Часть 19
4 ноября 2024 г., 09:36
В хранилище Малфоев было на что посмотреть. Изобилие золота и россыпь драгоценных камней. Слитки серебра и других драгоценных металлов были аккуратно разложены по каталогам на полках вдоль ближайшей к двери стены. В витрине виднелись драгоценности английской короны, относящиеся к елизаветинской эпохе; Драко не советовали задавать вопросы о них. Конечно, там были и другие драгоценные камни и украшения. Серьги с бриллиантами; браслет из серебра с сапфирами, который, как предполагалось, мог указывать на ложь, произнесённую в непосредственной близости от владельца; кольца с изумрудами в оправе из белого золота; ожерелье из платины, жемчуга и лазурита; флакон духов, инкрустированный бриллиантами и рубином размером с куриное яйцо... И это были только те вещи, которые стояли на полке богато украшенного туалетного столика, сделанного полностью из розового дерева и кованного серебра.
В этом хранилище имелись и другие вещи, на некоторые из них было не так приятно смотреть. «Рука славы», которую Драко использовал на шестом курсе, чтобы достичь цели, лежала, покрытая пылью, на полке рядом с чашей, полной камней с рунами, принадлежавшим Малфоям прошлых поколений.
Оглядев эти сокровища, Драко сунул руку в карман брюк, просто чтобы убедиться, что рунический камень Гермионы всё ещё с ним. Он обхватил его рукой, отметив знакомую гладкость, за исключением вырезанного герба Прюэттов на одной стороне и её личной руны на другой. Кеназ...
— Я ищу что-нибудь, из чего можно было бы сделать обручальное кольцо, — объяснил он, повернувшись к сопровождающему гоблину, который теперь выжидающе посматривал на него.
— Для новой миссис Малфой? — предположил гоблин. — Слева от вас большая коллекция колец.
— Нет, — быстро возразил Драко. — Я ищу что-нибудь, что можно было бы отправить одному из ваших ювелиров для изготовления нового изделия. Хочу, чтобы результат был более... современным. Уникальным. — Достав из кармана камень с рунами, пояснил он.
— Понятно, — смиренно пробормотал гоблин, — идеальное украшение для современной леди. В таком случае у меня есть несколько предложений...
Около часа Драко и гоблин из Гринготтса прочёсывали хранилище. Как только у них набрался приличный выбор вариантов, Драко уставился на наколдованный стол в центре комнаты, внимательно изучая свой улов. Рунический камень Гермионы он осторожно положил на стол рядом с горстью драгоценных камней, переводя взгляд с него на драгоценности, а затем обратно.
«Озарение, приобретение и применение знаний, исследование парадигм в поисках истины, внутреннего света». Драко обратился к брошюре «Руны и символика», которую дала ему мать при вступлении в кровный договор, чтобы найти и запомнить этот фрагмент. Он перечитывал страницу, посвящённую руне Гермионы, ошеломляющее количество раз.
На мгновение он заколебался, стоит ли создавать кольцо с рубином и изумрудом, символизирующие их два факультета в Хогвартсе. Однако это казалось наивно милым.
...Свет внутри.
— Это, — решил он, указывая на коллекцию александритовых кристаллов. — Я возьму их.
— Необычный выбор. Я отправлю их ювелиру, посмотрим, что он сможет для вас сделать.
— Хочу, чтобы их проверили на наличие заклинаний. На всякий случай. — Хоть Драко и сомневался, что на них может быть что-то опасное, но Гермионе вряд ли понравится украшение, пропитанное чарами плодородия или чем-то подобным.
— Конечно. У вас есть ещё какие-нибудь дела в хранилище, мистер Малфой?
— Нет.
— Тогда, может, пойдёте со мной? Я познакомлю вас с Карно, нашим ювелиром. Он поможет создать дизайн обручального кольца...
