувствовать смерть своих. А взамен теряют способность врать и многие человеческие желания, и вот эти глаза… – И ещё уязвимость к касторке, – припомнил Женька. – Неплохой расклад. Вот только что зачем это Вовке? Он и так неуязвим, а остальное… не то чтобы очень полезно. Тем более, как можно быть… сатаненком и ангелом одновременно? – Хороший вопрос. Спросить бы у кого… – задумчиво произнёс Юра. – Технически, Вовка – все ещё человек. Промежуточное звено между простыми людьми и демонами. А у ангелов нет промежуточных звеньев. Ты либо становишься, как они, либо живешь, как все. Про демонов Женька понял сразу – дрянь, устроившая ему воображаемый потоп, наверняка была из этих. – Слушайте, а если ангелы чувствуют тех, в ком их кровь… может, у них спросим, где Вовка? – Хороший план. Осталось надыбать ангела, который с нами поговорит. – Ну, это задание для Жеки, – фыркнул Юра. – Если он позовёт, они обязаны явиться. – Позовёт? – Женька вытаращился на него. До сегодняшнего утра ангелы и так назойливо к нему лезли, поэтому мысль о том, что их можно ещё и пригласить, его не посещала. – Да, ты можешь просто позвать его по имени. – И как мне к ним обращаться? Если я позову, например, своего препода по театроведению – его так и звать, Пётр Иванович? – Неа, нужно ангельское имя. Они у них особые, заковыристые. – Тогда засада. Я ни одного из них по имени не знаю. – Ну почему, – Лена хихикнула. – Знаешь. У нас же есть свой ангел.