То, что священно | This, Too, Is Sacred

Ни Гермиона, ни её отец не вспоминали о ранее поднятой теме и тайнах, будто придерживались негласного соглашения. Всё внимание было сосредоточено на миссис Грейнджер, которую вывели из комы, но через несколько минут ввели обратно, после того как она попыталась ударить кого-то из команды целителей. Все они сошлись на том, что данный порыв был вызван смятением и это всего лишь лёгкое буйство, но Мартин и Гермиона восприняли это довольно остро. Жаннетт перевели в магическую больницу Муррумбурра, а тем временем для её семьи была временно установлена каминная связь между больницей и домом в Сиднее. Но если для Венделла Уилкинса этот дом был воплощением комфорта, то Мартин Грейнджер находил его странным и угнетающим, особенно когда в нём не было его жены. Когда он сказал об этом Гермионе, она посоветовала ему продать дом, и замечательное поместье тут же было выставлено на продажу. Каждый день Мартин в обязательном порядке посещал жену. Уже через неделю Жаннетт смогла подняться с кровати и даже начала ходить. Ей назначили упражнения для улучшения памяти, особенно пострадавшей от пережитых испытаний, и рефлексов. Иногда ей было трудно просто разговаривать, а иногда это вовсе и не получалось. Её руки тряслись, как при параличе, но она всегда казалась счастливой, когда видела мужа. Гермиона тоже посещала её почти каждый день, но каждый раз реакция матери на её появление была… разной. Один день Жаннетт при виде своей дочери улыбалась, а затем трепетно обнимала её. Она делилась пудингом, который ей подавали на обед, а потом восторженно слушала, не отрывая глаз от своего ребёнка, как Гермиона читает ей. На следующий день она кричала, как банши, и бросалась на неё, словно зверь. Десятого мая, после трёх неудачных посещений миссис Грейнджер подряд, Мартин отвёл дочь в сторону и снова ей предложил: — Думаю, тебе стоит вернуться в Англию, Гермиона. — Но почему? — фыркнула она. В уголках её глаз собрались слёзы, вызванные нерадушным приёмом. — Я хочу остаться здесь, с тобой и мамой. — Я знаю, что ты этого хочешь, дорогая. Но думаю… — он снова заглянул через стекло в больничную палату жены. Целители поили её успокоительными и пытались заставить лечь на кровать. — Ну ты же видишь, какая реакция иногда бывает у мамы. Это не очень хорошо для неё. Кроме того, я всё ещё думаю, что тебе стоит сходить к Молли Уизли по поводу того, что мы обсуждали… Впервые за прошедшие четыре недели он заговорил об этом. Покачав головой, Гермиона продолжила настаивать на своём: — Миссис Уизли не расскажет мне ничего такого, что я хотела бы услышать о том, как это – быть чистокровной. Я бы предпочла вообще такой не быть. Мартин неловко сдвинулся с места: — Возможно, ты могла бы просто поехать в гости… на пару недель, чтобы всё обсудить. На её ресницах застыли капли слёз, она вытерла глаза и спросила дрожащим голосом, походя на наказанного ребёнка: — Тебе действительно так важно, чтобы я поехала? — Более того, я думаю, что это будет важно для тебя. Твоя магия… она связана с землёй… есть определённые вещи… — это было непохоже на мистера Грейнджера – быть не в состоянии сформировать связное предложение. Вскоре он сдался и просто покачал головой: — Так будет лучше. — Я даже не знаю, как мне начать подобный разговор. Мы с миссис Уизли не разговаривали с тех пор, как… С тех пор, как они с Роном расстались. Но Гермиона не собиралась признаваться отцу, что у неё были отношения с кузеном длиною в десять месяцев, тем более что сама мысль об этом вызывала у неё рвотные позывы. — ...с тех пор, как расстались больше года назад. Мартин на минуту задумался и в конце концов объявил: — Я напишу ей письмо с объяснениями. Гермиона осознала, что его уже не остановить. Заглянув в больничную палату, девушка убедилась, что миссис Грейнджер ввели успокоительное и теперь она спокойно лежала, уставившись пустым взглядом вперёд. — Я всё ещё не понимаю, зачем это нужно. — Думаю, так будет лучше, — повторил отец уже более твёрдо. — Есть вещи, которые тебе нужно знать, и она лучше справится с объяснениями. — Хорошо. Я съезжу к ней. Всё было решено; последним гвоздём в крышке гроба стало предложение по дому в Сиднее. Её отец быстро нашёл небольшую квартирку, которая сдавалась в аренду в волшебном доме в