Лето нашей любви

      Вернувшись домой после учёбы, первым делом Джисон сообщил родителям, что съездит на недельки две – три вместе со своим другом в деревню к его бабуле. Родители, конечно, удивились, но особо в подробности не вдавались – пусть едет и отдохнёт, может и поправится заодно, а то совсем со своей учёбой исхудал и осунулся. Ли рассказал Хану, что тому нужно взять с собой в деревню, и уже через неделю пребывания в Ульсане парни двинулись в северный район области, деревню ОльгЫ. Старший заранее купил им билеты на «комфортабельный» пазик вместимостью на двадцать пять человек, но предупредил, что прийти нужно будет на автовокзал заранее на целых тридцать, а то и сорок минут. Джисон не понял, с чем ассоциирована эта просьба, но уже в понедельник в семь тридцать он удивлённо хлопал глазами, стоя среди толпы человек в сорок. Как только подъехал автобус пятидесятилетней давности, сплошь пропитанный запахом бензина и выхлопных газов, люди с огромными клетчатыми пакетами, в которых лежала не то селедка, не то коровье молоко, не то протухшее мясо, двинулись в сторону кондуктора, чтобы купить билеты уже у него, но немолодая женщина в очках-полумесяцах, что наблюдала такую картину сто пятьдесят раз на дню, громко объявила: «Сначала проходят по билетам!». Ли, схватив за руку Хана, встал в очередь тех, кто держал в своих руках белые бумажки, оповещающие о том, что им в этот раз повезло, что они смогли урвать свой билет заранее, и вручив две такие кондукторше, прошёл в салон автобуса вместе с Ханом.  -Рядом мест не было, так что ты здесь, -парень указал на номер восемнадцать, - а я сзади тебя, - и сел на двадцать второе место. Люди постепенно заполняли собой автобус, рассаживаясь на свои места, и только после того, как начали заходить безбилетники, Джисон понял, в чём была необходимость прийти заранее. Одна уже немолодая дама в цветном халате прошла на свободное место, обставив себя пакетами со всех сторон, давая понять, что к ней лучше не подходить. Спустя пять минут залетает молодой человек, который едва не успел на посадку, и спешит занять своё место, которое уже, как оказалось, занято данной особой в цветном халате. Он указывает ей на билетик, но та не ведёт и ухом, она уже заняла территорию, аргументируя это тем, что она тоже заплатила деньги, а то, что он опоздал, совершенно её не колышет. Начинаются жёсткие тёрки, от которых у Хана волосы встают дыбом, ибо участники спора поливают друг друга отменным матом. Половина автобуса становится на сторону парня, половина поддерживает женщину, давя парню на жалость. «Ну вы посмотрите, какие у женщины сумки! Неужели Вы позволите ей стоять полтора часа с ними в обнимку в трясущемся автобусе?». Парень непреклонен, он отвечает всем и каждому, что для этого и существует покупка билетов на кассе заранее, и что если женщина хотела поехать с таким грузом не стоя, то она должна была позаботиться о всех нюансах заранее. «Да и тем более, за такой багаж тоже надо платить!». Без судьи – кондуктора не обходится, и она, недовольно вздохнув и пройдя в салон, чтобы оценить ситуацию, в итоге просит женщину покинуть место, купленное молодым человеком.        Но этот молодой человек явно жалеет, что опоздал на посадку и поругался с половиной автобуса, потому что спустя полчаса поездки, по выезду из города на дорогу с бесконечными кочками, ему то и дело прилетает большой грудью в лицо от женщины в цветном халате, что стоит над бедным парнишкой и смотрит на него со всей ненавистью. Где-то сзади в спинку сиденья ногами долбит ребёнок, и парень думает о том, что готов часик проехать стоя, но при всем его желании сделать он это не может, потому как люди в автобусе стоят плотно друг другу, ни вдохнуть, ни выдохнуть. И всем до конечной остановки.. -Ты как? - спрашивает Минхо Джисона в щель между окном и сиденьем. -Нормально, - отвечает тот, косясь на мужчину рядом с собой, что громко храпит на весь автобус. – А тут всегда такой треш происходит? -Ага, - отвечает Минхо. – Зимой поменьше, правда. Администрация не видит необходимости в том, чтобы выделить автобус побольше, и вот люди мучаются. Особенно летом, в понедельник. -А в остальные дни?  -Ну в остальные дни человек вдвое меньше. -Почему мы тогда не поехали завтра? – опешил Джисон, зная, что сегодняшнего представления можно было бы избежать. -Не хочется терять ни дня, - улыбаясь, отвечает Ли и откидывается на спинку своего сиденья, заканчивая разговор.  Джисон догадывается, что старший провернул всё это, чтобы показать ему всё в полной красе, чтобы окунуть его в эту атмосферу сельской романтики. А начинается она с автобуса..       Последующий час проходит нормально (по крайней мере, у Джисона с Минхо), и пассажиры вываливаются из транспорта, словно скитлз из порванной пачки, быстро разбредаясь по территории местного вокзала в поисках машины до дома. Минхо же с Джисоном не торопятся, медленно разминая затёкшие мышцы. Как только парни выходят из автобуса, младший вдыхает совершенно другой и непривычный ему запах воздуха. В деревне, куда его привёз старший, всё по-другому, нежели в Ульсане или Сеуле. Люди, магазины, заботы, еда. Хан чувствует это каждой клеточкой своего тела. Ли, глядя на юношу, улыбается. Привез птенчика посмотреть на природу, а тот всему и дивится, хотя до самой деревни и ее природы они ещё не доехали. Старший берет телефон и набирает чей-то номер, пока Хан рассматривает, как машина с продуктами передаёт товар на вокзал. Казалось бы, обычная процедура, но она так его заинтересовала. Джисон слышит «Приехали» и «Ждем» от Минхо, и уже через пятнадцать минут к ним подъезжает бордовое Жигули, за рулём которого сидит очень серьёзный, практически лысый мужчина в бежевой рубашке и потертых джинсах.  -Давайте, молодежЬ, запрыгивайте, - говорит он, попутно что-то рассказывая про трактор, который стоит в гараже, и что его надо чинить. Парни садятся на заднее сиденье, покрытое покрывалом, дабы скрыть весь сор под ним, и двигаются в путь. – Что, Хо, отцу приехал помогать или на каникулы отдохнуть? – спрашивает водитель, дядя Васьён. -И то, и то, - отвечает Ли. – Да и бабулю давно не видел. Как она там? -Да ничего, потихонечку. Цыплят у баб Ньюрен недавно купила, вырастить еще одно потомство хочет.  -Куры – это хорошо… -Друга привез? – спрашивает дядя Васьён, обращаясь больше к Минхо, нежели к Хану, что последнего немного обескураживает. Они пересекаются с мужчиной взглядом в зеркале заднего вида. – Как звать? -Джисон. -Джисон, - повторяет дядя Васён, - чего такой грустный? Каникулы же! Сейчас отдыхать будешь, витаминов набираться, воздухом свежим дышать! Из Ульсана? -Из Ульсана. -Понятно.       Что ему стало «понятно», Джисон не понял, но посмотрев на улыбку Минхо, решил, что всё нормально, и что люди, как он и предполагал, здесь другие, и на них внимание обращать не стоит.       Все втроем замолкают и выезжают на еще более ужасную дорогу, чем была до этого. Хан невольно хватается за ручку над окном, дабы случайно не выскочить из машины. Он любуется на бескрайние поля и деревья и уже предвкушает удовольствие от начинающихся каникул в деревне. Не проходит и полчаса, как парни с дядей Васьёном въезжают в деревню «ОльгЫ». Джисон понимает это, когда видит потертую вывеску справа от дороги, сразу после расшатанного моста, под которым текла высохшая речушка. Хан смотрит на многочисленные деревянные домики, огромные засаженные огороды и людей на них, бесконечное количество снующих туда-сюда кур, гавкающих вслед машине собак и дается диву от этой картины, пряча улыбку внутри себя, потому что парень знает, что за ним наблюдает Минхо. Дядя Васьён заезжает в гараж рядом с маленьким местным магазином, чтобы передать инструмент пареньку, что возился с трактором. В олимпийке, спортивных штанах, потрепанных кроссах, весь чумазый, он отрывается от работы и подходит к машине, чтобы забрать ключ у водителя.  -Сейчас приеду, молодняк отвезу. Держи пока.        Чумазый паренёк заглядывает через спущенное стекло переднего сиденья и смотрит на «молодняк» сзади. Столкнувшись взглядом с Минхо, он поднимает брови.  -Здарова, Минхо. - Парнишка возраста Ли поднимает грязную руку вверх, чтобы не попачкать приезжих, и Минхо делает то же самое.  -Здарова, Сынмин. -Надолго к нам? - интересуется парень и переводит взгляд на Джисона, которого он видит впервые.  -Это Джисон, - представляет Ли своего друга Сынмину, и парни кивают друг другу в качестве приветствия. - Я на месяц, может, больше, как пойдет, - продолжает Минхо. Он видит, что Сынмин цепляется взглядом за новенького, и понимает, что уже через полчаса по всей деревне пройдёт слушок о том, что Минхо привез с собой друга, а еще через полчаса особо любопытные будут захаживать к бабуле Аньён по всякой мелочи, лишь бы только поглядеть на «жениха из города».  -Привет, Джисон, - отвечает Хану парень в олимпийке. - Я Ким Сынмин, но все зовут меня либо Сынмо, либо Мо. Последнее мне не нравится, так что сразу предупреждаю.        Хан от чего-то смеется себе под нос, и Сынмин ему улыбается. Очевидно, его позабавила реакция Хана.  -Ладно, мы поехали, вечером еще увидитесь, - говорит Васьён и везёт парней дальше, прямо по дороге, которая уводила направо. Всего пять минут и парни оказываются у огромного синего одноэтажного деревянного домика, окруженного палисадниками с множеством маков, роз и еще каких-то цветов, в которых  Джисон не особо разбирается. На крыльце кружит множество желтых цыплят и разноцветных куриц, кое-где важно разгуливают петухи и о чем-то болтают между собой, облезлая кошка сидит на лавочке и совершает утренние процедуры, тщательно проходясь языком по шерсти. Рядом с ней сидела пожилая женщина с огненно рыжими волосами в голубом халате и розовых шлепанцах. Сложив руки на животе, она смотрела вперед, на черемуху, и о чем-то думала. Она не сразу заметила приехавших гостей, и только когда Васьён окликнул её «Бабка, встречай внука», женщина повернулась. Хан заметил, как ее туманные, задумчивые, немного серьёзные глаза вмиг стали радостными и яркими. Завидев Минхо, она улыбнулась во всю свою вставную челюсть, и потянулась к внуку своими красными губами, такими же яркими, как и ее волосы. Джисон заметил, что дамочка намазала себе таким же цветом и ногти на ногах и руках. «Яркая вишенка» - подумал он. Минхо поморщился, когда бабуля поцеловала его несколько раз в щеку с одной стороны, а затем и с другой, но женщину в ответ обнял.  -Ба, это Джисон. Мой друг. С нами несколько недель поживет.       Бабуля Аньён переводит взгляд на Хана, и тот пугается, когда женщина с явным наслаждением и любовью смотрит на городского молодчика. Она сжимает пальцами его щеки, а затем поочерёдно целует так же, как и Минхо. Хан группируется, но так же победно выдерживает объятия бабулика. От нее пахнет топленым молоком, свежим хлебом, укропом и немного куриными перьями. Джисон смущается, но чувствует комфорт, чувствует, что ему здесь рады, и успокаивается.  -Отец где? - спрашивает дядя Васьён. -В сарае, - отвечает счастливая Аньён, продолжая смотреть на двух высоких красивых парней, приехавших к ней в гости.       Дядя Васьён проходит в сторону полуразвалившегося курятника и скрывается из виду, а Минхо кивает Хану, чтобы тот пошел следом за ним. Оба разуваются на крыльце, заставленном тапками, калошами и ботинками. Глядя на такое количество пар обуви, Джисон думает, что в доме много людей, но это оказывается не так. В зале на диване их встречает женщина на вид тридцати семи - восьми лет, которая смотрит сериал по телевизору и смеется с глупых шуток телевизионщиков. -Сэбёк, - окликает ее Минхо, и та, переводит на него взгляд, не сразу понимая, кто к ней обратился. Она долго изучает серьезным взглядом вошедших парней, пока до нее не доходит, кто к ней приехал. Она подрывается с места и бежит обнимать Минхо, который смеется себе под нос. Он гладит по спине и волосам женщину, которая выглядит и ведет себя, как ребенок. Джисон бесстыже пялится на женщину, одетую в лосины и голубую потертую майку. Волосы у нее редкие, забранные в хвост, пальчики маленькие, губки тонкие, зубки темноватые, глаза скошены. Хану безумно хочется спросить, что же с женщиной такое, но в тоже время ругает себя за свое любопытство.  -Сэбёк, это Джисон, - представляет Минхо женщину Хану. - Джисон, это Сэбёк, моя тетя. - Ли наклоняется к Хану и шепчет ему на ухо. - Самое время достать семечки и журналы. - Джисон быстро кивает и лезет в свой рюкзак, чтобы достать «подарки». Он протягивает их тетушке Ли, и та, смущаясь, берет семечки и журналы с кей-поп звездами, отворачивая лицо вбок и улыбаясь себе под нос.  -Жених, - бросает она то ли в шутку, то ли серьезно, и Хан глупо хихикает.  -Она называет так всех молодых парней, не парься, - говорит ему Минхо, которому смешно, что Джисон сконфузился. - Пойдём, разложим вещи, а потом поедим.        Хан послушно следует за Минхо, параллельно изучая домик в деревне, в который он приехал. Хан подмечает то, что комнаты его выглядят простенько и атмосферно. Кровати большие, со старыми пружинами, прогибающимися до пола, белье все в цветочек, потертое, но свежевыстиранное, на стенах декоративные полотенца, картины или фотографии, висящие на вбитых в стену гвоздях. Мебель вся старенькая, деревянная, с каким-то своим необычным шармом. Комод, на котором стоит ваза с искусственными цветами выглядел так, будто это самая дорогая вещь в комнате, а дополняли его образ настенные часы с выскакивающей кукушкой. В комнате много света, несмотря на маленькие окошки с кружевными шторками. Солнце ударяет прямо по дому, и сквозь стекло проходят его разгоряченные лучи на деревянный пол, укрытый расписным ковром, на котором много пыли. Джисон потирает носок о носок, ежась на месте. Минхо замечает это, и грустно улыбается.  -Уберемся чуть позже. Бабуля не все видит из-за возраста, а отец постоянно занят, чтобы прибраться. -А мама? - зачем-то уточняет Джисон, за что ругает себя. Он находит этот вопрос слишком некультурным, но Минхо не обращает на это внимание.  -Она здесь не живет. Родители в разводе. Я живу с ней в городе, а к бабуле и отцу приезжаю иногда на каникулы.  -Извини, - говорит Джисон, и Минхо лишь качает головой, мол «Не надо».  -Спать будем здесь. - Ли показал на две кровати, стоящие по обе стенки напротив и сбоку от комода. - Кровать деда не занимать.        Хан послушно кивнул и бросил рюкзак на самую мягкую, как ему показалось, кровать. Он так же, как и Ли, переоделся в более простую одежду и отправился на кухню, где на завтрак отведал наварного супа с курицей и укропом. Джисон готов был поклясться, что в жизни так не наедался, и что суп бабули Минхо - самое вкусное блюдо, которое он когда-либо пробовал.        После парни прогуливаются до лавочки, где отдыхают после сытного завтрака. Джисон наблюдает за происходящим на улице, во дворе дома и невольно улыбается. Ему все интересно - люди, которые «случайно» заходят к бабушке Аньён, чтобы что-то сказать или спросить, попутно осматривая красивых городских парней, живность, что гуляет по своим территориям и занимается привычными вещами, растения, что сочными плодами светят перед своими хозяевами, музыка из соседнего дома, под которую колют дрова мужики, запахи чего-то нового и ранее неизведанного.        К парням вскоре выходит отец Минхо и поочередно жмет руки им обоим. Джисон отмечает, что у Джуена грубые черты лица, сухие руки и серьезный взгляд. Минхо не очень на него похож, и Хан полагает, что сын чертами пошел в свою маму.  -Че, поможешь крышу залатать в сарае? - спрашивает он у сына вместо привычного обмена незначительной информацией по типу «Как доехали? Как настроение? Как сесссия?».  -Помогу, - так же просто отвечает Минхо. - Где дядя Гаон? -Где-где..- тяжело выдыхает Джуен. - Как обычно, похмеляется где-то.  -Понятно..       Оба замолкают. Оба немногословны. От каждого из них веет холодом, и сложно понять, что Минхо и Джуен отец с сыном. Джисон чувствует некую неловкость от того, что присутствует в их компании. Отец Ли ему интересен, он не стесняется закурить в присутствии «детей», но его серьезность во взгляде и тяжесть в веках заставляют Хана испугаться этого мужчину. Он обещает себе показываться ему на глаза, как можно реже.        Парни возвращаются в дом, и Минхо передает Хану веник с совком, чтобы тот подмел комнату и коридор. Джисон в принципе, и не против чем-то заняться, лишь бы не выглядеть приезжим нахлебником, вот только вскоре бабуля Аньён перехватывает у Хана его орудия уборки, и они вместе с Сэбёк начинают подметать полы и убираться дома. Минхо же ушел к отцу в сарай. Хан, до отвала наевшийся супа и скучающий из-за безделья, ложится на свою кровать, чтобы позалипать в телефоне, и тут же его тело окутывает дрема. Он проваливается в сон на добрых три часа. Джисон проспал бы и больше, если бы не яркое солнышко, что било в лицо, и щекотливые прикосновения к его щиколоткам. Парень продирает свои глаза и замечает бабулю Минхо у подножья кровати, которая по-доброму так гладила ноги Джисона. Последнего это действие смутило, и он чуть поежился, глупо улыбнувшись рыжей женщине, что со всей любовью взирала на парня.  -Как спалось?  -Х..хорошо.        Хану действительно за долгое время спалось хорошо. Он привык к перилам, впивающимся через матрас в спину, в общежитии, и теперь мягкая кровать деревни казалась чем-то нереальным. Спустя несколько минут молчания в комнату зашел Минхо. Он улыбнулся, глядя на то, как бабуля поглаживает щиколотки Хана. Его забавляло, что обычные для него вещи, для Джисона такие необычные.  -Ну спасибо за помощь.. - язвительно сказал он, заглядывая в комод, чтобы найти себе полотенце. Парень пришел довольно грязным, потным и уставшим. Джисон виновато улыбается, приподнимаясь на локтях.  -Ну и удумал! - переводит бабуля Аньён сердитый взгляд на внука. - К тебе гость приехал, а ты ему сразу инструмент в руки! Еще бы в сарай отправил крышу делать! - возмущается женщина, на что Ли лишь качает головой.  -Бабуль, ну вы бы с Сэбёк сразу убрались нормально, я бы тогда и не давал задание Джи прибираться. А сарай мы с отцом сделали.  -Сделали? - переспросила женщина, игнорируя первую часть предложения. - Ну и хорошо. Лить теперь не будет, а то доски гнить начинают. Глядишь, на мой курятник повалятся. Кушать будете? - спрашивает она и, не дожидаясь ответа, выходит из комнаты. - Я сейчас вам картошки пожарю. -Мы же кушали недавно.. - произносит Джисон удивлённо. Он все еще сыт, и картошка ему явно не полезет.  -Ну покушаешь, значит, еще, - разводит руки в сторону Хо, не зная, что Хану на это ответить, и уходит в ванную. Джисон же плетется на улицу, где находится потрясающий деревянный туалет с дыркой в полу. Шарм деревни во всех его проявлениях. По дороге ему встречаются куры и петухи, которые с важным видом обходят его стороной и идут по своим делам. По пути в уборную, Джисон замечает огромный огород, расположенный за территорией дома, и невольно ахает.  «Надеюсь, нам с Хо не придется его перепалывать» - думает он, глядя на всю ту роскошь, открывшуюся перед ним в несколько десятков гектар, но мысленно уже мириться с тем, что если его попросят, он обязательно выполнит всю работу.        Пробыв в «кабине чудес», как позже Джисон назовет туалет, добрые пятнадцать минут, он выходит прогуляться на задний двор, где в его поле зрение тут же попадает Сынмин. Парень идет ему навстречу через футбольное поле, плавно переходящее в соседские палисадники с открытым доступом к ним. Он уже чистый и переодевшийся, подмечает Джисон. В руках у него огурец, который он на ходу ест.  -Здарова, - снова приветствует Джисона друг Ли и в этот раз протягивает ему руку для рукопожатия, на которое Джисон, конечно же, отвечает. От Сынмина пахнет машинным маслом, мылом Duru и немного отцовским одеколоном. Парень приятный на вид и всегда улыбается, что подкупает Хана, и он рассчитывает на дальнейший близкий контакт. - Че, Хо где?        Джисона забавляет эта «че», но он не подает виду.  -Купается. Позвать?  -Да не, сам выйдет. Давай здесь посидим, - Сынмин спокойно проходит по чужому двору и садится на лавочку так, будто это его собственный дом, и стесняться ему здесь некого. Он начинает задавать ряд стандартных вопросов по типу того, как Джисон с Хо познакомился, где учится, чем по жизни занимается, и Хан с удовольствием на все отвечает, но почему -то Сынмину те же вопросы задавать боится.  -А ты.. здесь живешь? Или тоже на каникулы приехал?  - аккуратно пытается разузнать он во время процесса по поеданию семечек, которые неожиданно оказались у Сынмо в кармане. Хан почему-то чувствует неловкость, хотя это простой вопрос. Сынмин на вид возраста Ли, а значит, должен получить какое-никакое образование, но ответ друга Минхо его застает врасплох.  -Здесь живу. Работаю у отца в гараже вместе с Бином. Ща гулять пойдем, познакомитесь.        Из дома выходит полусухой-полувлажный Минхо и забирает горсть семечек из руки Хана. Он молча садится рядом с ним и Сынмином и ждёт, пока те продолжат свой разговор, но парни замолкают. -Намылился? - спрашивает Сынмо, улыбаясь. - Ну как водичка?  -Отстой, - цокает Хо. - Горячей нет. Бабка с отцом котел не затопили.  -Конечно, он же у вас сломанный! - смеется  Сынмин. - Недавно батю моего твой батя звал посмотреть, че случилось.  -И что в итоге? - спросил Минхо без особого интереса, хотя Сынмину казалась эта история презабавной.  -Мембрана прогнила, менять надо. Завтра поедут на рынок искать.  -Понятно..       Повисла минутная тишина, когда каждый сидел и просто щелкал семечки.   -К Бину пойдем? - спрашивает Сынмо, который единственный, кто вообще держит беседу, и Минхо переводит взгляд на Джисона, как бы спрашивая его, хочет ли тот прогуляться. Хан выпучивает свои большие глазки на друга, не зная, что ответить, а точнее, что Хо хотел бы, чтобы Джисон ответил. Наверное, да? -Да, пойдем, - отвечает он за них, и Сынмин странно прыскает себе под нос, искоса поглядывая на Минхо, который ловит его взгляд и качает головой.        Трое парней встают с места и прогуливаются через посадки и засаженные огороды. Беседа идет плавно, размеренно, Джисон внимательно слушает двоих спутников, которые вспоминают истории из детства, как гоняли на велосипедах или лазили к соседям через забор за зелеными кислыми яблоками, и как после их припирало прямо посреди дороги, как однажды эти два полуфабриката чуть не спалили всю деревню, побаловавшись отцовскими спичками. -Вы же могли все к чертям сжечь! - удивляется Джисон, когда дослушивает историю до конца.  -Могли, но слава яйцам, предки быстро среагировали, - усмехается Сынмин. - Самим признаваться страшно было, поэтому мы с Хо спрятались у меня в сарае.  -Ага, а потом выбежали такие из него и, испуганные, начали спрашивать у всех «Что случилось?» типа не причем.  -Ну а что, летом пожар - дело не редкое. Бросил догорающую сигу на солому или в сухую траву - все, столбом пойдет.        Парни проходят мимо клуба и показывают Джисону место, где собирается раз в неделю молодняк деревни - люди от девяти до тридцати лет включительно. В темноте ночной, с баночкой пива в руках, под песни Гио Пики они слушают истории, которые произошли с ними или их друзьями   недавно. Особенно интересны были истории приезжих ребят из города, которые были любимчиками публики в летнее время. Возможно скоро, это предстояло пережить и Джисону. Осталось только найти тему для разговора..       Ребята прогуливаются по тропинке, которая выводит их на еще одну жилую улицу, и через три домика Сынмин заворачивает налево, проходя во внутренний двор. Минхо и Джисон остаются снаружи, присаживаясь на самодельную лавочку.  -Ну как тебе? Все нормально? - спрашивает Минхо, интересуясь у Хана, комфортно ли ему в незнакомом месте с незнакомыми людьми, и Джисон согласно кивает. Такая маленькая деталь очень трогает его сердце, ведь несмотря на то, что парень привык адаптироваться в незнакомых компаниях, осознание, что рядом есть человек, заботившийся о твоем эмоциональном состоянии, безумно приятно. Хан и Ли улыбаются, смотря друг другу в глаза, пока их уединение не прерывают еще двое парней. -Здарова! - громким хриплым голосом произносит накаченный коротышка, одетый только по пояс. Джисон предполагает, что это и есть тот самый Со Чанбин, к которому они направлялись. Парень вынимает сигаретку из своего рта и разводит руки в стороны, чтобы обняться с Минхо. Ли поднимает брови мол «Мы что, и правда собираемся обниматься?», и незнакомый парнишка еще ярче улыбается, раскачивая плечами. - Хо, заебал, харе мяться.        Ли, театрально закатив глаза, подходит к качку и дает себя обнять. Джисон видит, как корчит рожицу в отвращении Хо, и смеется со своего места. Незнакомец переводит взгляд на него, и Хану на секунду становится страшно, но качок тут же улыбается, призывая к тому, чтобы и Джисон с ним поздоровался. Хан встает с места, и парень протягивает ему руку. Джисон отвечает, и парень бьет его по спине в приветственном жесте.  -Чанбин. Можно просто Бин.  -Джисон. Можно просто Джи.        Коротышка смеется, а затем затягивается сигаретой, выпуская дым прямо Хану в лицо.  -«Свет мой зеркало скажи, покажи мне, кто тут Джи, кто был на районе, поставлял барыгам кирпичи..» - напевает, пританцовывая Чанбин, отчего Джисон глупо улыбается.  -Это.. Кизару? - уточняет он, и Бин активно кивает.  -Наш чувак! - говорит он Сынмину, и тот согласно кивает, довольно улыбаясь друзьям.  -Ну че, сейчас сгоняю за пивом и наше ложе готово для утех, - потирает руками Чанбин, и Джисон не сразу понимает, о чем говорит Бин, пока тот не ведет их в сарай за домом - небольшое помещение с кроватью, диваном и телевизором. На стенах его развешаны старые плакаты - от Терминатора до Наталии Орейро в красном купальнике. В углу тумбочка с кассетами (даже не дисками!) для старого видеомагнитофона. Сынмин заваливается на кровать, растянувшись звездочкой, и Бин сразу хватает его за ногу, сбрасывая друга с матраса. Брюнет громко шлепается на пол, ударяясь спиной и головой о стоящий рядом диван, и Чанбин громко заливается от смеха. Тоже делает и Сынмин, но уже не так радостно, как его друг. Минхо с Джисоном смотрят на них, как на придурков, которые находят смешное в боли, но от комментариев воздерживаются. Они занимают место на диване и Бин вручает каждому по баночке светлого пива и ставит миску с чипсами на столик перед парнями.  -Вы первые, кто в этом году на лето приехал, - заключает Бин. - Че будете делать?  Минхо неопределенно пожал плечами.  -А чем в деревне еще занимаются? Утром на огороде, в обед - спать, вечером - в баре. Да найдем чем заняться. Покажу Джисону, что у нас тут и где.  -Ну правильно! Молодцы, что приехали. Погоду хорошую рисуют. Может, на следующей неделе на речку даже сходим.  -Да вода не прогрелась еще, - вступил в диалог Сынмин, за что получил тонкую подъебку от Чанбина.  -Ты просто не хочешь идти, чтобы не показывать свои маслы. А мы с пацанами пойдем. Пойдем же, да, ребят? - спрашивает Бин у Минхо и Джисона. Последний неуверенно кивает, в то время как первый безразлично пожимает плечами.        Хан переводит взгляд на Сынмина, который обиженно поджав губы, смотрел в спину отвернувшегося от него Чанбина. Последний копался в коробке с кассетами и выбирал фильм на вечер. Джисон пытался прочесть по выражению лица, что чувствует парень, но тот быстро перехватил его взгляд и хмыкнул себе под нос. Минхо набирает Хану сообщение, прося, чтобы тот не привлекал внимание Сынмина, и Джисон не очень понимает смысл данного сообщения, решив, что спросит об этом позже. Он погружается в атмосферу кино-вечера вместе с друзьями Минхо и полностью расслабляется. 

