"Наш обожаемый игрок"

      Когда закрывается одна дверь, обязательно открывается другая. Таков закон жизни. Да, Люмин утратила Итера. Он был ей полезен все эти годы, и жаль будет продолжать путь без него, но что поделать… к счастью, основной инструмент всё ещё был надёжно запрятан в Инадзуме.       ***       После смерти Итера возвращение в Царство Эвтюмии оказалось невозможно.       Нет, Лариса, Венти, Кай и Нэй хотели в него вернуться. Хотелось хоть на чуть-чуть перенестись в прошлое. Представить, что не было ни войны, ни смерти Итера. Может, если бы они вошли, у них бы даже получилось на краткий миг обмануть себя. Но дверь туда закрылась навсегда, и никто не мог сказать, почему. Или не хотел.       «Тогда тоже не было подобных пространств,» – вспомнил старину Венти, но не поделился воспоминаниями с друзьями.       Пришлось искать другое место.       Но куда податься тем, кто не желает больше никого видеть?..       Хребет занят Альбедо. Его одного вполне достаточно для того, чтобы отравить жизнь всей компании. Башня Декарабиана… хороший вариант, но предсказуемый. К мондштадцам Лариса охладела после того, что они хотели сделать с телом Итера. Иногда она думала, что поспешила с вмешательством. Если бы у мондштадцев было больше оснований для мести, наверное, она бы, наверное, не гневалась на них так сильно. Может, даже смогла бы оправдать их. Венти так и не рассказал ей, что произошло у Мыса Веры.       Венти не повезло. Его регион оказался небольшим, и спрятаться в нём было негде.       Наконец, друзья вспомнили про Архипелаг «Золотое Яблоко»… да. Про него же знала Алиса. И она считала его своим, кажется. Хотя, потом она подарила его Кли, а та – Фишль... неважно. Об этом месте знает слишком много человек.       В итоге друзья остались на Мысе Надежды. Это было непопулярное место, а поражённый недавней войной Мондштадт сосредоточил своих жителей в самом себе. Кто-то должен был ремонтировать пробитые стены и дома. Кроме того, вдвоём Странник и Барбатос устроили защиту от лишних глаз. Даже если бы кто-то сейчас зашёл на мыс Веры, он бы не заметил ни скромного их жилища, ни маленькой могилки с именем их друга…       На самом деле, в могилке и было дело.       Лариса приходила каждое утро, возлагала цветы сессилии и просиживала у могилы весь день. Изредка подходил кто-то из друзей. Они ни о чём не говорили в такие моменты.       Лара не знала, чего ждёт от могилы друга. Призрака Итера, который отпустит ей все грехи? Знака? Ответа на все вопросы?       Она ни о чём не думала, когда была у надгробия.       …Интересно, тосковала бы она так по матери, если бы та вдруг умерла? А тосковал бы кто так по самой Ларисе?       Эти дни не были мирными и спокойными. Лара плохо их помнила и знала, что чувство тяжести и боль никуда не ушли, а как будто усилились. Ей снились странные сны, которых она не могла ни запомнить, ни забыть. Она знала, что в них был Итер, но не ведала, что он говорил ей и что они делали. Воспоминания о друге приносили ей большие мучения. И всё же она раз за разом возвращалась на могилку.       Почему они ушли?.. Лариса плохо помнила. Она очнулась вновь в полузабытой пещере Нэя. Венти опять не было рядом.       Неужели опять война?..       Лариса не понимала.       – У неё лихорадка, – слышала она через сон. – Зови врача! Или ты вроде как местный Гиппократ?       Когда она проснулась, то вспомнила, о чём, кроме прощения говорил Итер.       Другая. И Люмин.