Ты не я

      Медленно открыв глаза, Тэ сразу натыкается на очаровательную широкую улыбку, кажущуюся слишком яркой, отчего жмурится, зарываясь в одеяло. Странные волнующие ощущения вновь накрывают его с головой. А через секунду воспоминания рушатся лавиной, и стоило перевернуться на спину, внезапная боль пронзает тело от затылка до поясницы, заставляя гореть от случившегося. Будто всю ночь пахал на открытом поле на солнцепёке, а не… однако, несмотря на дискомфорт и некоторую болезненность очень приятная нега растекается по телу от одних только воспоминаний страстных и нежных поцелуев, ласковых прикосновений и горячих объятий, заставляя свести ватные ноги. Он тихо хнычет, захотев ещё повторить эти ласки, от которых кружится голова, а сердце бьётся будто пташка в клетке.       Прошлой ночью ему было очень хорошо. Очень. Тэ испытал неописуемое словами чувство эйфории. Даже не думал, что секс может так основательно расслабить, несмотря на ритмичные движения. И снова краснеет, считая себя ненасытным по альфьему телу…       — Ты уже проснулся? Можно начать целовать тебя? — Слышит тихий и очень хриплый голос Чонгука, немного возвращая в реальность. И смысл слов доходит не сразу, но поняв, снова краснеет всем телом, не решаясь высунуться из-под одеяла.       Спустя мгновенье, когда мягкую преграду нагло отбирают, Тэ оказывается лицом к лицу с невероятно счастливым Чонгуком, отчего и сам тянет уголки губ вверх. Этот взгляд кажется самым милым, который он видел в своей жизни, заставляющий немного расслабиться. Такой тёплый и искрящийся, будто альфа нашёл источник бесконечного счастья, не меньше.       Вдруг Чонгук нежно целует в лоб, пропуская заряды тока до пят, отчего Тэ судорожно выдыхает и прикрывает глаза, снова ощущая щемящую нежность. Затем чувствует мягкие губы на горящих щеках, отнюдь не помогающие мыслить здраво. Потом они находят и его губы, вовлекая в ласковый трепетный поцелуй, от которого совершенно не хочется отрываться.       Тэ обвивает мощную шею, притянув альфу ближе и касаясь голой грудью его, что снова подогревает страсть. Соски твердеют, а Чонгук спускается к ним жадными поцелуями и играется, будто с любимым лакомством. Кусает и лижет так хорошо, отчего в голове снова пусто. А когда горячий язык оказывается в паху, Тэ надрывно стонет, захотев большего и расставляет ноги шире, позволяя Чонгуку всё.       Утро в тихой уютной комнате пропитывается теплотой и страстью двух разгорячённых тел. Такое начало дня точно устраивает Тэ, а судя по взгляду и горящим глазам, Чонгука тоже.       Бурное совместное утро после первой ночи страсти пронизано не только чарующим светом, но и огромным чувственным незабываемым наслаждением.       Встать с кровати впервые оказывается непосильной задачей. Хочется всё время этих страстных нежностей под одеялом, и лишь вспомнив о сыне, который спит в его комнате, Тэ позволяет унести себя в ванную и уже там снова сполна насладиться альфой.       Только сидя за обеденным столом, так заботливо накрытым специально для него и смотря на воркующего Чонгука, стоящего у плиты, до Тэ только начинает доходить, что он провёл ночь с альфой. Здравая часть начинает просыпаться, заставляя испытать некоторую неловкость и даже страх. Ему начинает казаться, что не заслуживает такого человека, как Чон Чонгук.       — Хён? — Внезапно слышит он тихий голос сына, заставляющий окончательно прийти в себя и поворачивается, натыкаясь на заспанное милое личико.