* * *
Несколько дней спустя Драко, держа Гермиону под руку, стоял в конце посыпанной гравием подъездной дорожки, ведущей к родовому поместью Прюэттов. Его взгляд блуждал по внушительному фасаду загородного дома. Он был похож на любое другое английское поместье, построенное в эпоху средневековья, за исключением отделки из пурпурного камня. — Интересный выбор цвета, — заметил он. Гермиона подняла на него глаза, словно пытаясь уловить в них насмешку. Это было то, чем она занималась последние несколько недель после заключения компромисса, хотя Драко заметил, что с каждым днём её пристальное внимание становилось всё менее напряжённым. Он был уверен, что когда-нибудь добьётся своего, но пока что старался держать своё раздражение до момента, когда она, наконец, почувствует себя комфортно рядом с ним. Однако сейчас она, казалось, сомневалась при виде родового поместья, и Драко почти слышал, как крутятся шестерёнки в её мозгу при мысли о том, что выбранная ею семья является большими показушниками, чем его собственная. Эта мысль развеселила его, но он собирался предоставить ей самой прийти к такому выводу. — Начнём? — Полагаю, начнём, — прежде чем согласиться, она на мгновение прикусила внутреннюю сторону щеки. У большой зелёной входной двери их встретила Тесси. Драко почти никогда раньше не видел эту женщину: она была маленькой и кроткой, с большими глазами навыкате и безвольным подбородком. Её вьющиеся седые волосы, казалось, были единственной заметной деталью внешности, и на их фоне она казалась карликом. Нельзя было избежать сравнения с причёской его молодой жены, по крайней мере, мысленно. — Добро пожаловать, — пропищала она. — Мама ждёт нас в гостиной. Не говоря больше ни слова, она провела их в особняк и на удивление быстрой походкой направилась в восточном направлении. Драко вспомнил домашнего эльфа; на самом деле, то, как кудрявые волосы Тесси образовали нечто вроде треугольника вокруг её головы, очень напоминало большие оттопыренные уши. Он был уверен, что будет держать свои мысли при себе. — Сюда, — позвала женщина. Драко немного ускорился, одновременно заметив, что Гермиона, похоже, еле передвигает ноги. На мгновение ему показалось, что она передумала, но, бросив взгляд в её сторону, понял, что она пытается охватить всё сразу. Окинув беглым взглядом длинную галерею, по которой они шли, Драко вынужден был признать, что знаменитое богатство Прюэттов здесь было налицо. От пола до потолка по всему залу тянулись деревянные панели чистейшего белого цвета вперемешку со множеством развешанных портретов высотой во всю стену в металлических рамах с золотой инкрустацией. В промежутках между портретами стояли статуи. В нише с зубчатым декором в конце зала находился действующий фонтан. Проходя мимо, Драко заглянул в чашу и обнаружил, что в ней лениво плавают кувшинки лилий и карпы кои. С рельефного потолка свисали газовые лампы, что напомнило ему собственный дом. Из галереи они направились в столовую через главный зал. Сразу стало понятно, почему Тесси повела их этим путём; Фосгейт-Холл предстал во всей красе. Парадная лестница не была такой великолепной, как в парадном зале Малфой-мэнора, она начиналась на нижнем этаже и спиралью поднималась вверх вокруг центрального элемента, которым, несомненно, являлась свисающая сверху люстра. Она была такой большой, что наверняка висела там с помощью магии, её кристаллы мерцали, как звёзды в ясную ночь. Гермиона, казалось, была шокирована такой демонстрацией богатства и великолепия, но Драко никак не мог понять почему. Она должна была знать, какой Дом выбирала, этот ведь был одним из самых богатых из оставшихся. — Ты, кажется, удивлена, — тихо заметил он, когда их провели в гостиную. — В чём дело? — У Уизли всегда была такая скромная, уютная