Хардене, неподалёку от Муррумбурры. Главным преимуществом квартиры было то, что в ней уже был установлен камин. С болью в сердце Гермиона договорилась с магическим посольством о возвращении в Англию через неделю и собрала свои вещи. Большую часть своей последней недели в Сиднее она провела, помогая отцу подготовить дом Уилкинсов для передачи новым владельцам, и процесс шёл значительно проще с помощью магии. В тот самый день отец долго обнимал её. Между Грейнджерами по-прежнему многое оставалось невысказанным… Гермиона знала, что отец всё ещё обижен, но одновременно с этим она была уверена, что он по-прежнему любит её и хотя бы немного понимает, почему она сделала то, что сделала. — Счастливого пути, — пожелал Мартин, положив руки ей на плечи, и в последний раз задержал на дочери взгляд. Она одарила его улыбкой сквозь подступившие слёзы: — Береги маму. — Ты же знаешь, что я буду… — Знаю. — И, Гермиона, после разговора с Молли постарайся не забывать о том, что мы скрывали от тебя это всё, потому что пытались защитить тебя. Она нахмурила брови, но ответила: — Я понимаю, папа. Он немного грустно покачал головой, отпустив её плечи. — Надеюсь, так и будет.

* * *

Разница во времени в одиннадцать часов стала настоящим шоком для организма; Гермиона сняла комнату в «Дырявом котле» и проспала практически без перерывов целых три дня с момента возвращения. Дополнительным потрясением стало то, что, несмотря на всю осторожность в её действиях, Ежедневному пророку удалось узнать об её возвращении. Газету доставили под дверь рано утром, заголовок статьи кричал: «МОЗГ ЗОЛОТОГО ТРИО ВОЗВРАЩАЕТСЯ ИЗ АВСТРАЛИИ!» Грейнджер не сдержала стон: она всё ещё не сообщила никому из друзей о своём возвращении в Англию, а теперь они узнают об этом из газеты, да ещё из какой! «Ничего уже не поделать с этим», — удручённо подумала Гермиона. Она терпеть не могла Риту Скитер. Девушка отыскала в сундуке письмо, которое её отец написал для миссис Уизли. Оно было запечатано в магловский конверт и выглядело вполне обычно, но Гермиона знала, что в нём содержатся подробности давно скрываемого прошлого её семьи. Неужели она должна была просто появиться на пороге миссис Уизли и вручить ей это письмо? Гриффиндорка порылась в карманах в поисках пергамента и чернил. Весь последний год для написания писем она использовала магловские письменные принадлежности, и теперь перо в руке ощущалось довольно странно. Несколько мгновений Гермиона сидела, пытаясь сообразить, что сказать, но потом решила быть лаконичной. «Дорогая миссис Уизли!» Чернила размазались по странице. — Чушь собачья, — выругалась она, скомкала пергамент и бросила его в ведро. «Дорогая миссис Уизли!» В этот раз вышло намного лучше. Почему она так нервничает?

* * *

Три дня спустя Гермиона сидела за столом на кухне в Норе. Она наняла сову из почтового отделения в Косом Переулке для отправки своего письма миссис Уизли и вместе с ним отправила запечатанное письмо отца. Несколько часов девушка раздумывала над тем, чтобы прочитать его, даже несколько раз решалась всё же так и сделать, поскольку мистер Грейнджер формально не запрещал этого, но что-то каждый раз останавливало её. Ответ девушка получила уже на следующий день. Молли будет дома одна в полдень… и, судя по письму, им действительно есть что обсудить. В тексте письма от миссис Уизли читалось волнение, которого Гермиона раньше не замечала. Ей стало интересно, о чём идёт речь. — Гермиона! — Молли приветствовала её объятиями, а затем отпрянула на расстояние вытянутой руки, чтобы осмотреть. — Хочешь чаю? — О, будьте так любезны, — вежливо согласилась Гермиона. — Тогда заходи, дорогая. Так как это Молли, в её «чай» также входит немаленький список превосходной стряпни. Горячие булочки, бутерброды с ветчиной и огромный кусок пирога вдруг оказались перед Гермионой без всякого её согласия. — Это великолепно, миссис Уизли! — О, ничего особенного, дорогая, — настаивала Молли, хоть и улыбнулась в ответ на комплимент. — Мистер Уизли на работе? — Он только там и бывает в последнее время, — вздохнула женщина, хотя и выглядела гордой за своего мужа. — Кингсли всё ещё занимает пост Министра Магии, как тебе известно; Артур – его правая рука. Они оба слишком много работают… а поскольку Рон на время переехал к Гарри, Перси