***

      Чон быстро привозит его домой, не проронив ни слова, даже когда наследник периодически бил изо всей силы по чему попадётся. Чимину уже не терпится расправиться с Ха и покинуть этих Чонов, чтобы больше в жизни с ними не пересечься. Ему по горло все эти предательства от всех и вся.       Но домой Хосок снова относит его на руках из-за того, что ему болезненно даже ступать по земле. Альфа не обращает внимания на его гневную тираду, лишь хмурит аккуратные брови и сжимает тонкие губы, Чимину аж захотелось их сильно выкрутить.       — Я позову доктора, — выдыхает Хосок, положив его на кровать.       — Не вздумай, сам справлюсь, — ворчит Чимин, брезгливо откидывая руки альфы от себя.       Чон всё же приводит доктора, заставляя захотеть придушить его. И чего неймётся, хочется знать.       — Хочешь мне врезать нормально, лечись, — напоследок высокомерно проговаривает Хосок, наконец покидая его комнату.       А он даже злиться не может, до того вымотан, только невольно соглашается с его словами. И обещает себе подумать об этом позже.       Доктор сам делает массаж ног и даёт лекарства, радуясь его успехам. Якобы он смог вынести столько активности за такой короткий промежуток, и что организм восстанавливается, и скоро вернётся в здоровое состояние. Хоть что-то, что радует Чимина.       Утром, проснувшись более-менее бодрым, решает поговорить с Тэхёном насчёт Ха. Если уж знают, что тот хочет, пора бы начать действовать.       Он не находит его в кабинете Чона, да и в спальне, отчего решает пойти на кухню.       Однако застывает в коридоре, увидев светлую макушку и до боли знакомую фигуру рядом с Тэ и Чонгуком за столом, и застывает изваянием, только наблюдая за ними.       Клон.       — Мой мальчик, кушай, уже выглядишь получше, — Тэ целует его в щёку, накладывая побольше, но тело немного скованное, из-за чего корит себя, однако вид кушающего сына сильно радует сердце.       Клон уплетает всё за обе щеки, сидя рядом со своим хёном и получая ту ласку, по которой безумно соскучился и давно хотел. Он сегодня отлично выспался, а теперь и завтракает в приятной компании, что ничего больше и не нужно. Правда, одежду бы сменить и принять душ, но это уже второстепенное.       А наследнику эта картина кажется иллюзией или сном, в котором Тэ возится с ним, а не с Клоном. Будто это его целуют и кормят. Становится невыносимо от осознания, что это не так, отчего сжимает кулаки и тяжело дышит.       Само существование Клона отторгается им сейчас. Будто насмешка, будто он не достоин быть среди них, будто это он Клон.       Проглотив вязкую слюну, наследник делает решительный шаг, чтобы заявить о своём присутствии и посмотреть этому Клону в глаза, как Тэ замечает его и резко мотает головой, стиснув кушающего парня. Наследник останавливается, понимая, что пытается сказать омега — просьба не показываться и сейчас не время встречаться им.       Чимин несколько секунд не сводит глаз с умоляющего взгляда Тэ, но потом остывает, разворачиваясь и тихо уходя к себе. А перед глазами застыла картина тех троих, похожих на настоящую семью, где альфа готовит для своих омег, а те наслаждаются обществом друг друга. В груди поселяется неприятное чувство, заставляющее увлажниться глазам.       Клон же тушуется, когда хён резко хватает его в объятия, но обнимает в ответ, сидя с набитым ртом.       — Что это с тобой? — Тэ слышит смешинку в голосе сына и переводит глаза на довольное личико. Хорошо, что Клон сидит спиной к коридору.       — Соскучился по тебе, — отвечает он, сильнее прижимая к себе парня и смотря вслед уходящему наследнику. Что-то не даёт ему покоя этот хмурый взгляд Пака.       — И я по тебе. Так хочу жить вместе, — заставляя сердцу разболеться вновь, лепечет сын, укладывая голову на его грудь. Тэ целует в светлую макушку и обнимает так, чтобы дать почувствовать свой безмолвный ответ. Он тоже этого хочет.       Однако теряется, не зная с чего начать разговор. Про то, что Ха это Пак Ханыль, его дядя, или то, что его «прототип» здесь, или то, что он его родил?       — А ты чего не кушаешь? — Приводит его в себя вопрос сына, заставляющий вернуться из дум.       — Я кушаю-кушаю, — спешно отвечает Тэ, ласково поцеловав его в лоб.       Тут он ловит обеспокоенный взгляд Чонгука и спешит улыбнуться, кладя в рот омлет. Ему не нравятся эти эмоциональные горки с утра пораньше.

