Аномалия с львиными ушками

Видимо, его ученик действительно сильно устал от математики, раз предложил такое решение финансового вопроса. И что-то он все же вычленил и понял из бесконечных пространных лекций Реборна о мафии.  Тсунаеши предложил создать общак для Семьи. Реборн бы умилился от того, что его искренне считают частью этой самой Семьи, если бы ЕГО половина от всей суммы с продажи альф тоже не входила в этот “фонд Семьи”. А она входила.  Они допоздна спорили об этом, пока Реборн не принял некоторые аргументы ученика как разумные и не поставил свои условия. Все же в случае непредвиденных обстоятельств и угрозе жизни или здоровью кого-либо из Семьи действительно могли срочно потребоваться деньги. Финансовая подушка безопасности — это хорошо. Но новая, усовершенствованная винтовка от Джуани — это тоже отлично… Нет, Реборн вовсе не грустил: он должен был радоваться тому, что его ученик сам додумался до этого решения. Если бы там не было денег самого киллера, он бы согласился с целесообразностью фонда незамедлительно. Счет, конечно же, открывал Реборн, как единственный документально совершеннолетний член Семьи. По условиям, он же и контролировал снятие денег другими членами Семьи. И Тсуне все же пришлось высчитывать, кто сколько мог снять на общие нужды без лишних вопросов: ведь только босс мог распоряжаться сразу всей суммой без оглядки на кого-либо. Под конец сжатого и упрощенного курса экономики у Тсунаеши дико болела голова. Единственное, что он кристально ясно понял, так это то, что он ничего не понял, и всякие финансовые вопросы и дела нужно делегировать таким умным людям, как Гокудера.  Реборн на усталое бормотание ученика только покачал головой. Тсуне всего тринадцать, но уже совсем скоро ему придется столкнуться со всеми нюансами и трудностями мафиозного мира. А там поблажку на возраст никто не делал, о чем прекрасно знал тот же Гокудера. То, что Тсунаеши для своего возраста во многих аспектах был неплох, было хорошо. Но для того, чтобы выжить, а потом еще и вести за собой кого-то, его ученику нужно было стать еще лучше, умнее, сильнее. И Реборн здесь именно для этого. Для того, чтобы дать толчок к развитию, стимул.  Репетитор-киллер устроился на гамаке, надел ночной колпак, идеально подходящий к его ушам, и, присмотревшись к завернутому гусеницей в одеяло Тсуне, сделал знак рукой. Леон-ночник выключил свет в комнате.  Идеальным завершением дня стало пожелание друг другу хороших снов. 

***

После урока литературы Тсуна пошел к шкафчикам, чтобы забрать оттуда пакет с рубашкой Хибари-сана. Рядом не было друзей: Тсунаеши сам их попросил провести обед без него. Ему не хотелось привлекать внимание к происходящему. Он банально боялся волны новых сплетен, но теперь уже с ГДК — в роли его… парня. Еще одной причиной было то, что Хибари-сан не переносил толпу, так что идти к нему точно стоило в одиночестве. Спрятав пакет в сумку, Тсуна поплелся в приемную. Постучав несколько раз, он приоткрыл дверь, сразу же натыкаясь на заинтересованный взгляд помощника ГДК, Кусакабе-сана. Омега опустил взгляд в пол. Неловкость и скованность захлестнули все его существо. Он мог только молить высшие силы о том, чтобы старшеклассник не понял все происходящее превратно.  — Здравствуйте, Хибари-сан, Кусакабе-сан. Помощник ГДК кивнул в ответ, продолжая неподвижно стоять на месте, как какой-то предмет мебели. Стоило Тсуне пережить приступ смущения и окончательно от него отвернуться, как он практически сразу же забыл о нахождении этого человека в комнате.  Кея лежал на злополучном диване, закинув ногу за ногу, и шуршал какими-то бумагами. Одно его ухо было повернуто в сторону вошедшего, а сам он даже не повернул голову, чтобы посмотреть на него.  — Уже принес рубашку, аномалия?  — Да. — Тсуна вытащил пакет из сумки, подходя ближе и протягивая его альфе. Без вопросов и проверок Хибари просто взял его и махнул рукой, давая знак уходить. — После уроков зайду в клуб. Посмотрим, насколько прочно ты пришил пуговицы.  Омега поспешил выйти, понимая, что сегодня он огребет по полной. Хибари-сан точно отыграется на нем и за вчерашнее, и за все то время, что его не было в школе. Но… Тсунаеши посмотрел на свои руки, пытаясь как можно сильнее сжать их в кулаки и унять свою панику.  Но он не сдастся так просто. Он не стоял на месте — тренировался со старшим братом, а потом и с Реборном. Рассчитывать на победу было глупо, но... возможно, возможно, ему достанется не так сильно, как в прошлый раз. А это уже будет прогрессом.  Тсунаеши был уверен в глупых пуговицах больше, чем в себе. И это нужно было менять. 