****

      Позже, возвращаясь домой к бабушке, Джисон задаёт Ли вопрос, который беспокоил его на протяжении всего просмотра Джиперс - Криперса. Они на улице одни. Вокруг ни души. Большая часть деревни либо спит в своих кроватях, либо смотрит телепередачи со своих диванов перед тем, как заснуть, какая-то часть тихо кутит на кухне. Время близится к часу ночи, и все спрятались по своим норам, будто мыши. Какое-либо движение прекратилось, и деревню окутала тишина, прерываемая стрекотанием насекомых и шелестом листьев, между которыми гулял свежий ветерок. Отсутствие фонарей и какого-либо освещения создает прекрасную атмосферу для интимного разговора. Остывающий от палящего солнца асфальт главной дороги бьет в ноздри приятным теплом и наступившим летом. -Что ты имел ввиду, когда написал, чтобы я не привлекал внимание Сынмина? Он показался мне классным парнем.  Ли покачал головой и поджал губы. -Классный-то классный, но скользкий, как червяк. Если его что-то смутит, он натрещит об этом Бину, а тот начнёт об этом кудахтать всей деревне. Эти двое, как главные сплетницы на селе, любят обсудить со всеми забавные по их мнению случаи.        Джисон остановился, посмотрев на Минхо в упор и серьезно. Что он имел ввиду? Зачем тогда Ли дружил с ребятами, познакомил с ними Джисона, если за спиной не слишком лестно о них отзывался? Минхо тяжело вздохнул. -Сынмин единственный из деревни, кто догадывается, что я - гей.  -Он знает о случае в школе?  -Нет. Слава яйцам, нет. Мы с мамой никому ни о чем не рассказывали. Отец тоже не в курсе.  -Но тогда откуда он знает?        Ли неловко смеется, решаясь рассказать маленькую историю из своего детства.  -Сынмин - самый близкий друг, который был у меня здесь с рождения. Когда я приезжал на каникулы, мы всегда тусовались вместе. Как-то раз, когда нам было двенадцать, мы завалились к нему в терраску после того, как наелись кислых яблок из сада, а затем уснули. Мы обнимались. И нам не казалось это чем-то постыдным. Ну или мне это не казалось. Когда я проснулся, то увидел затылок Сынмина. У него были мягкие волосы, и я решил их понюхать… -И Сынмин это заметил, - догадался Джисон. - Что было дальше?  -Он сбросил мою руку с его талии, начал расспрашивать, педик ли я. А после и вообще отдалился.  -Но сейчас вы общаетесь нормально..       Они уже подходили к дому, когда где-то рядом промчался мотоцикл со смеющимися парнем и девушкой. Рев мотора заполнил собой тишину улицы, на которой не горел свет ни из одного окошка. Это так воодушевляло Джисона, что кто-то, как и они с Минхо не торопится спать и завтра им никуда не надо спешить, что от этой мысли счастливо закружилась голова, но тем не менее, он не оставил историю Хо проигнорированной, и ждал, пока тот ответит ему.  -Сейчас - да, повзрослели. Но это не значит, что Сынмин забыл. Он будет приглядываться к тебе, будь готов.  -Что? - опешил Джисон, - он будет проверять, голубой я или нет?  -Именно.        Хан прыснул несколько раз себе под нос. Было смешно и обидно, что его могли так легко принять за любителя мужских задниц.  -Ну и пусть проверяет. Ничего он там не увидит.  -Хорошо, - ответил Минхо и улыбнулся.  -Супер, - сказал Джисон и прошел в дом. 