***

      Наследник сидит в своей комнате, наблюдая за проплывающими пушистыми серыми облаками и не перестаёт думать о Клоне. Вроде и знает, что он существует, но отказывается верить, бесится от одной только мысли о нём. Даже то, как Тэхён обнимал и целовал его заставляет всё внутри кипеть.       Не вытерпев нагнетающих мыслей, Чимин идёт в кабинет Чонгука. Он не собирается сидеть сложа руки и ждать, пока Ха делает свои грязные дела. Пытается придумать, как встретиться с ним и лично сказать о том, что той папки давно нет и вряд ли альфа займёт его место в ближайшем будущем. По крайней мере, Чимин не собирается сдаваться — оставит себе всё наследство Пак и оградится от нежелательных лиц. Уж лучше жить одному, чем с кем попало, а на деньги может нанять себе лучшую охрану до конца жизни.       Остаётся избавиться от Ха.       Но как?       И тут до него доходит, что у пиявки-Чона должен быть его контакт и стремительно уходит к нему. Сам не понимает, что будет делать, но лучше уж иметь номер Ха при себе.       Комната оказывается вполне себе неплохой. Не думал он, что Чон любитель «стального» стиля. Здесь всё металлического цвета и всех его оттенков. Даже коврик возле кровати. А сам альфа оказывается всё ещё спящим. Непривычно видеть его таким… спокойным? Не нахмуренный, не вечно бесяще-улыбающийся или подлизывающийся. Однако отводит взгляд, сосредотачиваясь на поиске, но не видит нигде его телефона, поэтому на цыпочках, аккуратно проходится по комнате. Благо ноги не болят и даже не ноют, что уже хорошо, но так и не находит телефона, захотев ударить по спокойной физиономии альфы. Руки так и чешутся.       И не сдерживается. Чимин влепляет звонкую пощёчину, отчего Чон подскакивает, будто уж на сковородке и садится, устремив взгляд на него.       — Какого хрена? — Через несколько минут ступора злится Хосок, снова нахмурив брови. Хоть Чимин и насладился зрелищем, но хочется ещё. Сил уж побольше, чем вчера. И как только он замахивается, пока Чон не пришёл в себя окончательно, тут же слышит стук в дверь.       — Хосок, ты проснулся? — От голоса Клона оба застывают, испепеляя друг друга.       Такое странное ощущение слышать этот голос, будто эхо или сам Чимин вдруг оказался в двух местах одновременно.       Но ему не дают додумать, как снова слышат стук.       — Аа… д-да, Чимин, я сейчас… не с-сплю, — внезапно бормочет Чон, заставляя закатить глаза и ущипнуть его за плечо, получая недовольное шикание.       — Ты что творишь? Мог бы прикинуться спящим! — Покрутив пальцем у виска, шипит Чимин.       — Я запаниковал, ясно! — Прилетает тихое недовольство в ответ, а наследник, как только слышит звук отворяющейся двери, не придумав более умного, ныряет под одеяло альфы.       — Я вхожу, отвези меня… — Клон останавливается, увидев спешное копошение Хосока, да и выглядит словно в прострации, отчего он смеётся в кулак. — Отвези меня домой, пожалуйста.       Видеть такого растерянного друга впервые, отчего не перестаёт лицезреть слишком красное лицо и взгляд в никуда. А наследник, чтобы привести Чона в себя, щипает за бедро, обездвиженно лёжа впритык к его ногам. Неожиданно не неприятно.       Безумно непривычно быть так близко к Чону, да и быть под одним одеялом с ним. Сам не понимает, почему спрятался именно сюда. И почему не хочет показываться перед своим же клоном, однако этот испуганный взгляд Тэхёна до сих пор стоит перед глазами.       — Айщ!… Д-да, — лишь выдыхает Хосок, заставив рассмеяться обоих Паков. — Да, я сейчас.       — Спасибо, — Клон выходит из спальни в приподнятом настроении и идёт обратно на кухню, надеясь подольше побыть с хёном.       — Зачем щипаться, придурок? — Злится Чон, немного пиная его.       — А ты чего застыл? Хотел, чтобы мы увиделись? — Возражает Чимин, увидев его телефон под подушкой и тянется, чтобы взять, как Хосок хватает первым.       — Чего это тебе понадобился мой телефон? — А Чимин выхватывает его и без препятствий лезет в контакты, почти сразу находя Ха. — И что ты собираешься делать? — Интересуется Чон, кажется понимает, зачем ему понадобился телефон.       — Я собираюсь встретиться с Ханылем.