***

После уроков он попросил ребят остаться. Он уже узнал у Кеко, что старшеклассники сегодня заканчивали позже них. У него еще было время до встречи с Хибари в боксерском клубе.  Тсуна подошел к Гокудере, чтобы попросить его пересчитать все то, над чем они сидели с Реборном прошлым вечером. Математика все еще была его слабым местом, а репетитор-киллер не поправлял вчера ошибки, наверное, считая, что если Тсуна прошляпил что-то в своих вычислениях, то должен взять за это ответственность, как настоящий босс. Когда Хаято понял, о чем конкретно идет речь и что это за “фонд” такой, то его глаза загорелись щенячьим восторгом.  — Джудайме, это очень хорошая идея! — воскликнул парень, уже вычерчивая графики на листке бумаги.  Такеши, который сидел рядом и внимательно все слушал, только приподнял брови. — Получается, каждый месяц мы должны вносить туда определенную сумму? Или, пока у нас нет настоящей работы, мы можем просто брать имеющиеся средства, не пополняя фонд?  — Ну, по возможности нужно его пополнять. Иначе это не имеет смысла, и тогда легче было бы просто разделить деньги, — высказала свое мнение Хана, вглядываясь в вычисления Хаято.  — Конечно, это так, придурок. Курокава права. Тут важно то, что это не наши отдельные деньги, фактически всё это — деньги, которыми будет распоряжаться босс для блага Семьи. Брать большие средства из фонда можно только в крайнем случае и с его разрешения. Пока что я все рассчитал на всех тех, кто был задействован тогда в охране: я, Реборн, бейсбольный придурок, газон-башка и Курокава. У Джудайме к деньгам полный доступ.  — А если я тоже хочу стать частью этого? Какой ежемесячный взнос? — улыбаясь, спросила Кеко. — Кеко-чан… — Тсуна посмотрел на нее испуганными глазами. — Может, тебе и не нужно быть частью всего этого? Он выдержал паузу, но увидел, что настрой девушки совсем не изменился. — Пожалуйста, — проникновенно попросил он.  — Но брат и Хана уже в этом, и ты тоже. Это только вопрос времени, — покачала головой омега, перестав улыбаться. — Я не смогу так просто бросить их или тебя. Я хочу быть с вами.  Распластавшись на чужой парте, Тсунаеши спрятал лицо в руках и часто заморгал, чтобы не расплакаться. Больше всего он не хотел втягивать Кеко в то, что Реборн называл мафией. Но и не согласиться с девушкой он тоже не мог.  — Тысяча пятьсот йен. Пока что этого будет достаточно. Школа, — Гокудера недовольно закатил глаза, — занимает много времени. Когда мы сможем работать, вкладывать нужно будет гораздо больше. Я прав, Джудайме!? — Он резко развернулся к Тсунаеши. — Да, Гокудера-кун, ты большой молодец, — глухо похвалил его омега.  Кеко положила ладошку на его макушку и погладила, прочесывая пряди через пальцы. Тсуна заворчал расстроенно, но все же встал с парты и перехватил её руку.  — Я беспокоюсь за тебя. Это правда опасно. А у тебя и так… — Он замолчал, внимательно вглядываясь в её глаза.  — Не беспокойся, Тсуна-кун. Рядом всегда кто-то есть, да и мне надо уже повзрослеть.  — В этом нет связи, ты не должна спешить, — заметила Хана и протянула руку в их сторону.  Тсунаеши знал, что делает все правильно, когда вкладывал ладонь Кеко-чан в руку Ханы. Он знал. Но все равно было больно. 

