Иней на ребрах

Уставший после долгого дня, заполненного рыцарской работой, капитан кавалерии понуро сидел за своим рабочим столом, сгорбившись над отчетами недельной давности, которые нужно было обязательно принести в штаб завтра. Лунный свет, свободно льющийся через распахнутое окно, служил единственным источником света для привыкшего к вечному полумраку Кэйи. Рыцарь то и дело бубнил и ворчал себе под нос, перебирая все возможные оскорбления для этих бесполезных бумажек, которые даже не будут толком прочитаны и просто отправятся пылиться в архив ордена. Озорной мальчишка, сидящий глубоко внутри него, то и дело уговаривал его просто изрисовать отчеты или написать в них причудливую неразбериху, но Кэйа гнал эти мысли прочь. Очень старался, по крайней мере. Если кто-нибудь когда-нибудь найдет среди отчетов карикатурный портрет Хоффмана, Кэйа, скрепя сердцем, свалит всё на маленькую Кли.  Звенящую тишину ночи перебил звук бьющегося стекла и отборный мат из-за входной двери. Капитан коротко выдохнул и откинулся на спинку стула, прислушиваясь. Такой богатый словарный запас мог быть только у одного человека во всём Мондштадте.  Дверь с недовольным скрипом открылась, впуская в помещение слабый порыв ночного ветерка, а вместе с ним и Розарию. Она захлопнула за собой дверь и уверенно направилась в комнату Кэйи, цокая каблуками.  Рыцарь молча наблюдал за нарушительницей порядка, изогнув бровь в полном иронии жесте. — Привет, — небрежно бросила она и уперлась рукой о стол. — Не ждал тебя, — честно признался Кэйа, с подозрением оглядывая монахиню. Это было первая их встреча за весь день. — Тебя не было в таверне сегодня.  — У меня были дела.  Розария шумно выдохнула и прикрыла глаза. Она развернулась, чтобы сесть на стол, но в процессе потеряла равновесие и чуть не упала, — вовремя оперлась о стену рядом.  На лице рыцаря расцвела глупая улыбка. В прищуренном глазу плескалось озорство, как когда замечаешь друга за каким-нибудь стыдным занятием и готовишься использовать это в шантаже для очередной детской глупости.  — Ты что, пьяна?  То, что Розария любит выпить не было ни для кого новостью. Однако Кэйа никогда не видел её пьяной. И нет, это никак не связано с тем, что он всегда, как правило, напивался первым. Она никогда не теряла контроль над собой, максимум немного расслаблялась. В этот раз всё было по-другому. Её движения стали небрежны, неосторожны, разговаривала она громче, чем обычно, дышала чаще и глубже. Розария была шумной, слишком шумной. — С чего ты взял?  — Это довольно трудно не заметить. Во-первых, ты даже не разулась.  Она опустила изучающий взгляд на свою обувь и досадно фыркнула. Кэйа сухо усмехнулся и махнул рукой в знак того, что ему уже всё равно на это. Куда больше его интересовало состояние Розарии.  — Так… По какому поводу пьянка?  — Это неважно.  — Уверена?  — Абсолютно.  Она непоколебимо стояла на своем, не давая Кэйе и шанса разговорить себя, как он и ожидал. Все его трюки и уловки, которые капитан использовал для добычи информации у пьянчуг, Розария знала уже наизусть и выработала крепкий иммунитет. — Как-то нечестно получается. Ты о моих душевных переживаниях всё знаешь, а сама ничего не рассказываешь.  — Тебя никто за язык не тянул. Я никогда не просила тебя ничем делиться. Кривая улыбка медленно сползала с лица рыцаря. Естественно, он знал, что Розария по натуре своей грубая и прямолинейная. Прекрасно понимал, что всё это напускное, что это всё такая же маска, как и его лукавство, но слышать такое все равно оказалось не слишком приятно. Тем не менее, Кэйа не был бы собой, если бы не попытался залезть под эту маску, воспользовавшись уязвимым состоянием подруги.  — Знаешь, не каждый день ко мне домой врывается пьяная сестра церкви Барбатоса. Очень хотелось бы, всё-таки, знать причину.  — А у меня так много причин приходить к тебе домой?  — Я был бы не против, если бы их было больше.  — Перестань драматизировать, ведёшь себя как Барбара. Слушай, я сюда явно не на прием к психологу пришла, может уже делом займемся?  Розария встала с места и уселась прямо на колени к начавшему возмущаться Кэйе. Тот безмолвно открыл и закрыл рот, совсем как рыба, и, как назло, нужные слова так и не нашлись. Тем временем длинные бледные пальцы скользнули по плечам и принялись по одной расстегивать пуговицы рыцарской рубашки, пока горячее дыхание обжигало чувствительную кожу шеи. Волна мурашек пробежалась по телу Кэйи, и он блаженно прикрыл глаза, зарывшись носом в мягкие волосы Розарии. Глубокий вдох. Сигареты, сосновые шишки и вино. Этот запах уже почти стал родным.  Капитан коротко улыбнулся наличию настолько сентиментальной мысли у себя в голове и закусил нижнюю губу, когда почувствовал влажные узоры языка где-то в районе ключиц. Смуглые ладони легли на обтянутые вызывающей чёрной сеткой — и как только её в церковь пускают — бёдра, медленно скользя выше. Руки жадно сжали ягодицы, и Розария нетерпеливо заёрзала у Кэйи на коленях. Он поймал взгляд винного цвета глаз и точно бы вздрогнул, если бы не отточенный с годами контроль над телом.  Что-то было не так.  Взгляд был совсем другим.  — Подожди. Была ли то честь, простое любопытство или ответственность, как единственного близкого друга, но возникшее чувство совершенно не давало покоя.  — Стой.  Кэйа перехватил руки, которые уже возились с пуговицей его штанов, закончив расстегивать рубашку, и развел их в стороны. Розария стрельнула взглядом, полным недовольства и возмущения, и, честно говоря, какая-то часть капитана была с ней согласна и ждала в сладкой истоме, но Кэйа так не мог.  — Почему?  — Я не могу просто закрыть глаза на это. — Что за бред ты несёшь?  — Я тебе в первую очередь «друг», а потом уже «с привилегиями», — он кратко фыркнул от абсурдности своей же формулировки, — Давай поговорим.  — О чём? — Что с тобой? Что случилось?  — Ничего, всё со мной нормально. Достал уже.  — Прекрати отнекиваться. Если бы ты правда не хотела, чтобы я у тебя всё выпытал, ты бы не пришла сюда.  — Ошибаешься. Я прихожу сюда, потому что знаю, что здесь мне не будут докучать расспросами. Розария начинала закипать. Она выдернула руки из хватки рыцаря, демонстрируя своё раздражение. Кэйа лишь устало вздохнул и завел руку за голову, убирая мешающие пряди со своего лица. Он пытался гнать навязчивые мысли о том, что лучше бы просто ничего не говорил и оставил несвойственное Розарии поведение без внимания. — Безусловно, ты права, вот только обычно ты не заваливаешься ко мне пьяная настолько, что еле стоишь на ногах.  — Да какая, в бездну, разница? Я не обязана перед тобой отчитываться. Почему мы просто не можем… — Потому что таковы мои условия. Я не буду спать с тобой, пока ты не расскажешь мне в чем дело. Можем просто полежать в обнимку, если хочешь.  Кэйа расплылся в хитрой ухмылке и пожал плечами так, будто в его словах не было ничего особенного. Он знал, что эта пародия на манипуляцию вряд ли сработает на Розарии, но не то чтобы у него был выбор. Иногда самый простой путь мог оказаться самым верным.  Монахиня довольно долго сверлила капитана взглядом, после чего резко встала и направилась на балкон.  