недавно женился, а Джордж снова живёт над своим магазином, остались только я, Артур и Джинни, когда она не в разъездах; вот и всё. У неё много выездных игр с командой… иногда здесь довольно одиноко. Гермиона бросила несколько сочувственных замечаний и воткнула вилку в свой кусочек пирога. Наступило молчание, и Молли достала из нагрудного кармана письмо, написанное Мартином. — Ты его читала? Она покачала головой и откусила первый аппетитный кусочек. Прошло много времени с тех пор, как она в последний раз ела домашнюю еду. — Я была шокирована, — призналась женщина. — У меня отняло речь на добрых десять минут. Артур чуть не отвёз меня в больницу Святого Мунго. — Чем именно шокированы? — с любопытством спросила Гермиона. — А ты как думаешь! — женщина взяла в руки письмо; оно было довольно сильно измято оттого, что его, по всей видимости, перечитывали не раз. Молли достала маленькие очки для чтения и развернула пергамент. — Мартин Прюэтт – мой кузен и твой отец… кто бы мог подумать! «Уж точно не я», — удручённо подумала Гермиона. — …когда я впервые его увидела, мне показалось его лицо смутно знакомым, но Артур настаивал на том, что это из-за его сходства с моим братом Фабианом. У него даже были такие же вьющиеся волосы, хотя у Фабиана они были рыжими. И он, и Гидеон, мой второй брат, погибли во время Первой магической войны. Но это многое объясняет. — Время и обстановка, конечно, могут добавить неоднозначности ситуации, — согласилась Гермиона, запивая чаем пирог. Несмотря на то что в последний раз её угощали чем-то подобным несколько лет назад, она чувствовала себя настолько напряжённо, что торт буквально застревал в горле. — Бедный Мартин просто хотел скрыться, — сетовала Молли. — Какое странное совпадение, что судьба снова свела наши пути вместе… с гибелью Гидеона и Фабиана представители мужского пола рода Прюэттов закончились, так что я более чем уверена, он испытывал сильнейший стресс из-за своей матери – моя тётя, знаешь ли, так и не смирилась с тем, что у неё родился сквиб. Вряд ли можно винить беднягу за то, что он сбежал в мир маглов. Несмотря на то что формально он чистокровный, сквибы не владеют магией, поэтому они не могут заключить кровный договор. — Кровный договор, — повторила Гермиона, недоумевая оттого, что миссис Уизли говорит об этом, как о чём-то уникальном. — Что это такое? — Это не просто обычная палочка-выручалочка, — ответила Молли, угадав, о чём думает её гостья. — По своей сути это наиболее схоже с Непреложным обетом, но этот вид договора был заключён между чистокровными семьями и Магией земли. Гермиона перестала жевать и замерла. — Если бы ты с самого детства знала о том, что являешься чистокровной волшебницей, то ещё тогда бы познакомилась со сказками о кровных договорах и с тем, как это влияет на тебя… как это влияет на всё мировое сообщество волшебников. Девушка положила вилку на край своей тарелки и обратила всё своё внимание на Молли: — Вы расскажете мне? В конце концов, Гермиона была уверена, что после эпической охоты за Дарами Смерти, состоявшейся два года назад, она больше никогда не станет недооценивать хорошую сказку на ночь… — Если хочешь, но прошло довольно много времени с тех пор, как я в последний раз рассказывала это своим детям в их детстве, поэтому я могла слегка подзабыть, — она прочистила горло и начала: — Давным-давно, ещё до того, как у земли появилось имя, Магия бушевала по всей стране. Мир кишел ею, и те, кто ходил по земле, могли использовать её безо всяких опасений, если имели на то способности… Но вскоре те, у кого не было этой способности, начали завидовать и пытаться украсть её. Магия, осознав опасность, ушла в землю, чтобы защитить себя… Те, кто полагался на Магию, готовы были на всё, чтобы сохранить её… и поэтому они начали копать землю в попытках вынудить силу прорваться наружу. В конце концов им это удалось, но Магия была недовольна тем, что её раскрыли, и грозилась в наказание обрушить на них страшную кару. Взывая к сохранности древней силы, волшебники заключили с ней сделку: один портал останется открытым, чтобы волшебницы и волшебники могли иметь доступ к Магии через воздух, а не через землю. Таким образом, лишь те, кто мог использовать её естественным способом, могли коснуться её или склонить её к своей