"Наш обожаемый игрок"

      Она вылечила эту тварь. Просто не смогла по-другому. Не потому, что всерьёз пожалела её – потому что не хотела подставляться перед Альбедо, не хотела вызвать гнев Барбадоса убийством – пускай и нечистого существа.       «Ты недостаточно нас мучила?.. – Барбара специально нажала на свежую рану, чтобы услышать всхлип «Богини». – Наш город стоит в развалинах. Почти все жители убиты. Те, кто не убит, истекают кровью. Это всё из-за тебя. Только из-за тебя!..»       И вот сейчас, когда у Мондштадта только начали налаживаться дела, ты возвращаешься? Зачем? Чтобы отнять последнее у бедного измученного народа?       Почему всегда Мондштадт? Есть целых шесть регионов кроме него. Так иди же туда, к ним, к твоим проклятым Архонтом обожателям – в Ли Юэ, в Сумеру, в Инадзуму! Оставь уже город свободы! Верни ему самого себя!..       Но ведь тебя тут что-то держит, да? Может, ты тоже видишь, что никакой другой город не умеет так любить, как Мондштадт? Ты опять решила украсть его у Архонта?       Бинты ровно ложатся, скрывая раны.       – Ты бы мог на минутку и отвернуться, Альбедо, – мягко говорит Барбара. – Я ведь её не съем?       На миг алхимик отводит глаза – но только на миг.       – Не подумай, что я тебе не доверяю, Барбара… но так и мне, и ей правда будет спокойнее.       Ноготь сломался. Ну да – ведь это Барбара потеряла в прошлый раз твою дорогую Богиню, твоего Котика? Почему бы тебе вообще не порезать её за это страшное преступление? Ведь Котик, бедненькая-несчастненькая Котик, которая искупалась в крови всего Мондштадта, поцарапалась! Да как же теперь жить, зная этого? Пускай на Мондштадт упадёт метеорит. Городу, который виновен в хотя бы одной слезе «Богини», лучше не существовать! И куда только Селестия смотрит?       Возмутительно.       – Всё, готово. Будет в порядке твоё сокровище.       Барбара сказала и испугалась – а если он понял?       Но Альбедо был слишком погружён в свои мысли и не обратил внимания на пренебрежительный тон Барбары.       – Спасибо. Я… никогда этого не забуду. И можешь ли ты никому не рассказывать про неё?       – Конечно я сохраню твой секрет, мой друг. Разве я могу поступить по-другому?       Альбедо быстро кивнул. На миг у него промелькнуло в голове, что как-то уж очень быстро она, бывшая глава Культа Богини Ларисы, согласилась, но один взгляд на полное муки лицо Котика заставил его забыть эти мысли.       До поворота он чувствовал у себя на спине чей-то взгляд. Повернувшись, заметил, что Барбара стоит на пороге и, не мигая, в не переменившейся позе смотрит на Котика.       «Сменю лабораторию, – решил Альбедо. – Она опять не в порядке… да, больно Ларисе она не сделает, но ещё неизвестно, что страшнее: знать, что тебе точно навредят или не знать, что с тобой сделают…»       Как ни странно, алхимик очень хорошо считал настроение Барбары.       Что бы она сделала прежде? Либо сейчас, на месте попыталась бы отнять у Альбедо Ларису, либо навязалась ей в няньки – повод был. И сейчас она очень жалела, что хотя бы не попыталась.       Неестественно.       Но да, она не сделала бы Ларисе больно. Она залюбила бы её до смерти.       А сейчас Альбедо не понимал, чего от него ждать… что ж, не любви – это точно. И это было главным.       Рука быстро вывела два слова: «Она вернулась». Сокол подхватил записку и понёс её на запад. Спустя пару часов изуродованные порезами руки развернули бумажку.       О, нет. Барбара больше никогда не повторит прежних ошибок. Для своего Бога она навеки останется чистой и не запятнает больше себя ни борьбой, ни убийством чужих богов. Она отдаст всю себя Мондштадту и искупит вину.       От любви до ненависти…