"Наш обожаемый игрок"

      Ничего не получается.       Люмин пыталась отдать приказ, но не могла. Что такое? Ещё вчера ведь всё было нормально… неужели истинный носитель воли мёртв? Нет. Люмин прикрыла глаза и ощутила биение сердце Аристии. Она жива. Да, Люмин дала ей ровно столько времени, сколько нужно на уничтожение… почему же тогда угасла жажда мести? Куда делось заветное желание жителя мира?       Неужели она его забрала?..       Мысль о своеволии Аристии взбесила Люмин. Эта бесполезная девчонка ничего не делала, только хрустела печеньем во время пути к Мондштадту, и даже так умудрилась всё испортить!       Генерал, назначенный ещё братом, тактично молчал. Полчаса назад госпожа вызвала его на переговоры, но дело ограничилось одними приветствиями. Госпожа Люмин отчаянно пыталась что-то сказать, но не могла вымолвить ни слова. Не раз генерал предлагал обратиться к врачу или завершить переговоры, но Люмин на это только мотала головой и бросала такие взгляды, что и закалённому в боях гражданской войны солдату становилось не по себе.       «Может, попробовать сделать носителем воли его?..» – подумала Люмин, но тут же отбросила эту мысль. В генерале не было настоящей ненависти к мондштадцам. Как бы она ни старалась, она не смогла убедить обычных людей в том, что город свободы надо ненавидеть. А необычные после осады исчезли… то ли все передохли, то ли сбежали. Бесполезные существа!       Ещё больше раздражало то, что Мондштадт подозрительно быстро восстанавливался. Барбатос, проклятый ветерок наверняка проник туда под новым обличьем. А ещё кричал: «Свобода!» «Пусть справляются сами!» Лицемер. Предаёт свои идеалы постоянно – и почему это замечает только вражеская принцесса?       Крепостная стена почти достроена. Скоро добивать будет поздно. Такими темпами мир вообще придёт к своему изначальному состоянию. Что тогда будет с Люмин? Как она будет действовать, если нельзя будет пользоваться желаниями отдельных эгоистичных людей и за счёт них поглощать энергию?       В ум проникло тщательно скрытое воспоминание: смерть «Матери». Не той, которая родила Люмин и Итера и была человеком, другой. Той, которую они встретили в своём первом мире. Той, кто научил разрушать.       Настоящее бывает страшно похоже на прошлое. Они тоже оказались заперты в мире, и тоже терпели поражения одно за другим. Энергия начала кончаться, и жизнь таяла вместе с ней. «Мать» посерела первой. Она должна была умереть быстро, но не захотела этого. В ночи Люмин очнулась, когда чьи-то руки сомкнулись на её шее. Это были руки «Матери». Паразит может поглотить Паразита, когда в этом есть необходимость. Правда, тогда это они поглотили ослабшую «Мать». Им удалось убить «Спасителя» и вырваться из умерщвлённого мира… но почему? Тогда они были моложе, и их было двое. Сейчас Люмин была одна, и никто, даже она сама, не смог бы сказать, сколько ей. А ведь рано или поздно в Тейвате родится Паразит. Что тогда она будет делать?..       – Путешественник, вижу, ты в затруднении? – услышала принцесса знакомый визгливый голос. Не обернувшись, спросила:       – Чего тебе надо?       – Мне? О, ничего такого, чего не хотела бы ты. Просто хочу заключить сделку…              ***       Алиса всё никак не могла отвести взгляда от уже погасшего зеркала. Перед глазами не стояли картины недавнего прошлого, и она не любовалась своим отражением. Она опасалась пересечься взглядами с другими ведьмами, которые выжидательно на неё смотрели.       Первой не выдержала Барбелот.       – Так больше не может продолжаться! Это больше не история о несчастной, никому не нужной девчонке, это повесть уничтожения нашего мира! Мы должны вмешаться!       Ведьмы согласно загудели. Алиса медленно покачала головой:       – Нет. Мы с вами слишком много видели. У нас больше нет права на то, чтобы вмешиваться. Вы все знаете, что будет, если мы это сделаем.       – Да то же самое! Но…       – Никаких «но», – оборвала разговор Алиса. – Если влезем мы, шансов не будет. Но пока шанс есть. И мы должны верить в то, что «Спаситель» не подведёт этот мир. Другого нам не остаётся.