"Наш обожаемый игрок"

      — Богиня, вы что, уезжаете навсегда в Инадзуму?!       Лариса едва не упала со стула, когда совершенно неожиданно для неё в палатку ввалилась Барбара, готовая разрыдаться. Не успела она и слова сказать, как пастор повисла у неё на шее и зашептала:       — Не надо… даже ради Мондштадта не продавайте себя этой женщине!       — Я всё слышу, — нахмурилась Эи. В другое время Барбара полетела бы в Царство Эвтюмии, где могла бы подумать о своём поведении, но, увы, сейчас Сёгун не имела власти над ним. Придётся решать ситуацию разговорами… а как хочется вытащить меч, и…       …Так, если Лариса это увидит, то точно откажется переезжать в Инадзуму. Спокойно… главное — спокойно…       Тем временем Лара, которая в тот момент, в общем-то, сама бы согласилась отправить Барбару в Царство Эвтюмии, чтобы дать время на размышления себе, пытаясь отстраниться, бормотала:       — Я никому себя не продаю, Барбара, успокойся!       Очередная попытка вырваться из рук пастора провалилась. Лариса едва не упала со стула вместе с Барбарой, но та, кажется, даже ничего не заметила.       — Вы — моё сокровище… — бормотала Барбара. — Вы не можете покинуть Мондштадт навсегда…       — Так я и не собираюсь! — неожиданно громко рявкнула Лара. Испугавшись, Барбара отшатнулась от неё. Она… сделала что-то не так?       Смотря на грозную Ларису, готовую рявкнуть на неё повторно в случае, если ей что-то не понравится, пастор, поникнув, спросила тоненьким слабеньким голоском:       — То есть, вы не уедете в Инадзуму навсегда?       Когда Лариса заглянула в глаза, полные слёз, ей сразу же стало стыдно. Если бы она только могла покраснеть… её лицо точно покрылось бы розоватыми пятнами. Но в игре герои не умели краснеть, и Лариса — тоже...       Зато герои могли плакать.       Стараясь не разрыдаться от жалости к Барбаре, Лариса негромко ответила:       — Навсегда — точно нет. А теперь иди спать… ради всего святого, иди спать…       — Но я хочу остаться с вами! Мне за вас страшно!       — Уверяю тебя, я буду в полном порядке…       — Я не хочу вас оставлять…       Спустя время Ларисе всё же удалось уговорить Барбару покинуть её.       «Теперь мне начинает казаться, что всеобщая любовь — это не так уж и хорошо, — заметила Лара. — Мне тяжело отталкивать от себя человека, который ничего плохого не хочет сделать… а впрочем… для меня Тейват, где меня душат любовью, всё равно лучше Земли, где на меня всем плевать! Подумаю над тем, что говорить таким, как Барбара, позже…       — Другими словами, ты не собираешься переезжать в Инадзуму? — спросила Эи, стоило двери закрыться за Барбарой.       Лариса тяжело вздохнула.       Нет, не так: Лариса очень тяжело вздохнула.       Это будет тяжёлая ночь…       Тем временем Барбара рассказывала о произошедшем Ноэлль:       — Они хотят похитить нашу Богиню и оставить её навсегда в Инадзуме. Она пытается отрицать это, но прекрасно понимает, что происходит.       — Почему тогда Богиня Лариса не пытается сопротивляться?       — Потому что боится навлечь на нас беду!.. ну ничего, Ноэлль… они ещё поплатятся за содеянное…       — Я в одиночку расправлюсь с Сёгуном и со всей её армией! — кровожадно сверкнув глазами пообещала рыцарь-горничная.       — Что ты такое говоришь, Ноэлль! — искусственно округлив глаза ласково спросила Барбара. — Идеология нашей Богини гласит: все люди добры и должны любить друг друга. А война — это не любовь. Война — это грех! Если мы развяжем войну, выходит, мы не будем любить других людей, выходит, мы откажемся от своей веры и от своей Богини… мы хотим этого?..       — Нет конечно! — ужаснулась Ноэлль. — Но как нам тогда защитить Богиню Ларису?       Барбара жутко улыбнулась:       — Скоро узнаешь.       «Все эти женщины меня пугают, — думал Нэй, подслушавший оба разговора. Он с неприязнью думал как о Барбаре, так и о той фиолетовой женщине, с которой осталась на ночь Лариса. — Как только контракт Лары кончится, я увезу её так далеко от этих ненормальных, как только смогу…»       Наивный. Можно подумать, от всех ненормальных возможно укрыться!..