"Наш обожаемый игрок"

      — Пойду спрошу об этом у Барбары…        И девушка из зеркала исчезла.        Джинн часто-часто заморгала глазами… что это сейчас было?..        Она… окончательно сошла с ума?        Не зная, что сказать, девушка молча села на свой диван и попыталась упорядочить мысли.       Так. Только что на неё из зеркала выглянула… та самая девушка, из-за которой Джинн сидит в этой комнате, а не в своём кабинете.       Из-за веры в неё сошла с ума Барбара. Из-за веры в неё она свергла сестру. Из-за веры в неё она заперла Джинн здесь!       Но… это же прошло не просто так. Барбара так поверила в свою Богиню, поверила в неё даже сильнее, чем в Барбатоса. Как такое возможно? Как какая-то девчонка (если судить по внешнему виду) смогла так впечатлить самого лучшего пастора Мондштадта?        Ничего непонятно. Вроде бы в ней нет ничего особенного… да, какая-то харизма есть, но неужели она одной харизмой покорила сердце Барбары и всего Мондштадта?        Джинн… не могла понять. Может, конечно, она променяла все свои чувства на работу и просто не способна была ощущать то же, что и остальные, а может наоборот её склонность к рационализму спасала её от опасных чар «Богини»… она не знала. Но склонялась ко второму.        Все должны были насторожиться, когда появилась эта Лариса, но насторожилась только Джинн. Почему?.. потому что только у неё, очевидно, есть критическое мышление!        И она… должна защитить жителей. Если не она, то кто?..        «Пойду спрошу об этом у Барбары…» — вдруг вспомнилась фраза, сказанная «Великим всепрощающим божеством любви».        У Джинн на миг замерло сердце.        Они… уже встретились?       Богиня в Мондштадте?       Что ж, значит, бороться с ней будет сложнее, чем казалось на первый взгляд. Возможно, мондштадцы бы отказались от своей веры, если бы Богиня осталась для них невидимой — но если её встречали не только надышавшиеся зельями Альбедо с Сахарозой и алко-бард… если её видел весь город… как же трудно будет убрать её! Но ради жителей, ради правды Джинн постарается.        Она, в конце концов, не одна.       Дверь резко распахнулась. Впервые за последние несколько дней лицо Джинн озарила улыбка.       — Я уж думала, ты не придёшь, — улыбнулась бывший Магистр.       — Сама ты, похоже, не в силах справиться самостоятельно, — хмыкнул Дилюк. — Вот твой Глаз Бога. Нам пора уходить… стражники скоро вернутся сюда.        Джинн не нужно было повторять. Уже через несколько минут её не было ни в бывшей её тюрьме, ни в Мондштадте, и никто даже не догадывался о том, куда она собирается пойти.       Почти никто не догадывался.        «А почему Джинн убегает? — подумала Кли, задумчиво прижав палец ко рту. — Она столько раз меня наказывала и говорила, что убегать плохо… надо сказать братику Альбедо. Он разберётся…»