****

      Каждое утро Хан просыпался с чувством невероятного наслаждения. Ему казалось, что на кровати, которую ему отвели для сна, он спит будто на облачке. Мягком, пушистом, невесомом, уносящим его каждую ночь в царство Морфея, где он без задних ног смотрит интересные сны. К сожалению, по утрам, когда он просыпался, его заставала аллергия на пух подушки, и он будил весь дом своим чихом, но Хо поспешил купить ему таблетки от аллергии и выводил его с утра пораньше во двор, под лучи восходящего солнца. Хану нравилось ложиться позже всех, видеть и слышать пустую тихую улицу, а по утрам вставать пораньше, чтобы застать уже оживленную деревеньку ОльгЫ, где каждый ее житель спешил по своим делам - кто на работу, кто коров доить, кто на огород. Здесь все друг с другом здоровались, все заходили в гости, как к себе домой и все представлялись Хану одной большой семьей, которая делится друг с другом своими плодами, вещами, инструментами.        Сезон овощей и фруктов во всю набирал обороты, а потому с первых же дней Минхо запрягли работать на огромном огороде бабули. Помогали ему отец, дядя Гаон (весёлый алкаш с недельными периодами трезвости) и тетя Исыль. Последняя была соседкой бабули, а потому постоянно чем-то ей помогала. Она знала, что у Сэбёк есть определенные проблемы и больше, чем работой по дому та не поможет, а у сыновей бабули Аньён были дела и помимо огорода. Джуен был местным мастером и часто брал заказы у кого-нибудь из ближних сел или деревень. Отделка дома, внутренние работы, электропроводка, водоснабжение - он мог не без труда заняться данным вопросом. Иногда ему помогал и Гаон - старший брат, но большую же часть времени он был в запое. Основное место работы, с которого его каким-то чудом еще не выкинули, была школа, которую он охранял по ночам. Класс биологии был излюбленным местом для его попоек с учителем химии.        Конечно, без дела не остался и Джисон. Он просто не мог ничего не делать, а потому также участвовал в переполке, посадке и поливании огорода. Он занялся тем, чего раньше не делал, и это было интересно. Часто к ним захаживала дочь тети Исыль - Черён - девушка двадцати лет с каштановыми волосами, грустными глазами и симпатичным носиком в виде картошки. Она часто наблюдала со стороны или присоединялась к процессии, но была не сильно многословна, особенно с Минхо, который не обращал на нее внимание. Хану же, напротив, девушка очень понравилась. Она смеялась с его шуток, много улыбалась, несмотря на грустный взгляд, приносила попить воды, когда было очень жарко. Джисон даже подумал о том, что это «то самое», что он хотел получить от летней поездки к бабушке в деревню. Но это было только началом его каникул..       Каждый вечер Минхо и Джисон встречались с Чанбином и Сынмином, которые вытягивали их из дома, хотели того те или нет. Помимо этих ребят, Джисон познакомился и с другими, которые активно начали приезжать на каникулы уже к концу первой недели июля. С каждым днем компания становилась все больше, так же как становилось и больше историй. Съезжались девчата и пацаны с разных уголков Кореи к своим бабушкам, тетушкам, родителям, чтобы отдохнуть летом на природе в приятной компании. Имея опыт постоянных встреч, они хорошо друг друга все знали, в то время как Хан не знал никого, и оттого ему было еще интереснее. Чего нельзя было сказать о Ли. Он купался во внимании девчонок, которые липли к нему, как мухи к варенью, при этом особой радости он не испытывал. Ему эти заигрывания были вовсе не нужны, но он искусно сохранял маску того, что его интересуют девушки. Он сыпал ответным флиртом, не давая при этом никому шанса. Хан на фоне Ли чувствовал себя каким-то неудачником. Будто не у него было уже несколько отношений, а у его друга, который с девушкой и никогда не встречался. Тем не менее, компания Черен притупляла чувство потерянности и ненужности. Девушка постоянно находилась рядом, и Джисон видел зелёный свет в ее глазах. Но к активным действиям сразу не переходил, ждал, когда они останутся наедине, и Чанбин перестанет постоянно гонять девушку то за пивом, то за кальмарами, то рядом с собой постоять. Вообще Хану не нравилось отношение качка ко многим ребятам в их компании, но Джисон не высказывал это открыто. Он так же, как и остальные, смеялся с его шуток, вступал в диалог, но старался особо не выделяться. Бину нравилась эта черта в Хане. Он не пытался перебить его популярность среди остальных только потому, что ты новый парнишка из города. Джисон, как и все, жил по правилам брюнета.        До того момента, пока в ОльгЫ не приехала Соён и ее отбитая подруга - Юци. Эти двое сразу же поставили всю деревню на уши и заставили играть по их правилам. Резвые, шумные, смелые, без комплексов, две блондинки притягивали к себе своей аурой. Привычные посиделки вечерами у бара сменились активным образом жизни. «Так, ребзя, завтра все на речку». «Футбольный матч, пацаны. Парни против девчонок. Чтобы все были» «Завтра едем в посадки. Ники, с тебя овощи, Хо, будешь жарить мясо, Черен, возьми вилки, ножи и прочую фигню, Бин с тебя напитки, Сынмо, с тебя красивый зад..»       Обладательницей последней фразы была Юци, которая активно катила к парню свои шары. Те, что в верхней части тела. А может и под юбкой? Девушка каждый день говорила Сынмину что-нибудь лестное и колкое, приятное и смущающее одновременно. Парень не понимал, чем вызвал такое внимание со стороны девушки, и поэтому просто отсмеивался, решив, что она просто прикалывается, пока прикол не зашел так далеко, что та ему отсосала прямо за клубом. Потерявший голову Сынмин вмиг забыл о своей далекой неразделенной любви - Лии, двоюродной сестре Минхо, которая тоже приехала на каникулы к своей тете. Девушка долго вертела носом, когда к ней подступался Сынмин, и в итоге, все упустила. Сказать, что она разозлилась, когда увидела Юци и парня державшихся за руки, ничего не сказать. Во время репетиции к предстоящему концерту в клубе, девушка вступила с блондинкой в спор. Слово за слово, и вот они двое уже схватили друг друга за волосы, таская по сцене.  -Шлюха! -Маразматичка! -Членоглотка! -Ну я хотя бы добралась до члена Сынмо, а ты и дальше слюни пускай!       Разнимали Чанбин, Сынмин и еще двое парней. Хан смотрел со своего места и в немом шоке хлопал глазами. Две девчонки мутузились за своего принца не на жизнь, а на смерть. «Кого же выберет, в итоге Сынмин?» - думал Хан, смотря на такого же охреневающего парня. Вот про кого говорят «Первый парень на деревне», и Хан ему даже немного завидовал. Он перевел взгляд на смеющегося рядом Минхо, и толкнул его вбок локтем.  -Там вообще-то твою сестру за волосы схватили! -Ага. Но она первая начала.. пусть доводит все до конца!  -Я думал, ты против насилия. -Я и против, но за этими разборками наблюдать интересно. Ты за кого?  -Не знаю. За Лию, наверное. Все же за любовь бороться надо. А ты?  -А я за Юци. -Почему?  -Не хочу, чтобы Сынмин встречался с моей сестрой. Такие родственнички мне не нужны.        Со словами «Не смей к нему даже подходить, сучка. Сынмин - мой» и «Выкуси, мразь. Он два года ко мне сам липнет» девушки разошлись по разным углам. Ну как разошлись.. их вынесли через разные выходы в клуб Чанбин и Сынмин. Первый - Лию. Второй - Юци. Больше в тот день их никто не видел, и все активно принялись обсуждать у них за спинами их коронный кулачный бой. Лия была не в почете. Во-первых, потому, что та положила глаз на занятого мужика, а во-вторых, из-за того, что сама же динамила парня два года подряд. Чего она хотела?        Спустя несколько дней, на речке, честная компания собралась снова вместе. Счастливый Сынмин, светившийся как фонарный столб, явился на госплатину в сопровождении Юци. Едва парень снял свою футболку, все узрели на его теле следы горячих ночей, проведённых с блондинкой. Царапины, засосы и укусы красивыми узорами расплывались по его телу. Компания встретила парочку свистом и довольным мычанием, в то время как Лия со слезами на глазах убежала подальше от компании, которая резко ей стала противна. Что ж, не у всех лето проходит так, как они того хотят, и разбитое сердце - одно из причин неоправданных ожиданий. Джисон смотрел на то, как Юци забирается к Сынмину на колени и кормит его из своих рук и внутренне завидовал тому, как повезло парню. А еще он вспоминал заплаканное лицо Лии, и ему становилось грустно.  -Чего завис? - спросил его Минхо, наблюдавший за Ханом со стороны. - Тоже что ли страдаешь? Юци понравилась?  Хан помотал головой.  -Не, не нравится. То есть.. она ничего. Но не в моем вкусе. Я просто удивляюсь, как у Сынмина так получилось?  -Ну он не плох собой. У него милая улыбка. Да и сам по себе не дурак, - привел аргументы Минхо.  -То есть этого всего хватило для того, чтобы такая как Юци в него влюбилась?  -А почему нет?  -А почему она тогда не влюбилась, допустим, в меня? Мы же с Сынмином чем-то похожи, - понизил голос Джисон. Ли улыбнулся. -Завидуешь?  -Немного. Точнее, я просто тоже хочу летнего романчика. Если ты не против, конечно..        Минхо поднял брови и откинулся локтями на плед, на котором они лежали на берегу речушки. Только сейчас Джисон заметил, что Ли в одних только плавках и уже готов идти купаться. Он задерживается секунду на упругих грудях и едва выступающих кубиках пресса, прежде чем вернуться к разговору. Ли проводит рукой по груди, как бы прикрываясь от пристального взгляда со всех сторон.  -Почему я должен быть против?  -Ну это же твоя деревня, и все в этом роде.. -Джисон, - Ли откинул голову вверх, к разыгравшемуся солнышку, - мне глубоко все равно, кому ты тут засадишь. Хочется летнего романчика? Дерзай. Все здесь за этим и собираются. Единственный только мой тебе совет: предохраняйся и не лезь к моей сестре. Вот и всё.  -Я не собирался подкатывать к Лие, - поспешил внести ясность Джисон.  -И замечательно, но подозреваю, в ближайшее время она попросит тебя сыграть ее пару, чтобы Сынмин приревновал. Не ведись. Такая себе затея. Чанбин будет потом нести херню по типу того, что ты подбираешь брошенок.        Джисон послушно закивал и снова сконцентрировался на руках Сынмина, что поглаживали бедра его девушки, которая, не стесняясь, при всех его целовала. Джисон был уверен, еще чуть -чуть, и они потрахаются на глазах у всех. У Хана у самого чуть не встал от сцен перед его глазами. И он твердо решил, что в ближайшее время начнёт действовать.  -А ты не обидишься? - спросил он у Минхо.  -На что? -На то, что я тебя как бы брошу, если найду себе кого-нибудь. А ты будешь тут один-одинешенек. Да и вообще.. здесь, наверное, ни с кем из парней не замутишь..       Минхо рассмеялся, в то время как Хан смотрел на него очень серьезно.  -Ромео, я позвал тебя к себе в деревню, чтобы ты развеялся и посмотрел, что это такое. Я и без тебя здесь раньше прекрасно проводил время. Я приехал сюда не за романчиками, потому что да, ты прав, здесь ни с кем его не заведешь. Но это не основное, что мне нужно от летних каникул. Так что, расслабься и делай, что хочешь.        С этими словами Минхо встал с места и побежал в воду, тем самым первым ее опробовав.  -Ну как водичка? - кричали ему все с берега, хлопая в ладоши.  -Офигенная! Пальцев не чувствую. Идите сюда!       И постепенно, кто поступью, кто с разбега, кто с тарзанки, ребята зашли в воду, где устроили игры с мячом. Июль подходил к концу.