воле… Взамен магия призывала только самые верные семьи, созывая их в это священное место и требуя, чтобы они обязались защищать его и постоянно приносить в жертву кровь и некоторые другие важные для жизни вещи. В то лето сорок из этих семей принесли клятву высочайшего уровня, пообещав хранить эту силу и согласившись хранить это в тайне. В обмен на их непоколебимую верность Магия также даровала этим благородным родам по два обещания относительно наследия их родословных… И вот семьи сдержали своё слово, редко отступая от него, постоянно защищая свой магический источник. Но, как напоминание, каждое лето члены этих семей бросают жребий этой древней силе, позволяя ей выбрать для них пару – совместимого человека из другой известной семьи, с которым они могли бы разделить свою жизнь, унеся свои секреты в могилу… Последние слова повисли в воздухе над кухонным столом, и, хотя на улице был май, Гермиону пробрала дрожь. Внезапно пирог стал гораздо менее привлекательным. — Боюсь, это всё. — Это… — Зловеще? — предположила миссис Уизли. — Да, возможно. Теперь ты можешь понять некоторых чистокровных волшебников, которые ведут себя странно, поскольку всё детство они слушали подобные сказки. — И что из этого правда? — О, абсолютно всё. — Всё…? — Да. Кровный договор, заключённый с Древней Магией, абсолютно реален, как и клятва защищать её, данная семьями. Гермиона чувствовала, как сильно бьётся её сердце, сознание не успевало за работой мозга. — Мой отец упоминал что-то о Священных Двадцати Восьми. — Так, ну, теперь это Священные Двадцать Шесть, если тебя интересуют детали, — сухо фыркнула Молли, — хотя во времена Мартина, я полагаю, в договор всё ещё входило двадцать восемь. Видишь ли, из сорока первоначальных семей осталось лишь чуть больше половины. До недавнего времени в их число входили и Гонты, которые решили, что кровь Салазара Слизерина будет течь только в их прямых потомках. Поэтому они заключали браки с представителями своей же семьи на протяжении стольких поколений, что просто сами себя уничтожили. Мужчин в роду Блэков также не осталось после убийства Сириуса… А что касается Прюэттов, — продолжала она, — мы когда-то были большой семьёй, но из-за чумы 1939 года, охватившей всю волшебную Британию, к моменту моего рождения в семье остались только я, мои сестра и братья… и твой отец. — …который оказался сквибом, — закончила Гермиона. — Именно. Как тебе известно, мои родители и братья были убиты во время первой войны с Волдемортом. Моя сестра вышла замуж за Билиуса Фоули, но умерла до того, как у них появились дети. Я последняя, в чьих жилах течёт кровь Прюэттов, кроме моей тёти Тессы, которая так и не вышла замуж. Мюриэль, с которой вы познакомились на свадьбе Билла, тоже Прюэтт, но она вышла замуж за родственника. Хоть я и рада быть Прюэтт, носить фамилию Уизли мне нравится больше. Мне повезло, что во время распределения я досталась Артуру. — Что именно подразумевается под «распределением»? Заметив, что её гостья не ест, Молли пододвинула к Гермионе сэндвич с ветчиной и взмахнула палочкой, чтобы подогреть чайник. — Ещё одна обязанность тех, кто заключил кровный договор. — Вы имеете в виду, помимо защиты Магии? — спросила она. — О да. Магия хочет сохранить свою тайну в определённом кругу, поэтому чистокровные должны посещать церемонии распределения, чтобы вступить в брак с подходящими кандидатами. Из одной семьи дать обет обязан старший ребёнок; если в семье много детей, то клятву дают старший сын и старшая дочь. Младшие братья и сёстры также могут принять участие в распределении, но это уже по желанию. Пробуя кусочек своего сэндвича, Гермиона спросила: — Значит… Билл…? — Ни Уизли, ни Прюэтты никогда не задумывались о том, что они являются частью этого договора, хотя мы признаём его важность, — объяснила миссис Уизли, наливая себе свежезаваренный чай из чайника с ивовыми узорами. — Билла призвали, когда ему было двадцать лет, с тех пор и до двадцати пяти лет он проходил распределение каждое летнее солнцестояние, но всегда безуспешно. Потом он встретил Флёр и понял, что это серьёзно, поэтому он попытался убедить Чарли пройти распределение за него. Гермиона проглотила второй кусочек бутерброда и почувствовала облегчение, когда он не застрял у неё в горле, как это случилось с пирогом. — Чарли