То, что священно | This, Too, Is Sacred

Гермиона пыталась убедить себя, что в отъезде из страны в одиночку нет ничего страшного. В конце концов, замужество с Драко – не её выбор... И она оставила ему записку, в которой всё объяснила. Ему вообще не нужно переживать. «Он будет в ярости»‎, — упрекнуло подсознание. — Всё будет хорошо, — прошептала она в ответ. В конечном счёте, он тоже её не выбирал. Если верить разговору, который она подслушала между своим мужем и Эйвери – а она подозревала, что верить можно, – Драко увлёкся Асторией Гринграсс задолго до женитьбы. Точнее, теперь она была Асторией Эйвери, но эмоции не всегда подчинялись рациональной части разума. Внезапно стало гораздо понятнее, почему он с тоской поглядывал в её сторону в течение многих часов ожидания конца ритуала: он надеялся на другой исход. — Австралия, — объявил всему залу каминный администратор. — Пять минут. Она сжала свой билет в руке и подошла к камину, в котором уже мерцал зелёный огонь. Очередь на международный полёт в Австралию была небольшой: Гермиона, семья из трёх человек и старый колдун с торчащими из-за ушей волосами. Администратор взял у неё билет, паспорт и волшебную палочку, чтобы проверить их. Когда он замолчал, она начала волноваться. Что, если её имя автоматически изменилось в связи с замужеством? Она не подумала об этом… — Та самая Гермиона Грейнджер? — спросил он, взглянув на неё. — Часто встречаются другие Гермионы? — с улыбкой поинтересовалась она. — Справедливый вопрос, — усмехнувшись, он забрал её билет себе и вернул палочку. — Счастливого пути, мисс Грейнджер. Через мгновение она исчезла во вспышке зелёного пламени.

* * *

Отец Гермионы был рад увидеть свою дочь, но удивился, увидев её на пороге своего арендованного дома в Хардене. Ей повезло застать его дома, хотя большую часть своего времени он проводил в Волшебной больнице Муррумбурра со своей женой. Узнав, что дочь не ужинала – она намеренно не упомянула о других приёмах пищи, которые пропустила до этого, – он предложил ей пойти куда-нибудь позавтракать. Гермионе потребовалось некоторое время на осознание одиннадцатичасовой разницы и того факта, что они идут завтракать, а не ужинать. Перемещение из сгущающихся сумерек Англии в солнечное утро Австралии за такое короткое время сбивало с толку. — В Хардене где-то можно позавтракать? — искренне удивилась Гермиона, ведь городок был крошечный. Мистер Грейнджер признал, что в Сиднее действительно выбор блюд гораздо больше, а дома, к сожалению, он почти не готовит. — Я могу аппарировать нас в город, если ты готов присоединиться, — предложила она. — Правда, я не была там с тех пор, как мама возила меня в Эдинбург в детстве. Немного помолчав, Гермиона поняла, что ей больше нечего сказать, и протянула отцу руку. Мартин, выглядевший одновременно удивлённым и встревоженным, согласился, и менее чем через десять минут они уже сидели за столиком в одном из знакомых им заведений на окраине города. — Как дела у мамы? — Лучше. Гораздо лучше. Я уверен, что она обрадуется встрече, если у тебя найдётся сегодня время. — Незадолго до перемещения к тебе я позвонила по камину в больницу и уже записалась на приём. — Отец улыбнулся в ответ на её дотошность.  — Как надолго ты к нам? — Я не уверена. Их прервала официантка, подошедшая рассказать о фирменных блюдах и принять заказ. Потом мистер Грейнджер разразился пространной речью об успехах Джаннет. Пять недель реабилитации и ещё две процедуры пошли ей на пользу; теперь она иногда приходила в себя, хотя время от времени случались рецидивы. Чтобы справиться с ними, трижды в день проводили курс терапии, который помог ей восстановить некоторые из нарушенных двигательных навыков. Мартин принимал в её восстановлении самое активное участие, каждый день выезжая из своей квартиры, чтобы побыть со своей женой. Гермиона внимательно слушала его и обратила внимание на то, какая тема избегалась им. Он едва упомянул о её возвращении в Англию, а о том, что последовало дальше, вовсе не спрашивал, и только когда перед ними уже поставили тарелки с едой, она случайно заговорила об этом. — Итак, когда я вернулась домой, я передала миссис Уизли твоё письмо. — Как она это восприняла? — Мартин слегка напрягся.  — Замечательно. Она рассказала мне всё. «Ну, почти…» — мысленно поправила себя, думая обо всём том, что почерпнула из портретной галереи в поместье Малфоев. Мистер Грейнджер с грустной улыбкой на лице принялся ковырять вилкой яичные желтки, глядя в свою тарелку.   — Я знал, что она поймёт. Итак... что случилось? Гермиона открыла рот, чтобы начать объяснять, каким образом магия заставила её выбрать семью, но когда она попыталась рассказать о трёх светящихся гребнях на хендже, её язык словно прилип к нёбу. Нахмурившись, она попыталась придумать, как обойти это, но после нескольких попыток была вынуждена сдаться.  — Магия не позволит мне сказать тебе ничего конкретного. — Так оно и было, когда я пытался объяснить тебе это раньше, — понимающе кивнул Мартин, поднося ко рту вилку с фасолью. — Я понимаю кое-что из того, что ты пытаешься сказать – есть вещи, которые ты узнаёшь, когда растёшь среди чистокровных, независимо от того, волшебник ты или нет. Я не мог говорить об этом, и, полагаю, ты тоже не можешь. Магия останавливает тебя. — Это правда, — мрачно признала Гермиона, добавляя ещё соли в свои жареные помидоры и грибы. — У меня как будто язык прилипает к нёбу, когда я пытаюсь. — Понимаю, — её отец снова кивнул.  — Я позволила дому Прюэттов заявить на себя права, — всё-таки удалось ей сказать, на что отец улыбнулся. — Я надеюсь, моя семья была горда тем, что приняла тебя.  — Мюриэль была очень довольна, — кивнув, произнесла она с оттенком веселья в голосе. — Эта старая летучая мышь… Должно быть, она всё ещё жива назло всем, — фыркнул Мартин, в ответ Гермиона хихикнула. — Ты участвовала в праздновании летнего солнцестояния... не так ли? Оторопев, Гермиона уронила вилку на салфетку, снова подняла её, затем аккуратно положила обратно.  — Да. — И что теперь? — Я замужем, — тихо проговорила она. Взглянув на своего отца, она ожидала, что он разозлится на неё или будет выглядеть крайне разочарованным. Нетрудно было вспомнить многочисленные разговоры о поступлении в колледж и поисках подходящего человека, за которого можно выйти замуж, прежде чем остепениться. В итоге она не сделала ни того, ни другого. — Понятно, — просто сказал он вместо ожидаемого скандала. Гермиона молча наблюдала за отцом, а он за ней. Она принялась вертеть в руках вилку, в то время как его вилка замерла в его руках над тарелкой.   — И это всё? — не выдержала Гермиона. Протянув вперёд свободную руку, Мартин сжал ладонь дочери в своей.  — Возможно, я не могу рассказать подробности или попросить тебя напрямую объяснить, что происходит, поскольку я сквиб, но, выросший в такой семье, как моя, ты всё слышишь и видишь... Я знаю, у тебя не было выбора и не было права голоса.  — Да, у меня не было выбора, — нахмурившись, согласилась она.  Он отпустил её руку, довольный тем, что оказался прав.   — Твой муж хороший человек?  Он? Гермиона взяла кусочек бекона и обмакнула его в яичный желток, избегая пристального взгляда отца. Размышляя над этим вопросом, она поднесла его к губам и, в конце концов, была вынуждена ответить.  — Не знаю.  — Я с ним встречусь? — нахмурившись, спросил отец. — Не знаю, — прикусив нижнюю губу, повторила она. 

