Аномалия с львиными ушками

Через открытое окно в приемную проникнул маленький мальчик в шляпе. Хибари предвкушающе ухмыльнулся и замахнулся тонфами. Возня с Аномалией и его травоядными только раззадорила его, не утолив вечную жажду схватки и боя. Но теперь он видел перед собой действительно грозного противника. Аура мальчика не оставляла сомнений: это матерый хищник. Кея уже знал одного такого — он не был удивлен словами Аномалии о репетиторе. Одним движением ребенок отвел его лучший удар и стукнул ему зеленым молотком по лбу.  — Меня зовут Реборн, я предлагаю сделку. 

***

Кея прекрасно помнил день, когда он впервые увидел “это”. “Это” было щуплым мальчиком с карамельными растрепанными волосами и маленькими округлыми ушами, “оно” пахло сливочными моти и смотрело на Хибари со страхом и вызовом одновременно.  Сасагава, стоящий рядом, похлопывал парнишку по плечу и рассказывал о тренировках и своей сестре. Кея, как обычно, молчал. Омега (это был парень-омега!?) был другом Сасагавы-младшей, и теперь была ясна причина, по которой боксер возился с ним. Кея неприлично пялился, пытаясь найти различия. Но “это” точно было парнем, как он он сам или Сасагава. Может, более миловидным и щуплым, но некоторые беты и альфы тоже имели такие черты. Никогда раньше Хибари не видел парней-омег, и хоть внешне это никак не отразилось, это знакомство действительно шокировало его и затронуло всю ту глубинную систему иерархии, которую он выстраивал годами.  В какую категорию можно было включить это непонятное недоразумение?  Кея признавал, что среди бет и омег водились свои хищники, свои лидеры. Он иногда дрался с выскочками-бетами и каждый раз оказывался сильнее, лучше. Это было неудивительно.  Это травоядное? эта? этот? омега? Этот… как его назвать вообще? Когда он решил хотя бы поверхностно изучить вопрос, чтобы понять, как такое возможно, то узнал, что парни-омеги, как и девушки-альфы, это некая генетическая мутация. Ну, тогда оно Мутант. Уверившись в своих выводах и дав логичное название (обзывательство) в своем стиле, Кея продолжил наблюдать.  Мутант выглядел крепче обычных омег, но был слабее самого хилого альфы. Хибари определил бы его к бетам, если бы не понимание того факта, что этот парень мог выносить и родить ребенка. И это все еще ломало его мозг.  Как можно избивать человека, от которого пахнет сливочными моти и который на уровне инстинктов воспринимается не иначе как потенциальная пара, впрочем, как и все остальные омеги? А вот Кея мог.  Потому что в карих глазах горел вызов. Потому что он уважал выбор и подход этого парня. Савада Тсунаеши хотел, чтобы все вокруг воспринимали его в первую очередь как человека, а не омегу. И Хибари это делал, добросовестно избивая его в бою под наблюдением Сасагавы, как и любого другого противника. Внутреннее чутье говорило ему, что рано или поздно мутант покажет свои зубки, и вот тогда Кея сможет насладиться хорошей схваткой.  Знакомство оказалось удачным. Из-за своей мутантности Савада часто подвергался буллингу, что, конечно же, было запрещено в Средней Намимори. Поэтому Хибари с удовольствием исполнял свои обязанности по предотвращению таких ситуаций, избивая виновных. Первые два доноса Савада неразборчиво бубнил под нос, заикаясь и боясь осуждения из-за проявленной слабости. Но даже Кея понимал, что агрессивное стадо опаснее и отбиваться от толпы куда сложнее, чем от одного противника. А уже к следующей их встрече в мальчишке что-то изменилось. Теперь во взгляде был не огонь, а целое Пламя. Что-то произошло, и они стали чаще видеться в боксерском клубе. Теперь мутант без лишних сомнений и сожалений сдавал ему отбитых одноклассников, а потом и вовсе применил шокер против Незу. Хибари был доволен подобным прогрессом и улыбался, помогая Саваде с тем, чтобы того с концами не отчислили из школы.  Окончательную перемену в их отношениях ознаменовала просьба мутанта: — Хибари-сан, понимаете, для меня это звучит очень грубо и невежливо. Придумайте что-нибудь другое, только не “Мутант”, пожалуйста.  За что был бит.  Но Кея обещал подумать: вероятно, этот омега теперь заслуживал этого.

***

Реборн неплохо потоптался по гордости одного хищника и получил за это крохи новой информации. О многом он и так уже знал или догадывался. Великих откровений не было, но вот то, что Глупый Тсуна раньше жаловался на одноклассников главе ДК, удивляло. Уровень осознанности ученика радовал. Это хорошо, что Тсунаеши понимал, что постоянно доказывать всем и каждому свою позицию и силу — гиблое дело. Даже после показательного инцидента с Мочидой к нему цеплялись и так и не оставили в покое: все вокруг видели только то, что хотели видеть.  Еще одним забавным открытием стало то, что связи и знакомства японских школьников не уступали в своей изощренности и неожиданности связям мафиозным. Правило нескольких рукопожатий коснулось даже такого закрытого парня, как Хибари. Глупый Тсуна познакомился с ним через Реохея, который попросил Кею потренироваться с его учеником. И раз ГДК согласился, то связь эта была довольно крепкой. Сасагава и до этого выглядел как очень хорошее приобретение для Семьи, но теперь его ценность в глазах Реборна возросла еще на несколько пунктов. И раз уж мысли его дошли до этой интересной семейки… Ему уже давно стоило разобраться с тем, что происходило вокруг Сасагавы Кеко — первой влюбленности его ученика. 