сделал это? Миссис Уизли покачала головой: — Чарли всегда был дикий духом. Он любит свободу, поэтому решил остаться в Румынии. Проблема была в том, что в тот год ни один из Уизли не принял участия в распределении. — И Магия знала об этом? Несмотря на то что он не находил пару при распределении все пять лет, она всё равно хотела, чтоб он продолжал участвовать? — О, конечно… и это только усилило напряжение между родом Уизли и многими другими чистокровными семьями. Они уже давно считают нас «предателями крови», потому что мы позволяли нашим младшим сыновьям или дочерям жениться вне круга чистокровных и даже на полукровках. Гермиона задумчиво жевала, прокручивая в голове всю полученную информацию. Это было очень серьёзно и довольно сложно для восприятия – её отец был прав в том, что ей следовало это знать, – но это было и жутко интересно. Её пристрастившаяся к учёбе половина мозга жаждала узнать ещё больше, в то время как рациональная половина кричала от беспокойства за последствия, которые эта информация может понести для неё самой. — Так что же происходит, когда кто-то не принимает участия в распределении? — Тем, кто нарушает кровный договор, устраивают настоящее испытание, чтобы побудить их всё же подчиниться. Если волшебник или волшебница продолжает отказываться, страдает вся семья. Как ты могла бы подумать, возмездием для Билла, скорее всего, стала его встреча с Фенриром Сивым. Когда позже он всё равно решил жениться на Флёр, мы, как семья, получили наивысшую меру наказания, потеряв Фреда. А может быть, это было просто невезение. Трудно сказать. Это что-то новенькое, — заметила Гермиона. Всего год назад миссис Уизли не могла произнести имя Фреда. Её поразило, как много времени прошло с тех пор, как она покинула Англию. Женщина продолжала говорить о своём умершем сыне как ни в чём не бывало. — Старая Магия черпается из земли в священном месте – хендже, спрятанном в лесистых горах. Сразу после войны она призвала Уизли, чтобы мы снова поклялись в верности договору. — Джинни? — догадалась Гермиона, учитывая ту информацию, которой она располагала. Молли покачала головой: — В то время Джинни было всего шестнадцать лет, а призвать Магия может в любой момент между семнадцатью и двадцати одним годом. Нет, это был вызов на замену Биллу. Перси сказал Артуру, что чувствует необходимость искупить вину за свои действия во время войны и решил взять на себя роль избранного первенца дома Уизли. Он прошёл распределение и в июне прошлого года женился на Одри Селвин. — О! — вздохнула Гермиона. Неужели всё так просто? — Она на самом деле очень милая, — искренне сказала женщина. — В их семье время от времени рождаются слизеринцы, хотя Селвины по обычаю попадают на Когтевран, и Одри не исключение. Они с Перси хорошая пара. У них на подходе малыш… По мере того как в её голове прояснялись всё новые и новые факты и между ними возникала связь, у Гермионы возникло чувство, что она уже знает ответ, но всё же спросила: — А я? Какое я имею к этому отношение? — А ты – недостающая часть головоломки, с которой мы не можем разобраться уже несколько месяцев! Все три герба – Прюэтт, Олливандер и Макмиллан – светятся в хендже с февраля. — Значит, Древняя Магия уже призвала меня, — размышляла девушка. Она опустила взгляд на потёртую поверхность обеденного стола, за которым так часто собирались Уизли. — Я думала, что освобождена от этого, так как мои родители являются сквибами. — Боюсь, тебе так не повезёт. С такой уникальной родословной, как у тебя, и с такими магическими способностями вполне естественно, что Древняя Магия потребует заключения кровного договора. Гермиона почувствовала нарастающую внутри неё грусть, но напряжение всё ещё преобладало. Голова шла кругом от переизбытка информации – она пыталась всё быстро обдумать. — Так или иначе, выбор всегда за тобой, — успокоила её миссис Уизли. — Конечно, будут последствия, если ты ослушаешься, но это единственный рычаг давления, больше ничто не вынуждает тебя делать это. Она кивнула, но затем нахмурилась. — Но почему все три герба светятся? У меня сложилось впечатление, что это обязательство наследуется по отцовской линии… — Обычно так и бывает, — признала Молли. — Если бы я смела предполагать, то сказала бы, что Магия в данном случае позволила тебе