Надежда на её любовь.

— Ты сегодня очень задумчива, — проговорил Григор, оказавшись позади Конти, шепнув ей это на ухо. Констанца резко обернулась и испугалась, никак не ожидая, что он подкрадётся к ней. Кажется, сегодня он позволяет себе немного лишнего — слишком близкого контакта. Или ей действительно кажется? Флореа смотрела на улыбающегося Григора, который отошёл от неё всего лишь на один шаг. — Да не сказала бы, — ответила она и отошла от него ещё на пару шагов, выдерживая дистанцию. — Я обычная. — Что-то случилось? — спросил он, словно игнорируя её слова о том, что у неё всё в порядке. — Да почему так всегда? — вопрос вырвался сам по себе с резкостью. — Если ты немного оступилась или подумала о чём-то раз за день, то всё, — должно что-то случиться. Нет, Григор, ничего не случилось. — Да что с тобой? — снова спросил он, нахмурив брови. — Вчера ты не была такой. — Ты меня вообще не слышишь? — она нервно усмехнулась. — А я должна быть как и вчера каждый день? Тебе не кажется, что это клише? — Ну если всё в порядке… То человек ведёт себя спокойно, а не срывается и не копается в голове. — Да не копаюсь я в голове, Григор, — она едва сдержала спокойный тон. — Ты меня не слышишь… — после этих слов она ушла дальше принимать заказы и рассаживать гостей. Констанца, возможно, и копалась в голове, вспоминая вчерашний день, где в её жизни снова появился Себастиан. Но сама не признается, что думает об этом, и будет всячески отрицать очевидное. Но всё время перед сном она вертелась в кровати, вспоминая их диалог у подъезда. Ночь Себастиан провёл беспокойно. Спать не спалось, и он крутился с боку на бок, думая о том, что сказала ему Конти у подъезда. Её губы сказали «не приходи больше». Но Себастиан готов был поклясться, — её пасмурные и прозрачные глаза говорили совсем другое. Стэн безостановочно прокручивал в голове разговор с Констанцей туда и обратно, так, что в конце концов разболелась голова, и он поднялся с постели. Выйдя из комнаты, Себастиан осторожно прошёл в кухню, подсвечивая себе дорогу телефоном, стараясь ничего не задеть в темноте, — со всеми этими переездами и перелетами он совершенно перестал ориентироваться. В кухне он зажёг лампочку на вытяжке над плитой, ткнул кнопку электрического чайника. Подсветка вспыхнула красивым голубым цветом, и Себастиан, глядя на неё, подумал, что на Конти было платье точно такого же цвета, когда они ужинали на пляже, и вздохнул. Внезапно экран его телефона вспыхнул, и Себастиан, переведя на него глаза, с удивлением увидел, что звонит Крис. — Привет, — произнёс он, приняв звонок. — Здорово, — выпалил Крис. — Не разбудил? М-мм… не отвлёк? — Нет, — хмыкнул Себастиан. — Чай вот собираюсь пить. — Чай… чай, — это хорошо, — протянул Эванс, словно раздумывая над чем-то. — Как дела? Какие новости? — Да всё как обычно, — пожал плечами Себастиан, наливая себе чай в любимую чашку из голубой глины. — Мать жива и здорова, море на месте, липы цветут. — Да я, собственно… — вздохнул Крис, а потом вдруг выпалил. — А как у тебя с… ней? — А почему ты спрашиваешь? — Себастиан удивительно вскинул брови. — Потому что я твой друг, Себастиан, и предупредить тебя о последствиях этого необдуманного шага считаю своим долгом… — ответил Эванс. Себастиан отпил чаю, обжёгся, и от того резче, чем хотелось бы, ответил: — Спасибо за заботу, друг, но не перегибай палку! С каких пор тебя стала так волновать моя личная жизнь? — Себастиан, не