"Наш обожаемый игрок"

      На этот раз Лариса никуда не пошла. Не только потому, что была теперь ещё слабее, чем раньше, и вновь нуждалась в поддержке при ходьбе, но и потому, что поняла, что мир больше не откликнется на её просьбу. Даже если так для него будет лучше.       В прошлый раз она не встретила на поле боя Венти. Он подошёл, когда всё уже было кончено. Ларисе стыдно было думать об этом, но было не так уж много людей, ради которых она вновь готова была пережить упавшее в паре шагов от неё ядро. Двое из них было сейчас рядом, третий бы не подставился, четвёртый уже умер…       В конце концов, не может же Лариса решать все проблемы Мондштадта. Если люди прознают об этом, начнут этим пользоваться. Откровенно говоря, Лара была не уверена в том, что новую войну не затеяли только ради её появления. И что их до сих пор никто не нашёл, хотя Мондштадт – страна маленькая.       Впрочем, она не была против. Появилось время подумать о жизни.       Лариса была довольна тем, кто рядом с ней, но не довольна собой. Её всё ещё беспокоила её способность (пускай временами, как выяснилось, и спасительная) и невозможность незамедлительно отправиться в путешествие, чтобы избавиться от неё. Было понятно, как решить эту проблему – выздороветь, вновь начать тренироваться и стать сильной – но было кое-что важнее.       Как-то, когда Странник рассказывал Ларисе очередную историю, она вспомнила, что когда-то – кажется, ещё в прошлой жизни – собиралась поступать в университет, играла на гитаре и неплохо рисовала. Теперь же она помнила плохо стихи, которые когда-то могла ответить хоть посреди ночи, сомневалась, что подберёт хотя бы половину аккордов и опасалась брать карандаш в руки.       «А что осталось от меня к концу пути?..» – думала Лариса.       И ей становилось плохо, когда она понимала, что её жизнь последние месяцы, годы, десятилетия – она даже не знала, сколько – крутилась вокруг чего угодно, но не её. Поначалу она занималась тем, что бегала от поклонников, а потом превратилась в игрушку Дома Очага, пытаясь спастись – причём по собственной воле. Но где здесь была сама Лариса?.. она не знала.       Её угнетала мысль, что от её личности остался один дружелюбный характер, впрочем, она ни с кем об этом не говорила. Её не хотелось перекладывать груз своих проблем на плечи друзей.       «Хотя на Странника божественность я переложила, и всё вышло не так плохо,» – тут же подмечала она. Иногда она думала, что теперь будет с Фонтейном, раз сила Архонта попала не к тому, к кому, вероятно, должна была попасть по сюжету, и ей становилось совсем грустно.       Её печаль не оставалась незамеченной. Что Нэй, что Странник пытались выспросить у Ларисы, что её беспокоит, но она отмалчивалась. Они решили, что она чувствует себя обузой из-за проблем со здоровьем, и им стало очень больно и плохо – оттого, что сказать ей, что всё не так, они не могли, ведь, если ошибались, рисковали навести её на эту мысль и сделать хуже, и оттого, что помочь ей им было нечем – Странник пытался лечить её, но получалось у него крайне плохо, а сделать хороший климат в горах им было не под силу.       Иногда Лариса думала, что не понимает, сколько ей лет. Потому что не знает, сколько времени она прожила в Тейвате и как оно шло. Ей всё ещё семнадцать или уже больше? А если больше, то насколько?       Да. Теперь она жалела, что ни разу не проверила вкладку писем. Заботливые разработчики наверняка присылали ей тортики по расписанию.       Просыпаться хотелось всё меньше. Вернулись сны про Итера. Только теперь Лариса помнила их чуть лучше… хотя, всё же не могла сказать, куда он зовёт её: к себе или в Мир Живых. Как часто она видела его могилу!.. но в тех снах там хорошо было, лучше, чем в жизни. Лариса даже была там счастлива.       То ли так влиял вечный холод и невозможность выйти на улицу и достойно прогуляться, то ли ещё что, но Лариса точно не могла назвать своё пребывание в горах счастливым.