"Наш обожаемый игрок"

      Итер не просто так сказал Ларисе опасаться Люмин. Она сразу же узнала, когда он нарушил своё слово. Когда умер.       «Он сам виноват, но без него будет тяжелее,» – с раздражением подумала принцесса.       «Губитель Миров», «Паразит», она не могла действовать лично. Нужно было, чтобы люди сами прикончили друг друга и свой мир. Она только могла подтолкнуть их к нужному решению.       Итер лишь выполнял волю жителя мира. Но теперь его больше нет… что же теперь делать?       Формально Люмин ещё сохраняет контроль над войсками Инадзумы. Её, без всяких сомнений, признают наследницей брата, и она сможет сохранить власть над Электро-Регионом. Но какая разница?.. она – принцесса. Не королева. Потому что не должна занимать главенствующую позицию. «Паразит» не может пожрать мир, пока его не разорвут для него его же жители…       Одного она не понимала: как «Спаситель» мог помешать ей и в этот раз?..       Нет, всё просто, с одной стороны. Брат любил её больше себя (ведь забыл правду о себе) и узнал её, он развернул войска и пал жертвой собственной клятвы. Но почему… почему?       Они сталкивались со «Спасителями» прежде, но всегда побеждали. А это были не такие «Спасители», как этот. Умные, взрослые и опытные. Единственное, весь мир в себя не влюбляли. Оживляли миры через другие чувства: радость, ненависть, жадность, щедрость…       Любовь попалась впервые. Почему же именно она оказалась такой трудной?       Люмин не понимала.       …Когда-то у неё был друг. Наверное, он любил её. Наверное… она не понимала этого чувства и с трудом распознавала его в других. Хотя безошибочно понимала, кого и как можно использовать. Люди были инструментами, с которыми Люмин расставалась без сожалений. «В конце концов, все люди предают друг друга,» – считала она. Но с этим другом всё было иначе. Люмин было не жаль брата – но жаль друга. Особенно жаль потому, что он оставил её по доброй воле и потому что не хотел этого. Совсем не хотел. Наверное, если бы он умер или просто ушёл, без любви, она бы про него теперь даже не вспомнила.       Иногда Люмин думала, что, потеряв его, потеряла кое-что очень важное. Но она не позволяла себе зацикливаться на этой мысли. Хотя иногда желание было сильнее воли. Всё терялось, когда она думала, что умрёт, если выберет любовь, а не голод.       Она услышала звук шагов. Очень знакомых шагов, и вздрогнула.       Лёгок на помине.       – Тебя давно не было, – сказала она, не оборачиваясь. – Зачем пришёл?       – Хорошие слова для старого друга, – похвалил Дайнслейф.       – Ровно такие, каких заслуживает любой мой друг.       Она знала, что слова резанули по его сердцу, словно ножом. Знала, потому что тут же подпиталась от его обиды и ощутила себя здоровее.       – Я пришёл предложить то, что не смог тогда. Сделку.       – Тебе есть, что мне дать, кроме тупой силы? Ты… готов?       Она имела ввиду уничтожение мира. Дайнслейф покачал головой.       – Нет. Я предлагаю себя. Тебе хватит только меня, чтобы жить дальше, ведь я бессмертен.       Люмин передёрнуло.       Может, это и могло решить проблему. Непонятное чувство определённо служило ей лучшей подпиткой, чем все другие. Но согласиться – значило навечно остаться гнить в коробке-Тейвате.       Она отрицательно покачала головой. Когда обернулась, рядом уже никого не было.