****

      Как и сказал Минхо, Лия обратилась к Джисону за помощью, но тот вежливо ей отказал, посоветовав найти человека, который искреннее ей заинтересуется и влюбится так же, как и она в него, на что Лия ответила, что кроме Сынмина ее здесь никто не интересует и гневно стрельнула в Джисона взглядом. Хан удивлялся. Он помнил Лию со старшей школы, и она была тихой и скромной девчонкой, которая никогда не поднимала ни на кого голос, которая была всегда где-то позади основной толпы и которая любила читать книги на переменах. Что вселилось в нее, когда девушка решила объявить войну Юци, которая была полной ее противоположностью, он не понимал. Любовь - штука, конечно, злая… -Если ты мне не поможешь, я всем расскажу, что ты голубой, - пригрозила девушка Хану, на что тот удивлённо прыснул.  -И с чего бы такие выводы? -Ну ты же встречаешься с Минхо.. Джисон подавился воздухом. Ну и умозаключения были у этой дамочки.  -Я не встречаюсь с Минхо. Мы с ним друзья. И если ты захочешь рассказать эту чушь всем вокруг, то ты, прежде всего, подставишь своего брата.        Лия поразмышляла минуту, а потом пришла к выводу, что манипуляция и правда такой себе вышла. После этих слов у Хана пропала и капля сожаления к девушке, которая последующую неделю тусовалась одна, изолированно от общей компании. Они с Сынмином бросали друг на друга грустные взгляды, когда случайно пересекались в магазине или тетушка Лии передавала продукты дяде Васьёну в его гараж, в котором постоянно находился Сынмин. Но страдания ее продлились недолго, так как вскоре Юци позвонили из ее студии и сообщили, что намечается большой танцевальный конкурс, в котором девушка непременно должна участвовать. Звезда хип-хопа разрывалась между желанием остаться у Соён в деревне и необходимостью достичь новых побед, обеспечивших бы ее успешное будущее. Второе победило, и девушка, скрепя сердце, распрощалась со всей компанией, пообещав вернуться, как можно скорее. Прощаясь с Сынмином, она оставила ему зловещее послание: «Изменишь - яйца оторву, пожарю и съем на завтрак». Слова закрепились страстным поцелуем и засосом на нижней челюсти. Сынмин, слабо улыбаясь, проводил девушку на ее автобус.        Испугался ли он Юци? Воспринял ли ее слова всерьез? Планировал ли дальнейшие отношения? Вряд ли.. Потому как не прошло и трех дней, Лия вновь активизировалась и цепкими клешнями схватилась за Сынмина, сделав его своим парнем. А он и не был особо против. Когда еще к нему проявят столько внимания, если не сейчас, не этим летом? Джисон наблюдал со стороны и порывался начать писать роман, переживая чувства главных героев. Особенно ему стало обидно за Юци, которую так легко заменили. Он скучал по девушке и ее озорному характеру, скучал по их с Хо танцевальным баттлам под Кейси, по футбольным матчам, организуемым девушкой. Ее отъезд и правда внес свои коррективы в настроение компании, и приход Лии не способствовал тому, чтобы вернуть все как было.        Тем не менее, пока происходила драма в чужих отношениях, Джисон старался не забывать и про свои. Он стал чаще видеться с Черён и общаться с ней по поводу и без. С появлением в компании Соён, которая занимала все внимание Чанбина, Черён стала намного свободнее и подступиться к ней стало проще, что Хан и сделал. Начался август, и он с Минхо как-то даже и пропустили тот момент, что Хан остался у Ли дольше обговоренного времени. Что ж, лето только начиналось, Джисон влился в деревенскую тусовку, подружился с новыми людьми, а потому Минхо не собирался его выгонять обратно в Ульсан. Он и сам, казалось, был не против того, чтобы Хан остался. С ним было весело.        Когда после работы на огороде весь молодняк, потный, уставший и предвкушающий прохладной водички, вогрузился на повозку с лошадью, Хан тихо задал вопрос, который мучал его уже в течение месяца, своему другу. -Когда мы встретились первый раз, я подумал, что ты избегаешь большие компании. И все тусовки для тебя как что-то чужое. А здесь, у себя в деревне, ты другой. Ты чуть ли не душа компании.  -Во-первых, я многих здесь знаю очень и очень давно. Во-вторых, в деревне по-другому нельзя. Нельзя быть изгоем, иначе можно заскучать. В - третьих, никто не знает, что я - гей, и все относятся ко мне, как к просто другу, не цепляясь за мою ориентацию.        Джисон согласно кивнул головой. Когда лошадь прибыла на место, ребята выпрыгнули из повозки с прицепом и разбежались по берегу речушки. Кто-то включил колонку.  -Ты, кажется, хотел внимания. Получай, - сказал Джисону Минхо, аккуратно указывая головой в левую сторону. Хан медленно повернулся туда, на что показывал Минхо. Из-за куста, между деревьями, на парней уставились две пары маленьких глаз. Их обладательницы о чем-то перешептывались и хихикали, светя красным купальником в горошек и зеленым с рисунком лягушки. Джисон присмотрелся внимательнее и сообразил, что две девочки семи или восьми лет устроили себе шпионское логово, из которого проводили наблюдение за своими объектами - двумя симпатичными парнями на клетчатом пледе прямо по курсу.  -А чего они делают? - не понял Джисон.  -Хотят привлечь твое внимание. -Зачем?  -Чтобы ты за ними погонялся. -Эээ.. а почему я ? -Потому что ты им понравился. Что, тебя никогда не клеили девчонки помладше? -Клеили.. но не настолько же младше!        Минхо расхохотался, а Хан залился краской. Почему Сынмину Лия и Юци, а ему две маленькие девочки из кустов? Он просто проигнорировал их. Но те активно наступали, начиная делать всякие гадости: то жопку от огурца на плед кинут, то песенки начнут странные петь, то звать по имени. Реально раздражали. Друзья Чанбина заливались смехом от данной картины, и это было вдвойне неприятно. Игнорирование ситуации не помогло, и тогда Хан решил действовать тем же оружием, что и маленькие шпионки - смущать. -Девчонки, а вас как зовут? -Сольюн. -Наен. -Мм… Понятно. А меня Джисон. В картишки не хотите с нами сыграть?  -Мы не умеем, - неуверенно ответили девчонки.  -А мы с Минхо научим. Садитесь на коленки, - Джисон похлопал по своему бедру, и шпионки, громко завизжав от смущения, убежали подальше от парней, оставив тех сгибаться от смеха в три погибели.  -Бесчувственный ты, Хани, - произнесла Соён. - Разбил девчонкам сердечко.  -Джися «хартбрекер», - поддержал ее Чанбин, придумав парню новую кличку, и все громко засмеялись. Минхо сочувственно похлопал Джисона по спине, при этом не убирая с лица улыбки. Ну что ж, спасибо не педофилом назвали, уже хорошо..