обстановка, и Молли чувствовала себя там как дома. Драко едва сдержал усмешку. Его мнение о семействе Уизли сформировалось ещё в детстве, но сейчас он был полностью нацелен на то, чтобы сделать Гермиону счастливой – замечание того просто не стоило. — Но много лет назад, когда её отец был главой дома, она жила бы здесь. Если она выросла здесь, — заметила Гермиона, продолжая вертеть головой из стороны в сторону, пытаясь всё рассмотреть, — то к Норе, должно быть, долго привыкала... — Полагаю... — немного подумав, пробормотал Драко. — Я думаю, во имя любви можно многое изменить, — заключила она, решительно покачав головой, отчего её кудри рассыпались по спине. Он вспомнил о кольце, которое гоблины в настоящее время куют в Гринготтсе... и о прогулках, которые они совершали вместе в «Куги»... о посещениях художественной галереи и о рассказах Гермионы о малоизвестных фактах, лёжа рядом с ней ночью... — Это правда, — пришлось согласиться ему. — Моя дорогая девочка! — прервал голос Мюриэль из соседней комнаты. Гермиона его не слышала.* * *
Они удалились в столовую через полчаса после того, как их пригласили в гостиную. Мюриэль впервые с момента их приезда замолчала. Драко был уверен, что ему понадобится что-нибудь покрепче, чтобы пережить этот вечер, а позже что-нибудь покрепче и на ночь. В данный момент внимание Мюриэль было приковано к её дочери, и Тесси смиренно сносила это с чрезвычайным терпением; ведьма хранила полное молчание всё то время, что они провели в гостиной. — Они так похожи друг на друга, — прошептала Гермиона себе под нос; Драко пришлось наклониться ближе, чтобы расслышать её. После получасового выслушивания словоохотливой Мюриэль голос Гермионы стал для него настоящим бальзамом. — Как леди Кэтрин и мисс Энн де Бер из «Гордости и предубеждения». Для Драко это ничего не значило, но было приятно, что она в чём-то уверена. Просторный обеденный зал был обставлен сравнительно современно, хотя уровень кричащей роскоши оставался неизменным. Длинные столы, слишком просторные для их компании, были уставлены экстравагантными блюдами, как будто Мюриэль намеревалась накормить небольшую армию. На столе красовались блюда из мяса и птицы всех видов, самым привлекательным из которых было центральное блюдо: великолепный запечённый павлин, облачённый во всё своё великолепное оперение. «Хорошо, что отца нет на этом ужине», — подумал Драко, разглядывая жареного павлина. Люциус разводил этих птиц с тех пор, как себя помнил, и очень любил их. Вновь обратив внимание на Гермиону, Мюриэль изобразила притворную улыбку. Небрежно взмахнув морщинистой, чрезмерно украшенной драгоценностями рукой, она заметила: — Достойно сожаления то, что случилось с вашей матерью, миссис Малфой. Гермиона вздрогнула, как всегда, когда к ней обращались подобным образом; Драко тем временем втайне обрадовался такому почётному обращению, но не выбору темы. У Мюриэль Прюэтт была ужасная репутация сплетницы, но, зная то, что теперь знал о своих новых знакомствах, он счёл резкий переход к такой щекотливой теме крайне неуместным. — Хотя, — продолжала старая ведьма, ничего не замечая, — не могу сказать, что это меня удивляет. Олливандеры всегда были такой скрытной семьёй. Драко перевёл взгляд на Гермиону и заметил, как она нахмурилась. Он не мог сказать, что творилось у неё в голове, но мог сделать обоснованное предположение. Прежде чем она успела придумать ответ, который мог бы испортить встречу, он объявил: — Мы планируем пригласить обоих родителей Гермионы на нашу свадьбу. Конечно, они ничего подобного не обсуждали, поэтому эффект от его заявления был мгновенным, и он смотрел только на Гермиону. После знакомства с Мартином и Жаннет Драко мог честно сказать, что ни один из них не соответствовал его