"Наш обожаемый игрок"

      С самого утра у Аято было нехорошее предчувствие.       Он открыл глаза, и почувствовал, что лучи солнца растопили сон. Очень важный сон. Он всё силился вспомнить его, перебирал все возможные ассоциации… иногда перед глазами появлялись кусочки с чьими-то лицами – но ускользали так быстро, что он не успевал поймать их. А каждый раз, когда пытался восстановить утраченное, это утраченное изменялось и совсем не походило на прежнее себя, а потом и вовсе ускользало.       «Я занимаюсь глупостями,» – решил Аято и бросил попытки вернуть сновиденье.       Он встал с постели и оделся. Одежда показалась ему невыносимо холодной. Особенно золотые пуговицы.       «Похоже, я заболеваю, – заметил господин Камисато. – Обычно люди мёрзнут, когда у них температура…»       В ту же минуту был вызван врач. Он проверил Аято, но сказал, что с ним всё в порядке. Господин Камисато не поверил ему, и позвал ещё двух врачей подтвердить или опровергнуть слова предшественника – но они не сказали ничего нового.       Что ж, если Аято и должен заболеть, пока что этого не произошло. А значит, пришло время заняться работой.       – Вы не будете завтракать? – осторожно спросила служанка. Аято покачал головой:       – Нет аппетита.       «Не просто так меня мучает предчувствие беды, – подумал он. – Наверняка слуги хотели подсыпать мне яд в еду…»       Конечно, они бы не смогли добиться этим чего-то. Аято хватило ума давать слугам пробовать его еду. Может, это было и не очень приятно, зато он всегда знал, всё ли с едой в порядке. И один раз привычка не есть самому первому спасла ему жизнь. Правда, в тот раз отравили не еду – ядом перемазали всю посуду во дворце… это сделала девушка, отца которого отправили на один из островов. Ну, раз уж она к нему так хочет – зачем мешать ей?..       Аято начал разбираться с документами.       Незаметно пролетело время. Чувство голода стало сильнее. Что ж, придётся пожертвовать каким-нибудь слугой, раз уж всё так. Или двумя… еду Аято всегда пробовало два человека. Потому что один может притвориться или принять антидот, заранее задумав предать господина. С двумя людьми такая вероятность меньше.       Как ни странно, слуги не умерли, и Аято смог поесть.       К «завтраку» вся работа была окончена, а новой возникнуть не могло – инадзумцы, опасаясь законов, вели себя как шёлковые. Аято решил поупражняться в фехтовании. Даже если его будет охранять армия, это не спасёт его, если он сам не будет чего-то стоить.       Откровенно говоря, Аято занимался не только с мечом.       Кайкэны.       Это оружие предки Аято прятали в рукавах кимоно. Оно использовалось в неожиданных схватках. Наверное, искусство владения им было бы живо и до сих пор, если бы триста лет назад Сёгун Райден не отдала приказ отказаться от него. Видите ли, аристократы уж слишком часто резали друг друга… можно подумать, мечами им убивать друг друга было труднее! Кто хочет что-то пронести – тот пронесёт!       Конечно, сам Аято приказа не отменил. Но достал нужные книги и начал самостоятельно обучаться новому ремеслу.       Оно пригодится. Он знал. Может, даже сегодня.       Вечерело. Хотя Аято спокойно прожил весь день, он не мог отпустить мысль, что всё самое главное ещё впереди.       …Обычно богатые люди предпочитают большие покои. Аято – нет. Никогда. Подозрительный с самого детства, он из всех комнат выбирал те, что поменьше. Потому что в них труднее спрятаться убийцам.       Во дворце – бывшей резиденции Сёгуна – маленьких комнат не было, и пришлось согласиться на комнату побольше. В ней практически не было мебели, но всё же был шанс укрыться.       Но охрана ведь никого не могла пропустить?..       Аято мельком взглянул на охранников. Шляпы надвинуты на нос, оба – чернявые… Он бы обратил на них больше внимания, если бы где-то вдалеке не зазвенел колокольчик. Он молча прошёл в свою комнату.       Никого. По крайней мере, на первый взгляд.       Но был здесь кто-то до него?..       «Конечно, ведь слуги убирают мою комнату каждый день, – фыркнул Аято. – Ненавижу беспорядок…»       И всё же он чувствовал, что в этот раз всё иначе.       Он думал осмотреть помещение, но представил, как глупо будет выглядеть, когда начнёт раздвигать шторы, заглядывать под кровать и в шкаф, и передумал.       Нет, здесь никого нет.       Аято долго не мог уснуть. Но всё же в конце концов сном был побеждён и он. Как только раздался мирный храп юноши, из-под кровати выскользнула тень и бесшумно возвысилась над Аято.       Кайкэнам тебе не помочь, милый брат.       И Аяка подняла свой меч.       Но и ей не суждено было пролить кровь. Вспышка – и господа Камисато исчезли.       – Что ты делаешь?! – воскликнул Тома и сбросил шляпу. С выкрашенными паклей волосами он выглядел скорее смешно, чем возмущённо или страшно.       – Помогаю тебе поговорить с друзьями, – пожал плечами Итер. Коридор озарила вспышка.       Одна из обителей в Чайнике приняла внутрь себя троицу из Инадзумы.       Очнувшись в Чайнике, господа Камисато и Тома обнаружили послание:       «Дорогие (или не дорогие) Аяка, Аято и Тома,       Как вы могли заметить, вы попали в Чайник Безмятежности. К этой обители никто, кроме меня, не имеет доступа. Никто не может войти и выйти без моего разрешения.       Я знаю, о чём вы сейчас думаете. О Статуях Семи Архонтов, через которые Лариса сможет воскресить вас, если вы решитесь на самоубийство. Спешу предупредить вас: если вы так поступите, я расскажу ей про все ваши злодеяния и прегрешения и, как бы вы не желали обратного, она поверит мне – ведь мы путешествовали вместе и меня она явно ценит больше, чем, например, парня с садисткими наклонностями, которые она отметила в нём изначально.       Вы знаете: Лариса возненавидит всех вас, если узнает о том, что вы сделали. А сделали вы все очень много. Твои лагеря, Аято, определённо перечеркнут все твои шансы стать её кавалером. Твоё безумие, Аяка, навеки отвратит её взор от тебя. Твоя подлость, Тома, никогда не будет забыта.       Я знаю: вы не хотите ненависти. Поэтому, если вы надеетесь на встречу… или на то, что она не будет вспоминать о вас с отвращением, живите в этой Обители мирно. Вы можете развести здесь животных и посадить растения – всё необходимое на месте.       Надеюсь, вы меня поняли.       Верховный Правитель Инадзумы,       Путешественник»       Они замерли и беспомощно переглянулись между собой.       «Итер меня всё-таки предал… – подумал Тома. – Но… мне ведь нет дела до Ларисы! Я могу вернуться!..»       Но он посмотрел на своих друзей и понял: пускай всё и пошло не так, как он ожидал, Инадзума в надёжных руках – руках того, кто спас её однажды. А у Аяки и Аято нет больше никого.       Никто из них не уйдёт отсюда.