Кэйа в который раз за этот день тяжело вздохнул и тоже поднялся, разминая затекшие ноги. Он некоторое время со слабой улыбкой наблюдал, как Розария рассеянно хлопала по себе, в надежде найти сигареты, хотя у её одежды нет и никогда не было карманов. В конце концов, рыцарь достал из ящика в столе свой портсигар и вышел на балкон.  — Сигаретку? — спросил он, предлагая даме на выбор одну из двух оставшихся сигарет, как истинный джентельмен.  Розария смерила его строгим взглядом, но от предложения отказываться не стала. Некоторое время они стояли в тишине, прерываемой лишь периодичными раздраженными вздохами монахини и доносящимися откуда-то издалека обрывками песен засидевшихся пьянчуг. Кэйа упорно молчал, взяв самого себя на слабо, что не заговорит первым. Он наблюдал за терпеливо тлеющим кончиком сигареты и плывущей в небе струей дыма, нацепив маску буддийского спокойствия.  — Зачем тебе это?  Капитан сладко улыбнулся тому, что выиграл собственное пари, и потушил сигарету.  — Затем, что ты мне не чужая.  — И что?  — И то. Подавление чувств почти никогда не приводит ни к чему хорошему, и, увы, я знаю это слишком хорошо.  — И? — Не хочу, чтобы тебя разорвало от количества накопленных эмоций. И вообще, зная тебя, это была бы большущая катастрофа. Считай, что я делаю это ради безопасности Мондштадта, если тебе так легче.  Кэйа расплылся в улыбке, невинно сощурив взгляд, прекрасно понимая, что звучал совершенно неубедительно.  Розария, в прочем, даже и не думала убеждаться, лишь покачала головой, потушила сигарету о перила балкона и небрежно бросила окурок куда-то вниз. Тем не менее, рыцарь был уверен, что она на самом деле давно бы обо всём рассказала, если бы нашла веский для себя повод или если бы считала, что нуждается в поддержке. Парадокс заключался в том, что почти каждая их встреча была немым криком о помощи, который Розария сама же упорно игнорировала, закрывая глаза и жмурясь, не желая признавать собственную слабость.  Кэйа подошел ближе и невесомо провёл пальцами по бледному плечу.  «Это не слабость» «Не бойся» «Всё хорошо»  Ему не нужно было ничего говорить, всё было написано во взгляде, в движениях, в дыхании. Розарии лишь оставалось прочитать это, побороть внутренние противоречия и снова довериться человеку, которому она, казалось, доверилась уже давно. Кэйа терпеливо ждал, он привык ждать, не давил своим присутствием, оказывал молчаливую поддержку, рисуя замысловатые узоры на практически белой коже.  И Розария сдалась. Развернулась, уткнулась носом в смуглую грудь под расстегнутой рубашкой, и заговорила так тихо, что даже ветер бы не смог уловить и словечка, но этого было достаточно чтобы капитан услышал. Говорила она долго, медленно подбирая нужные слова, всё ещё пытаясь кое-как контролировать эмоции, иногда пускаясь в глубокие рассуждения, а иногда просто пересказывая моменты из своего прошлого. Кэйа слушал внимательно, затаив дыхание, словно боясь спугнуть. Словно сейчас в его руках была не самая грозная девушка города, а маленькая девочка, потерявшая дорогу домой. И он был бесконечно рад видеть эту девочку, которую повстречал впервые за долгие годы знакомства с Розарией. Хотелось взять её на руки, спрятать от всего мира, шепча, что всё будет хорошо и теперь она в безопасности.  — Роз? Кэйа редко обращался к ней по этому ласковому прозвищу. Они лежали на кровати под теплым одеялом, глядя в потолок. Голова Розарии покоилась на груди капитана, который слабо обнимал девушку за плечи.   — Чего? — В следующий раз можешь просто поделиться со мной переживаниями. Необязательно притворяться пьяной.  — Давно ты понял?  — С самого начала.