представлениям о том, какими, по его мнению, должны быть сквибы. Да, это было необычно – заявлять о своих немагических родственниках, и чувства его жены по этому поводу были вполне понятны. Люциус, конечно, был в ярости, когда узнал об этом. Но Драко не имел ни малейшего желания отказывать ей, когда эта мелочь была так важна для Гермионы. Абсолютная правота его решения и заявления была подтверждена вздёрнутым подбородком его жены и направленным на Мюриэль уверенным взглядом. В этот момент он гордился тем, как хорошо она играла свою роль. — О, как необычно, — возмутилась хозяйка, цокнув языком. — Как, скажите на милость, вы объясните присутствие двух сквибов среди вас? — Не дожидаясь ответа, она продолжила: — Я полагаю, ваша мать планирует для вас двоих светскую свадьбу? — Планирует, — ответил Драко, готовый сменить тему. Повернувшись к Гермионе, Мюриэль предложила: — Я уверена, ты помнишь диадему, которую я одолжила жене Уильяма, француженке, наполовину вейле, несколько лет назад, моя дорогая? Это бесценная семейная реликвия. Работа гоблинов. Ты тоже можешь взять её на время. Драко почувствовал, что его вот-вот хватит удар от новой темы разговора. Слегка ошеломлённая, Гермиона перевела взгляд с него на главу рода. — Я... благодарю вас. — Но я хочу получить её обратно, имей в виду. — Конечно. Позже, после ужина, Мюриэль отвела Гермиону в свой кабинет, оставив Драко наедине с Тесси. Они вели светскую беседу в основном на безопасные темы, такие как погода и последняя церемония летнего солнцестояния, пока Тесси не обрушила на него ошеломляющее заявление: — Гермиона, кажется, действительно любит тебя. — Полагаю... возможно, — озадаченно ответил он. Они не стали дальше развивать эту тему. Но мысль о том, что он мог бы завоевать любовь Гермионы, определённо была заманчивой. После этого он практически умолял своё подсознание взять себя в руки; казалось, он превращался в полное ничтожество, когда дело касалось её. Ему придётся научиться сдерживать себя. Когда две ведьмы вернулись, Гермиона несла сундук, буквально переполненный семейными реликвиями Прюэттов, и выглядела ошеломлённой. Мюриэль с большой помпезностью вручила Драко письмо для Гринготтса с просьбой передать Дому Малфоев, вероятно, солидное приданое Гермионы. Хоть ему и было любопытно, какую сумму Прюэтты сочтут достойной такой ведьмы, он вежливо спрятал письмо в карман; на секунду ему показалось, что Мюриэль выглядит почти разочарованной. Взгляд на Гермиону показал, что она тоже отреагировала на это, но благоразумно промолчала. Драко принял решение, что им пора уходить. Одарив Мюриэль своей самой ослепительной улыбкой, он начал процесс. — Думаю, нам следует собираться. Мы всё ещё ориентируемся на австралийское время, знаете ли. Для пущей убедительности он подмигнул. Старая карга заглотила наживку. — Ах, какая досада. Именно поэтому я не советую путешествовать за границу. На самом деле, когда я была подростком... Но пока Мюриэль рассказывала им историю из своей юности, Драко перестал обращать внимание на женщину и сосредоточился на Гермионе. Казалось, она тоже не смотрела на Мюриэль, погрузившись в свои мысли. Ему начинал нравиться этот её образ... волосы струятся по спине, на лбу небольшая складка, а язык прижат к щеке, когда она погружена в размышления. Потрясающее бледно-золотистое платье, надетое ею на званый ужин, выгодно подчёркивало фигуру... Как и следовало ожидать, мысли Драко начали путаться в ту же секунду, как только он взглянул на неё. Он с поразительной ясностью вспомнил тот момент в хендже, когда потянул за завязку её мантии, и она плавно упала к её ногам. Её тело было подобно самому греху, умоляющему о том, чтобы его испили до дна; при воспоминании об этом его захлестнула горячая волна непреодолимой