сердись, просто… — начал было Крис. Но Стэн тут же перебил его: — Про Риту даже не начинай. — Да я и не собирался, — ответил Крис. — Просто Рита, — ровня тебе. И она тебя любит. А эта конфетка, — нет. Она только и делает, что треплет тебе нервы, набивая себе цену. — Крис, — Себастиан снова отхлебнул чаю, опёршись бедром об кухонный стол. — Скажи мне, ты её интервью прочитал? Интервью Риты вышло позавчера в «Famous and beauty». Себастиан его не читал, но видел превью на обложке: «На счету Баки ещё одна невинная жертва». Нет… — казалось, Эванс смутился. — Ну так, пробежал глазами. Я не к тому, чтобы ты к ней вернулся. Просто эти поклонницы… — Крис… — Себастиан рассмеялся. — Всё совсем наоборот. Я её поклонник, а она меня видеть не хочет. — Да ну? — неподдельно удивился Эванс. — А… ты с ней виделся? — Да, — всё ещё посмеиваясь, ответил Себастиан. — И она опять дала мне отворот поворот. — Хм, а я думал… — недоуменно протянул Крис. — Ладно, не важно… Хотя и странно это всё. Какая-то она действительно… не такая. — Не такая… — Себастиан вздохнул. — Такую я и не вспомнил бы на следующий день. А Констанца… если бы ты её видел, Крис, — в голосе Себастиана была такая нежность и тоска, что Крис тоже вздохнул, не найдя, что возразить. — Ну я пошёл, что ли… — сказал он после небольшой паузы. — Надеюсь, что это всё того стоит. Давай, брат, не пропадай. Пока. — Да, пока. Вернувшись в спальню, он растянулся на постели поверх одеяла, закинув руки за голову, и ему вдруг до невозможности захотелось, чтобы Констанца сейчас лежала у него на груди. Её дыхание было бы глубоким и медленным, она спала бы, а он целовал её волосы.

***

Утро началось с сирены за окном. Распахнув глаза, Себастиан сел на постели, нащупывая телефон, и подлетел к окну. Во двор лихо залетела «скорая», и Себастиан некоторое время смотрел из окна на происходящее. К машине медленно подошла молодая женщина в сопровождении мужчины, и когда она повернулась немного в сторону, Себастиан увидел, что она беременна. При взгляде на неё у Себастиана как-то потеплело в груди, и по его губам скользнула улыбка. Впрочем, эта улыбка сменилась невеселой усмешкой. Неизвестно почему, — но он вспомнил Риту. Безусловно, она хотела выйти за него замуж, и не раз весьма прозрачно намекала на это. Но вот детей она не хотела категорически. Вздохнув, Себастиан отошёл от окна. Глянув на телефон, он изумленно вскинул брови, — на часах было уже около одиннадцати. Выйдя из комнаты, он направился прямиком в душ. Встав под прохладные струи воды, Себастиан опёрся обеими руками об кафельную стену и закрыл глаза. Прохладные капли на нежной сливочной коже. Мокрые русалочьи ресницы. Неуловимая, как вода, как туман. Констанца. Навечно летний дождь, — это она. При мысли о том, что безвозвратно потерял её, он сжал зубы, кулаки, и зажмурился. А память подбрасывала ему картинку за картинкой, — прилипшая к телу мокрая одежда, тёмные волосы, завивающиеся от влаги, и её нежное горячее дыхание. Тряхнув головой, Себастиан выключил воду и потянулся за полотенцем. Крис всё подозревает её в чём-то. Да какой план, какой расчёт. Господи. Вот он перед ней, как на блюдечке, а она раз за разом говорит «нет». Той ночью на даче в Мангаре, и тогда под дождем, и тогда на пляже, Констанца была не с Себастианом Стэном, не с плейбоем из Голливуда, а просто с Себастианом. А он предал её. Поэтому она отказывала не тому парню из кино, а именно ему. Себастиан замотался в полотенце