****

      Наверное, следует поделиться и тем, как проводил каникулы и Минхо, а точнее, что он в это время переживал и чувствовал. А чувствовал он многое.. Во-первых, большую ответственность. Это был первый раз, когда он привозил кого-нибудь из своих немногочисленных друзей к себе в деревню. Минхо было важно, чтобы Джисону было комфортно, чтобы ему все понравилось. Он предвещал, что тот будет верещать, как птенчик от всего происходящего здесь, и тем не менее, оплошностей не хотел. В те редкие минуты, когда они оставались наедине, Ли бродил с Джисоном по окрестностям, рассказывая ему ту или иную историю, связанную с местами, в которых они бывали. Где впервые закурил, где упал в яму, где раскопки с пацанами делал, где велосипед сломал, где собака покусала. Хан слушал Ли с неприкрытым удовольствием, и последнему это льстило. Джисон был внимательным собеседником, и старший все больше и больше ему открывался. Если раньше Ли казался молчаливым, а Хан болтливым, то в этот раз они поменялись местами.        Минхо нравилось и то, как Сэбёк, бабушка и Гаон относились к новому гостю в их доме. Все улыбались, когда Джисон рассказывал свои впечатления от первой поездки в деревню, им было интересно послушать, что испытывает городской парень, приехавший за приключениями к ним - в маленькую деревню ОльгЫ. И несомненно, у каждого из них поднималось в груди чувство собственной важности, что вот они, такие простые люди, а сколько счастья дарят молодым приезжим ребятам. Все были дружелюбными и веселыми. Кроме отца. Ли и не ждал, что тот примет его и Джисона с раскрытыми объятиями. Джуен всегда был в запаре, Джуена никогда ничего не радовало, и он изо всех сил сдерживал себя, чтобы не спиться, как его брат, Гаон. Может поэтому в свое время, в далеком - далеком прошлом, лет двадцать назад родители Минхо развелись, не сойдясь взглядами на жизнь..        Ли не стал посвящать Джисона в эту часть своей жизни, и очень надеялся, что за время их приезда никакой драмы не произойдёт. Больше всего он боялся, что дядя и отец сойдутся на глазах Хана в кулачном бою, когда Гаон снова напьется и начнёт вытворять какую-нибудь фигню, но к счастью, все было спокойно, все вели себя прилично. За исключением разве что Лии, которая помимо того, что устроила цирк с конями в битве за Сынмо, бросала еще и пытливые взгляды в сторону Минхо и Джисона, чем вызывала интерес со стороны остальных ребят.  -Ты можешь так не пялить на нас? - спросил её брат, когда они остались наедине.  -Не могу. Безумно интересно наблюдать за тем, как вы шифруетесь.  -Мы не шифруемся, потому что мы не вместе. Прекрати придумывать то, чего нет.  -Кого ты обманываешь? Я вижу твой взгляд.. «Какой взгляд она там блять видит?» - не понимал Минхо. Или же понимал? И злился от этого. В какой момент Джисон стал тем, на кого Ли смотрел иначе, не так как на остальных?       Прошел месяц. Месяц весёлый, наполненный яркими встречами, улыбками, танцами, песнями. Хо действительно смог расслабиться после учебного года, смог отпустить ситуацию с Вусаном и просто наслаждаться родными краями, поцелуями бабушки в щеку по утрам, домашней едой, мягкой постелью и запахом, запахом детства. Он становился счастливым и уязвимым одновременно. Все больше пробивало на слезу. Просто так. Потому что момент, которым он сейчас наслаждался, мог в одну минуту испариться, лето мгновенно закончится и всё, снова учёба, снова общага, снова взрослая жизнь, одинокие вечера которой скрашивали только Хёнджин или Джисон, который в последнее время был слишком занят тем, чтобы реализовать свои дела сердечные.        Когда они с Ли только уехали из общежития, то оба, травмированные не самым хорошим опытом, решили, что в деревню они едут развеяться, отдохнуть от терзающих душу переживаний. Но, похоже, Джисон долго не продержался без женской ласки и попросил - таки у Минхо разрешения на летний роман. А что Минхо мог ответить? Конечно он сделал безразличное лицо, конечно позволил Джисону делать все, что ему вздумается, но почему-то сердце неприятно ударило по грудной клетке, а внутренности будто в пятки упали. Стало почему-то обидно. Забыться бы, тоже завести отношения ненадолго, просто чтобы попробовать, заглушить внутренние чувства, но нет. С Минхо это не пройдёт. У него нет здесь пары. Не было и не будет.        Осмотрев себя в старом зеркале, Ли грустно улыбнулся. Как же ему было все-таки больно..  

****

      В начале августа для всей деревни устраивался концерт, на который приезжали даже городские шишки, чтобы поздравить местных тружеников полей с профессиональным праздником, а заодно, и с днем их деревни. Были песни, танцы, стихи и даже маленькие театральные сценки. В связи с тем, что Юци уехала, её роль должна была достаться кому-нибудь еще, кому-нибудь, но точно не Лие, ведь её талант явно никто не оценил кроме Сынмина, который чувствовал от остальных холод к своей новой девушке. Удивительно, но к нему холода никто не испытывал, разве что Соён, которая сказала ему на ушко, что месть будет жестокой. Таким образом,из-за отсутствия ключевого женского персонажа вставал вопрос - убрать ли его совсем или сделать ремарку? Новой актрисой, принятой единогласно, выступил Ли Минхо, которому очень пошел женский паричок. Все смеялись до коликов в животе, как и сам парень, пока ребята отыгрывали сцены, в то время как Джисон думал о том, что Ли невозможно идут длинные волосы. Да и вообще, какой симпатичной девчонкой он был бы!        Отыграв концерт и сделав несколько фото на память с счастливыми бабушками с цветами, молодые актеры плавно подготовили место встречи для дальнейшей дискотеки, где без остановки крутили Фактор 2 и Сектор Газа. Хан весь вечер не отлипал от Черён, намереваясь предложить ей встречаться. И медленный танец, на которой он её пригласил, был по мнению парня самым идеальным моментом, чтобы привести свой план в действие, но не успела песня отыграть и половину минуты, как особо скучающие попросили переключить пластинку и начали дрыгаться под каких-то там Детей Рейв. Джисон недовольно выдохнул, когда его прервали на полуслове, а потом и вовсе отвлекся на то, что большая часть людей выбежала на улицу посмотреть, как пререкаются друг с другом учитель химии - лучший друг дяди Гаона и малолетний дерзкий пацан, который об уроке химии еще был и не сном, не духом, а потому грубил всем подряд. На самом деле, парнишка на вид был отбитый и заядлый любитель выпить, хотя ему не было еще и тринадцати. Не выдержав давления со стороны старших, он разревелся, а после его, успокоив, проводили домой двое парней, под контроль и наблюдение его мамы. Случившийся инцидент быстро забыли и все вернулись внутрь помещения, именуемого клубом.        Нет, на ночной городской клуб он был вообще не похож. Никаких тебе диджеев, сцен, светомузыки, алкогольных баров и так далее. Клуб походил больше на школьный актовый зал в центре которого стоял магнитофон, из которого доносилась музыка из кассет или дисков, по углам кучками разбрелись по компаниям ребята постарше и помладше, а единственный источник света - это огромная старая люстра на потолке, что не создает атмосферы интимной, скрытой от ненужных глаз.        На секунду Джисон решает, что ему необходима поддержка в виде Минхо, которого он не видел с того момента, как тот выступил на сцене. Он оглядывает зал в поисках друга и цепляется за одну деталь. В окне показывается макушка Ли и огонек тлеющего бычка. Парень на улице курит, как кажется Хану, в гордом одиночестве, но когда он оказывается рядом, то замечает, как Минхо изучает своим языком язык стоящей рядом девушки. Миён, вроде бы. Парочка целуется настолько страстно, что кажется, будто бы оба получают невообразимое удовольствие, вот только Джисон знает, что Минхо творит сейчас какую-то херню, вызванную непонятно чем. Он не такой. Он не по девочкам. Он запутался. Хан хмурит брови, не двигается с места и ждёт. Нахально ждёт, когда те прекратят. Краем глаза Ли замечает фигуру, что стоит над душой и отрывается от девушки. Минхо смотрит на Джисона как-то зло что ли? Так, будто к нему и не друг подошел вовсе. И Джисон не понимает, что произошло.  -Ты что-то хотел? - интересуется тот, и парень качает головой, убегая обратно в зал. Он зол. Очень зол. Но не понимает, из-за чего именно. Из-за того, что Минхо себя обманывает, целуясь с девушкой? Или из-за того, что он целуется в принципе с кем-то?        Не дойдя до главного входа, Джисон встречается носом к носу с Черён, и та смущенно улыбается, когда они отлетают друг от друга на несколько шагов назад. Хан видит её румянец, её легкое платье, джинсовку, чувствует слегка яркие, не подходящие ей духи, и как на духу притягивает девушку для поцелуя. Никаких слов. Никаких признаний. Надо действовать. Здесь и сейчас.        Он сминает губы девушки, не получая ответных действий. Он держит её лицо в своих руках, и чувствует, как та дрожит. А где-то неподалёку уже орет толпа парней. Джисон не успевает понять, что происходит. Черён кто-то резко оттягивает назад, а Хану прилетает кулаком прямо по носу. Тот падает на землю, ловя взглядом звезды на небе, прежде чем перед его лицом появляется агрессивный Чанбин, нависающий сверху.  -Ты ахуел блять? - кричит ему качок, прежде чем пнуть ногой по ребрам.        Хан не осознает происходящее. Музыка из клуба доносится гулким эхом, рядом орущие пацаны - друзья Чанбина просят его успокоиться, но не подходят близко, боясь получить звиздюлей. По подбородку стекает кровь, Джисон чувствует её теплоту кожей, её вкус на языке. Он, будто в прострации, не способный соображать и что-либо делать, готовится к новому удару, но тут Бина останавливает подлетевший из ниоткуда Минхо. Ли отталкивает качка назад и преграждает ему путь к наступлению.  -Остынь!  -Твой дружок мою девчонку блять поцеловал! Я ему морду набью. -Он не знал блять, что она твоя подружка! Если б ты с Соён не обжимался по углам, он бы и не подумал, что вы с Черён вместе!  -Что ты блять сейчас сказал? Соён - моя сестра!  -Троюродная! Кого это когда останавливало?        Конфликт набирал обороты. Все полукругом сгрузились, чтобы посмотреть и попытаться предотвратить назревавшую драку. Джисон наконец поднялся с земли. Голова кружилась, а ладони и локти саднили от приземления. За спиной Бина стояла испуганная Черён. Так она девушка Чанбина? Вот почему он держал её всегда возле себя! Но они же ни разу не целовались, ни обнимались, ни ходили вместе за ручку! Как вообще можно было догадаться, что они вместе? Да и Черён никогда не заикалась о том, что они с Бином в отношениях.        Качок набросился на Минхо, но тот отразил удар, отправив Чанбина в кусты. Тот с новой силой накинулся на Ли, схватив его будто в одном из приемов самбо. К ним поспешила Лия и, отвесив Чанбину поджопник, громко крикнула: -Отстань от моего брата, придурок!        Бедный Сынмин чуть не полысел на месте. Его девушка обозвала его лучшего друга придурком и ударила по заднице! Он поспешил оттянуть её от места драки.  -Со, прекрати! Джи правда не знал же, что Черён твоя девушка, - сказал он.  -Ты че блять, его защищаешь? - агрессия Чанбина переместилась на Сынмина. Он схватил парня за ворот его ветровки.  -Да никого я не защищаю! Тебе подраться просто что ли захотелось? Мутузь грушу своем в гараже!        За эти слова Сынмин получил сполна, и под шумок общего замеса Минхо, Джисон и Лия убежали из общей толпы. Лия плакала, Джисон находился в культурном шоке. Трое бежали подальше от неадекватного дебоша. Наконец, когда троица оказалась на школьном поле, все трое остановились, чтобы перевести дыхание.  -Вы как? - спросил Минхо у девушки с парнем, и та, обвив руками его талию, уткнулась Ли в грудь, горько заплакав.  -Они его убьют.. мы должны вернуться!  -Да ничего с ним не будет, Лия, дядя Васьён сам потом Чанбину пропишет, если он с его сыном хоть что-то сделает. И отца его уволит с работы. Чанбину это не надо.  -Не успокаивает.. - ответила, всхлипнув, девушка.        Минхо перевел взгляд на Джисона. Тот виновато свел брови на переносице и поспешил извиниться.  -Прости! Я правда не знал! Она вообще не говорила. И всегда такой милой была… -Шлюхой она была! - зло выпалила Лия. - Всегда со всеми милая, а что парень у нее есть, язык не поворачивается сказать! Ходит, Чанбина злит, ревновать заставляет. То разбегутся, то сбегутся! -Но.. - удивился Джисон. - Он же и правда не обращает на нее внимание. Как так получилось, что они вместе? -Да потому что разъедутся все после каникул, и эти двое снова останутся тут одни и будет у них время на друг друга. Суки! Минхо погладил сестру по спине и отлепил от себя.  -Лия, успокойся. Давай мы тебя домой отведем.        Девушка кивнула, и они в тишине побрели провожать сестру Минхо. 