магии... Голос Гермионы вернул его в настоящее, прервав размышления. — Ты знаешь, как связаться с Корнелиусом Лестрейнджем? Мюриэль, по-видимому, всё ещё не закончив свою тираду, нахмурилась. — Странный вопрос. Драко вынужден был согласиться. Как разговор зашёл об этом? Ему придётся приложить все усилия, чтобы сосредоточиться. — Ну, вы только что упомянули о нём... — Неужели? Драко пришло в голову, что он не уловил ничего из разговора, хотя Гермиона, по-видимому, следила за ним.... — И мне стало интересно... я хотела бы поговорить с ним. Почему старая летучая мышь заговорила о Лестрейндже? Что ещё важнее, зачем Гермиона хотела с ним встретиться? Она не упоминала об этом ранее. — Ты можешь просто навестить его. Любой чистокровный может. Он живёт в Вандермире в Котсуолдсе. — О, прекрасно, — с улыбкой сказала Гермиона, — спасибо. Что ей могло понадобиться от Лестрейнджа? Драко бросил на неё любопытный взгляд, но она только покачала головой. Что ж, ей позволено иметь несколько секретов... Хотя его расстраивало нежелание делиться с ним. На секунду он испытал то же самое мучительное неверие и последующий гнев, которые охватили его несколько недель назад при обнаружении её записки. Чего бы она ни хотела от Лестрейнджа, он был совершенно уверен, что это не может быть хуже отъезда из страны без предупреждения для встречи с родителями. Он решил расспросить её об этом позже. Попрощавшись, они воспользовались камином в огромном Фосгейт-Холле, чтобы вернуться домой и оказаться в гостиной своего личного крыла в поместье Малфоев. — Что ж, я бы назвал это успехом, — ему весь вечер удавалось обводить Мюриэль вокруг пальца... Это было одним из преимуществ фамилии Малфой, полагал он. Направляясь в сторону покоев, Гермиона с сомнением ответила: — Надеюсь, в ближайшее время нам больше не придётся делать ничего подобного. — Ну, в какой-то момент следует пригласить их к нам в гости, — рассудил он. — Но после этого тебе решать, как часто ты будешь общаться с ними. Они подошли к двери. Гермиона остановилась на пороге так резко, что Драко чуть не врезался в неё сзади. Вытянув шею, он заглянул в гостиную, и его брови удивлённо приподнялись. — Мама? — Привет, дорогой. Добрый вечер, Гермиона. Надеюсь, вы не возражаете, что я зашла в ваши покои. — Но... что всё это значит? — спросила Гермиона, её рот слегка приоткрылся, когда она увидела открывшуюся перед ней сцену. Нарцисса отодвинула стол и каждый стул... Все предметы мебели были сдвинуты к стенам. Она распахнула двери, ведущие на балкон, так что воздух позднего лета наполнил комнату своими сладкими ароматами; снаружи закат клонился к горизонту, достигая последней стадии своего великолепия. В центре комнаты Нарцисса очертила на полу круг из лепестков цветов и множества свечей красного, жёлтого и розового цветов. Она достала волшебную палочку и медленно левитировала массивные куски розового кварца и бирюзы в круг на полу. Вероятно, привлечённые скрытой магией несколько фей нашли дорогу в комнату и умиротворённо мерцали в тусклом свете. — Это круг плодородия, — отвлекая Гермиону от созерцания, ответила Нарцисса. Брови Драко поползли вверх, и он почувствовал, как по шее пробежал жар, который, он был уверен, не имел ничего общего с температурой вокруг. Одно дело желать свою жену, но совсем другое – когда родная мать активно продвигала идею об оплодотворении Гермионы и как можно скорее. — А... почему? — Гермиона, казалось, потеряла дар речи. — Уверена, тебе не нужно объяснять механизм зачатия ребёнка, моя дорогая, — упрекнула её женщина. Она взяла три толстых конверта из пергамента, лежавших на столе, и вложила их в руки Гермионы. — В них мак, шалфей и эхинацея. Как только взойдёт луна, мы можем провести ритуал в кругу... Но ты должна каждую ночь в течение