То, что священно | This, Too, Is Sacred

Следующим утром Драко проснулся в кровати один. Туман за окном был настолько густым, что казалось, будто дом окутан матовой плёнкой, за которой скрывается по истине красочный пейзаж. Малфой поднялся с кровати и стал одеваться так тихо, будто боялся нарушить царившую в спальне тишину. Он думал, что, выйдя в гостиную, застанет спящую Грейнджер на одном из диванов, но жены нигде не было видно. Пустые хоромы больше напоминали заброшенный музей. В жилах снова начала закипать кровь. Драко изо всех сил постарался не обращать внимания на учащённое от злости сердцебиение, но, когда спустился вниз к завтраку и там тоже не обнаружил Грейнджер, подавить эмоции всё-таки не смог. — Гермионе всё ещё не здоровится? — вежливо поинтересовалась Нарцисса. — Она делает, что ей вздумается, — Малфой раздражённо пожал плечами. — Драко… — Нарцисса нахмурила брови. — Не забывай, о чём я тебя просила: тебе придётся приложить усилия. Это непросто… — Я пытался, мама, — не дав ей договорить, огрызнулся Драко. Нарцисса резко изменилась в лице – она смотрела на сына так, будто он только что дал ей пощёчину. Малфой-младший никогда ещё не позволял себе говорить с ней в таком тоне. Заметив смятение на лице матери, Драко тут же смягчился: — В этот раз ей придётся самой пойти мне навстречу. — Что произошло? — Я не голоден, — Драко глубоко вздохнул и поднялся из-за стола. — Прошу меня простить. До последнего избегая зрительного контакта с матерью, Малфой вышел и направился в свой старый кабинет, расположенный в недавно занятом им крыле поместья. На часах было около десяти утра, но ему было плевать на правила приличия: Драко подошёл к стоявшему на столе графину и налил себе полный стакан односолодового виски. «Неужели я к ней предвзято отношусь?» — этот вопрос окутывал его мозг своей паутиной с присущей распространяющейся по организму болезни скоростью. С тех пор, как закончилась война, он очень много думал о себе, своей жизни и о мире волшебников в целом. В конце концов Драко пришёл к выводу, что хоть взгляды его отца на маглов и грязнокровок можно назвать экстремистскими и не поддающимися разумному объяснению, логика в изречениях о превосходстве крови всё же есть. Иначе почему Древняя Магия обязует определённые семьи сохранять чистоту крови? Так распорядилась природа, и было глупо отрицать очевидное. Построение логических цепочек отрезвляло Малфоя, и чтобы побороть этот процесс, он выпил содержимое стакана залпом – теперь Драко был готов проанализировать вечерний разговор с Грейнджер. Она назвала его фанатиком. Он и в самом деле был предвзят – по крайней мере, с её точки зрения. Большинство уважаемых семей не поддерживало связь со своими родственниками сквибами. Обычно это устраивало и волшебников, и отрезанных от магии отпрысков – никто из них не хотел иметь дел друг с другом. В редких случаях сквибы ударялись в самобичевание и вопреки всему хотели оставаться в кругу магов, как, например, Аргус Филч. Если в подобных ситуациях семьи и поддерживали общение с лишённым магией родственником, эти отношения, как правило, были натянутыми. И несмотря на это, Драко сказал Гермионе, что всё-таки не против присутствия её родителей в их жизни, но не хочет, чтобы они были на свадебном торжестве, которое Нарцисса обязательно организует для молодожёнов. Раз в год отправлять открытку на Рождество, обмениваться письмами по совиной почте… возможно, даже изредка навещать друг друга. Чёрт, да даже Древняя Магия отвергает сквибов! Ну уж нет, в этот раз не права была точно она… а он был более чем любезен. Абсолютно довольный своим умозаключением, Драко зарылся в дела с головой в попытке не беспокоиться из-за сложившейся с Гермионой ситуации. Он был уверен, что через какое-то время она осознает свою ошибку и придёт в себя. Драко попросил принести ему обед в кабинет, рискуя навлечь этим на себя недовольство матери, так как совместная трапеза – семейная традиция. Немного погодя Нарцисса сама явилась, чтобы упрекнуть его за принятое решение. Она была в кабинете сына всего несколько