по пояс и вернулся в спальню, чтобы переодеться. Он уже натягивал футболку, когда услышал за спиной лёгкий стук и голос матери: — Доброе утро, сынок. Себастиан постарался улыбнуться, оборачиваясь к матери и отвечая: — Доброе, мам. — Хочешь позавтракать? — С удовольствием, — искренне ответил Себастиан, и уже через минуту сидел на кухне за столом. — Я не стала тебя будить. Всё-таки перелёт. Да и ночью ты не спал, я слышала, — вздохнула Джорджета, ставя перед Себастианом чашку с чаем и тарелку с бризолем. — А сама то чего не спала? — насторожился Себастиан, опустив вилку. — Мам, что-то случилось? Джорджета села напротив, аккуратно разгладила вышитую салфетку, на которой стояла вазочка с розой. — Конечно, случилось, сынок. Ты последнее время сам не свой, я же вижу. И меня это беспокоит, — ответила она. Себастиан нахмурился было, но тут же улыбнулся, говоря: — Мам, всё хорошо. Я уже большой. — Большой, — кивнула Джорджета. — Иногда даже чересчур. Себастиан прыснул, мгновенно сообразив, что мать имела ввиду — однажды он не пригнулся вовремя на даче у знакомых и лбом чуть не снёс притолоку. Джорджета тоже хихикнула, но потом очень серьёзно сказала: — Сынок, мне бы не хотелось, чтобы ты потом жалел… — Мам, — вздохнул Себастиан. — Ты совсем как Крис. Я не жалею, что расстался с Ритой, и я не жалею, что в моей жизни появилась Констанца. — Я не об этом, — отозвалась Джорджета. — Я о том, что ты будешь жалеть потом, если упустишь её, — на её слова Себастиан удивлённо посмотрел на мать, а она погладила его по руке. — Если хочешь, считай это моим благословением. Я хочу, чтобы ты был счастлив, сынок. Она очень достойная девушка… И я вижу, как она тебе дорога.

***

— Тебя проводить сегодня? — спросил Григор, вставая за барную стойку рядом с Конти. — Нет, не нужно, — спокойно ответила Констанца, посмотрев на него. — Я уже скоро ухожу. Мне нужно забежать ещё в магазин и забрать заказ. — А тогда, какие у тебя планы на выходные? Если ты свободна, то мы могли бы увидеться. — Завтра у меня аэробика, — ответила она, устало потерев лицо ладонями. — Если только после неё. — Хорошо. Я хотел бы извиниться за утренний разговор. За то, что так прилип к тебе. Я просто переживаю за тебя, и я не хочу, чтобы ты грустила. Я не хочу, чтобы кто-то ещё грустил. Поэтому я такой. А где у тебя будут проходить завтра занятия? — В центральном торговом центре. Я закончу часам к семи вечера, — Флореа и сама не поняла, для чего она сказала ему про время. — Тогда, я могу подойти завтра? — немного робко спросил Григор, смотря ей в глаза, а затем осмотрел её лицо. — Ну, хорошо… Увидимся. Вышагивая по вечерним улицам города, Флореа не могла не думать о вчерашнем дне. И ведь у неё всё было хорошо до появления Себастиана. Сама не знала, как чувствует себя: нравится ли ей то, что Себастиан приехал сюда или нет. Разговор с матерью ещё никак не выходил из головы. Лилита не считает это наглостью со стороны Себастиана. И это смешило Констанцу. Она почти подошла к нужному месту, заходя внутрь, чтобы забрать заказ. Она и сама не верила, что решилась на такой шаг, чтобы ходить куда-то и заниматься. Но это гораздо лучше, чем сидеть дома в четырёх стенах и постоянно думать о том, что произошло на даче. Это уже прошлое, которое Констанца постепенно стала отпускать, а вместе с ним и самого… Себастиана. Как можно снова довериться тому, кто обманул тебя? Никак. Вот и не собирается это делать. Для неё Себастиана нет.