***

От ударов, которые обрушивал на него Хибари-сан, болело всё тело. Он и дышал-то с трудом, когда вставал после первого раунда. Руки и ноги не слушались, и он не помнил, как вообще дополз до скамейки, где ждал заботливый и готовый его подлатать старший брат. Реборн тоже был тут, в своей маскировке. Когда Тсуна впервые увидел его в костюме медсестры, то подумал, что Хибари куда-то не туда его ударил, раз у него теперь глюки.  — Я Ребона — профессиональная медсестра, — представил всем вокруг свое новое альтер-эго Реборн, — Сейчас мы сделаем тебе пару укольчиков, и ты будешь здоров! — Реборн достал огромный шприц, в котором бултыхалась странная розовая жижа. Заливать жижу в Леона-шприц он не стал — это был просто обыкновенный огромный шприц, что делало все еще более подозрительным.  — Т-ты садист, Реборн, — слабо протянул полуживой Тсунаеши.  — О. Ты только сейчас понял? — жутко улыбнулась медсестра. — Открывай рот.  — Что? — Тсуна уставился на него с крайне тупым выражением лица. — Это тонизирующая жидкость, которую сделала Бьянки. Она хорошо помогает после активных упражнений и избиений. В ней много полезных микроэлементов. На вкус как лимонад, — уже более серьезно объяснил Реборн. Репетитор помнил о вчерашнем разговоре, так что вместо того, чтобы просто заставить Тсуну выпить это, он благосклонно решил все разъяснить.  — Оно точно не смертельно?  — Точно. Открывай рот. Пока Реборн пытался уговорить ученика выпить розовую жижу, Хибари дрался с Реохеем. Тсунаеши мог лишь восхищаться выдержкой старшего брата. Бой затянулся на три минуты! Три минуты против Хибари-сана! Тсуна сделал глоток тоника и скривил губы: он тоже так хотел.  После принятия странного напитка парень и правда почувствовал себя лучше. Неудивительно, что после этого Реборн погнал его на следующий раунд с Хибари. Домой Тсуна возвращался вымотанный, но довольный. В волосах лежал Леон. На плече сидел Реборн. Рядом шел Гокудера-кун.  Все было хорошо?  Он помотал головой, немного помрачнев. Его сильно беспокоил выбор Кеко-тян…