* * *

После недолгой попытки вздремнуть Гермиона отказалась от идеи отдохнуть, когда суета за окном возвестила о том, что день клонится к закату. Поскольку однокомнатная квартира Мартина была недостаточно большой, чтобы с комфортом принять гостя, она поселилась в отеле волшебного Сиднея под названием «‎Зачарованный амулет». Накинув халат, она подошла к окну, пытаясь отвлечься наблюдением за жизнью других людей. Симпатичный молодой парень, стоявший возле аптеки, продавал волосы из хвоста единорога по цене «‎всего семь сиклей за прядь!», в то время как ведьма постарше тащила тележку, доверху нагруженную котлами для продажи. На маленькой площади царили шум и оживление. В конце концов, Гермиона отошла от окна, чтобы принять душ и одеться. Через два часа у неё была назначена встреча с матерью, на которой и нужно сосредоточиться. В «Амулете» располагалось небольшое кафе, где она заказала тарелку супа, несмотря на громкие крики её внутренних часов о том, что ещё глубокая ночь. После направилась к стойке регистрации, чтобы воспользоваться камином. В итоге в больницу Гермиона прибыла на полчаса раньше, нервничая из-за встречи. Посещение было разрешено всего на четверть часа, поскольку именно столько времени Жаннет могла справляться с волнением. Мартин уже был там, беседовал с целителем Нгуен, которому было поручено вести дело Грейнджеров. — Мисс Грейнджер, — приветливо поздоровался целитель, — рад снова вас видеть. Она улыбнулась, но не согласилась; её бы вполне устроило больше не встречаться с Целителем, так как это означало бы, что всё прошло гладко и её матери больше никогда не пришлось бы проходить через всё это. И она больше не была мисс Грейнджер, но в этом вопросе не хотела ставить медперсонал в известность. Довольно скоро Гермиона оказалась перед дверью в больничную палату миссис Грейнджер. Сделав глубокий вдох и заставив свои напряжённые плечи расслабиться, она толкнула дверь и увидела свою мать. Кто-то почти полностью остриг её волосы, вероятно, чтобы за ними было легче ухаживать, сама бы она не согласилась на это. — О, Гермиона, — вздохнула мама со слабой улыбкой на лице. — Привет, мам, — прохрипела Гермиона в ответ. — Ну что, ты так и будешь стоять в дверях? Или всё-таки подойдёшь и обнимешь меня? — Мгновение спустя спросила Жаннет.  Из-за проблем с моторикой всё, на что она была способна, – это обнять дочь одной рукой, но это не имело значения. Она узнала свою дочь, разговаривала и даже самостоятельно передвигалась. Это был прогресс, как и обещали мистер Грейнджер и целитель Нгуен. Трудно было смириться с тем, что миссис Грейнджер была уже не тем человеком, которого Гермиона помнила с детства. Эта женщина, казалось, открыто признавала своё бурное прошлое, даже то горько-сладкое место, которое занимала в нём магия. Её юмор стал искажённым, сухим и несколько мрачным. Но ведь и Гермиона уже не была той маленькой девочкой.

* * *

Второй день прошёл аналогично, за исключением того, что Гермионе удалось навестить мать всего за полчаса до проявления у неё усталости и волнения. Гермиона с отцом поужинали в Сиднее, и впервые с момента возвращения в Австралию она почувствовала, что дела пошли на лад. Они уже ели крем-брюле и даже посмеялись над шуткой, которую Мартин вспомнил из её детства, когда он решил резко сменить тему. — Есть ли новости от твоего мужа? — Гермиона ошеломлённо замолчала и чуть не подавилась своим десертом. — Я расцениваю это как «нет»... — Я оставила ему записку, что буду здесь. Я даже не знаю, видел ли он её, — ответила она, проглотив остатки мороженого с ложки и надеясь, что не выглядит на столько виноватой, как ощущала себя на самом деле. — Записку? — Да. Я объяснила ему, куда направляюсь, и он вряд ли последует за мной. Он... на самом деле не хотел жениться на мне… — пыталась оправдаться она, задетая обвиняющим тоном отца. Услышав это, мистер Грейнджер замолчал и погрузился в размышления, будучи по натуре человеком вдумчивым; он не стал возвращаться к этой теме. Гермиона оплатила их счёт волшебной валютой, которую обменяла по прибытии, и отец проводил её обратно к отелю, где мог воспользоваться камином для возвращения домой. Как только они подошли к парадным дверям, он остановил её, крепко сжав её руку.  — Жаль, что я не смог обеспечить тебе лучшую жизнь, Гермиона. Я всегда надеялся... поскольку мы с твоей матерью не были волшебниками, что правила будут изменены. Что тебе никогда не придётся пройти через это. Мне так жаль. — Это не твоя вина, пап. Он попытался улыбнуться, но в итоге это получилось довольно мрачно и не очень обнадёживающе. Исчезая в танце зелёных языков пламени в вестибюле отеля, отец выглядел всё ещё печальным. Гермиона не торопилась в свой номер; там её никто не ждал, так что спешить было незачем. Остановившись через какое-то время перед дверью с табличкой тридцать четыре, она порылась в кармане джинсов в поисках старого ключа. Когда она толкнула дверь, перед ней открылось неожиданное зрелище – Драко Малфой, стоявший на пороге. Она мгновенно выхватила палочку, широко раскрыв глаза, но он, казалось, ничего не заметил или ему было всё равно. — Чёртова записка, Гермиона? — кипел он, приближаясь. — Как ты меня нашёл? — спросила она с порога, поднимая палочку чуть выше, чтобы он не подходил ближе. — Что ты собираешься сделать, заколдовать меня? Я пришёл поговорить, — он замер на месте, глядя на её палочку, и, похоже, был шокирован её словами.  Осознав свою чрезмерную реакцию, она нахмурилась, внутренне задаваясь вопросом, что именно она собиралась сделать. Не то чтобы Драко был виноват в этом больше её самой.  — Извини. Ты прав. Переступив порог, она закрыла за собой дверь, и даже для неё тихий щелчок, с которым та закрылась, прозвучал как одобрение. Она прошмыгнула мимо него в комнату. — Чаю? — Нет, не хочу никакого чёртова чая, — прорычал он, продолжая наступление и не отрывая от неё взгляда, пока она ходила по маленькой кухоньке. — Я хочу знать, почему ты проехала полмира и решила, что записки будет достаточно, чтобы сообщить об этом. — Честно говоря, — откровенно ответила она, доставая чайный пакетик из картонной коробки, пока в кружку набиралась вода из-под крана, — я думала, ты будешь рад, если я исчезну. Я не ожидала, что ты последуешь за мной.  Это, казалось, застало его врасплох. Он медленно провёл рукой по волосам и немного поёрзал на месте.  — Я нашёл твою записку и запаниковал. Ты не написала, где будешь, только то, что собираешься провести время со своими родителями… Я подумал, что ты, конечно же, не отправилась бы в международное путешествие, по крайней мере, не предупредив меня, но на следующий день в министерстве обнаружил, что у тебя есть туристическая виза. — Понимаю. — Небольшие угрызения совести уже начали терзать её. После подслушанного разговора она решила, что, возможно, им было бы лучше побыть на расстоянии. Учитывая, что они были честны друг с другом, она могла бы с таким же успехом признаться ему и в этом. — Я действительно собиралась найти тебя на днях, но потом случайно услышала твой разговор с Эйвери в кабинете. Вы говорили об Астории... — Тебе не следовало подслушивать у моей двери, — упрекнул он её, вспыхнув так, что его щёки окрасились в розовый цвет. — Я не собиралась этого делать, — честно призналась она, когда перед ней появилась чашка горячего чая. Гермиона облокотилась на стойку, отделяющую кухню от остальной части гостиничного номера, держа кружку обеими руками. Было как-то утешительно ощущать физический барьер между ними во время разговора. — Но когда ты решаешь пойти попытаться поговорить со своим мужем и слышишь, как его друг напоминает ему о чувствах, которые он испытывал к другой женщине до того, как женился на тебе, это, как правило, влияет на суть вещей. — Позволь мне кое-что прояснить, Гермиона, — ответил он, слегка поджав губы, как будто то, что он хотел сказать, было довольно неприятным, — я не испытываю никаких чувств к Астории Эйвери. Перед обрядом, конечно… я питал к ней некоторую привязанность, но ты не должна сомневаться, что сейчас моё внимание принадлежит тебе. Гермиона недоверчиво фыркнула, делая первый глоток чая. Чай обжёг язык, но она едва заметила это. — У тебя был парень до отбора? — спросил он, видимо, почувствовав, что она относится к сказанному скептически. Вопрос застал её врасплох.  — Нет… Я была слишком сосредоточена на восстановлении памяти родителей, чтобы строить какие-либо настоящие отношения. — Она замолчала, поняв, что они наконец-то подошли к цели его визита. — Почему ты последовал за мной, Драко? — Почему я последовал за тобой? — повторил он, почти прошипев это сквозь зубы, нахмурив брови. — Ты моя жена, и я дал обещание Древней Магии заботиться о тебе. Как я могу это делать, если ты на другом конце света? Если отбросить магию, как ты можешь быть моей женой, если мы не обсуждаем проблемы нашего брака и не пытаемся их решить? Как я буду хорошим мужем, если бы не последовал за тобой? Ошеломлённая его речью, она молча уставилась на него, не донеся чашку до губ, совершенно забыв о ней. Неожиданно пришло осознание, что она впервые по-настоящему увидела Драко, несмотря на последние дни, в течение которых они были женаты. У него были предубеждения, да... Она знала это наверняка. Был шанс, что так будет всегда. Но откуда взялась эта грань его личности? — Найти тебя было не сложно, хотя для этого мне пришлось обменять деньги в посольстве. Я также должен был указать в регистрационной книге, что ты моя жена, по крайней мере, здесь, в Австралии. В противном случае они отказывались раскрывать твоё местонахождение. — Теперь он, как одержимый, проводил руками по волосам, и Гермиона зачарованно наблюдала за ним, гадая, не является ли это у него своего рода нервным тиком. — Мне также пришлось сообщить об этом на ресепшен, и только так я получил доступ в твой номер… Я здесь уже около двух часов, жду. Где ты была? — Я ужинала с отцом, — поспешно пояснила она, — с моим отцом-сквибом, — добавила менее дружелюбно. — Есть ещё кое-что... — Я прекрасно помню, что ты сказал на днях, — перебила она его, — и если ты думаешь, что я откажусь от каких-либо отношений с родителями, ты ошибаешься. Ты ничего не можешь сделать, чтобы остановить меня. Мои родители – важная часть моей жизни, и я поступила с ними несправедливо. Я забрала у них воспоминания – не только обо мне, но и о том, кем они были. Как дочь, я не могу простить этого, хотя и знаю, что это было необходимо. И сделала бы это снова и готова испытывать те же угрызения совести. Чего я не хочу делать, так это жертвовать своими хорошими отношениями с ними ради того, что некоторые чистокровные могут счесть правильным. — На днях... — Драко некоторое время молчал, прежде чем смог продолжить: — На самом деле, в тот день, когда ты ушла... Я долго думал о нашей ссоре. У меня смешанные чувства по поводу твоей решимости публично заявить о своих родителях-сквибах. Часть меня надеялась, что они просто останутся в Австралии, отдалившись от нас на некоторое расстояние. Мне было трудно понять, почему ты так расстроилась, хотя я был готов позволить тебе эту связь. Гермиона скривила губы, но решила позволить ему закончить. Удерживаясь от язвительного замечания, сделала ещё глоток чая. Он всё ещё был обжигающе горячим – должно быть, в волнении она немного перестаралась с чарами нагрева, – и она сдалась, поставив его на стол перед собой. — Я пришёл к выводу, — продолжил Драко, — что мне нужно было только попросить тебя объяснить свою точку зрения как можно лучше. И выслушать. Удивлённая, Гермиона несколько раз моргнула, а затем уставилась на узор покрывала на кровати – обычная геометрическая абстракция. Её взгляд скользил по нитям вверх, пока снова не вернулся на Драко. Он всё это время наблюдал за ней, ожидая какой-то реакции. Вздохнув, Гермиона вышла из кухни и в два шага оказалась у кровати. Присев на краешек, она пригласила его сесть напротив неё. Он неотрывно смотрел на стул, на который она указала, но в конце концов передумал, подошёл к кровати и сел рядом с ней. — Ты действительно хочешь слушать? Это долгая история… — пробормотала Гермиона, неловко поёрзав от его неожиданной близости.  