минут – и этого оказалось достаточно, чтобы посетовать на трапезу в одиночестве. После того как мать ушла, Драко перебрал в уме свои беспорядочные мысли и вдруг забеспокоился: Гермиона так и не спустилась поесть. Стоило ли ему отправиться за ней? Ну разумеется, нет. В конце концов, она не продержится долго без еды. Малфой вызвал к себе одного из домовых эльфов, но тот лишь подтвердил, что Грейнджер ни к кому из прислуги не обращалась с просьбой принести ей еды. Его беспокойство вскоре переросло в активную тревогу, которую он попытался заглушить ещё одним стаканом дорогого виски. Мерлин, и сорока восьми часов в статусе женатого мужчины не прошло, как он уже успел напиться… — Хозяин? — маленькая эльфийка просунула голову в комнату через приоткрытую дверь. Драко не заметил, как и когда она появилась – видимо, настолько сильно был пьян. — Да? Что случилось? — В поместье прибыл ваш друг, мистер Эйвери. «Ну наконец-то я отвлекусь». — Пригласи его сюда. Эльфийка испарилась моментально, а через минуту Драко услышал стук Кадфаэля в дверь своего кабинета и пригласил друга войти внутрь. — Эйвери, — поприветствовал Малфой, — виски? — С каких это пор ты задаёшь подобные вопросы? Драко усмехнулся и головой указал на графин, тем самым предлагая другу самому наполнить свой стакан. Некоторое время Малфой наблюдал за гостем через обод своего бокала: от Кадфаэля веяло животным сексом, причём создавалось впечатление, что трахался он не один раз. Привычные искорки в его глазах пылали настоящим огнём, а длинные волосы не сильно аккуратно были убраны в хвост. — Послушай, Малфой, — Кадфаэль вздохнул, окинув друга серьёзным взглядом. — Не хочу ходить вокруг да около. Причина моего визита – Астория. Драко вопросительно поднял брови. — Для нас с Ноттом никогда не было секретом, что ты рассчитывал вытащить из хенджа камень моей жены… — Хочу тебя прервать ещё до того, как разговор дойдёт до неловкого, — Драко ощутил, как кровь приливает к лицу, и сразу же поднял руку вверх, на что Эйвери удивлённо приподнял брови, но всё же замолчал. — Абсолютно всё, что я говорил или на что намекал до церемонии распределения, теперь уже не имеет никакого значения, — заверил друга Малфой. И это было чистой правдой, ведь он не вспоминал об Астории Эйвери, урождённой Гринграсс, с самой церемонии, и это радовало Драко, потому что так было правильно. Кадфаэль ответил лишь скептическим взглядом. — У меня не было ни одной мысли о какой-либо другой женщине, кроме моей жены, с самого распределения. И не думаю, что могут появиться, — дополнил свои слова Малфой в попытке убедить друга в их правдивости. И это действительно не было ложью. Гермиона в самом деле пленила его мысли… и пусть Эйвери поверит в то, что Драко тоже вытрахали ночью до потери сознания. В этом нет ничего дурного. — Фух, — Кадфаэль взглянул другу в глаза. — До появления Астории в моей жизни я никогда не испытывал такого искреннего и безусловного желания к кому-то… мне хочется защитить её от всего мира. Если бы ты всё ещё испытывал к ней чувства, мне пришлось бы положить конец нашей дружбе. Первой реакцией Драко на эти слова было возмущение, но спустя несколько секунд выражение его лица изменилось: — Как ни странно, я могу это понять. Кадфаэль не скрывал своего облегчения: его плечи и пальцы, сжимавшие стакан с виски, заметно расслабились. Он протянул руку Драко, и они закрепили свой разговор рукопожатием – парни были в равной степени рады сохранению их дружбы. — А как поживает новая миссис Малфой? — вдруг поинтересовался Эйвери. Драко сперва закатил глаза, но затем лениво ухмыльнулся. — Отдыхает. Эйвери хмыкнул. Друзья проболтали около часа, после чего Кадфаэль вспомнил, что ему уже пора домой. Он хотел провести рукой по волосам, но запутался в колтунах. Безуспешная попытка привести причёску в порядок привела Эйвери к умозаключению: — Мне, похоже, стоит выпить отрезвляющее зелье перед аппарацией. Драко откопал на заставленной флакончиками полке два нужных, передал один из них другу, а второй откупорил для себя, решив, что и ему не помешает прояснить