следующего лунного цикла прижимать эти конверты к животу и представлять, что беременна. На щеках Гермионы появился заметный румянец. Она открыла рот, чтобы ответить, но затем снова закрыла его, прежде чем уронить конверты, будто они её укусили. Это была, пожалуй, самая нелепо-очаровательная картина, которую Драко когда-либо видел; он изо всех сил старался подавить желание расхохотаться, что случалось с ним нечасто. Вся ситуация была странной, особенно та часть, где его мать вела себя как старая лесная знахарка. — Ну что? Вы собираетесь входить? Солнце почти село, и мне не помешала бы помощь с приготовлением всего остального. Гермиона оглянулась на него, но Драко пришлось прикусить губу, чтобы сдержать смех. Он поднял брови и невинно округлил глаза, как бы напоминая ей, что не имеет к этому никакого отношения. И всё же, вероятно, он должен прийти ей на помощь. Сделав глубокий вдох, он повернулся и умоляюще спросил: — Обязательно ли нам делать это сегодня вечером, мама? Мы с Гермионой устали. — О, но сегодня полнолуние, дорогой! Если мы не сделаем это сегодня вечером, тебе придётся ждать ещё целый месяц. Опустив взгляд, Драко заметил, что румянец на щеках его жены стал ещё гуще, он залил не только щёки, но теперь перешёл на уши и шею. — Не думаю... — Но Гермиона не смогла закончить начатую мысль. — Это... большое спасибо, мама. Но сегодня нам придётся это пропустить. Возможно, в следующем месяце, — сказал Драко, на этот раз с большей твёрдостью в голосе. Нарцисса разочарованно посмотрела на них и драматично вздохнула. Дважды. — Как пожелаете. Несколькими взмахами волшебной палочки она вернула всё на свои места. Однако, прежде чем уйти, она также переставила брошенные пакетики с травами на стратегически важное место в центре стола. Как только она ушла, Драко взглянул на Гермиону, которая выглядела такой маленькой и измождённой, и успокоил: — Извини за это представление. Я уверен, что она хотела внуков с тех пор, как мне исполнилось семнадцать. Оглянувшись на него, Гермиона, казалось, тщательно подбирала слова. — Есть много людей, которые хотят, чтобы у нас появился ребёнок. Твоя мама, мой дом... Древняя магия. Разве я... разве мы... не можем иметь своё мнение на этот счёт? Драко сделал два шага, чтобы сократить расстояние между ними, и, взяв её за руку, успокаивающе провёл по ней большим пальцем. — В какой-то степени, да. — Мне не нравится, что у меня нет выбора, — она выглядела испуганной, нервно покусывая нижнюю губу. — Такой образ жизни... после принятия договора крови... это не оставляет возможности сделать самостоятельный выбор. Иногда я ловлю себя на том, что жалею о выборе такой жизни. Он хотел напомнить ей, что она и не выбирала эту жизнь – что всё было наоборот, и это Древняя магия выбрала её, но предположил, что, вероятно, это не поможет. Вспоминая встречу с Мюриэль, он кое-что понял. — Так вот почему ты хотела встретиться с Лестрейнджем? Ты думаешь, что посещение представителя Древней Магии... — он замолчал, почти не желая договаривать. Неужели он неправильно её понял? — Ты веришь, что он найдёт способ отказаться от участия в кровном договоре? От удивления её губы слегка приоткрылись. — Ты думаешь, я бы так поступила? Ему потребовалось сознательное усилие, чтобы не разорвать телесный контакт с ней, дожидаясь ответа на её же вопрос. — Нет, Драко, я не поэтому хочу видеть Лестрейнджа, — твёрдо пояснила она, сжимая его руку. — У меня действительно есть к нему несколько вопросов по поводу договора крови, но в их число не входит вопрос о выходе из него. — Я рад это слышать, — облегчение затопило его тело от макушки до кончиков пальцев. Преуменьшение года... Он знал, что она всё ещё что-то скрывает от него, но теперь чувствовал себя достаточно комфортно, чтобы