****

      Подойдя к дому, парни какое-то время постояли на улице, а затем Ли и вовсе, отворив калитку завернул направо, в летний домик, где часто спал дядя Гаон. Но сегодня его там не было, ибо он был на ночном дежурстве в школе. Джисон молча проследовал за Минхо. Внутри было темно, Ли нажал на выключатель на стене, и помещение заполнил слабый желтый свет настенных ламп. Разувшись, оба зашли внутрь. Джисон отметил, что летний домик был очень похож на сарай Чанбина - и по размерам, и по обустройству - все та же кровать, телевизор, комод с кассетами. Разве что вместо дивана стояло кресло. Ли повозился в одной из полок комода и достал оттуда что-то похожее на аптечку. Он протянул Хану марлю, смоченную антисептической жидкостью, и Джисон принялся вытирать окровавленное лицо, рассматривая себя в маленькое зеркало. Кажется, его перегородка искривлена, и по приезде в Ульсан ему придется наведаться к доктору. Сидя на кресле, Минхо сверлил парня взглядом.  -Я все испортил? - спросил Джисон, разорвав тишину.  -Нет, я должен был догадаться.. Ты ни в чем не виноват. -Но теперь твои друзья… - парень не закончил. Минхо перебил.  -Они мне не друзья, Джисон! Они люди, с которыми я провожу время, когда приезжаю в деревню. Я говорил тебе, что друзей у меня нет. Кроме тебя и Хёнджина, я никого друзьями не считаю.        Джисон кивнул и опустил голову, осматривая кровавую марлю. Было приятно, что Минхо считал его другом, было приятно, что тот вступился за него и дрался с Чанбином. Было обидно, что в итоге все так вышло.. -Почему ты целовался с Миён? - тихо спросил Хан, надеясь, что Минхо его не расслышит. Глупо. Глупо было спрашивать о таком сейчас, когда у Ли и так нервы на пределе. Тот, заглянув в маленький холодильник, достал оттуда две баночки затаенного пива и протянул одну из них Джисону.  -Хотел.       Так просто. Одно слово, а сколько в нем боли и лжи. Джисон посмотрел на своего друга, но тот свой взгляд отвел. Значит, был нечестен. Ни с собой, ни с Ханом.  -Не хотел ты. Зачем ты пытаешься опять себя обмануть? Ты же не такой…       В уголках глаз Минхо скапливались слёзы, Джисон видел их блеск в тусклом свете ламп. Он подорвался с места, не зная зачем, сжимая в своих руках и перебирая пальцами использованную марлю. Голос у Минхо дрожал, он отвернулся от Джисона и хлюпнул носом в изгиб локтя, вытирая непрошеную из глаз жидкость.  -Не такой, Джи, не такой. Но я тоже хочу целоваться, обниматься и быть любимым! Да, я попробовал с Миён, потому что весь вечер чувствовал себя одиноким. Мой единственный друг крутился вокруг девчонки, которая не будь занята, дала бы ему в тот же вечер! А я? А я отшил парня, который меня мало-мальски любил и готов был принять таким, какой я есть. А теперь я снова одинок и чувствую эти тупые чувства!- Минхо встал со своего кресла и, не допив пиво, выбросил его в мусорку. - Ты можешь в дом идти, а я здесь побуду. Один.. мне просто надо..       Джисон молчит. Стоит и изучает такого потерянного и слабого Минхо. Настоящего Минхо. Минхо без маски, без напускной уверенности в себе. Его слезы, которые он так умело сдерживает, разбивают Хану сердце. Он хочет успокоить Минхо, хочет сказать, что все будет хорошо, хочет вернуть улыбку друга, хочет вернуть все до того момента, когда они оба стали взрослыми и слишком много думали. Джисон не хочет думать ни о чем. Он тоже хочет целоваться. Целоваться с Минхо.        Обхватив пальцами подбородок Ли, Джисон долго смотрит в его слегка непонимающие глаза. В них столько всего.. такая гамма чувств, от которой хочется взорваться. Хан собирает в себе остатки храбрости и примыкает к губам напротив своими губами. Джисон осторожничает, выжидает, пробует, какого будет Минхо и ему. Первый поцелуй выходит немного сухим, но у обоих дрожат тела и губы от желания повторить все заново. Не видя сопротивления, Джисон углубляет их поцелуй, мазнув языком по пухлым губам, прося довериться и пустить его внутрь. Минхо поддается и теперь сам обхватывает руками плечи Джисона. Чтобы только почувствовать, чтобы только понять, что все реальность.        Минхо сладкий. Очень. Возможно, это бальзам для губ Миён, а возможно и его собственный, но Хан уверен, что его губы хочется съесть. Два парня стоят посередине комнаты в полнейшей тишине, и слышны быть может только звуки их прерывающегося дыхания. Джисон запускает руку в отросшие волосы Ли и мягко сжимает. Как же он давно мечтал это сделать.. Младший ведет его в сторону кровати и грубо бросает Минхо на нее, тут же заваливаясь сбоку. Он оглаживает руками лицо, руки, тело своего друга и тихо стонет. Какой же Минхо невероятный! Какой же красивый! Какой же нежный в его руках, податливый, беспомощный.. Он ненавидит Вселенную за то, что с ним когда-то грубо обращались, ненавидели и издевались. Он злится на всех, кто не воспринимает его как человека, а только лишь как гея. Хан негодует до такой степени, что целует Минхо грубее, влажнее, развязнее, оттягивая его губу, гуляя языком по его языку и ловя ртом его тихие стоны.  -Джис.. Джи, что мы делаем? - отрывается от нирваны Минхо и восстанавливает дыхание.  -Целуемся, - шепчет Джисон ему в губы.  -Но зачем?  -Ты хочешь целоваться, я хочу целоваться. Мы делаем то, что хотим.        Этого аргумента, похоже, вполне хватает, ведь Минхо снова жадно отвечает на поцелуи и прикосновения Хана, параллельно запуская свою руку в чужие волосы и притягивая парня ближе к себе. Они делают это, кажется, вечность, не давая себе времени на передышку. Ведь если остановиться, можно задуматься, оценить правильность своих действий, засомневаться. А сомнения им не нужны. Они хотят верить в то, что сейчас все идет так, как надо. Ведь они счастливы, до боли в сердце счастливы. Им так нравится целоваться друг с другом, касаться друг друга, быть так близко друг к другу. -Я хочу тебе подрочить. Тебе когда-нибудь дрочили? - спрашивает Джисон, и Хо, слегка смущаясь, быстро качает головой.  -Только я. Сам себе. В душе.       Хан улыбается. Минхо такой невинный, такой неопытный, такой нетронутый никем, такой его.. -Можно? - интересуется младший, аккуратно кладя ладонь на ширинку штанов Минхо, и тот, заливаясь краской, шепчет еле слышимое «Да».       Джисон помогает Ли разобраться с джинсами и боксерами, а затем обхватывает сухой рукой горячий член старшего, отчего тот громко выдыхает через сомкнутые губы. Хочется услышать, как же Минхо стонет, хочется впитать его голос каждой клеточкой тела и отложить на подкорке, но Хан боится, что их кто-то услышит, и потому затыкает Ли поцелуем. С  чужим членом в руке ощущения меняются. Прикосновения языков ощущаются более интимно, более желанно, отдаваясь жаром внизу живота. Джисон делает все нежно и собирает пальцами солоноватую жидкость на кончике большого пальца, размазывая её по головке старшего. Он очерчивает каждую венку пальцем, водит ладонью вверх-вниз, любуясь на извивающегося рядом с ним Минхо. Кровать в домике узкая, парни жмутся друг к другу, и Джисон невольно потирается своим стояком через ткань штанов о бедро Ли. Хан до безумия хочет ласки, но он игнорирует собственные ощущения, стараясь довести до разрядки лучшего друга, который бесстыдно закусывает пухлые алые губы и стонет, и стонет, и стонет в чужих руках.  -Ох, Хо, ты такой твердый и такой горячий. Мне это нравится. Мне так это нравится.. -Хан-и-и.. -Малыш, будь тише, прошу.         Оба возбуждены до такой степени, что не соображают, что они делают. Разум плавится от желанных прикосновений, поцелуев, объятий. Джисон ускоряется и вскоре доводит Минхо до пика. Тот, заходясь в громком стоне, подавляемым собственной рукой, кончает Хану в ладонь и на живот. Ли прикрывает глаза и чуть ли не проваливается в сон. Его отвлекают легкие поцелуи в угол челюсти, щеки, нос. Он точно кот, готов замурчать от ласки Джисона. Ли переводит на него влажный взгляд, который теперь не наполнен грустью или сожалением, он наполнен любовью и обожанием. Хан улыбается, как улыбается и Минхо.  -Салфетки? - уточняет Джисон, и друг указывает на ту же коробку, откуда Ли достал марлю. Хан достает новый рулон и стирает семя с живота Ли и со своей руки и бросает туда же, где валялась и марля с засохшей кровью. Минхо замечает стояк Джисона и привстав на локтях обращается к Хану.  -Хочешь, я тоже..? - Младший улыбается и кивает, прежде чем Ли задаёт новый вопрос, который больно проходится по сознанию и по его сердцу. -Рукой? Или хочешь.. ртом? - Ли смущается, но выдерживает взгляд Джисона, который готов закричать. Он ложится на кровать, накрывая себя и Минхо одеялом, укладывает его голову к себе на плечо и нежно целует в макушку.  -Хотя знаешь.. я так устал, что меня сейчас не хватит. Давай поспим?        Ли кивает и удобнее устраивается в объятиях Хана, закидывая на него одну ногу. Он быстро проваливается в сон, в то время как Джисон не смыкает глаз до самого утра, пока солнце не начинает выпускать свои лучи, и его не окутывает теплая дрема.

