"Наш обожаемый игрок"

      Отчего мир так несправедлив?..       Ларису любят все, а Котика – только когда она представляется Ларисой. При этом выглядят они совершенно одинаково.       Котик не знала, сколько раз уже попросила подкинуть её… хоть куда-то. Чаще всего повозки не останавливались. А если и останавливались, то люди, только выглянув, сразу же уматывали куда подальше. По их лицам Котик замечала, что им очень хочется плюнуть ей в лицо, и они с трудом сдерживаются.       Почему?..       А ведь ещё какой-то месяц назад всё было так хорошо… и всё – только потому, что она была другим человеком.       Чем больше Котик об этом всём думала, тем сильнее креп её разум. Вспоминались неприятные детали из жизни… когда ведьма Лиза поняла (а она поняла!), что перед ней не Лариса, её лицо тут же стало безразличным и безучастным. Будто бы Котик не была достойна хоть какой-то симпатии только из-за того, что нечаянно обманула её ожидания.       А пирату Кэйе она и вовсе стала противна, когда он понял, что Котик не не помнит их переписок, а понятия не имеет, кто он такой.       Но больнее всего было вспоминать Альбедо. Драгоценного Мастера.       Котик верила в то, что он любит её и просто старается помочь этому миру. Но он не любил. С самого начала он растил её как замену Ларисе, той, кем он хотел обладать единолично… Котик пыталась убедить себя в том, что это не так. Тысячу раз пыталась.       Альбедо ведь не такой, как все, особенный… В конце концов, даже если Котик – не Лариса, а просто его создание, он ведь должен быть к ней по – своему привязан…       Он ни разу не навестил её.       Если они встречались, то случайно. Альбедо всегда пытался уйти побыстрее. Как бы Котик не умоляла остаться хотя бы ненадолго, он говорил ей что-то вроде «Твои почитатели тебя ждут» и убегал. Хорошо, не убегал. Просто уходил. Но Котику всё равно было больно.       Поступил бы он так, если бы перед ним была Лариса?..       Он создал её копию, чтобы мондштадцы ей не досаждали. А ведь сам он был ей нисколечко не нужен – если бы был, стоял бы рядом с ней, а не ошивался на Драконьем Хребте.       А теперь никому не нужна была и Котик. Хотя, она с самого начала была создана никому не нужной…       Котик.       Он даже не дал ей имени. Ни разу не назвал ни Ларисой, ни как-то иначе.       Первой мыслью Котика было назваться Асирал – в противоположность Ларисе, но она быстро откинула эту мысль. Назваться так было всё равно, что назваться в честь своего «оригинала». Противно. И вообще, звучит плохо.       Да и имя «Лариса» особого восторга не вызывало. Это имя больше подходило какой-нибудь крысе из детской книжки, нежели кумиру миллионов.       Но что-то другое придумать Котик пока не могла. Она знала не так много людей, и все они были недостойны того, чтобы она назвалась именем кого-нибудь из них. А придумать какое-нибудь имя… она что, должна сделать это, как какой-нибудь герой из сказки: увидеть предмет и им назваться? Вот весело тогда будут проходить знакомства: «Меня зовут Кэйа». «А меня – Яблоко! Очень приятно!..»       Пошёл дождь. Какой-то мужик, завидев Котика, специально ускорился, чтобы обрызгать её грязью с ног до головы, а она, не ожидая такой низости, не успела отскочить.       …Какие же люди противные.       Плеваться хочется.       Котик никогда никого не обманывала. Ни мондштадцев, ни этих случайных, совершенно незнакомых ей людей. Если кто и заслуживал наказания, то Альбедо – тот, кто создал никому не нужное существо и с его помощью обманул весь город. За что же тогда заставляют расплачиваться её?..       …       Да.       Это он должен быть наказан. За всё то, что теперь приходится переживать Котику. Добро ведь должно победить Зло?..       Котик развернулась, чтобы вернуться в Мондштадт. Она расскажет всем правду, и       Альбедо…       А что сделают Альбедо?       Он, конечно, всех обманул, подменив Ларису, но ради её копии никто марать руки не станет. Его никто не накажет. А поскольку алхимик хитрее Котика, вину, вероятно, вообще повесят на неё, и это её, а не его голова будет валяться в яме отрубленная.       А может, выдать себя за Ларису в другом регионе?.. тогда можно будет напасть на Мондштадт… или просто похитить оттуда Альбедо и проучить его, как следует.       Нет.       Притвориться потерявшей память не получится, ведь Лариса всем внушала любовь, а Котик – только отвращение. Никто её не признает так, а кого-то, кто готов выдать её за оригинал, сейчас рядом нет. А для того, чтобы притвориться Ларисой, которая здорова и ни память, ни туфельку не теряла, Котику не хватит знаний, ведь все, кто любит оригинал, интересуются какими-то переписками, о которых копия не в курсе.       Но ведь это нельзя так оставить.       Котик должна прожить счастливую жизнь, она заслуживает этого, как любой другой человек. Но разве она сможет сделать это, зная, что её мучитель гуляет на свободе? А ведь он ещё и может угрожать её безопасности: вдруг захочет, чтобы Котик опять заняла место Ларисы? А ведь она совсем не хочет возвращаться к двум безмозглым куклам и к презирающим её горожанам. По-хорошему все, кто был в Мондштадте, заслуживают наказания.       Надо найти какой-то способ расправиться с ними всеми.       Но где могут храниться знания, с помощью которых можно уничтожить цивилизацию?..       …Когда-то Альбедо пытался учить Котика. Он читал ей книги. Много книг. В какой-то из них было про то, как было уничтожено королевство, на месте которого сейчас расположен Драконий Хребет. И погибшая цивилизация Царя Дешрета…       Они все умерли из-за каких-то запретных знаний.       Котик задумалась…       Мондштадцы… они же фанатики. Если она принесёт что-то, да ещё и заявит, что это – в их благо, они распространят это и будут использовать.       Если Котик найдёт запретное знание, то сможет погубить всех своих врагов.       Но где же искать его?..       Когда-то, когда Котик верила в то, что потеряла память, Альбедо читал ей про регионы и их главные ценности. Мондштадт – свобода, Натлан – война… Сумеру – мудрость…       Отряхнув грязь, Котик приосанилась и огляделась. Прячущаяся неподалёку Джинн невольно вздрогнула.       Отвращение к паразиту не ушло. Но появилось что-то другое. Что-то, что пока что Джинн не могла обозначить словами, но что ей совершенно не нравилось.