спокойно подождать до момента, когда она будет готова поговорить с ним об этом. Приняв это решение, Драко смирился с тем, что хоть они и договорились обсуждать важные вещи, но некоторые из них, видимо, пока останутся тайной. Это было неприятно, но он позволил себе надеяться. Робко улыбнувшись ему, Гермиона приподнялась на цыпочки и запечатлела нежный поцелуй в уголке его губ. Было приятно не только чувствовать её губы на своих, но и то, что именно она инициировала поцелуй. Их сближение было медленным, постепенно усиливаясь. Целомудренно ответив на её поцелуй, он терпеливо ждал, когда она даст понять, что хочет от него большего. Секунду спустя она дала ответ, скользнув языком ему в рот. За этим немедленно последовало знакомое магическое дуновение, соблазнительно скользнувшее по его позвонкам. Он обхватил её руками, притягивая к себе, и так они и стояли в своей гостиной, а магия мягко окутывала их, словно шёлковые шарфы. Когда Гермиона обняла его, это было похоже на то, как прохладная вода успокаивает загорелую кожу. Холодной зимней ночью он скользнул в джакузи... и откусил первый кусочек свежего хрустящего яблока. Он хотел большего и искренне надеялся, что она хочет того же. Поцелуй стал более страстным, и Гермиона издала тихий, требовательный стон, от которого у него пробежала приятная дрожь. Руки Драко скользнули вниз к её бёдрам, всё ещё скрытым за восхитительным бледно-золотым платьем, где и остались, в то время как её руки притягивали его ещё ближе. Когда она снова издала стон, одновременно прижавшись к нему всем телом, он притянул Гермиону ещё плотнее к себе. Мерлин, он просто хотел поглотить её... Внезапно Драко обнаружил, что прижат спиной к дверному косяку их спальни, и оторвался от пьянящего поцелуя лишь для того, чтобы взглянуть на ожидающую их кровать. Её рука скользнула вниз, чтобы коснуться уже затвердевшего члена через ткань брюк. — Гермиона... если мы не собираемся заниматься сексом, я не хочу провести ночь с синими яйцами, — прохрипел он, применив огромное усилие для этого. Он видел, как проясняются её глаза. Они остекленели в тот момент, когда ею овладела магия, побуждая заняться созданием наследника. Разжав руки у него на шее и бросив взгляд на кровать точно так же, как минуту назад это сделал он, она изобразила виноватый вид. — Прости. Пытаясь отшутиться, он поправил брюки спереди и отстранился. — Я уже подумал, что, возможно, нам всё-таки следовало позволить моей матери сотворить этот круг плодородия. Он развил эту мысль, нахально подмигнув, чем заслужил улыбку с её стороны. Мгновенно отрезвев, она извинилась: — Скоро, обещаю. Глубоко вздохнув, он разочарованно провёл рукой по волосам. — Ну, если повезёт, когда ты будешь готова, у нас будет сто лет или даже больше, чтобы трахаться, как сатир и нимфа. Она хихикнула, глядя на него из-под ресниц. — Что? — спросил он, удивлённый её реакцией. — Кроме образа... того, что ты имеешь в виду? — Покачав головой, она улыбнулась ещё шире. — Я просто представила тебя... с белой бородой, такой же длинной, как у Дамблдора. Смеясь от одной мысли о том, что когда-нибудь позволит себе так плохо выглядеть, он был рад, что разделил этот момент с ней. Отсмеявшись, она начала снимать серьги и направилась в спальню, чтобы положить их на комод. — Спасибо, что был терпелив со мной, Драко. Мне было трудно справиться в этот раз. — Ты моя жена, — просто сказал он, следуя за ней и снимая запонки. — И всё же я не ожидала найти в тебе союзника. — Дело в том, Гермиона, что если мы не поубиваем друг друга, то сможем править миром, — ответил Драко, нежно улыбнувшись ей. Казалось, она прокручивала эту мысль в голове, пока расстёгивала ожерелье. Немного подумав, Гермиона согласилась: — Подозреваю, что ты прав. Его сердце воспарило.