****

      Просыпается Хан один. Тело неприятно ноет от того, что он ютился с Хо на маленькой кровати, обнимая его всю ночь и не смея пошевелиться. Нос болит от вчерашнего удара Чанбина, а яйца тянет от не случившейся разрядки. Вспоминая последнее, Хан громко сглатывает вязкую слюну. Он готов провалиться сквозь землю. И как же теперь смотреть Минхо в глаза? Не то чтобы он сильно жалеет о случившемся прошлой ночью, но это случившееся теперь точно меняет их отношения. Он обнимает подушку, которая еще хранит запах друга и раздосадовано вздыхает, не желая подниматься с места. В голове столько вопросов..Что сказать при встрече? Как обсудить то, что произошло? Почему Минхо не рядом с ним? Когда успел уйти? Может, в туалет вышел?        Хан лежит еще минут двадцать и понимая, что к нему никто не придет, встает наконец с кровати и идет в основной дом, к бабушке Аньён. За столом, на кухне, он замечает Сэбёк, Минхо и Джуена. Последний, допив чай, быстро ретируется, освобождая Хану место.  -Доброе утро, - говорит он всем, и все отвечают ему той же фразой. На кухню подоспевает бабушка Хо и начинается суетиться над Ханом, спрашивая, что тот хочет на завтрак. Джисон односложно что-то отвечает, соглашаясь на первое предложение от бабушки Ли. Парень изучает взглядом друга и пытается понять, что у того в голове. Он выглядит поникшим и.. злым? Минхо будто бы снова надел маску, которую Джисон видел в первый день их встречи. Хан не знает, что спросить у друга, как начать разговор. По взгляду, который Минхо бросает на парня, Хан понимает, что Ли сожалеет о вчерашнем. Он будто бы говорит: «Я знаю, что ты сделал это из-за жалости ко мне, а сегодня ты будешь меня избегать». Джисон бы и сказал, что это не так, что все абсолютно нормально, но он не мог врать ни себе, ни Минхо. Ему необходимо было обдумать случившееся и только потом делать какие-то заключения и принимать решения.  -Автобус сегодня в четыре. Дядя Васьён тебя отвезет.        Джисон давится кашей, потому что эти слова ударяют ему под дых своей прямотой. Минхо решил все за него, он выгоняет его из своего дома.. Быть может, это правильно? Но Джисон не уверен.  -Минхо, нам надо поговорить.. -Поговорим в сентябре. Сейчас же - разберись в себе.        Так и не притронувшись к своей тарелке, Ли уходит с кухни, оставляя Джисона и Сэбёк наедине. Женщина прыскает и смеется себе под нос.  -Дурак! - говорит она Хану и улыбается. Парень тоже выдавливает из себя слабую улыбку и опускает взгляд на свои руки, которые прикасались вчера к Минхо. Они дрожали, как дрожало и все тело. Так паршиво Хан не чувствовал себя еще никогда. 

****

      Оставшееся время до автобуса Джисон проводил в одиночестве, потому что Ли куда-то пропал на весь день, не сказав никому из своих родных и друзей о своем местоположении. Где-то в обед к ним зашел Сынмин с разбитой губой и фингалом под правым глазом. Он искал Минхо, но того не оказалось дома, а потому парень перекинулся дежурными фразами с Ханом.  -Ну, ты как?  -Пойдет. А ты?  -Жить буду.  -Прости за вчерашнее. Я правда не знал. -Не извиняйся. Бин тут всем морду бил. Просто потому что делать нечего. Не тебе, так другому.        Джисон призадумался. А ведь, наверное, Чанбину, Сынмину и остальным молодым деревенским ребятам было скучно в отсутствии городских ребят. Каждый день однообразен. Понедельник похож на вторник, вторник на среду и так далее..  -Не хочешь поступить в университет? В Ульсане или Сеуле.. - предложил Джисон, уже не стесняясь разговоров о возможностях Сынмина. -Протухнешь же здесь. Да и к Лие поближе..       Сынмин усмехнулся, расплываясь в улыбке, отчего тут же цокнул. Рана на губе противно защипала.  -Мы расстались. Но спасибо за заботу, я подумаю.        Хлопнув Джисона в последний раз по стесанному плечу, Сынмин ушел по своим делам.        Собиралась гроза. Небо затянуло свинцовыми тучами, ветер усилился, вот-вот должен был полить дождь. Время пятнадцать двадцать. Джисон сидел с бабушкой Аньён на крыльце дома и ждал, когда же первые капли коснутся земли. А еще они ждали дядю Васьёна, что должен был отвезти Хана на вокзал и купить ему билет до Ульсана. Наконец, в поле зрения парня появился Минхо, вышедший из-за сарая. Глаза его были красные, как губы и нос. Джисон догадывается, что тот плакал. Плакал в одиночестве в укромном месте, где его никто не найдет.  -Подожди. Я сейчас переоденусь, и вместе поедем, - бросает он и снова скрывается из виду.  -Конечно! А то вздумал убежать и друга не проводить. Ишь че удумал! - говорит Аньён, ругая внука.        До вокзала едут в тишине. Каждый смотрит в свое окно, по которому стекают первые капли дождя. Кукуруза и подсолнухи на полях качаются из стороны в сторону, подгоняемые ветром, готовые в любую минуту оторваться от земли и полететь по небу. До того погода испортилась в считанные часы, что Хан находит это символичным. Его депрессивное настроение будто переняла сама природа. Обстановку пытается разгрузить только дядя Васьён, который выглядит так же, как и в их первую с Джисоном встречу, быть может, только чуть добрее и разговорчивее.  -Не обижайся на Чанбина, Джисон! Он дурак местный. Над такими только посмеяться можно или посочувствовать им. А девчонку его все тут перелапали. Так что, не ты первый, не ты последний.       Да, поддержка так поддержка. Но знал бы папа Сынмина, что не вчерашняя драка беспокоит Джисона и Минхо и что не из-за девчонки они грустят. Хан пытался зацепиться взглядом за Ли, пытался привлечь его внимание к себе, но тот неотрывно смотрел в окно. Сдерживал слезы. Хан порывался взять его за руку. Но при дяде Васьёне было нельзя. Сейчас было нельзя.        Автобус подъезжает ровно без пяти четыре, и немногочисленная часть людей начинают погрузку в пазик. В этот раз пассажиров не так много. Всего семь человек. Семь людей, которым нужно уехать в Ульсан. Все остальные остаются здесь, на месте, продолжают отдыхать и наслаждаться летом. А он, Хан, как и эти семь человек, уезжает. Воспоминания прошедшего месяца накрыли с головой, и Джисон сдерживает себя, чтобы не разреветься. Ведь только недавно они с Ли стояли здесь, на вокзале и ждали дядю Васьёна, только недавно Джисон осматривал все с неприкрытым интересом и радовался любому открытию. А теперь его гнали из ОльгЫ. Гнал сам Минхо.        Джисон переводит на него взгляд, последний раз пытается зацепиться за его друга, который постоянно опускает глаза вниз и вбок и тяжело дышит. Хан видит, как вздымается его грудная клетка, как сдерживает себя Ли, чтобы не разреветься прямо при всех, на вокзале, хотя люди вокруг него ему не знакомы. Зачем тогда вызвался проводить? Больно же только делает и себе, и Джисону..       Хан не выдерживает. Он заключает Минхо в объятия, крепко прижимая его макушку к своей груди. Джисон гладит его волосы, последний раз вдыхая запах яблочного шампуня, перемешанного с запахом пуха подушки, на который у Хана аллергия.  -Ты же понимаешь, что дружбу нашу похерил? - хрипит Ли Хану в изгиб между шеей и ключицей. Младший чувствует влажные дорожки слез, стекающие по щекам Ли, впитывает их своей майкой и своей душой.  -Понимаю, Минхо. Но пожалуйста, не накручивай себя, не думай слишком много. Я тебя не брошу. Я ни о чем не жалею, слышишь? И ты все еще близкий мне человек, - прошептал Хан старшему на ушко, и тот активно закивал головой.  -Увидимся в сентябре, - ровным голосом говорит Минхо, возвращая себе напускной холод и спокойствие.  -Увидимся в сентябре, - отвечает Джисон и последним заходит в автобус. Он задерживает взгляд на Минхо, который возвращается в машину к дяде Васьёну, и те сразу же уезжают. Как только трогается автобус до Ульсана, Хана накрывает приступ истерики. Он плачет все полтора часа, не останавливаясь, но Минхо об этом, конечно же, не узнает. Приехав домой, к родителям, он отправит ему всего одного сообщение: «Я дома» и получит в ответ: «Хорошо». Так и закончится Их второе лето.