***

— Ну ничего себе ты жук! — в голосе Раду звучала неприкрытая обида. — Мог бы и позвонить, я бы приехал, расстояние то — доплюнуть можно… Себастиан вздохнул, беспомощно глядя на друга, поджав губы и поставив брови домиком. — Ну что ты надулся? — буркнул он. — Мне просто надо было по прилёту поговорить кое с кем… без свидетелей. Раду остро глянул на Себастиана, вытирая руки застиранным полотенцем, спрашивая: — Вляпался куда, что ли? Помощь нужна? — Да нет… — Себастиан мотнул головой. — Я сам как-нибудь справлюсь. — Ага… — понимающе протянул Раду. — Женщина. Та девчонка Флореа. Себастиан почувствовал, как краска бросилась ему в лицо, и нахмурился. Иногда Раду был раздражающе понятлив и догадлив там, где не надо было бы, и сейчас был как раз такой случай. Поэтому Себастиан просто кивнул, быстро ответив: — Да. — Ну тогда ладно… — Раду прикурил сигарету, глубоко затянулся, прищурив левый глаз. — А как та, другая? — Не знаю, — Себастиан нахмурился ещё сильнее и дёрнул плечом. — Разошлись. — Вот и молодец, — Раду кивнул и хлопнул Себастиана по плечу. — Она мне никогда не нравилась, — на слова друга Себастиан изумленно округлил глаза, а Раду невозмутимо выдохнул дым. — А чего? Флореа красивая. Я её видел. Землячка. Это тебе не американка какая-нибудь. Да и прикипел ты к ней не по-детски. И главное, — ты теперь ни от кого ничего не скрываешь. Себастиан глубоко вздохнул и кивнул, глядя себе под ноги. — Ну ладно тебе клюв вешать, — Раду снова хлопнул его по плечу. — Ты мне лучше про Харлей расскажи. Зверь? — Ещё какой! Время в гараже за шутками и разговорами пролетело как всегда незаметно, и Себастиан, мимолётно глянув на часы, с удивлением увидел, что время близится к девяти вечера. Вытирая руки тем же самым полотенцем, что и Раду, он засобирался домой. — Пойду я, Раду. — Хорошо. Матери привет. Вечер был тёплый, зелёный и золотой. Городские ласточки громко пищали и носились друг за другом, как истребители. Себастиан шёл в сторону дома, глубоко вдыхая чистый воздух, напоенный ароматом цветов, и он до боли напоминал ему Констанцу. Миновав перекресток, Себастиан перешёл небольшой ручеек по старому каменному мостику, глядя на выводок утят. Поворот за угол, ещё один перекресток, — и он будет почти дома. Минут пятнадцать ещё. Однако завернув за угол, Себастиан остановился, как вкопанный, растерянно и в то же время обрадованно глядя в пасмурные и прозрачные глаза Констанцы. — А… привет, — выпалил он, чувствуя, как краснеет. Флореа встала, как вкопанная. Она не то, чтобы не ожидала увидеть здесь его. Но думала, что он будет по традиции возле её дома. Но так даже лучше, что он не будет крутиться под окнами, давя на жалость. Констанца была падка на такое и запросто могла сжалиться. Но это не та ситуация, в которой ей можно так поступить. Да и уже решила всё, что Себастиан ничего не имеет для неё. Но смотреть на него ей очень хотелось. Да что ж это такое?! — Тебе не надоело ходить сюда и следить за мной? Караулить? — спросила Констанца, смотря на Себастиана, и держала в руке пакет с формой. От неожиданности и несправедливого обвинения Себастиан даже отошёл от Конти на шаг назад. — Я не… Чего? — растерянно выпалил он, во все глаза глядя на неё. — Да не слежу я за тобой. У меня здесь недалеко друг живёт, — от слов Конти его бросило в жар, словно он и впрямь был виноват. Нахмурившись, он глубоко вздохнул и проговорил. — Это правда вышло не нарочно, Конти. Но я рад, что… увидел тебя. Мама говорила, что ты заходила к ней на днях. — Я лишь принесла вещи… Что-то укололо в сердце от слов Себастиана, что он не следил за ней. А она подумала наоборот. Неужели ему это уже самому не надо? И он