Кивнув, он взял её за руку, и она подавила инстинктивное желание отпрянуть. Если он старался сблизиться, то и ей следует постараться. Это не должно быть сложно – он хочет быть хорошим мужем. Несмотря на их историю и его предубеждение, разве она не должна хотя бы попытаться? — Если ты уверен... — и она начала рассказывать о дарах смерти, крестражах и о том, как её родители повлияли на её жизнь как волшебницы. Гермиона закончила своё повествование историей о восстановлении их памяти и рассказом о том, через что прошла её мать, а также откровением отца о том, что они были магами. Чистокровная семья во всех смыслах этого слова. У неё было такое чувство, будто она говорила целый час. От её внимания не ускользнуло, что, когда она упомянула о том, что ей пришлось стереть память своим родителям, Драко протянул другую руку и сжал её ладони в своих; она даже не почувствовала желания отстраниться. Это был первый раз, когда они говорили о войне или о том, что происходило на её периферии. Когда Гермиона закончила свой рассказ – Драко всё это время молчал – он начал свой рассказ с его детства, с того, что ему привили, затем последовало возвышение Тёмного лорда и рвение Драко присоединиться к общему делу. Гермиона чуть не отшатнулась, но заставила себя не отпускать его руки. Он рассказал о том, с каким удовольствием приступил к выполнению задания, о том приподнятом настроении, которое вызывала в нём поддержка Волдеморта... И о том моменте, когда пелена спала с его глаз. В Хогвартсе, работая над ремонтом исчезательного шкафа, Драко был отрезан от реальных деяний Пожирателей смерти. Он считал их благородными, но когда вернулся домой по просьбе Тёмного Лорда на рождественские каникулы, то обнаружил истинную суть их веры: смерть, разрушение и культурную нищету. Проблема заключалась в том, что теперь, когда он совершил преступление, у него не было возможности отступить. Лучшее, что он мог сделать... было его худшим решением. Пока не стало возможным обезопасить свою семью и друзей. Он саботировал свой собственный проект «Исчезательный шкаф»‎, зайдя так далеко, что даже отправил Дамблдору зашифрованное послание о возможных событиях. Это было бесполезно; Дамблдор всё равно пал. Когда Гарри наконец победил Волдеморта раз и навсегда, Драко был рад, что знакомый ему старый мир вернётся на свои места. Но мир стал другим. Как он мог остаться прежним? Это была детская мечта – думать, что это возможно. Драко с облегчением осознал свою значимость как члена кровного союза, радуясь, что может быть полезен хотя бы таким образом, и начал ежедневно налегать на алкоголь, чтобы заглушить боль своего никчёмного существования. — С тех пор, как мы поженились, я заметила, что ты часто пьёшь… — Это продолжается уже много лет, — признался он. — Я не могу вспомнить, когда бы не выпил хоть немного, чтобы пережить это. Гермионе пришло в голову, что он был не в себе. Организованный, но всё же беспорядок. Как он сможет выбраться из этого состояния, если ему не помочь? — Что ж, это будет первой вещью, от которой мы должны тебя избавить, — резко объявила она. — От чего? — спросил он, выглядя смущённым. — От алкоголизма. — Прошу прощения? — с недоумением произнёс он, отпуская её руку. — Я не алкоголик. — Ты только что признался мне, что тебе нужен хоть один стаканчик в день, чтобы прожить его, — парировала она. — Я считаю, что это и есть то самое определение алкоголизма. — Я не... знаю, как остановиться, — он выглядел ошеломлённым, но быстро пришёл в себя. — И это не проблема... — Пока что, — уточнила она. — Но подумай о своём здоровье. В ответ он только фыркнул. — Что? Неужели ты твёрдо намерен оставить меня вдовой, едва достигнув средних лет? Смутившись, она немного помолчала и затем пообещала, что они будут работать над этим вместе. — Означает ли это, что ты планируешь вернуться в Англию со мной? — тихо спросил он после минутного молчания. — У меня нет особого выбора, не так ли? Я, как и ты, приняла обязательство соблюдать кровный договор. — Да. — Она могла бы поклясться, что её ответ ему не понравился.  — И ты. — Я не обманываю себя, думая, что ты думаешь обо мне. Твои чувства довольно очевидны по отношению ко мне. — Его взгляд метнулся в сторону, глаза сузились.  — Я думаю, ты предвзят, — она решила, что нейтральный ответ будет лучшим. — Да, я такой, — пристально посмотрев на неё, ответил он. Она не ожидала такого ответа, и он застал её врасплох.  — Как ты можешь оставаться предвзятым, зная, что ты такой? — Не вижу ничего плохого в том, чтобы замечать свою неполноценность. — Это неправильно. — Тогда предлагаю компромисс, — предложил он. — Я всё равно собирался предложить что-нибудь. — Я слушаю... Высвободив свою вторую руку из её, он встал и подошёл к окну.  — С этого момента, когда ты будешь думать, что я в чём-то не прав, я предлагаю тебе вместо того, чтобы бежать из страны сломя голову, сесть рядом со мной и объяснить, почему ты так думаешь. И я выслушаю. Он повернулся, словно желая посмотреть, как она это воспримет. Подумав, что это довольно хорошая уступка с его стороны, Гермиона улыбнулась и тоже встала, чтобы подойти к нему. Когда она остановилась прямо перед ним, то заметила, что он выглядит испуганным, как будто не уверен в её намерениях.  — Я думаю, это очень хороший компромисс, Драко. На его лице промелькнуло облегчение. Он прижался лбом к её лбу, и его ладони мягко скользнули вверх по её рукам. Это не было настоящим объятием, но он, казалось, боялся сделать что-то большее.  — Можно я тебя поцелую? Это напомнило ей о её робком вопросе, который она задала три дня назад, когда, проходя по портретной галерее, решила попробовать: «Ты поцелуешь меня?»‎ К тому же, он был достаточно вежлив, чтобы спросить её согласия, учитывая всё, что произошло между ними. Это что-то зажгло в ней. — Мне бы этого хотелось, — ответила она, затаив дыхание. — Очень хотелось. Гермиона почти забыла восхитительный вкус его губ; прикосновение напомнило ей об этом. Сами по себе её руки обвились вокруг его шеи и начали играть с волосами на затылке. Они были мягкими, как шёлк. Казалось, ему это понравилось, поскольку он удовлетворённо замурлыкал, проникая языком в её рот, а руки легли ей на талию. Большие пальцы пробрались под пояс её джинсов. От прикосновения голой кожи будто ударило разрядом тока, в то время как в голове у неё всё плыло от лёгкого статического белого шума. В груди у неё начал нарастать жар, медленно распространяясь по телу к крестцу и вниз по бёдрам. Она задрожала от внезапного желания. Драко, кажется, тоже был возбуждён происходящим, потому что его поцелуй стал более настойчивым, более страстным. Казалось, он никак не мог насытиться ею. Позабыв о рациональности, она ответила тем же. В какой-то момент она осознала, что его руки забрались ей под рубашку и проводят широкими движениями по нежной коже её живота. Затем медленно поднялись… вверх… вверх… Он обхватил её грудь, просунув руку под лифчик. Другая рука скользнула по спине и принялась за застёжку, освобождая грудь полностью. Большим пальцем он провёл по соску, заставляя его затвердеть, а указательным огладил контур ареолы. Это было бесстыдно, и это опьяняло. Драко ухмыльнулся ей в губы, а затем слегка выдохнул через нос, забавляясь её очевидным возбуждением. Свидетельство его заинтересованности явно чувствовалось у её бедра, когда он оказался между её ног. Холод пробился сквозь жар, который разгорался внутри Гермионы. Это было действие магии, по крайней мере, частично. Она была уверена в этом. Приложив немалое усилие, она отступила назад, глядя на него из-под ресниц со смесью сожаления и упрёка. — Я тоже это почувствовал. Похоже, магия продолжает влиять на нас здесь, даже когда мы так далеко от дома, — вздохнул он, словно прочитав её мысли. — Мне жаль, — пробормотала Гермиона. — Знаю, что мы уже проходили это раньше... но мне просто нужно… думаю, ещё немного времени. Я имею в виду, я была готова проклясть тебя, когда увидела сегодня. Если мы хотим, чтобы всё получилось, нам нужно немного отойти от… этой ситуации. — Я понимаю, — пробормотал Драко, хотя выглядел разочарованным и хмурил лоб. — Скоро? — Возможно, — она прикусила губу, а он отошёл, лишь кивнув при этом. — Я решил остаться с тобой в Австралии до конца твоего визита. Мы можем вернуться в Англию вместе. — Гермиона смутилась, что снова оказалась не права, так как до этой реплики уже решила, что обидела его, и успела возмутиться. Удивлённая, она открыла рот, чтобы что-то возразить, но быстро закрыла его снова, позволив ему продолжать.  — Я могу снять себе отдельную комнату, если хочешь, — предложил Драко. — Но я надеялся остаться здесь, с тобой. Чувствуя, что она в очередной раз недооценила стоящего перед ней мужчину, Гермиона на мгновение задумалась, что ответить.  — Я бы хотела, чтобы ты познакомился с моими родителями. В зависимости от того, как всё пройдёт, я смогу принять решение о проживании в одной комнате. — Тогда пойдём и познакомимся с ними, — согласился он, уже поглядывая на дверь. — Полагаю, в вестибюле есть выход к камину? — Уже поздно. Возможно, ты ещё ориентируешься на английское время, но мой отец скоро ляжет спать, а часы посещений в MMH подходят к концу. Мы можем встретиться с ними завтра, — запротестовала она. — Тогда где же мне переночевать? — Выглядя несколько озадаченным, возразил Драко. — Если ты будешь хорошо себя вести, то можешь переночевать здесь, — предложила она, добавив после паузы: — Со мной. — Я бы хотел этого. — Уголки его губ приподнялись.  Она одарила его робкой дружеской улыбкой, затем собрала свои ночные принадлежности, чтобы переодеться в ванной, а остывший чай оставила на кухонном столике. Вскоре свет погас, и они свернулись калачиком на своих сторонах кровати. Через некоторое время, проведённое в тишине, Гермиона подумала, что Драко уже заснул, но почувствовала, как его рука медленно потянулась к ней и начала играть с одним из её локонов. — Драко? — Мм? — Я рада… что ты пришёл за мной. Он долго не отвечал. В конце концов, она начала засыпать, находя утешение в его присутствии и тепле. — Я тоже рад, что я здесь. — Когда её веки отяжелели, ей показалось, что он пробормотал эти слова. Ей снилось поле пионов.

* * *

— Мама? — Да, милая? Гермиона заёрзала на месте, нервно поглядывая на дверь больничной палаты, где Драко и её отец ждали сигнала.  — Я бы хотела тебя кое с кем познакомить. Ты не против? — О, любимая. Я даже не прибралась! — Джаннет нахмурилась и принялась покусывать нижнюю губу. Её тёмные глаза осмотрели комнату, остановились на столе, заставленном пустыми контейнерами из-под утренней трапезы, а затем остановились на стопке одежды у прикроватной тумбочки. — Может, в другой раз? — Я уверена, он не стал бы возражать перенести встречу. Знаешь, здесь на самом деле не так уж и грязно. — Ну, кто это? — Миссис Грейнджер глубоко вздохнула.  — Мой муж Драко. — Твой...? — Жаннет запнулась, застигнутая врасплох. — Ты только что сказала «муж»‎? — Я знаю, это шокировало тебя. Прости, что не сказала раньше, но я не хотела тебя расстраивать. — Что сказал отец? — На удивление, папа отнёсся к этому нормально. Можно я приведу его? — Он сейчас здесь? — Да, он хочет с тобой познакомиться. Представиться. Взгляд миссис Грейнджер метнулся к двери, и Гермиона с некоторым беспокойством заметила, что руки матери начали дрожать – верный признак волнения. — Необязательно делать это сегодня, мам... — Нет! — Воскликнула она, прежде чем осознала, насколько громко это прозвучало, и понизила голос. — Нет, я буду вести себя как можно лучше. Конечно, я хочу познакомиться с твоим мужем. Гермиона замолчала. По лицу матери было видно, что у неё в голове проносятся мысли, ясные, как божий день. — Как насчёт того, что я приведу его, но только на пять минут, — пошла на уступку Гермиона. — Когда с тебя хватит или если ты захочешь, чтобы он ушёл раньше, просто потяни себя за ухо. Вот так. — Она потянула себя за мочку уха, показывая маме условный знак. — Хорошо? — Хорошо. — Сердце сжалось при виде облегчения, промелькнувшего на лице Жаннет.  Подойдя к двери, Гермиона выглянула в коридор. Мартин и Драко стояли снаружи, прислонившись к противоположной стене, и были увлечены беседой. Хоть она и не хотела, чтобы между этими двумя мужчинами установилась идеальная тишина, но была удивлена, увидев, как легко они нашли общий язык. — Готов? — спросила она, чувствуя, как у неё перехватывает дыхание. — Более чем, — кивнул Драко, делая шаг в её сторону.