***

— Ты говорил, что я могу просто спросить. Хорошо. Что не так с Сасагавой?  Они сидели на кухне и пили горячие напитки. Реборн, как обычно, цедил свой итальянский кофе, тогда как Тсуна и Хаято наслаждались зеленым чаем. Ламбо задорно раскачивался на стуле и пил теплое молоко, напевая одну из своих песен. Почувствовав, что сейчас начнутся какие-то скучные взрослые разговоры, ребенок быстро всё допил, заел печеньем и ускакал к Нане, смотреть вместе с ней сериал и мультики.  Гокудера заинтересованно склонился над столом, подавшись всем корпусом вперед. — Это какой-то заговор? Она не человек? Киборг? Пришелец? Или на самом деле это не Сасагава, а её сестра-близнец? Джудайме, вы все время знали об этом!? — Успокойся, Гокудера-кун. Ничего из этого. Просто была одна сложная и опасная ситуация, и это не мой секрет или тайна. Хоть я и замешан, я не могу рассказать без согласия Кеко-тян. Но, Реборн, я очень тебя прошу не спрашивать её об этом. — Тсунаеши глубоко вздохнул и отодвинул от себя уже пустую чашку.  Запал Гокудеры пропал, и теперь он просто слушал, о чем они говорят.  — Почему? — недовольно спросил киллер. — Ситуация Кеко… Она сложнее моей. — Тсуна посмотрел ему в глаза. — С альфами. Ты знаешь. Лучше спроси у Реохея... Я думаю, он расскажет без особых проблем. У него явно больше прав на это, чем у меня.  Гокудера неопределенно хмыкнул и встал, чтобы вымыть чашки. Он не очень понимал, про какую ситуацию говорил Джудайме, но был искренне рад тому, как сильно изменилось его отношение к альфам с их первой встречи. Теперь Джудайме его совершенно не боялся, иногда сам мог по-дружески обнять за помощь и не стеснялся разнимать их с Такеши во время конфликтов. Их спор с бейсбольным придурком так ни к чему и не привел, но Хаято был уверен, что он точно станет Правой рукой босса! Не зря же именно он живет с Джудайме в одном доме?  Пока Гокудера занимался посудой, Тсунаеши с Реборном вышли из кухни.  — Зачем ты спросил это при Гокудере-куне? — Тсуна расстроенно опустил и так маленькие уши. Ему не хотелось, чтобы про проблему Кеко знало много людей.  — Не думал, что это что-то серьезное, — развел руками Реборн. — Она хорошо выглядит. Всегда позитивная и веселая. На первый взгляд у нее все отлично и проблем нет, в отличие от тебя.  — Да, это так. Но ей было непросто вернуть все это. — Тсунаеши сел на кровать и протянул руки в сторону репетитора, чтобы тот дал ему Леона. Омега всегда был в восторге от хамелеона. Ему теперь очень хотелось в будущем завести какого-нибудь питомца, но будущее это было очень далеким. Ждать осталось всего лишь семь лет... Потом он сможет съехать от мамы. Леон бодро запрыгнул в его ладони, и омега погладил его несколько раз. — За это ты её любишь? — Взгляд Реборна выражал весь его скептицизм.  Тсуна не очень-то хотел отвечать на этот вопрос, но он сам вчера предложил Реборну сначала спрашивать. Теперь ему стоило быть смелее.  — Кеко была первым человеком, кто не рассмеялся, услышав мою детскую мечту, — голос Тсунаеши дрогнул, и он поспешил исправить это, — А я просто хотел быть обычным парнем, что сможет приглашать девочек на свидания… Она сказала, что у меня все получится, и то, что я омега и мечтаю об этом — совершенно не странно. Реборн не выглядел особо впечатленным, так что Тсуна продолжил: — Она милая, красивая и всегда меня поддерживала... Даже сейчас она верит в меня. Кеко-чан всегда придет на помощь и подскажет, что можно сделать. Мне нравится в ней абсолютно всё. Тсунаеши неловко замялся перед тем, как перечислить: — Характер, голос, запах. Я знаю, что отпустить её было лучшим решением, но иногда я просто ужасно завидую Хане. Мало кто это понимает. — Тсуна внимательно посмотрел на репетитора. — Ты тоже не понимаешь. Но для того, чтобы полюбить кого-то, вам не обязательно нужно быть альфой и омегой... или бетами.  — Даже не дашь шанса для Такеши, Глупый ученик? Парень вечерами рассматривает твои фотографии, а тебе все равно? — Реборн наклонил голову к плечу и невинно заморгал, хлопая ресницами. Он не был уверен, купится ли Савада на такую дешевую манипуляцию, но посмотреть на реакцию хотелось.  — Какие фотографии? — с подозрением спросил Тсунаеши, сильнее сжимая в руках Леона-антистресс. Это было немного не то, чего ждал Реборн. Но вопрос был логичен, ладно.  — Не беспокойся. Просто твои детские фотографии.  — И откуда они у него? — с еще большим непониманием посмотрел на него ученик. — Курокава дала, конечно же.  — Но их не должно было остаться. Мы же сожгли альбом, — нахмурился Тсунаеши. Но довольно быстро к нему пришло осознание. — Значит, Хана с Кеко все же забрали что-то для себя. Надеюсь, там нет ничего с утренников.  А... Так вот оно что. Реборну было жаль утраченного компромата на ученика. Но теперь он хотя бы понимал, откуда пошло то предложение со сжиганием от Такеши.  — Тех, где маман наряжала тебя в платья? — для Реборна вопрос был риторическим.  — Именно. — Взгляд Тсунаеши потемнел, да и сам он весь напрягся, будто готовясь отражать атаку. — А платья?  — Отдали кузине Ханы. И туфли, и юбки, и блузочки, и резиночки-заколочки. Но некоторые сожгли. Мама не знает, думает, что я из вредности спрятал это все где-то. А этих вещей уже и нет. Ты скажешь ей? — Я буду молчать, — пообещал Реборн. Ему это ничего не стоило. А вот для ученика это было чем-то очень личным, важным. Возможно, Тсунаеши хотел когда-нибудь рассказать Нане об этом самостоятельно. Его право.  — Расскажи тоже что-нибудь, — попросил заметно расслабившийся ученик. — Я хочу хоть что-нибудь знать о тебе, кроме имени и работы.  — Это не настоящее имя, — легко признался Реборн. Он понимал, что со стороны парня это был просто побег от темы с Ямамото. Но её можно было припомнить и в другой раз.  Омега посмотрел на него так, будто это признание действительно шокировало его до глубины души. — Я не скажу настоящее, — хмыкнул аркобалено, заранее отвечая на ожидаемый вопрос. — Но могу сказать о том, что послезавтра у меня день рождения.  — О. Прямо перед моим... Послезавтра! Это же надо приготовить подарок! Почему ты раньше об этом не сказал?! — Тсунаеши резко засуетился. Он помнил, как в последний момент подбирал подарок для Гокудеры-куна, у которого день рождения был месяц назад. Но для Реборна! Что ему вообще можно подарить? — А ты и не спрашивал, — с явным весельем ответил репетитор.  Тсуна мысленно перебирал варианты, когда аркобалено решил окончательно добить его: — Кстати, в проигравшего на конкурсе подарков я буду стрелять. В этот раз Тсунаеши не кричал и не обвинял, он просто ОЧЕНЬ красноречиво промолчал.