сдался? А с ней почему всё так странно? Почему она так реагирует? Ведь хотела не видеть его вовсе… — А… Спасибо, — промолвил Себастиан, донельзя разочарованный тем, что Констанца и в самом деле всего лишь принесла его вещи, а не искала встречи с ним; хотя она ни за что в этом не призналась бы, будь это так. — Мне мама сказала, что ты где-то работаешь… В какой-то клинике, я полагаю? — спросил Себастиан, отчаянно пытаясь найти способ удержать Конти ещё хотя бы на пять минут. Подумать только, — совсем недавно она была в его объятиях, и сама обнимала его руками и ногами, принимая его ласки. При мысли о ночи в Мангаре у Себастиана захватило дух, и он судорожно вздохнул, на миг закрыв глаза. — Нет, я работаю в кафе, — ответила она, желая уйти отсюда и в тоже время остаться ещё с ним. Она только после поняла, что зря сказала ему правду. Ей надо было соврать ему. Как бы ей не хотелось снова встречаться с ним где-нибудь, Констанца попросту не могла перешагнуть через свой принцип. Кто даст гарантию, что ничего не повторится вновь? Что всё будет хорошо? Никто. И Флореа не хотела рисковать. Уже научена несколькими разами. Но… Чёрт. Всегда есть это странное «но». Неужели любовь такая... Какая? Крышесносная! — В кафе? — Себастиан на миг смутился, пытаясь сообразить, что медицинский работник может делать в кафе, и только потом сообразил, что Констанца, как и многие студенты на каникулах, работает официанткой. Он не видел в этом занятии абсолютно ничего зазорного или недостойного, напротив, он испытывал уважение к тем, кто трудится на этом поприще. Второй муж его матери, которого он считал отцом — любил повторять, что любой труд достойный, если он честный, и Себастиан был с ним абсолютно согласен. Он окинул взглядом хрупкую фигурку Конти, задержав взгляд на её ногах — она была не на каблуках — и спросил: — Ноги устают, наверное? — Мне пора домой, — ответила она, проигнорировав его вопросы. — Прощай, Себастиан, — проговорив это, отошла немного в сторону, чтобы обойти его, и двинулась прямо. В груди хоть и кололо что-то, но была уверена, что это пройдёт. Она не хотела ещё раз наступать на уже знакомые грабли. Больно. Но без него ведь плохо... Нахмурившись, Себастиан проводил Констанцу взглядом и, засунув руки глубоко в карманы, пошёл в свою сторону — и тут же, развернувшись, устремился следом за девчонкой. Его тянуло к ней, словно магнитом, словно он был привязан к ней невидимой и неразрывной нитью. Завернув за угол, он сразу же увидел её; каштановые волосы сверкали в лучах солнца, как карамель из жженого сахара. Она спокойно шла по улице, не быстро и не медленно, словно мгновенно забыла про него, выбросив за пределы мироздания. Словно она исключила из своей реальности саму возможность того, что они снова встретятся, поговорят, к чему-то придут. Любая другая на её месте уже давным давно растаяла бы, надувая губы только из желания покапризничать. Но у Конти это был не каприз, а именно нежелание, отторжение всего, что так или иначе связано с ним. Себастиану стало так больно от осознания этого, что в груди на миг стало холодно. Но только на миг. Закусив нижнюю губу, он ускорил шаг и, почти догнав Констанцу, выпалил: — Конти, прости меня! — Мне... мне не нужны твои извинения, знаки внимания и цветы, — ответила она, поправив сумочку на плече. — Пожалуйста, Себастиан, не нужно ничего такого. Я уже отпустила ту ситуацию и тебя из своей жизни. Не сдержавшись, Себастиан закатил глаза, запрокинув голову и шумно выдохнув. — Господи… Хорошо, — он снова взглянул на Конти и примиряюще поднял ладони. — Хорошо. Как хочешь. Только прежде чем я уйду… посмотри мне в глаза, Конти, — он подошёл ближе