выбирать самой, поскольку ни один из твоих родителей никогда не был заявлен как наследник какого-либо рода. Нахмурившись, Гермиона сказала: — Над этим необходимо хорошо подумать. — Да, такие решения не стоит принимать сгоряча, — согласилась миссис Уизли. — Если ты решишь заявить о себе как о наследнице какого-то рода, это определит твой статус на всю оставшуюся жизнь. — А если я захочу сохранить свою фамилию? — Не вижу ни единого препятствия для этого. Магию больше волнует чистота крови, нежели фамилии. Услышав хоть что-то удовлетворительное, Гермиона мягко улыбнулась. Какой бы страшной не казалась мысль о том, что ей придётся связать себя клятвой с чем-то столь древним, как Магия земли, она была уверена, что сделает это. Ей просто казалось это чем-то правильным. — Меня всегда восхищала магия, даже тогда, когда я и понятия не имела, что сама ею владею. А теперь оказалось, что существует совершенно иной мир, о котором я и не подозревала. Я… очень взволнована, честно говоря. — С принятием данного наследия приходит очень большая ответственность, — предупредила Молли. — Тебе придётся пройти распределение от имени рода, который ты для себя выберешь, и тогда Магия сможет свести тебя с твоим будущим супругом. Учитывая твою личность и происхождение, а также тот факт, что ты единственный представитель своего рода, вполне вероятно, что она очень скоро найдёт тебе партнёра. У тебя не будет права голоса в выборе супруга, у тебя будет выбор лишь в том, как ты станешь к нему и вашему браку относиться. — Да, я понимаю. Казалось, что Молли ей поверила, хотя в свои собственные слова Грейнджер не верила вовсе. — Может быть, вы расскажете мне немного о Прюэттах, Олливандерах и Макмилланах? Честно говоря, мне немного о них известно. — Ну, если не считать Фоули, Макмилланы – самое большое семейство среди участвующих в кровном договоре; от их рода призвано более тридцати человек! Практически все они – пуффендуйцы, хотя иногда у них рождаются и гриффиндорцы. — Молли усмехнулась: — Могу сказать, что они подняли огромную шумиху, когда Магия призвала их. Все не участвующие до этого в распределении члены семьи выполнили данное обязательство, а их герб всё равно продолжает светиться. Когда они узнают, что таким образом Магия искала тебя, будут шокированы… Возможно, ты помнишь Эрни Макмиллана? Он учился с тобой на одном курсе. Гермиона вспомнила напыщенного мальчика с большими ушами и одно мучительное дежурство Старост, во время которого ей пришлось слушать его рассказ о выдающихся личностях в своей родословной. — Похоже, этот род мне не подходит. — Я тоже так считаю, — с улыбкой призналась миссис Уизли. — Они довольно высокомерные люди. Я также не уверена, как они отнесутся к новости о том, что у одного из них, по всей видимости, была незаконная связь со сквибом. Возможно, они не такие надменные, как некоторые из других сторонников Волдеморта, но они всё ещё придерживаются многих стандартов, которые слегка… преувеличенны, я считаю. — Моя мать из рода Олливандеров, — сбивчиво продолжила Гермиона, вспоминая все те ужасные вещи, которые сделали с Жанетт члены её семьи. — Как тебе известно, род Олливандеров известен тем, что хранит секреты изготовления волшебных палочек; они занимались этим ещё до того, как был создан Хогвартс. Их род, по сути, уничтожен, за исключением Гаррика; ты знаешь его как владельца магазина палочек в Косом Переулке. Однако он полукровка, поэтому он не сможет обсудить с тобой кровные договоры, ведь сам не является его членом. Что он может предложить тебе, так это возможность научиться у него волшебству. На этом Молли запнулась, её пальцы нервно ковыряли один из обтрёпанных манжетов платья. — Я уже рассказывала тебе немного о Прюэттах. Мы всегда были на Гриффиндоре – по сути, мы дальние потомки его рода, по крайней мере, так гласит легенда. Моя семья вступила в кровный договор очень неохотно, они соблюдали правила исключительно из чувства долга, — стараясь сохранить нейтральное выражение лица, она продолжила: — если ты решишь выступить от имени Прюэттов, я могла бы удочерить тебя… в смысле… — Да, — быстро решила Грейнджер, — я хочу этого. Глаза Молли наполнились слезами, и она крепко сжала руку Гермионы, сидя за старым кухонным столом. — О, дитя моё. Нам так много нужно обсудить…