***

Чего Реборн не учел, так это того, что его только недавно наладившиеся отношения с учеником снова откатятся назад. В этот раз омега не игнорировал его, но, Дева Мария, как он на него смотрел. Как на предателя, почти что врага. Ворчание, которое издавал Тсуна, пришивающий на рубашку оторванные пуговицы, было звуком тотального разочарования в нем. Шерсть на ушах вставала дыбом, а инстинкты альфы направляли быть готовым на все, что угодно для того, чтобы вернуть расположение.  Реборн привычно отмахнулся от этого проявления своего животного начала. Но детское личико все равно скривилось от досады и раздражения: рубашку Хибари в руках его ученика хотелось разорвать на части и сжечь. Порыв этот был непонятен и нелогичен: редко когда Реборн беспричинно проявлял агрессию в сторону других альф. Возможно, его раздражала сама ситуация. Киллер отложил это на дальнюю полку своего разума и вернулся к делам насущным.  Тсунаеши больше не смотрел на репетитора, полностью сосредоточившись на рубашке. Закончив с пуговицами, он отвернулся и тяжело вздохнул: желание вымыть руки было невыносимым, запах Хибари-сана был слишком резким и кислым для него. Если бы он ориентировался только на обоняние, то был бы уверен в том, что разделывал сырое мясо, а не занимался тем, чему их учили на курсах кройки и шитья. Любая другая порядочная омега еще бы и собственноручно постирала рубашку, но Тсуна не вынес бы и секундой больше, поэтому как можно сноровистее, но аккуратно сложил её в пакет.  Пока омега вышел отмывать руки, Реборн небрежно отпихнул пакет подальше, в угол комнаты, а потом и вовсе перетащил в комнату Хаято. Гокудера хотел было возмутиться, но киллер быстро пресек это: — Или он лежит здесь, или в комнате твоего дорогого Джудайме. Выбирай.  Ураган ожидаемо оставил пакет у себя и, недовольный, ушел курить.  — Это еще одна твоя подстава, Реборн? — Вернувшийся в комнату Тсуна выглядел безумно уставшим. — Где пакет с рубашкой? — Он у Хаято. Я не собираюсь спать рядом с этим.  — Это из-за тебя все пришло к этому, — обвинил его Тсуна и сел на кровать, прижав ладони к лицу. От них теперь пахло мылом и им самим. Замечательно. Он приоткрыл часть своего лица, так и не убрав руки, так, чтобы беспрепятственно смотреть на Реборна. — Я думал, что теперь могу доверять тебе. Даже про маму рассказал, да и все остальное ты знаешь. Но каждый раз ты снова делаешь что-то такое, после чего мне или моим друзьям плохо. Зачем?  — Это часть тренировки, — твердо ответил Реборн. На самом деле ему было не по себе от того тона и надрыва, что звучал в голосе Глупого Тсуны. Может, он и правда перегибал палку, когда втягивал и так проблемного подростка в еще большие неприятности?  — Не было никакой тренировки! — Оторвав руки от лица Савада смотрел на него глазами, в которых горело уже знакомое Пламя. — Если ты хотел узнать про Хибари-сана, то мог просто спросить! Просто. Спросить. Если хотел, чтобы мы подрались, то мог не манипулировать и подставлять Гокудеру-куна и Ямамото, а сказать “Эй, Глупый Тсуна, иди и сразись с этим парнем” или что-то в этом духе. Почему нельзя просто нормально поговорить? Почему? — уже тише и безысходнее закончил Тсунаеши.  Реборн открыл рот, чтобы ответить, но так же быстро закрыл его. Уже потухшие карие глаза выжидательно смотрели на него.  У киллера всегда было плохо с искренними извинениями или признанием своей неправоты. И сейчас это не было той ситуацией, когда можно было формально кинуть несколько пустых фраз из вежливости. Он попробовал снова, но вместо слов вырвались расстроенные и виноватые звуки. Боже. Это звучало отвратительно.  Глупый ученик смотрел на него большими глазами, пока репетитор-киллер пытался подавить свои замашки альфы и выразить все словами.  — Мне жаль. — Наконец-то он совладал со своим вокабуляром. — Я должен был поговорить с тобой. — М. — Тсунаеши, зная Реборна, и не ожидал прямых извинений. Но то, что он услышал, давало ему понять, что альфа не хотел терять его доверие и расположение. Наверное, это хорошо? Может быть, в следующий раз они действительно просто поговорят? Он криво улыбнулся репетитору и качнул головой в сторону, принимая такой ответ.  — Кстати, деньги за продажу тех альф уже пришли на мой счет. Теперь ты должен справедливо разделить их, — поспешил сменить тему Реборн. — Я не хочу заниматься этим сегодня, — жалобно проныл Тсуна. Репетитор довольно усмехнулся. Актерская игра Глупого ученика была привычно отвратительной. Тсунаеши паясничает, а значит, конфликт можно считать улаженным. — Засчитаю как домашнее по математике.  — Я никогда не прощу тебя, Ребооорн.