разум. — Твоё здоровье. — Просто омерзительный вкус, — выпалил Кадфаэль, выпив зелье залпом. Он поставил пустой пузырёк на стол и поднялся с места. — Пожалуй, я пойду. Прости, что заявился без предупреждения, мне нужно было прояснить ситуацию как можно скорее. — Всё в порядке. Передавай Астории привет. После ухода Кадфаэля Драко остался наедине с тишиной в кабинете и долго смотрел в пустоту. Ему совершенно не нравилось быть трезвым. Ещё больше ему не нравилась необходимость отправиться на поиски Гермионы, но это едва ли можно было считать поводом напиваться до чёртиков. На мгновение он вспомнил, какой она была в Хогвартсе: впавший в крайность книжный червь, одетый в школьную форму, вечно на несколько размеров больше, с громадной копной волос на голове и переизбытком стремлений – в ней было слишком много… всего. Ему нужно было выйти на свежий воздух, чтобы проветрить голову. В глубине души он осознавал, что тянет пикси за крылья и просто пытается оттянуть момент их встречи, потому что понятия не имеет, что скажет, когда окажется с женой лицом к лицу. Когда Драко погружался в мысли о неизбежности некоторых событий, поместье казалось особенно угнетающим – именно сады вокруг дома становились для него местом утешения, когда Тёмный Лорд жил в комнате по соседству долгих триста шестьдесят пять дней. Только выйдя из каменной клетки по извилистым тропинкам, Малфой мог привести мысли в порядок и остаться со своими переживаниями наедине. Как только он завернул за угол, ступая по узкой, посыпанной гравием дорожке, настроение Драко стало стремительно улучшаться, ведь он точно знал: если где-то и сможет отыскать выход из своей непростой ситуации, то это произойдёт точно не дома, а под открытым небом. Вдоль дорожки высились симметрично постриженные тополя, тянущиеся тонкими ветвями к лучам солнца. Бродя по увитому лозами винограднику, Драко пытался унять в голове гудящие роем пчёл мысли. Он свернул на тропинку, ведущую к голубятне. Возле неё в прохладной тени дубов и каштанов кучковались птицы, а прямо за ними возвышались ровно выстриженные из кустов геометрические фигуры. Малфой на мгновение замер, залюбовавшись тянущимися в ряд клумбами цветов; он задумался над тем, какой красивой кажется земля ястребу, кружащему в небе. Почему в его собственном браке всё не может быть таким же? Аккуратным, правильным, симметричным и поддающимся логике. Ещё совсем недавно Грейнджер не было в его жизни, а теперь её кратковременное отсутствие рядом стало таким же невыносимым, как полуденная жара. Не так он себе это всё представлял. Чего можно ожидать от их семейной жизни, если они будут и дальше избегать друг друга? Через секунду Драко вспомнил, что не только он привязан к Грейнджер, а и она к нему. Малфой продолжил идти по вымощенной дорожке, нахмурив брови. Вскоре он добрался до места, где из земли торчало несколько полых искривлённых стволов деревьев. В последний раз он приходил сюда ещё перед шестым курсом, до того, как получил Метку – именно здесь он размышлял о том, что собирается сделать и как это отразится на его собственном будущем. Как и тогда, он сел на один из пней, но сразу же вскочил с места, когда дерево раскололось под ним надвое. Прогнивший пенёк был до краёв наполнен орехами и желудями – их сложили туда белки. От открывшейся перед Драко картиной его переполнило вдохновение. Малфой вдруг вспомнил церемонию распределения, момент, когда Магия соединила его с убийственно красивой женой, их первый секс… и ещё одно куда более важное событие – их первый поцелуй и минуты, впервые проведённые наедине. Драко был уверен, что она откажется от поцелуя или, ещё хуже, оттолкнёт его, и как же был удивлён, получив её согласие. Если бы только можно было вернуться в тот момент… Драко внезапно осознал, что от него в этой ситуации требуется. Всё было просто и лежало как на ладони. — Линди? — Малфой, казалось, пробормотал это сам себе, но сразу же раздался треск, и перед ним появилась эльфийка. — Хозяин, вы меня звали? — Да, — Драко взглянул на поместье, — отыщи новую миссис. Нам с ней нужно поговорить.