и, уперевшись ладонями в колени, склонился к лицу Констанцы. — Пожалуйста, посмотри. Это единственное, о чём я тебя прошу. «Хорошо?», — Констанца мысленно спросила это сама у себя, так и не получив на этот вопрос ответ. «Он согласился уйти. Но разве ты не этого хотела?» — Прекрати работать со своими обаятельными приёмами, — проговорила она, всё-таки решив посмотреть в глаза Себастиану. Ему давно было не двадцать лет. И обвести его вокруг пальца напускным равнодушием и фырканьем было нельзя. В серо-голубых глазах Конти, под чуть дрогнувшими длинными ресницами, до сих пор была боль — тщательно подавляемая, старательно прикрываемая мнимым безразличием, а ещё — вопрос. Много вопросов. А вот ненависти, отвращения или злобы не было, и Себастиан обрадовался этому. Так обрадовался, что не сумел не улыбнуться краешками губ. Выпрямившись, он вздохнул, покачал головой и глянул на Констанцу из-под ресниц. — Да какие ещё приемы, Конти. Ты меня или идеализируешь, или демонизируешь… А я… — невесело усмехнувшись, он отступил ещё на шаг назад. — А я пойду. Рад был увидеть тебя, правда. Констанца ничего не ответила ему, продолжая подходить к подъезду. Открыв дверь магнитным ключиком, она зашла в подъезд, поднимаясь на свой этаж. Она всё это время прогоняла от себя Себастиана, а теперь когда он так легко от неё уходит, то ей становится грустно и внутри щемит сердце. Но ведь она этого хотела, а теперь чуть ли открыто не расстраивается с этого. Квартира была закрыта. Открыв дверь своим ключом, Констанца прошла внутрь. Мама куда-то ушла и ничего не сказала. Сняв обувь, она сразу же отправилась к себе в комнату, доставая из пакета форму для аэробики, решив её сразу же примерить. Войдя в квартиру, Себастиан едва не остолбенел от удивления — из гостиной доносились звуки музыки. Ощущение дежавю было таким сильным, что у него мгновенно встал комок в горле и взмокли ладони. Тихонько разувшись, он на цыпочках подошёл к двери и осторожно заглянул в комнату. За фортепиано сидела какая-то девушка с коротко стриженными льняными волосами, а рядом с ней — Джорджета, порядком уставшая. Заметив сына, она чуть нахмурилась и приложила палец к губам. Себастиан поднял ладони, кивнул и так же потихоньку ушёл в кухню. Желая освободить мать от хлопот с приготовлением ужина, он принялся готовить сам, вполуха слушая музыку и думая о Конти, про выражение её глаз, про её нежелание с ним разговаривать. Это было больно, но очень даже понятно и объяснимо. Он успел сварить кофе в турке и нарезать бутербродов, когда музыка наконец умолкла. В прихожей послышались голоса — матери и той девушки — она говорила голосом маленькой девочки, манерно растягивая слова. Замок щёлкнул, и Джорджета вошла в кухню. — Ты снова начала преподавать? — поинтересовался Себастиан, наливая матери кофе. Джорджета устало опустилась на стул, благодарно кивнула сыну, отвечая: — Да нет… Откажусь. У неё напрочь отсутствует слух и хоть какое-то желание работать. За три занятия я не превращу её в Кейко Матсуи. Я не волшебница. Себастиан понимающе вздохнул, поставил на стол тарелку с бутербродами и сел напротив матери. — Я так и понял, что ты от неё не в восторге. — Ох, да… Какая ирония судьбы, Себастиан, — Джорджета покачала головой. — У неё дома роскошный беккеровский инструмент — и никаких данных. Абсолютно. А взять ту же Констанцу… — Джорджета запнулась, взглянув на Себастиана, отпила кофе и всё-таки продолжила. — У Констанцы бесспорный талант, а репетировать уроки она бегала в школу, к разбитому пианино, вообрази себе… Мать ещё говорила, но Себастиан почти не вникал в её слова. Зато он мгновенно придумал, чем порадовать Конти, и надеялся, что не ошибся.